Everything goes on

«Под доспехами сердце грохочет,

Говорить откровенно так хочет.

Мой нежный Бог, я у ног,

Послушный преданный щенок.»

***

             — Му Цин? - пронёсся низкий грубоватый голос мужчины за тонкой шторки палатки. — Ты здесь? Тебя давно не видели и.. Его Высочество сказал, что могу найти тебя здесь. — голос Фэн Синя звучал непривычно с нотками нервозности. По ту сторону завесы послышался лишь презрительно-насмешливый голос. — И часто вы посещаете Богов в их покоях под покровом ночи, а, генерал Наньян? — Сюаньчжэнь и не думал вставать со своей, хоть и неудобной, циновки. После сражения на горе Тунлу ноги несщадно болели даже от простого дуновения ветра, что заставляло раздражаться и саднить израненную кожу. Ходил и подавно с трудом, прихрамывая, а плотная одежда лишь приносила больше дискомфорта. Вида он не подавал, о том, что ему больно, молчал. Да чтобы он хоть кому-то показал свою слабость? Да не в жизнь! — Чем обязан вашему визиту? — голос так и сочился не прикрытым сарказмом. — Хватит ломать комедию. Разрешишь войти? — генерал Наньян отодвинул тыльной стороной ладони край шторки, впуская поток ночного прохладного ветра, заставляя покровителя юго-западных земель поёжиться от холода. — Ты уже почти зашёл, так к чему вопрос вообще. — Даже с тем, что Фэн Синь не видел его полностью, он был уверен на все сто, что тот закатывает свои глаза. Восемьсот лет, которые они провели буквально бок о бок дают о себе знать, и не важно, что всё это время они цапались друг с другом, как кошка с собакой. — Так ты скажешь, по кой чёрт припёрся ко мне среди ночи? Я уже собирался отходить ко сну. И правда. Фэн Синь, зайдя в палатку, заметил, что тот сидит, скрестив ноги в позе лотоса на своей циновке. Его волосы были распущены и водопадом стекали по плечам. Разве что не успел снять верхние одеяния до нижних. Генерал Наньян прокашлялся и подошёл ближе, крутя в руках какую-то неизвестную Му Цину штуку. — Да что ты там всё мнёшься? — раздражённо бросил Сюаньчжэнь и собирался привстать с циновки, чтобы подойти к нарушителю его покоя. Но попытка не увенчалась успехом, поскольку всё ещё обожённые до вскипевшей кожи конечности ныли, мужчина лишь сдавленно прошипел и уселся обратно. — Сиди! - резковато выкрикнул Фэн Синь и вытянул руку, смущённо убирая её за спину. — Кхм.. Её превосходительство повелительница дождя по моей просьбе привезла мазь от..от твоих ожогов. Уже довольно много времени прошло, а твои раны и не думали начать заживать. — несмотря на несвойственные запинки в речи, покровитель юго-востока говорил твёрдо и с явной настойчивостью. Му Цин взъерепенился и отмахнул руку Фэн Синя, звучно фыркнув и дёрнув подбородком. — Ты думаешь, мне нужна твоя помощь? Я что, в твоих глазах настолько жалок, что не в состоянии позаботиться о себе? — Сюаньчжэнь отполз дальше, на противоположный край циновки, пару раз шикнув на встревоженные его рекзими действиями ожоги. — Придурок! Может хватит видеть все мои действия по отношению к тебе, как лишь повод поглумиться над тобой? Для меня жалким ты никогда не был. А делаю это, потому что..кхм.. мы же друзья? — с неловкостью произнёс Фэн Синь, ибо слова Му Цина, произнесённые тогда, когда он был на волоске от смерти, звучали так искренне. Он и подумать не мог, что этот гордый Бог войны с их юношества грезил о друзьях. При воспоминаниях об этом сердце Фэн Синя неприятно сжималось, поскольку в его памяти всё ещё остались воспоминания о том, как они друг к другу относились, желая острыми речами задеть друг друга, да побольнее. — Д-друзья? — неверяще, с презрением, произнёс Му Цин, при этом не предпринимая больше попыток отстраниться. Он, напротив, не испытывал к своему признанию подобных чувств, как Фэн Синь. Не будь он в шаге от смерти, молчал бы бог знает сколько. Теперь каждый раз при упоминании о его "д-д-друзьми", он ловил себя на мысли, что не так уж и против сгореть в реках лавы окончательно. — Да. Друзья. Друзья должны заботиться друг о друге, это нормально. Засунь свою гордость себе в задницу и дай позаботиться о тебе. — Мужчина настойчиво протянул раскрытую ладонь, ожидая, что Му Цин вложит в неё свою, но тот лишь, побагровев щеками, скосил взгляд в пол. Его голос стал робким и неуверенным. Владыка юго-восточных земель поклялся бы, что слышит его впервые. — Фэн Синь, ты.. ты не обязан это делать..