Пэйринг и персонажи
Метки
AU
Hurt/Comfort
Экшн
Счастливый финал
Кровь / Травмы
Серая мораль
Слоуберн
Элементы юмора / Элементы стёба
Драки
Смерть второстепенных персонажей
Манипуляции
Психологические травмы
ПТСР
Противоположности
Предательство
Наемные убийцы
Антигерои
Сражения
Коррупция
Черный юмор
Перестрелки
Сарказм
От боя к сексу
Описание
Чон Чонгук привык спасать людей и останавливать преступников, но Пак Чимин не вписывается ни в одну из этих категорий. Безумный наёмник в красно-чёрной маске убивает за деньги, смеётся перед лицом смерти и с первой встречи выводит Человека-паука из себя. Чем чаще их пути пересекаются, тем яснее: за кровью, хаосом и шутками скрывается глубоко сломанный человек. Чонгук не сделает его героем, но, возможно, сможет стать тем, кто увидит его тьму и всё равно останется рядом.
Примечания
Важно: Пак Чимин/Дэдпул в этой истории не проходит классическое искупление и не становится «правильным» героем. Он остаётся жестоким и морально неоднозначным наёмником, а романтические отношения не оправдывают и не отменяют совершённые им убийства.
‼️ ДИСКЛЕЙМЕР ‼️
Данное произведение является художественным вымыслом и создано исключительно в развлекательных целях. От реальных людей использованы только имена и внешность. Все персонажи, их характеры, поступки, мировоззрение, биография, взаимоотношения, диалоги, события и любые иные детали являются полностью вымышленными и не имеют отношения к реальным людям, их личности или жизни. Сюжет представляет собой альтернативную вселенную (au), основанную на авторской фантазии. Любые совпадения с реальными событиями, обстоятельствами или личными качествами существующих людей являются случайными. Автор не ставит своей целью кого-либо оскорбить, оклеветать, исказить чью-либо репутацию или навязать читателю представление о реальных людях через призму вымышленных персонажей. Все описанные действия, взгляды и решения принадлежат исключительно персонажам данного художественного произведения
произведение не претендует на достоверность, не является биографией или попыткой описать реальных людей и не отражает их характер, убеждения, поведение или жизненный путь.
Глава 5. Правила, которые Дэдпул не признаёт.
10 июля 2026, 11:03
grandson — Blood // Water Fall Out Boy — The Phoenix The Score — Born For This MISSIO — I See You 8 Graves — Bury Me Low
***
Пак добрался до своей временной квартиры к четырём утра. Это была не квартира в привычном смысле, скорее одно из тех мест, которые он называл «если я умру здесь, соседям будет всё равно». Маленькая студия на верхнем этаже старого дома без лифта, с облезлой дверью, двумя замками, одним поддельным и тремя настоящими сигнализациями, спрятанными так, что любой человек, решивший войти без приглашения, сначала лишился бы уверенности, потом нескольких пальцев, а при особенно настойчивом поведении — части стены. Внутри было темно. Чимин не включил свет сразу. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и несколько секунд просто стоял в тишине, слушая, как за стеной кто-то храпит, в батарее щёлкает старый металл, а где-то с улицы доносится далёкий звук проезжающей машины. Тишина была почти правильной. Достаточно пустой, достаточно безопасной, достаточно временной, чтобы не становиться домом. Дом — опасное слово. Как и «забота». Как и «остался». Как и «правила». Чимин снял маску только через минуту. Воздух коснулся лица прохладно и неприятно. Он моргнул, привыкая к темноте без линз, затем прошёл на кухню, бросил пистолет на стол, следом катану, нож, второй пистолет, ещё один нож из сапога, маленькую гранату, которую не использовал, потому что Чонгук велел не взрывать ничего важного, и пустой магазин, который действительно был пустым. Один. Из нескольких. — У меня закончились патроны, — произнёс он в пустую квартиру. Фраза прозвучала жалко. Чимин поморщился. — Ужасно, — сказал он сам себе. — Просто ужасно. Даже Паучок соврал бы лучше. А он вообще не умеет. Он включил свет. Лампа над столом мигнула несколько раз, затем загорелась тусклым жёлтым. Квартира выглядела так, будто её собирали из чужих ненужных вещей: старый диван, стол с царапинами, маленький холодильник, на котором магнитом была прикреплена записка «купить кофе, бинты, патроны, нормальную жизнь — зачеркнуть последнее», шкаф с одеждой, половина которой не принадлежала ни одному официальному стилю, и стеллаж у стены, где вместо книг лежали разобранные пистолеты, магазины, аптечки, карты города, пачки лапши и несколько маленьких фигурок единорогов. Пак снял верхнюю часть костюма и бросил её на спинку стула. На груди и боку оставались следы недавних ранений. Большая часть уже затянулась, но кожа всё ещё выглядела неровной, раздражённой, как будто тело устало восстанавливаться, но никто не дал ему права остановиться. Под ключицей темнел свежий синяк от удара прикладом. На плече — узкая полоска ожога. На рёбрах — след от пули, которая вышла слишком поздно. Он ткнул пальцем в затянувшуюся рану. Больно. Конечно, больно. — Отлично, — пробормотал он. — Работает. Спасибо, организм, пять звёзд, отвратительный сервис. Он достал из холодильника холодную банку газировки, приложил к ребру, поморщился и сел на стул, вытянув ноги под столом. Некоторое время просто смотрел на оружие, разложенное