Summertime

      — Держи! — Стэн радостно помахал рукой с бумажным пакетом, и Ксено тут же напрягся: только бы не пришлось ловить. В свои навыки в этой области он не верил.       Но Стэнли, к счастью, выбрал не кидаться едой, а подойти и передать пакет из рук в руки. Видимо, Ксено выглядел слишком злобно, чтобы пытаться провоцировать его дальше. С утра всё шло не так: сначала зря смотался в школу в надежде немного посидеть в закрытой, как оказалось, лаборатории; потом по дороге к Стэну попал под дождь. Повезло хоть, что поблизости был «Макдональдс». Туда Стэнли его и отвёл — как сам сказал, отогреться и поесть, но Ксено предполагал, что всё не так просто. Скорее всего, дома Стэну просто стало скучно, поэтому тот захотел скоротать время и заодно поглотить какое-то невероятное количество наггетсов и картошки фри на пару с ним. Ксено, впрочем, не был против: всё равно был сейчас очень голодным, потому что с утра, как назло, почти не завтракал. Его заказ для Стэна так и звучал — «что-нибудь сытное и питательное, чтобы хорошо наесться до вечера». Так, посмотрим, что тут у нас…       Ксено раскрыл пакет одним слабым движением, почти разрывая тонкий край, и извлёк картошку в большом конверте, коробочку с брауни-мелт и завернутый в бумагу бургер. Развернув, Ксено поморщился — наполовину демонстративно, чтобы Стэн точно заметил, наполовину искренне.       — Что это? — спросил он, хотя и сам прекрасно видел.       — Премиум Чикен Де люкс, — гордо, как будто сам только что собирал эту масштабную съедобную конструкцию, сообщил Стэнли, — огромный, как ты и просил. Точно до вечера хватит!       — Стэн. — Ксено припечатал этим словом так выразительно, как только мог.       — Что?       Тот посмотрел озадаченно, и Ксено, ещё больше раздражаясь, осознал, что Стэнли и правда не понимает. Чёрт.       — Ты знаешь, что я не ем помидоры. — Ксено старался говорить спокойно из последних сил. — Но при этом уже который раз берёшь мне бургеры с помидорами. Сколько можно? Неужели это так трудно запомнить?       — Ты позавчера съел половину моего буррито! С томатным соусом!       — И что? Томатный соус — это не томаты, Стэн! Я тебе даже такие простые вещи должен объяснять?       Ксено отвернулся, разом потеряв аппетит и желание спорить. Вообще весь их диалог с самого начала звучал по-дурацки, и участвовать в нём теперь и вовсе казалось пустой тратой времени.       Ксено было просто ужасно жарко. Ужасно, невыносимо, отвратительно. Но сейчас, когда Стэн выжимал свои любимые восемьдесят пять миль в час, а Ксено подставлял лицо буквально бьющим его потокам ветра из приоткрытого окна, хотя бы можно было существовать. Как минимум это радовало.       — Не ожидал от тебя, что ты согласишься поехать, — заметил Стэнли, стряхивая пепел в стоящую рядом баночку из-под чего-то непонятного. Судя по цветам этикетки — скорее всего, из-под пива, но упаковка давно утратила товарный вид и не давала понять, что в ней было до того, как Стэн срезал верхнюю часть.       — У меня не так много выходных. А времени, когда мои выходные совпадают с твоими — ещё меньше. Собственно...       Ксено не стал делать вывод вслух — Стэнли и так понимает, что он очень ценит их время вместе. Настолько, что готов жертвовать своими планами и откладывать задачи ради того, чтобы увидеться. Сам Стэн, впрочем, в этом плане тоже не уступал ему. Здесь они, при всех их различиях, были похожи.       Жару и солнце Ксено не любил по многим причинам: летом он всегда быстро обгорал, страдал от постоянной головной боли и прочих неприятных симптомов, да и вообще чувствовал себя слишком вяло, чтобы делать хоть что-то полезное. Но сказать, что он совсем уж ненавидит лето, Ксено тоже не мог. Сейчас, когда школьные годы остались позади, сезонные проблемы часто перевешивали плюсы, но раньше у них обоих — и у Ксено, и у Стэнли — летом было больше всего свободного времени. Поэтому все самые тёплые воспоминания появлялись именно тогда: под ночными звёздами, прохладным проливным дождём или на берегу моря. В последнее время Ксено всё чаще ловил себя на необычной ностальгии, которая теперь неизменно сопровождала любой разговор о прошлом и любую фотографию тех лет.       — Давай как-нибудь съездим в Марблхед, — мечтательно сказал Ксено, — только когда жара спадёт. Можно осенью.       — Откуда вдруг такое желание?       Это был хороший вопрос, и ответить на него так, чтобы это не прозвучало уж слишком сентиментально, оказалось не так просто.       — Хочется побыть там снова. Снова посидеть у маяка и посмотреть на корабли. В конце концов, проведать твоих родных. Ты же давно к ним не ездил.       Стэнли задумался, по-прежнему глядя на дорогу и не отрываясь, но явно что-то напряжённо вспоминая. Ксено прекрасно знал этот взгляд.       — Точно, — наконец сказал он, — мы же были там с тобой. В каком году?..       Он явно спрашивал не Ксено, а себя, но ответить всё равно очень хотелось. Для Ксено помнить эти даты было чем-то само собой разумеющимся: эта была та поездка, в которой Стэн впервые поцеловал его, и забыть об этом казалось кощунством.       Стэнли, однако, справился с этой задачей вполне успешно.       — Ксено, ты как всегда, — усмехнулся он, — помнишь какие-то совершенно случайные ненужные вещи.       Видимо, на лице у Ксено отразилось всё недовольство печальной данностью «Стэн забыл», потому что улыбка тут же пропала.       — Но если ты хочешь — поедем. Я не против.       Ксено кивнул.       Стэну просто было не важно. Неважно. Ему вообще часто не были важны те вещи, которые ценил сам Ксено. Поначалу тот принимал это на свой счёт и злился на невнимание и безразличие, но довольно скоро понял, что думать так — по меньшей мере неблагодарно. Как бы то ни было, Стэн старался как мог, чтобы порадовать его или помочь в любой ситуации, а это просто нельзя было не ценить. Ребёнком и подростком Ксено не понимал одной простой истины: даже если Стэн не похож на него — это не значит, что им не по пути. В конце концов, Ксено всегда считал себя отличным от других, а они оба — и он, и Стэнли — всё равно старались быть рядом, несмотря ни на что.       Только задумавшись о том, что подарить миссис Снайдер на день рождения, Ксено сразу оказался в тупике. Он понятия не имел, что принято дарить в семьях, где друг к другу относятся с хотя бы минимальным теплом и участием, не стараясь откупиться походом в кафе или шоколадкой. Не купить вообще ничего он тоже не мог: на его собственный день рождения Снайдеры щедро одарили его вниманием, вкусной едой и даже каким-то навороченным конструктором, который Ксено тут же разобрал на отдельные полезные ему детали. Так что нынешнее желание подарить что-то полезное и практичное можно было трактовать как стремление отблагодарить, только и всего. Ксено так себе это и объяснял.       Спрашивать у Стэнли совета насчёт подарка он не хотел — так сюрприз запросто мог сорваться. Базовое представление об интересах, увлечениях и, соответственно, потенциальных желаниях матери Стэнли у Ксено всё равно уже было благодаря многочисленным визитам к Снайдерам домой. Для того чтобы начать разбираться в вышивке, вязании и прочих подобных хобби на достаточном для подбора подарка уровне, у Ксено ушло не так уж и много времени — куда сложнее оказалось придумать, как подать всё так, чтобы это выглядело прилично. Красивые упаковки для подарков Ксено привык считать пустой тратой денег, но здесь, пожалуй, стоило запариться…       …Короткий стук в дверь разом оповестил о двух вещах: во-первых, о том, что Стэнли наконец-то пришёл; во-вторых, о том, что ему, по-видимому, стыдно за такое чудовищное опоздание. Обычно Стэн чуть ли не выносил дверь кулаком, а теперь стучал тихо и вкрадчиво. Но это точно был он: звуки его шагов Ксено уже узнавал издалека.       — Привет! — Стэнли протиснулся внутрь, когда Ксено ещё не успел открыть дверь полностью. — Ты как?       Это был дежурный вопрос, но Ксено всё равно ценил внимание со стороны Стэнли, пусть даже и выраженное так просто и банально.       — Всё хорошо, — кивнул он в ответ, — где ты был так долго?       — Пацаны позвали поиграть в футбол. Я отказался, но всё равно пришлось дойти с ними до поля. Потом сразу к тебе.       Ксено сдержанно улыбнулся, изо всех сил стараясь сдержать расползающиеся ещё шире уголки губ.       — Слушай, Стэн, — тихо спросил он, когда за ними закрылась дверь комнаты, — как вы будете праздновать день рождения твоей мамы? Наверное, вы уже что-то запланировали…       Выражение лица Стэна очень красноречиво намекнуло Ксено, что предположение было неверным.       — Блин… — почему-то почти шёпотом сказал Стэнли. — Сегодня что, уже вторник?..       — Да, — обречённо ответил Ксено, уже понимая, к чему всё идёт, — а день рождения твоей мамы в воскресенье.       Стэн сидел такой грустный и потерянный, что Ксено даже стало его жалко.       — Всё нормально. — Он погладил Стэнли по плечу, подсаживаясь ближе. — Давай вместе что-нибудь придумаем?       Обычно именно Стэн выступал инициатором подобных совместных затей: куда-то сходить, чем-то заняться… Но сейчас Ксено решил предложить это сам — чтобы Стэнли без слов понял, что он рядом и готов помочь.       Время от времени Ксено казалось, что они со Стэном — одно целое. Именно рядом с ним Ксено узнал, что значит понимать друг друга с полуслова и время от время отбрасывать собственные амбиции и цели ради чужого блага. Учитывая, что для Ксено концепт такого странного альтруизма в целом всегда был непонятен, его желание делать что-то для Стэнли, а не для себя дорогого стоило.       Ксено казалось — но реальность, конечно, была совсем иной. Как бы он ни натренировался угадывать желания Стэнли и как бы тот ни был готов сделать для Ксено что угодно по первому зову — они всё равно были слишком разными. Они были выходцами из совсем разных во всех смыслах семей, имели разные жизненные цели и диаметрально противоположные приоритеты в том, что касалось, например, обустройства быта и работы — но и это после стольких лет вместе Ксено больше не смущало. Его всегда пугала абстрактная перспектива слияния с кем-то — мысль об этом никогда не виделась ему приятной и романтичной, скорее наоборот, и поэтому их со Стэнли непохожесть друг на друга больше не казалась ему недостатком. В конце концов, именно Стэнли казался ему достойным того, чтобы провести с ним всю жизнь.