— Сюаньчжэнь расположил свои руки у себя на коленях, подушечками пальцев перебирая ткань своего ханьфу. Мысли о чужой заботе заставляли его сердце сжиматься от нахлынувшей тревоги. Больше восьмиста лет он полагался только на себя, мог доверять только себе. Нередко из-за своего незавидного положения в юности ему приходилось полагаться на защиту Наследного принца, что сильно било по его гордости, из-за невозможности себя защитить самостоятельно. — Не обязан, но хочу тебе помочь, просто хочу, ты мне позволишь? — мягко произнёс он, присаживаясь рядом с циновкой на колени. Му Цин нехотя вложил перевёрнутую к верху ладонь в руку Фэн Синя. Тёплую и с грубой кожей на подушечках пальцев от стрельбы из лука. Не желая смотреть за тем, как его, вроде как друг, почти ласково оглаживает его руку, Бог юго-запада отвернулся в сторону, иногда поглядывая искоса на действия Наньяна. Благо свеча на небольшом дряхлом деревянном столике не освещала его лицо и лёгкий румянец на бледной нефритовой коже остался незамеченным. Наньян на короткое время отпустил руку своего друга и открыл баночку с мазью, чтобы поставить её рядом на край циновки для удобства. Подчерпнув её подушечками пальцев, Наньян круговыми движениями нанёс лекарство на его ладонь. Рука Му Цина так и норовила вновь сжаться, он шипел и дёргался от действия лекарства на открытые раны, при этом старался держать ладонь ровно. От Фэн Синя не укрылось то, как тот морщится от боли, и поднёс его руку к лицу, чтобы подуть на ладонь мужчины, надеясь хоть как-то успокоить раздражённую внешним воздействием кожу и снизить боль. Ощутив прохладное дуновение возле своей руки, Му Цин резко повернулся и, поджав губы, резко одёрнул ладонь, прижимая сжатый кулак к своей груди. — Давай вторую руку. — лишь произнс Фэн Синь, совсем не удивившись реакции Бога юго-запада. Задавать вопросов не стал, зная, что тот мало того что не ответит, так от смущения таким слоем дерьма покроет, что вылезти из под него сложно будет. Потому вновь протянул ладонь, глядя на Му Цина серьёзным взглядом янтарных глаз. Скрепя сердем, мужчина противиться не стал. Молча протянул вторую руку, в этот раз прикусывая свою нижнюю губу, стараясь не издавать позорных, по его мнению, звуков боли. Дабы не смущать его, Фэн Синь, закончив с нанесением мази на ладонь, отпустил его руку и поднял взгляд на лицо Му Цина. — Сними штаны. — Фэн Синь обычно не стеснялся в своих выражениях и не придавал им двойного смысла. Но, увидев, как Бог юго-запада покрылся румянцем то ли от гнева, то ли от смущения, понял, как не однозначно прозвучала его фраза. Мужчина сразу отрицательно замахал руками и повертел головой. — Нет-нет-нет, ты не подумай. Просто.. ожоги на ногах.. их тоже нужно. — неловкость ситуации передалась и Наньяну, мужчина неловко почесал затылок и повернул голову в противоположную от Му Цина сторону. — Я и сам могу. - в начале голос Му Цина сорвался, чем он сам выдал своё волнение. — У тебя изранены руки, перестань вредничать, я просто хочу тебе помочь! — уже более громко произнёс Фэн Синь, раздражимый поведением своего друга, который противился любой помощи со стороны. Как разъярённый кот, щетинился и шипел, угрожая вдарить когтистой лапой. А впрочем, к любому зверю есть подход, главное - найти. — Не говори со мной, как с ребёнком! — вскрикнул в ответ Му Цин и поджал губы, отворачиваясь в сторону. — Ладно! Только выйди.. Я тебя позову. — вздохнул он от своей незавидной, по его мнению, участи. А вот Фэн Синь, казалось, выдохнул с облегчением. Не выгнали из палатки, кидая в след колкие оскорбления, и на том спасибо. Бог войны послушно вышел на улицу, попутно отряхивая штаны от мелких травинок и земли. Скрестив