перед ним. Потом — на пустой кобуре, где должен был быть запасной магазин. Он бросил его Чонгуку. Добровольно. Это было глупо. Демонстративно. И, что хуже всего, честно. Чимин откинул голову назад и закрыл глаза. — Нет, — сказал он потолку. — Мы не будем это анализировать. Потолок, как и полагалось нормальному потолку, ничего не ответил. В голове зато ответили сразу несколько голосов. Один предложил назвать это стратегией. Полезной. Очень удобной. Дать Человеку-пауку маленький повод думать, что Дэдпул способен сдерживаться, чтобы тот продолжил приходить на следующие адреса. Рационально. Выгодно. Практично. Второй сказал, что всё это звучит как самая жалкая ложь недели. Третий начал напевать что-то про моральный компас и красивую задницу. Чимин открыл глаза. — Так, — произнёс он вслух. — Собрание отменяется. Никто никому ничего не бросал, никто ничего не чувствовал, никто не хотел, чтобы красно-синий зануда снова пришёл. Это была тактика. Он потянулся к ноутбуку, стоящему на краю стола, открыл крышку и проверил сообщения на нескольких закрытых каналах. Большинство было мусором: новые контракты, предложения, угрозы, одна странная просьба убить человека «так, чтобы выглядело как несчастный случай с аквариумом», которую Пак сразу сохранил в папку «может быть, если будет скучно», и несколько зашифрованных фрагментов, связанных с «Лазарем». Один канал мигал красным. Чимин перестал улыбаться. Сообщение было коротким: ОБЪЕКТ 04 ПРОДОЛЖАЕТ КОНТАКТ С ЧЕЛОВЕКОМ-ПАУКОМ. ПОВЕДЕНИЕ ОТКЛОНЯЕТСЯ ОТ ПРЕЖНЕГО ПРОФИЛЯ. ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ СВЯЗИ. Дэдпул долго смотрел на экран. Потом закрыл ноутбук. Не выключил. Просто захлопнул так резко, что корпус жалобно хрустнул. — Ну конечно, — сказал он тихо. — Потому что нельзя просто один раз не пристрелить связанных мерзавцев без того, чтобы кто-то с лабораторным фетишем решил написать об этом отчёт. Он поднялся, прошёл к окну и отодвинул край шторы. Улица внизу была пустая. Ни машин. Ни людей. Ни пауков. Конечно, Чонгук не пошёл бы за ним сразу. У него были документы, полиция, Намджун, медицинский осмотр и, вероятно, огромное желание найти тихий угол, чтобы драматично подумать о чужом полном магазине. Чонгук любил думать. Слишком много. Слишком серьёзно. Так, будто каждая мысль обязана была спасти город или хотя бы не позволить ему сгореть полностью. Чимин поймал себя на том, что улыбается. Стер улыбку почти сразу. — Нет, — сказал он ещё раз. Потом вернулся к столу, открыл ноутбук снова, создал новое сообщение на старом канале, который уже один раз использовал для связи с Намджуном, и написал: — ПЕРЕДАЙ ПАУЧКУ, ЧТО ЕСЛИ ОН НАЗОВЁТ ЭТО ПРОГРЕССОМ, Я ПРИДУ И ЛИЧНО ИСПОРЧУ ЕМУ ВЕСЬ ПРОГРЕСС. — Пауза. Он добавил: — И ПУСТЬ ВЕРНЁТ МАГАЗИН. ОН ДОРОГОЙ. — Ещё пауза. Потом: — НЕ СЕГОДНЯ. — Чимин смотрел на последнюю строку несколько секунд. Слишком долго. Стер её. Написал снова: — НЕ СЕГОДНЯ. — И отправил, пока не успел передумать. После этого он поднялся, дошёл до ванной, включил воду и уставился на своё отражение в старом зеркале. Без маски лицо выглядело слишком человеческим. Это всегда раздражало. С маской всё было проще. Дэдпул был громким, кровавым, непредсказуемым и невыносимым. Дэдпул мог шутить, когда из тела выходили пули. Дэдпул мог стоять перед человеком, перевозившим «живой товар», и делать вид, что не выстрелил только из-за патронов. Дэдпул мог бросить запасной магазин Человеку-пауку и превратить это в очередной повод для будущей встречи. Пак Чимин выглядел как человек, который всё это сделал. И вот это уже было проблемой. Он провёл влажной рукой по лицу, смывая засохшую кровь с подбородка, и тихо рассмеялся. — Поздравляю, — сказал он своему отражению. — Ты послушал правило. Мерзко.***
Сообщение пришло, когда Чонгук уже сидел в медицинском блоке, а Сокджин светил ему в глаза диагностическим фонарём. — Не моргай, — сказал Сокджин. — Я пытаюсь. — Плохо пытаешься. — Мне пришло сообщение. — Твоим глазам всё равно. — Это может быть важно. — Если это Дэдпул, он подождёт. — Почему сразу Дэдпул? Сокджин опустил фонарь и посмотрел на него поверх прибора. Чонгук выдержал этот взгляд примерно две секунды: — Хорошо, возможно, это Дэдпул. — Вот именно. Намджун, стоявший рядом у терминала, уже открыл канал: — Сообщение пришло мне, — сказал он. — Он просит передать тебе, что если ты назовёшь сегодняшнее прогрессом, он придёт и лично испортит тебе весь прогресс. — Это почти мило. — Хосок, который сидел на соседнем столе с перевязанной рукой и делал вид, что не подслушивает, поднял голову. — Нет, — одновременно сказали Чон и Джин. Намджун продолжил: — И просит вернуть магазин. Говорит, что он дорогой. Чон медленно достал магазин из кармана и положил на стол. Сокджин посмотрел на него. Потом на магазин. Потом снова на Чонгука: — Я даже не буду спрашивать. — Это улика, — сказал Чонгук автоматически. Хосок закашлялся. — Что? — резко спросил Чонгук. — Ничего. Просто воздух стал очень уликовым. — Хосок. — Всё. Молчу. Но, как вы уже знаете, выразительно. Тэхён, который сидел у дальней стены под одеялом и, по словам Сокджина, должен был «просто присутствовать и не вмешиваться», лениво поднял руку. — Он не написал «не сегодня»? — Нет. — Джун нахмурился. — Странно. — Почему? — Потому что это просилось. — Тэхён чуть наклонил голову. — Что именно? — Чонгук посмотрел на него. — «Верни, но не сегодня». Это был бы способ сказать «мы ещё увидимся», не говоря этого прямо. Хосок тихо присвистнул: — У нас теперь есть специалист по скрытым сообщениям Дэдпула? — Я специалист по людям, которые говорят одно, чтобы не сказать другое, — ответил Тэхён. — В этой комнате таких много, так что практика богатая. — Ты следующий на осмотр. — Джин указал на него фонарём — Я внезапно перестал быть специалистом. — Поздно. — Я не собираюсь называть это прогрессом. — Чонгук взял магазин обратно. — Но ты думаешь, — сказал Намджун. — Я думаю, что он сделал тактический выбор. — Оставить свидетелей живыми? — Да. — Несмотря на то что хотел убить минимум одного из них? — Да. — Чонгук сжал магазин в руке. — Почему? — Он сказал, потому что я стоял рядом. В помещении стало тише. Даже Хосок не пошутил сразу. Сокджин, который уже собирался продолжить осмотр, остановился и посмотрел на Чонгука внимательнее. — И что ты думаешь об этом? — спросил Намджун. — Что это не должно иметь значения. — Но имеет. — Да. Чон сказал это неохотно. бНо честно. Тэхён потянулся к бутылке воды, сделал глоток и произнёс: — Иногда люди сначала меняют поведение, а уже потом находят для этого приемлемую причину. Если заставить Чимина признать, что он последовал правилу, он откажется. Если оставить ему его ужасную ложь про патроны, он, возможно, повторит это снова. — То есть мне нужно делать вид, что я поверил? — Нет. Он бы обиделся на настолько плохой вкус. — Тогда что? — Не называй это прогрессом. Не благодари слишком явно. Не смотри на него как на героя. Просто в следующий раз снова обозначь границу. — А если он снова нарушит? — Чонгук задумался. — Остановишь, — сказал Сокджин. — Как и обещал. В его голосе не было мягкости. Только ясность. И, возможно, именно это Чонгуку сейчас было нужно. — Это не делает его безопасным, — добавил Джун. — Я знаю. — И не делает его союзником. — Знаю. — Но теперь у нас есть рабочее наблюдение: он может сдерживаться при определённых условиях. Хосок поднял палец: — Условие номер один: рядом находится Чонгук и излучает моральное разочарование. — Не называй это так, — сказал Паук. — А как? — Не знаю. — Ладно. Моральное давление с элементами личной заинтересованности. — Ещё хуже. — Мне нравится. — Маг тихо рассмеялся. — Тебе нельзя смеяться, — сказал Сокджин. — У тебя голова болит. — Смеяться головой необязательно. — Ты удивительно хочешь попасть на дополнительное обследование. Тэхён тут же замолчал. Намджун перенёс данные с платформы на большой экран. Списки, документы, маршруты. Чон встал ближе, всё ещё держа магазин в руке. Там были номера старых фургонов, коды контейнеров, имена водителей, суммы переводов, названия компаний-прокладок и несколько координат, отмеченных не как лаборатории, а как «временные точки хранения». — Люди? — спросил Чонгук. — Возможно, — Джун увеличил один из файлов. — Или биоматериалы. Формулировки намеренно размытые. Но вот это интересно. Он открыл отдельную таблицу. В ней было несколько имён и напротив каждого — статус. утрачен. переведён. нестабилен. утилизирован. Чонгук почувствовал, как горло сжалось. — Это те, кого перевозили? — Вероятно. Сокджин подошёл ближе, забыв на время про фонарь: — Есть живые? — Несколько статусов «переведён» без отметки об утилизации. Нам нужно выяснить, куда. — Координаты? — Частичные. Одна точка в старом фармацевтическом районе, другая возле порта, третья… — Намджун замолчал. — Что? Он увеличил третью строку. объект 04: первичный источник регенеративной матрицы. статус: утрачен. Чонгук не сразу выдохнул. Хосок очень тихо выругался. Тэхён поднялся с места, хотя Сокджин тут же бросил на него предупреждающий взгляд. — Они продолжают использовать его данные, — произнёс Тэхён. — Да, — сказал Намджун. — И не только его. Смотрите. Следующая папка открылась медленно, будто файл был повреждён. Внутри находились фрагменты старой медицинской карты, несколько графиков, записи о несовместимости ткани, показатели боли, восстановления, реакции на подавители. Имя было стёрто. Вместо него — номер. Чон видел только строчки. Но каждой хватало, чтобы в голове снова возник Чимин, шутящий про то, что плакать под маской неудобно. реакция на повреждение: полная регенерация через 00:03:42. субъективная болевая реакция: высокая. повторить повреждение для стабилизации показателей. Сокджин резко отвернулся от экрана. Не потому, что не мог смотреть на медицинские данные. А потому, что понимал их слишком хорошо. — Выключи, — сказал он. Намджун сделал это сразу. Хосок смотрел на пустой экран с непривычно жёстким выражением лица: — Они записывали боль как показатель. — Они записывали всё, — ответил Намджун. — И, судя по файлам, считали его не пациентом, а источником. — Он видел эти документы? — Чонгук снова посмотрел на магазин в своей руке. — Не все, — сказал Намджун. — Но знал достаточно. — Он убьёт их, если найдёт, — никто не стал спорить. Потому что это было правдой. — А ты? — спросил Тэхён. — Что я? — Чон поднял голову. — Ты остановишь его? — Да. — Даже теперь? Чонгук посмотрел на экран, где ещё секунду назад были строки о боли, повреждениях и повторении. Ответ дался не легко. Но он всё равно был единственным: — Да. — Хорошо. — Тэхён кивнул. — Хорошо? — Если ты перестанешь быть собой рядом с ним, он перестанет слушать даже те правила, которые не признаёт. Чонгук не знал, что сказать. Потому что это снова было похоже на правду. Пак не оставил людей живыми потому, что вдруг поверил в закон. Он не сделал это из доброты, раскаяния или желания стать лучше. Он сделал это рядом с Чонгуком — возможно, назло, возможно, из интереса, возможно, потому что хотел проверить, что будет, если хоть раз не довести выстрел до конца. И если Паук теперь начнёт оправдывать его, сглаживать, закрывать глаза, то эта странная, едва заметная трещина в привычном поведении Чимина захлопнется обратно. Чимин не нуждался в том, чтобы его назвали хорошим. Возможно, он впервые нуждался в том, чтобы кто-то остался достаточно принципиальным, чтобы всё ещё сказать ему «нет». — Я верну ему магазин, — сказал Чонгук. — О? — Хосок тут же поднял голову. — Не так. — Я ничего не сказал. — Но подумал. — Это тоже заразно. — Я верну, потому что на нём могут быть его отпечатки и химические следы. Намджун посмотрел на него: — Ты носишь его в перчатках, а его отпечатки всё равно меняются из-за регенерации и старых модификаций. Чонгук замолчал. Хосок медленно улыбнулся: — Значит, всё-таки повод увидеться. — Я не буду отвечать. — Уже ответил. — Сначала анализ. Потом ваши странные ритуалы обмена уликами. — Джин забрал у Чонгука магазин и положил его в стерильный пакет. — Это не ритуал. — Разумеется, — сказал Сокджин таким тоном, что стало понятно: в этой комнате ему не верит вообще никто.***
Чимин проснулся от сигнала на двери Не от стука. Не от звонка. Именно от тихого короткого импульса, который означал, что кто-то пересёк дальний периметр наблюдения у пожарной лестницы. Он открыл глаза сразу, не двигаясь, несколько секунд смотрел в потолок, потом медленно потянул руку под подушку и нащупал пистолет. В квартире было серое утро. Шторы пропускали грязноватый свет, город за окном шумел уже громче, чем ночью, в холодильнике что-то тихо гудело, а на столе всё ещё лежал ноутбук, рядом с которым стояла пустая банка газировки и раскрытая аптечка. Чимин уснул прямо на диване, не дойдя до кровати, в старой футболке и штанах, с ещё не до конца убранным оружием на столе. Сигнал повторился. Кто-то был у двери. Чимин поднялся бесшумно. Подошёл к экрану внутренней камеры и включил изображение. На пожарной лестнице сидел голубь. Обычный, серый, отвратительно самодовольный голубь. К его лапе была привязана маленькая чёрная капсула. Пак уставился на экран. Потом медленно улыбнулся. — Паучок, — сказал он тихо. — Если это ты, я официально впечатлён уровнем драматизма. Он открыл дверь не сразу. Сначала проверил соседние камеры, крышу, лестницу, улицу, тепловые следы и две ловушки. Только после этого вышел на площадку, поймал голубя, который возмутился так, будто Чимин вторгся в его личную жизнь, и снял капсулу. Внутри была не пуля. Не записка от Чонгука. Маленький накопитель. И короткая строка на бумаге, написанная аккуратным почерком Намджуна: ТВОЙ КАНАЛ ДЫРЯВЫЙ. ИСПРАВЬ. Ниже другим почерком, более быстрым и явно добавленным позже: магазин пока у нас. анализ. не ной. Чимин посмотрел на вторую строку. Улыбнулся шире. Это был Чонгук. Он знал почему-то сразу. Не по почерку даже, а по тому, как фраза пыталась быть сухой и раздражённой, но всё равно выглядела так, будто человек слишком долго думал, что именно написать, чтобы не написать ничего лишнего. Дэдпул вернулся в квартиру, закрыл дверь, посадил голубя на подоконник, потому что тот отказался сразу улетать и теперь выглядел как временный свидетель его личного унижения, и подключил накопитель к отдельному устройству. На экране открылся файл. Намджун прислал ему не всё. Разумеется. Только фрагмент данных со старой линии метро: маршруты перевозок, имена нескольких водителей, координаты временных точек хранения и одну повреждённую таблицу, где значились статусы людей. Пак прокрутил её слишком быстро, но всё равно успел увидеть знакомые слова. утрачен. утилизирован. нестабилен. Он остановился на строке: объект 04: первичный источник регенеративной матрицы. статус: утрачен. Некоторое время он просто смотрел. Голубь на подоконнике заворковал. Чимин медленно повернул голову. — Не сейчас, пернатый терапевт. Голубь моргнул. Чимин снова посмотрел на экран. Внутри не поднялась ярость сразу. Это было бы проще. Ярость он знал, ярость была удобной, ярость можно было зарядить в пистолет, превратить в маршрут, в список имён, в кровь на полу, в очередную шутку про плохой сервис и хорошую вентиляцию. Но сначала пришло другое. Усталость. Та самая, которую он ненавидел больше боли. Потому что боль хотя бы что-то делала. Доказывала, что тело всё ещё работает, что раны закрываются, что пули выходят, что он снова сможет подняться. Усталость просто садилась на плечи и напоминала, что как бы далеко он ни уходил, где-то в чужих файлах всё ещё существует объект 04. Не Пак Чимин. Не Дэдпул. Не человек. Источник. Статус: утрачен. — Утрачен, — повторил он и тихо рассмеялся. — Даже не «сбежал». Даже не «разнёс половину лаборатории». Никакого уважения к драме. Он открыл следующий файл. Координаты. Одна из точек хранения находилась возле порта. Вторая — в фармацевтическом