руки на груди, мужчина привалился спиной к столбу, который служил одним из оснований временного жилища. "Временно". Строительство новой небесной столицы только началось, потому Боги даже и не знали, когда вновь смогут вернуться на небеса, где и положено быть небесным чиновникам. Каждый раз глядя на ночное небо сердце покровителя юго-восточных земель тоскливо сжималось. Такое бывало каждый раз, когда он лишался того, что было ему дорого, того, что хранило ценные для него воспоминания. Или когда он терял кого-то. Этот "кто-то" зовёт его во внутрь палатки, давая понять, что чужую просьбу исполнил. Несмотря на огромное нежелание это делать. Му Цин пару минут провёл в мыслях, послать генерала Наньяна на все четыре стороны или же попытаться засунуть свою гордость куда подальше и позволить себе помочь. Избавился ли Бог войны от противного ощущения собственной беспомощности? Нет, да и вряд ли оно перестанет его преследовать в ближайшее время. Увязалась эта неприятная хрень ещё тогда, при спасении на горе Тунлу, когда безвольно висел на руках Фэн Синя. Уже тогда он начал заниматься самобичеванием и мысленно обругивать себя за то, что не был в состоянии о себе позаботиться. Вот ведь, вылез откуда-то этот пёс плешивый и со спокойной душой не позволил погибнуть смертью храбрых. Сюаньчжэнь сидел в одних верних одеждах, оставляя обнажёнными только израненные ожогами ноги с бёдер до кончиков пальцев. Мужчина поджимал конечности к себе, тихо шикая на саднящую боль, кожа горела огнём от соприкосновения с грубой тканью на циновке. Фэн Синь прикусил нижнюю губу и приблизлся к Му Цину, попутно стягивая со своих плеч плащ, набрасывая его на изгиб локтя. — А говоришь, что в порядке.. Это выглядит ровно противоположно тому, что пытаешься нам доказать. — старался мягко произнести Наньян, присаживаясь на край циновки. — Без твоих глупых комментариев можно? Сделай то, что хотел и чеши отсюда. — хмуро произнёс Сюаньчжэнь, поворачивая голову в бок. Фэн Синь спорить не желал, лишь вздохнул и накрыл свои колени плащом, он явно был помягче, чем ткань, покрывающая циновку. — Хорошо, положи свои ноги на меня, так будет легче. — спокойно произнёс он, повернувшись к лицу Му Цина, тот непонимающе поднял взгляд обсидиановых глаз, недоверчиво прищуриваясь, глядя в янтарные напротив. Тёплые, отливающие золотым блеском. Такие открытые и искренние. Сердце Бога юго-запада пропустило удар и мужчина встряхнул головой, из-за чего бледное лицо полностью скрылось за чёлкой. Генерал Сюанчжэнь осторожно приподнял бордово-красные ноги, неторопливо вытягивая их вперёд, укладывая на бёдра Наньяна. От соприкосновения Му Цин вновь зашипел от боли. — Потерпи. — мягко произнёс Фэн Синь, осторожными движениями нанося мазь на раны, почти невесомо, стараясь не надавливать на до жути чувствительную кожу. Несмотря на звуки недовольства в прошлый раз, мужчина нагнулся к ожогам, поддувая на них, чтобы лекарство не приносило такого сильного дискомфорта. Конечно, Му Цин коротко дёрнул ногой от внезапного проявления заботы, что непривычно было ощущать от человека, который только по лицу бить горазд. Такая своеобразная ласка заставляла ритм сердца ускоряться. Бог войны ненавидел это в себе, ненавидел, как от подобных действий постепенно смягчается, становится уязвимым. Ненавидел то, как ему приятны ласковые поглаживания по ногам, пальцы с грубей кожей так мягко проходились по больным местам, что хотелось взвыть. Хотелось прислониться плечом к своему другу и склонить голову набок. Это превращалось в зависимость, от каждого прикосновения хотелось всё больше, а ласка приносила практически физическую боль. Страшно было шелохнуться, дёрнуться. Он никогда не признается себе в этом, в том, что не хочет остаться один, хочет так и продолжить сидеть рядом с генералом Наньяном, чувствовать эти чёртовы теплые ладони на себе, до сих пор, хотя лекарство уже успело впитаться. От своих гнетущих мыслей Му Цин не смог сдержать позорного вхлипа, после которого мгновенно закрыл себе рот тыльной