районе. Третья была частично повреждена, но Чимин узнал код маршрута. Старый. Очень старый. Из тех, которые использовали ещё до того, как он перестал быть пациентом и стал тем, кого потом будут пытаться вернуть. Он почувствовал, как пальцы сами сжались. На столе лежал пистолет. До него было полметра. Чимин мог взять его, собрать оружие, исчезнуть через крышу и уже к вечеру быть у первой точки. Без Чонгука. Без правил. Без «не стреляй в тех, кто сдался». Без морального компаса, который смотрит так, будто видит человека даже там, где удобнее было бы видеть проблему. Это было бы правильно. Привычно. Безопасно. Он потянулся к пистолету. Остановился. Потому что на краю стола лежала записка с фразой: магазин пока у нас. анализ. не ной. Пак закрыл глаза. — Я ненавижу тебя, — сказал он очень тихо. Голубь заворковал. — Не тебя. Хотя ты тоже под вопросом. Он взял телефон, открыл канал, написал сообщение. Стер. Написал другое. Снова стер. Потом, злясь уже на сам факт собственной нерешительности, напечатал: — ЕСЛИ БОЛЬШОЙ УМНЫЙ ДРУГ ДАЛ ТЕБЕ КООРДИНАТЫ, НЕ ЛЕЗЬ В ПОРТ БЕЗ МЕНЯ. — Пауза. Он добавил: — ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ ПЛОХО. — Снова пауза. Стер вторую строку. Написал: — ТАМ МОЖЕТ БЫТЬ СКУЧНО БЕЗ МОЕГО ВЕЛИКОЛЕПНОГО ПРИСУТСТВИЯ. — Вот так лучше. Отправил. Через несколько секунд пришёл ответ.«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Ты тоже не лезь один. —
Чимин смотрел на экран. Потом засмеялся. — Невыносимый, — сказал он. И впервые за утро это слово прозвучало почти без раздражения. Он напечатал: — ТЫ НЕ МОЙ НАЧАЛЬНИК.— Ответ пришёл почти сразу:«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— И не хочу им быть. —
Чимин поднял бровь. Следом второе сообщение:«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Но если ты пойдёшь один и начнёшь убивать свидетелей, я найду тебя раньше, чем ты закончишь. —
Чимин фыркнул.— ОПЯТЬ ПРАВИЛА? —
«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Да. —
— Я ИХ НЕ ПРИЗНАЮ. —«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Я знаю. —
Чимин смотрел на это короткое «я знаю» слишком долго. Потому что в нём не было попытки спорить. Не было наивности. Не было ожидания, что Дэдпул вдруг напишет: «ты прав, дружелюбный сосед, с сегодняшнего дня я выбираю путь добра». Чонгук знал. И всё равно снова ставил границу. Чимин ненавидел, насколько спокойно это выглядело. Он написал: — ПОРТ. ЗАВТРА. 01:20. НЕ ОПОЗДАЙ. МАГАЗИН ПРИНЕСИ. — Ответ:«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Если это ловушка — я тебя приклею к контейнеру. —
Чимин улыбнулся. — ОБЕЩАЕШЬ? — Несколько секунд ответа не было. Потом:«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Да. —
Пак откинулся на стуле. Голубь на подоконнике наконец решил, что в этой квартире слишком странная атмосфера даже для птицы, и улетел. Чимин проводил его взглядом. Потом снова посмотрел на экран. Завтра. 01:20. Порт. Правила, которые он не признаёт. Паучок, который всё равно придёт. Он потянулся к оружию, но уже не для того, чтобы уйти прямо сейчас. Просто начал чистить пистолеты, проверять магазины, раскладывать ножи и приводить костюм в порядок. Работал молча, почти сосредоточенно, изредка бросая взгляд на сообщение.«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Я знаю. —
— Посмотрим, сколько ты выдержишь, моральный компас. — Чимин тихо хмыкнул. Но где-то глубже, под привычным шумом, под насмешкой, под болью в старых шрамах и злостью на чужие файлы, появилась мысль, которую он не стал произносить вслух.***
Чон получил сообщение о порте в тот момент, когда Сокджин наконец разрешил ему выйти из медицинского блока, но только при условии, что он съест хотя бы что-то, не содержащее кофеин, сахар и «героическую глупость в составе». Последнее, как заметил Хосок, оказалось сложнее всего исключить из рациона Человека-паука. Чонгук сидел на кухне убежища, сняв маску и положив её рядом с тарелкой риса, которую Сокджин буквально поставил перед ним с таким выражением лица, будто был готов кормить его насильно, если тот снова попытается сослаться на срочные дела. Хосок устроился напротив, облокотившись на стол, и с подозрительно довольным видом наблюдал за тем, как Чонгук ест. Намджун стоял у стойки, просматривая данные с платформы на планшете, а Тэхён, которому строго запретили покидать диван в соседней комнате, всё равно сидел в дверном проёме, завернувшись в одеяло и делая вид, что оказался там случайно. — Ты должен лежать, — сказал Сокджин, не поворачивая головы. — Я лежал, — спокойно ответил Тэхён. — Потом жизнь привела меня сюда. — Жизнь сейчас приведёт тебя обратно. — Я морально поддерживаю команду. — Ты подслушиваешь. — Это тоже форма поддержки. Хосок протянул руку, не вставая, и мягко потянул одеяло Тэхёна на плечо выше: — Джин прав, тебе лучше лечь. — Предательство, — пробормотал Тэхён, но всё же не стал вставать дальше, только удобнее прислонился к косяку. — Очень красивое, но предательство. Чонгук почти не слушал их обычную перепалку. Он смотрел на телефон, где висела последняя переписка с Чимином, и всё ещё пытался решить, насколько плохой идеей будет прийти в порт в назначенное время. Ответ был очевиден. Очень плохой. Но не прийти было ещё хуже. На столе рядом с тарелкой лежал тот самый запасной магазин в стерильном пакете. Намджун уже снял с него все возможные следы, обнаружил остатки пороха, частички химической пыли с платформы и не слишком полезные отпечатки, которые, как и ожидалось, ничего не дали. Теперь магазин действительно перестал быть уликой, но Чонгук всё равно не убрал его в ящик с остальными вещами. Хосок, разумеется, заметил. — Ты очень внимательно смотришь на боеприпасы, — сказал он. — Обычно люди так смотрят на сообщения, которые не знают, как расценивать. — Это магазин. — А сообщение на нём? — Неважно. — Конечно. — Ты сегодня решил быть особенно невыносимым? — Чон поднял взгляд. — Я учусь у лучших. У нас недавно появился приглашённый эксперт. — Не называй его экспертом. — Хорошо. Красно-чёрный консультант по хаосу. — Хосок. — Порт — плохая идея. — Джун оторвался от планшета. — Я знаю. — Но ты пойдёшь. — Да. — Он тоже пойдёт, даже если мы скажем не идти. — Да. — Тогда наша задача — сделать так, чтобы вы оба не устроили катастрофу. — Оптимистично. — Тэхён тихо хмыкнул из дверного проёма. — Я не сказал, что получится. Сокджин поставил перед Чонгуком стакан воды и посмотрел на него так, что тот взял стакан без споров: — В порт ты пойдёшь не один, — сказал он. — Если мы придём всей командой, Чимин может исчезнуть. — Если ты пойдёшь один, Чимин может решить, что это прекрасная возможность проверить, сколько твоих правил можно нарушить до того, как ты сорвёшься. — Он уже сдержался. — Один раз, — напомнил Намджун. — Несколько. — В одной ситуации. Не строим долгосрочные выводы на одной ночи. Чонгук сжал стакан. Он понимал. Правда понимал. Чимин не стал безопаснее только потому, что оставил преступников живыми. Его сегодняшнее решение не стирало ни прошлых убийств, ни будущей вероятности, что в другой ситуации он снова выстрелит. Но именно поэтому Паук и хотел быть рядом — не потому, что верил в него, а потому что уже видел, что присутствие рядом иногда меняет траекторию пули. Он ненавидел, насколько странно это звучало даже у него в голове. — Мне нужно быть там, — сказал он. — Если в порту действительно точка хранения, мы можем найти людей. — Я не спорю, — ответил Намджун. — Но я дам тебе поддержку. Не видимую. Хосок будет в воздухе на дальнем периметре, Тэхён останется здесь и даст только иллюзорное прикрытие через ретранслятор, без порталов. — Я могу создать полноценный отвлекающий контур, — тут же сказал Тэхён. — Нет, — одновременно произнесли Сокджин, Намджун и Хосок. — У вас пугающая синхронизация. — Тэхён посмотрел на них с искренним оскорблением. — И она спасёт тебе жизнь, — сказал Джин. — Моё искусство душат. — Твоё искусство сейчас лежит под одеялом и пьёт воду. Хосок поднялся, подошёл к Тэхёну и протянул ему бутылку. Тот взял её с видом человека, вынужденного принять поражение от слишком красивого врага: — Я могу хотя бы наблюдать? — Наблюдать — да, — ответил Намджун. — Вмешиваться только по команде. — Чонгук обычно слишком поздно признаёт, что ему нужна помощь. — Тогда по моей команде. — Намного скучнее. — А ты. Если Чимин нарушит правило? — Сокджин перевёл взгляд на Чонгука. — Я остановлю. — Даже если причина будет казаться тебе понятной? Чонгук не ответил сразу. Перед ним снова возник мужчина на платформе, говорящий о «живом товаре». Возник пистолет в руке Чимина. Возник вопрос: «Скажи мне, что он заслуживает дышать». Чон так и не сказал. Потому что не знал. Но он сказал другое. И Чимин не выстрелил. — Да, — произнёс Чонгук. — Даже тогда. — Тогда ешь. — Сокджин кивнул. — Ты сейчас поставил моральный вопрос только для того, чтобы заставить меня доесть? — Я умею совмещать. — Вот за это мы его и любим. — Хосок улыбнулся. Сокджин не повернулся к нему, но Чон заметил, как уголок его губ едва заметно дрогнул. Джун тоже заметил — и на секунду его лицо смягчилось, прежде чем он снова вернулся к данным. Такие моменты всегда казались Чонгуку странно успокаивающими. Мир мог рушиться, лаборатории могли прятать людей в капсулах, наёмники могли приходить за свидетелями, Дэдпул мог оставлять записки с оценкой правил, а в убежище всё равно оставались эти мелочи: Сокджин, угрожающий обследованием каждому, кто делает вид, что не ранен; Хосок, превращающий тревогу в шутку; Намджун, собирающий хаос в схемы; Тэхён, укрытый одеялом и всё равно готовый спорить о красоте иллюзий. Это было тем, что Чимин не понимал. Или понимал слишком хорошо — поэтому держался подальше. Порт встретил Чонгука густым туманом и запахом соли, ржавчины, мазута и мокрого дерева. В 01:04 он уже был на крыше старого складского ангара напротив грузового терминала. Внизу тянулись ряды контейнеров, мокрые от ночного воздуха. Краны застыли над ними, как огромные металлические скелеты. Где-то вдали гудел корабль, рабочие огни отражались в чёрной воде, а по территории двигались редкие машины охраны. Всё выглядело почти обычным. И именно поэтому Чонгуку не нравилось. — Я на позиции, — тихо сказал он в канал. — Вижу тебя, — ответил Намджун. — Дроны держу выше, чтобы не попасть под локальные глушилки. Хосок на северо-восточном периметре. — Я вижу три патрульные группы, — добавил Хосок. — Обычная охрана порта и ещё минимум двое, которые двигаются не как рабочие. — Чимин? — Пока не вижу. Тэхён, голос которого звучал тише обычного из-за