стороной ладони, легонько прикусывая кожу на костяшках. — Больно? - быстро среагировал покровитель юго-восточных земель, убирая руки с чужих ног. Тот лишь отрицательно мотает головой, ёрзая щекой по плечу мужчины. Признаться честно, Фэн Синь чуть не замер на месте, словно испуганный олень, когда на его плечо опустилась черноволосая макушка. Даже дышать он начал только через пол минуты, продолжая мягко распределять лекарство по ожогам, не задавая вопросов, не издавая ни звука, лишь бы не спугнуть это внезапно решившееся пойти на контакт пугливое существо. Но краешек губ предательски дёрнулся в улыбке. Он не совсем понимал причину внезапной..нежности? Ладно, вообще не понимал причину, почему этот вечно задирающий нос горделивый Бог так жмётся к тому, кого искренне ненавидел. Так Фэн Синь думал, основания так думать были. Причём, у обоих. Оба Бога так и продолжали бы сидеть рядом друг с другом, если бы Наньян не заметил, как Сюаньчжэнь начал сонно клевать носом. — Му Цин? — тихо окликнул его Фэн Синь. Мужчина сонно разлепил глаза и пару раз хлопул ресницами. Осознав, что всё это время дремал на плече мужчины, резко дёрнулся в сторону и вскрикнул от резкой боли, когда обожжённые ноги проехались по плащу. Испугавшись подобной реакции, покровитель юго-востока обхватил одной рукой его за плечи, прижимая к себе, дабы тот не дёргался и не причинял себе боль. — Осторожнее! Всё хорошо? - — тихо спросил он, удерживая в своих руках брыкающегося Сюаньчжэня. Поняв, что выбраться из хватки у него не получится, послушно замер, не забывай перед этим звонко цокнуть языком. Чуть помявшись, он опустил голову на чужую грудь, самого себя оправдывая тем, что деться больше было некуда. — Да. — твёрдо произнёс Му Цин, поудобнее устраиваясь на руках того, кто отпускать его не хотел. И тот, и другой прекрасно понимали, что если бы генерал Сюаньчжэнь захотел вырваться — сделал бы это сразу, да и самого Фэн Синя вынес бы из своего скромного жилища за шкирку. Му Цин не удержался от вздоха, понимая, что мужчина рядом с ним выполнил свою цель, лекарство давно было нанесено и уже впиталось в кожу, у Фэн Синя больше нет причин возиться сейчас с ним. С одной стороны эта мысль ему нравилась, он бы больше не доставлял кому-то неудобств, а с другой.. Для себя осознал, что находиться в объятиях своего друга было через чур комфортно. Желая украдкой посмотреть на генерала Наньяна, приподнял голову и наткнулся на тёплый взгляд янтарных глаз. — Тебе нужно отдыхать, плащ я оставлю, он явно помягче, чем это.. подобие простыни. — улыбнулся Фэн Синь и протянул вторую руку к лицу Му Цина, пальцами заправляя его чёлку за уши, открывая его лицо. Он невольно поддался щекой к тёплой ладони, тяжело вздыхая. Продлить ощущения хотелось. Да, он пожалеет, да, будет корить себя за свои действия, кто знает, может часть его души будет его ненавидеть, но явно не сейчас. Му Цин даже не реагирует на взволнованный вздох Фэн Синя, на дрогнувшую руку возле лица. Слишком он расслабился. Сердце покровителя юго-западных земель заходилось в бешеном темпе, а тревога, скрутившаяся в груди, билась в истерике и мигала ярко-красной табличкой "SOS". Генерал Наньян не удержался от мысли, мол, кто это и кто подменил эту ходячую язву. Руку не убирал, скользнул ладонью вниз и прихватил двумя пальцами подбородок, чуть наклоняясь. Му Цин замер, удивлённо распахивая глаза, он почти испустил дух, ощущая чужое тёплое дыхание на своих губах. Наньян, ощутив то же самое, подался вперёд, осторожно касаясь чужих сухих губ своими. Он оправданий этому не находит. Ощущая этого Бога так близко, контролировать себя не возможно. Мужчина поочерёдно с медленной осторожностью расцеловывал верхнюю и нижнюю губу замершего в его руках Му Цина. Наньян отстранился и наткнулся на широко раскрытые обсидиановые глаза. Казалось, осознание поступков накрыло его только сейчас. Он бы резко отстранился, если бы не продолжал удерживать Сюаньчжэня на своих руках. Мгновенно покрывшись холодным потом, мужчина поспешил оправдаться. — Му