удалённого подключения, произнёс: — Не вижу магических искажений. Но там много мёртвых зон из-за металла, воды и старых промышленных шумов. Если Юнги здесь, я его не почувствую. — Юнги здесь? — спросил Чонгук. — Я не говорил, что он здесь. — Но подумал. — У вас всё ещё заразно. Чонгук опустился ниже, перебираясь по стене ангара. На одном из контейнеров внизу красной краской была нарисована маленькая стрелка. Разумеется. Под ней: 01:20 — ЭТО НЕ ПРИГЛАШЕНИЕ НА СВИДАНИЕ, НО ОДЕНЬСЯ КРАСИВО. Чонгук посмотрел на надпись. — Он здесь. Хосок в канале тихо сказал: — И, судя по всему, всё ещё флиртует через навигацию. — Это не флирт. — Конечно. Намджун сухо добавил: — Сосредоточьтесь. Чонгук спустился между контейнерами почти бесшумно. Двигаться по порту было сложнее, чем по крышам: слишком много металла, углов, отражений, мест, где паучье чутьё давало ложные вспышки из-за механических движений кранов и случайных шумов. Он шёл по следам стрелок, но проверял каждый поворот, каждую тень, каждую открытую дверь. Чимин появился в 01:19. Не сверху. Не с эффектным прыжком. Он просто стоял у контейнера с маркировкой фармацевтической компании, прислонившись плечом к ржавой стенке и держа в руках бумажный стакан с кофе, как будто они встретились не на территории незаконной точки хранения, а возле круглосуточной кофейни после позднего кино. — Рано, — сказал Чимин. — Ты тоже. — Я всегда рано. Просто появляюсь драматично поздно. — Вот. Чонгук достал стерильный пакет с магазином и бросил ему. Чимин поймал, посмотрел на упаковку, затем на Чонгука: — Ты упаковал мой магазин как медицинский образец. — Он был уликой. — Это самое холодное, что ты говорил мне после «ты пойдёшь в полицию». — Ты просил вернуть. — Я просил с чувством. — Я вернул чистым. — Вот именно. Где история? Где романтика? Где маленькая записка: «Дорогой Чимин, спасибо, что не убил тех ужасных людей, я всё ещё морально страдаю, но думаю о тебе чаще, чем хочу признавать»? — Ты фантазируешь. — Постоянно. Это помогает пережить реальность. — Что здесь? — Чон подошёл ближе. Чимин убрал магазин на пояс, на то самое место, где он был раньше, и почему-то этот жест выглядел почти как возвращение недостающей детали костюма: — Контейнеры, вода, плохие решения и, если нам повезёт, один маленький кусочек старой логистики «Лазаря». — Люди? — Не знаю. — Чимин. — Я правда не знаю, — он поднял руки. — Координата старая. Могут быть реагенты, документы, тела, пустые коробки или очень разочарованный кладовщик. Сюрприз. — Ты пришёл один? — Вижу, ты всё ещё пытаешься определить, насколько я нарушил твоё сообщение. — Ты пришёл один? — Да. — Почему? — Потому что я взрослый самостоятельный наёмник с оружием, травмами и плохим отношением к групповым чатам. — Я сказал не лезть одному. — А я сказал, что ты не мой начальник. — Ты всё равно назначил время. — Чтобы ты успел. — Значит, ждал. Чимин замер на долю секунды. Потом фыркнул: — Громкое слово. Я просто решил не начинать веселье без самого строгого гостя. Очень невежливо устраивать вечеринку и не дождаться человека, который будет ходить по залу и говорить всем не убивать друг друга. — Правила всё ещё действуют. — О, я скучал по ним. Даже почти распечатал. — Если найдём людей — сначала эвакуация. — Да. — Если найдём свидетелей — живыми. — Скучно, но да. — Если охрана сдастся— — Не стрелять, не резать, не превращать в обучающий материал для плохих решений. Паучок, я помню. Можешь не повторять каждые пять минут, а то я начну думать, что ты просто хочешь произносить моё имя. — Ты слушал в прошлый раз. — У меня закончились патроны. — Я вернул тебе магазин. — Тогда сегодня будет сложнее придумывать оправдания. — Ты уже думаешь об оправданиях? — Паук посмотрел на него внимательно. — Всегда. Хорошее оправдание — половина преступления. — Чимин. — Всё, — он поднял руку. — Живыми. По возможности. Если они не начнут первыми, не потянутся к кнопке взрыва, не попробуют убить тебя, меня, свидетелей или случайного портового кота. — Кот здесь при чём? — Коты всегда при чём. Они видят всё. В канале Хосок очень тихо сказал: — Я начинаю понимать, почему ты не хочешь брать нас на эти встречи. Это затягивает. — Я слышу, — сказал Чонгук. — О, твои красивые друзья тоже с нами? — Пак наклонил голову. — Поддержка на периметре. — Недоверие. Больно. — Практичность. — Ещё больнее. — Нам нужно проверить контейнеры. Чимин сразу стал серьёзнее, хотя голос остался лёгким: — Три контейнера. Один с этой маркировкой, ещё два ближе к воде. Камеры на участке отключаются каждые семь минут на сорок секунд. Охрана думает, что это сбой. Это не сбой. — Ты? — Нет. — Тогда кто? — Вот это мне тоже интересно. — Дэдпул посмотрел в сторону дальних кранов. — Юнги? — Чонгук почувствовал неприятный холод вдоль позвоночника. — Может быть. Может, кто-то похуже. Мрачный металлический котёнок не единственный человек в городе, умеющий заходить без приглашения. — Ты говорил с ним после убежища? — Нет. — Но хочешь? — Хочу миллион долларов, новый костюм и чтобы люди перестали писать «частичная утрата тканей» в деловых документах. Юнги где-то в конце списка. Тэхён в канале тихо произнёс: — Врёт. Чимин мгновенно повернул голову, хотя не должен был слышать: — Волшебник, если ты опять где-то в линии, знай: сплетничать обо мне — признак дурного вкуса. — А слышать меня через закрытый канал — признак взлома, — ответил Тэхён. — Я многогранен. Намджун сухо сказал: — Чимин, выйди из канала. — Нет. — Это защищённая линия. — Уже меньше. — Я изменю протокол. — Я снова войду. — Я заблокирую. — Я обижусь. — Я переживу. — Все. Сосредоточились. — Чон закрыл глаза на секунду. — Вот, — довольно сказал Чимин. — Строгий. Первый контейнер открыли без шума.