Цин! Прости.. прости, я не.. — Фэн Синь не мог найти слов, не знал, как оправдать себя и сохранить их отношения, которые, наконец, сдвинулись с мёртвой точки и начали двигаться в лучшую сторону. — Боги, закрой свой рот, а. — резко перебил его Му Цин и резко приподнялся, обхватывая лицо Фэн Синя израненными ладонями. От резкости он врезался в чужие губы и болезненно прошипел, ещё умудрившись задеть раны на руках. — Придурок! Будь осторожнее. — прервал его мужчина, обхватывая локти Сюаньчжэня, убирая его ладони от себя, не желая, чтобы тот задевал свои ожоги снова, иначе так и не заживут. А вот губы продолжили целовать чужие, мягко, не настойчиво, не заходя дальше. А Му Цин поддавался, обхватив шею Наньяна предплечьями, приобнимая его, плавясь в тёплых руках, обвивающих его талию. Поцелуи долго не продолжились, воздух быстро закончился из-за ускоренного дыхания. —... Ты точно хочешь уйти? — робко произнёс Му Цин, скромно убирая руки с чужой шеи. Губы чуть покраснели от поцелуев и Фэн Синь еле удерживал себя от того, чтобы вновь прикоснуться к ним. — А ты хочешь, чтобы я остался? — мягко произнёс он, поглаживая спину мужчины, у которого от вопроса брови нахмурились, а глаза угрожающе прищурились. Фыркнув, Му Цин повернул голову в сторону. — Кто тебя научил на вопрос вопросом отвечать? Не хочешь, так иди. — сухо произнёс Сюаньчжэнь и скрестил руки на груди. Наньян вздохнул и крепче стиснул в объятиях этого вредного кота. — Я хочу остаться, позволишь? — серьёзным тоном голоса произнёс он, наблюдая, как смягчается лицо Му Цина. — Да, ты можешь остаться. — мужчина поджал губы и начал отмахиваться от чужих рук на своей талии. Фэн Синь еле удержал себя от короткого смешка, лишь изогнув губы в кривой улыбке, стараясь повернуться от Му Цина так, чтобы тот того не заметит, иначе воспримет за личное оскорбление и, наплевав на больные руки, точно зарядит своему другу по носу. Генерал Наньян кивнул ему и осторожно переложил ноги Сюаньчжэня вместе с плащом на циновку, чтобы встать и стянуть с себя доспехи, ибо в них спать явно удобным не было. Сложив их рядом на столик, Фэн Синь снял с себя верхнюю одежду, оставаясь в одних нижних. В то время Му Цин уже успел улечься и из под полуприкрытых век наблюдал за приятелем, подложив ладони под щеку. Закончив копошиться и возиться с одеждой, мужчина прилёг на циновку рядом с Сюаньчжэнем, закинув руки за голову и устремив свой взгляд вверх. Лежали они молча, разглядывая лица друг друга, не пытаясь завести разговор, хотя он нужен был им обоим. Кажется, молчание о своих чувствах в течение восьмиста лет не очень благотворно влияли на их отношения. Му Цин протянул руку к одежде на запястье Фэн Синя и сжал её подушечками пальцев,потянув на себя. - Ты не будешь против, если я.. я частично буду лежать на тебе? - Сюаньчжэнь посмотрел на мужчину из под полуприкрытых ресниц и, получив согласие в виде кивка и тёплого взгляда, пододвинулся ближе, укладываясь головой на грудь Фэн Синя. Сквозь одежду был слышен бешеный темп сердебиения, от чего Му Цин тихо рассмеялся. - Эй! Хорош смеяться надо мной. — сконфуженно произнёс он, поджимая губы. Вновь в палатке повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием двух богов, которые наслаждались прикосновениями друг друга, хотя прямо об этом они и не скажут. Фэн Синь прикусил свою нижнюю губу, порываясь задать мучащий его вопрос, но только стоило ему открыть рот, Му Цин, лежащий на его груди с прикрытыми глазами, едко прошипел: —- Мы не будем это обсуждать. — он только сильнее уткнулся кончиком носа в одежду своего "недодруга". — Ты не считаешь, что это нам необходимо? Ну там.. расставить все точки над "и"? Или планируешь завтра сделать вид, что этого не было? Опять сбежать хочешь? — с ноткой недовольства произнёс Наньян, ладонью проводя по своему лицу. — Не собираюсь я убегать, не неси чепухи! — в ответ огрызнулся Сюаньчжэнь, отлипая от груди мужчины, привставая на локте, чтобы смотреть этому ничего непонимающему идиоту в глаза. — Раздражаешь. Тебе палец в рот не клади, дай повод поговорить, только языком чесать и умеешь.. — проговорил он уже тише, сведя брови к переносице. Его действия должны были говорить сами за себя, неужели этот "генерал большой дрын" никак этого не поймёт? Бог юго-запада фанатом разговоров о чувствах и эмоциях никогда не был. Му Цин раздражённо закатил глаза и двумя пальцами свободной руки приподнял подбородок Наньяна, резко приникая к его губам в более яростном поцелуе, прикусывая губы Фэн Синя, то верхнюю, то нижнюю. Тот скользнул тёплой ладонью по его спине вверх и обхватил шею сзади, слегка надавливая на неё, не уступая тому ведущую роль, соревнуются даже в поцелуе. Бог юго-запада отстранился первым и, выровнив дыхание, спросил понизившимся тоном голоса. — Теперь понятно или всё ещё хочешь поговорить об этом? — смотрел он серьёзно, прямо и открыто, в глазах плескалось серебро, отражающее свет горевшей на низком столике свечи. Бог юго-востока улыбнулся, так тепло и нежно, и коснулся ладонью его щеки, огладив порозовевшую щеку большим пальцем. — Не считаю нужным, но у меня проблем с признанием своих чувств нет, так что.. — не успел он договорить, Му Цин уже успел в недовольстве сдвинуть брови к переносице. — Подожди. Я просто хочу сказать, что, кхм, я люблю тебя. Теперь могу сказать тебе это, не боясь, что ты мне за такие слова по лицу съездишь. — Фэн Синь тихо посмеялся, расплывшись в счастливой улыбке после. А Сюаньчжэнь растерянно хлопнул ресницами и поджал в неловкости губы. Фыркнув, он улёгся на грудь мужчины и прошептал. — Придурок. — Зато твой. Теперь твой. — говорил он слишком удовлетворённо. — Ты звучишь слишком сопливо, после твоих слов должна была последовать фраза "И жили они долго и счастливо". — Ну.. идеальных отношений, как в сказке, у нас не будет, но зато впереди у нас целая вечность. — Наньян провёл поглаживающими движениями по спине мужчины, прижимая его к себе. — М-м... Обещаешь уже провести со мной вечность? — в его голосе послышалась лёгкая улыбка и Фэн Синь приподнял его голову за подбородок, чтобы увидеть её. Огладив линию челюсти большим пальцем, оставил трепетный поцелуй на ег губах, а после прошептал: — Обещаю. — в янтарных глазах читалась уверенность,теплота и бескрайняя нежность. Му Цин впервые увидел настолько любящий кого-либо взгляд. Его произнесённое "обещаю" звучало с пугающей честностью и преданностью. Бог войны, вероятно, и не вспомнит, когда в последний раз чувстовал себя настолько счастливым. *** "Я обещаю", — отозвалось гулким эхом в голове Му Цина, резко подскочившего на своей кровати. Он медленно отполз назад, опираясь на её спинку, глаза застилала пелена, заставляя щуриться, из уголков глаз одновременно стекли две дорожки слез, сердце неприятно щемило, рёбра сводило так, что парень едва мог вдохнуть воздуха. — Ты мне соврал. — голос предательски задрожал, казался охрипшим, руки неистово тряслись. Му Цин откинулся назад, запрокидывая голову. Нет, остановить процесс трудно, как бы он не пытался, как бы не хотел. Не мог забыть. Ни голос, ни обжигающие прикосновения чужих рук, ставшими родными за несколько веков. Просто не мог, даже при желании. Чуть ли не ежедневные сны заставляли вспомнить его всё до мельчайших деталей. Это сводило с ума, заставляло каждый раз просыпаться с мокрым пятном на подушке. "Не могу, не могу, не могу так больше." — проносилось каждый раз, каждый ёбаный раз, и каждый раз всё повторялось. Утро, работа, выполнение обязанностей на небесах, на которых даже появляться не желал. Проходить по знакомым местам, где генералы соприкасались взглядами и дарили друг другу полные нежности и теплоты улыбки, мысленно переговариваясь о поздней встрече, было невыносимо больно, грудь сдавливало настолько, что казалось, будто рёбра выворачивает в противоположную, прямиком к его органам, сторону. Нет, Му Цин не мазохист, чтобы разгуливать с безмятежным видом по таким местам, иначе его маска безразличия, которую он сохранял многие года, рисковала дать трещину и разлететься на мелкие куски.