Чимин подошёл к замку, вытащил маленькое устройство, приложил к панели и уже через три секунды дверца щёлкнула. Чонгук едва удержался, чтобы не спросить, где он это взял. Ответ, скорее всего, ему бы не понравился. Внутри оказались ящики. Много. Аккуратно сложенные, с маркировкой медицинских реагентов, но часть наклеек была содрана, а поверх старых кодов стояли новые, написанные вручную. Чонгук просканировал ближайшие. Намджун сразу подключился к анализу. — Часть веществ совпадает с теми, что были на старой платформе, — сказал он. — Но здесь больше стабилизаторов. Они могли использоваться для перевозки живых объектов. Чимин молча открыл один из ящиков ножом. Внутри лежали пустые ампулы. Он взял одну, покрутил в пальцах и тихо сказал: — Старый тип. — Ты знаешь? — Да. — Из лаборатории? — Из фургонов. — Ты помнишь перевозку? — Паук повернулся к нему. Чимин не ответил сразу. Потом осторожно положил ампулу обратно, будто она была не стеклянной трубкой, а чем-то, что могло укусить через перчатки: — Фрагменты, — сказал он. — Запах. Тряска. Металл под спиной. Кто-то считал секунды вслух, потому что думал, что если считать, боль станет короче. Спойлер: не стала. Чонгук молчал. Чимин резко захлопнул ящик: — Весёлый факт на сегодня окончен. Переходим ко второму контейнеру, пока ты не решил, что мне нужна терапевтическая беседа под луной. — Тебе нужна. — Мне нужен кофе. — Это не заменяет терапию. — Ты не пробовал правильный кофе. Они вышли наружу. Между контейнерами стало тише. Слишком тихо. Чонгук остановился первым. Паучье чутьё вспыхнуло едва заметно — не предупреждением о прямом ударе, а ощущением, что пространство вокруг стало неправильным. Пак тоже остановился, хотя не имел паучьего чутья. Просто знал такие тишины. — Камеры отключились, — сказал Намджун. — Но не по тому циклу, который описывал Чимин. Это внешний доступ. — Кто-то ещё здесь, — прошептал Чонгук. — Да, — Чимин вытащил пистолет. — И, как обычно, не принёс закуски. Из-за дальнего ряда контейнеров вышли трое. Не обычная охрана. Чёрная форма без опознавательных знаков. Гладкие маски. Оружие с короткими излучателями на стволах. Чонгук стиснул зубы. — «Лазарь». — Быстро соскучились, — сказал Чимин, но голос у него стал холоднее. Один из людей поднял руку: — Объект 04, — произнёс он через искажатель голоса. — Приоритет изменён. Вернуться добровольно. Чимин замер. Не от страха. От чего-то другого. Чонгук шагнул чуть вперёд, становясь между ним и говорящим. — Он никуда с вами не пойдёт. Дэдпул повернул голову к немуЖ — Паучок, — тихо сказал он. — Это почти мило. Очень глупо, но почти мило. — Молчи. — Да, мой герой. Человек в маске продолжил: — Человек-паук не является целью. Отойдите. — Нет. — Ваше вмешательство будет расценено как враждебное действие. — Уже расценивайте. — Сексуально в юридическом смысле. — Пак тихо хмыкнул. — Чимин. — Молчу. Но он не молчал движением. Пистолет был направлен вниз, но палец уже лежал на спуске. Чонгук видел, как его плечи напряглись, как тело готовится броситься вперёд не для того, чтобы защищаться, а чтобы уничтожить угрозу до того, как она успеет приблизиться. Правила. Границы. Проверка, которая началась слишком рано. Люди в масках подняли оружие одновременно. Паучье чутьё вспыхнуло. Чонгук прыгнул в сторону, выпуская паутину и сбивая первый ствол вверх. Импульс прошёл над контейнерами, ударил в крановую балку и заставил металл зазвенеть. Второй противник выстрелил в Чимина, но тот не уклонился полностью — позволил заряду скользнуть по плечу, чтобы приблизиться. — Не убивать! — крикнул Чонгук. — Они пришли забрать меня! — Я знаю! — Тогда сейчас неподходящее время для урока этики! — Именно подходящее! Чимин выругался, ударил первого противника рукоятью пистолета в маску, выбил оружие и уже поднял ствол к его голове. Чонгук выпустил паутину. Она обвила запястье Чимина и дёрнула руку в сторону. Выстрел ушёл в контейнер.Чимин резко повернул голову. — Ты серьёзно?! — Он обезврежен! — Он пришёл с ошейником для меня! — Он обезврежен! Несколько секунд они смотрели друг на друга посреди боя. Потом Чимин с силой выдохнул, ударил противника ногой в грудь и приклеил его к земле украденной ванильной паутиной из маленького устройства на поясе. Чонгук моргнул. — Ты снова её сделал? — У меня были заказы от фанатов. — Фанатов? — Себя. Третий противник попытался обойти их со спины. Чонгук ушёл на стенку контейнера, спрыгнул сверху, сбил его с ног и заклеил маску паутиной. Чимин бросил нож — не в горло, а в устройство на стволе оружия второго, ломая излучатель. Затем подскочил ближе, ударил локтем по шлему, выкрутил руку и швырнул человека в металлическую стену. Тот осел, живой. Чимин посмотрел на него. Потом на Чонгука. — Патроны берегу. — Это был нож. — Тем более. Хосок в канале сказал: — К вам движутся ещё пятеро с южной стороны. Я перехватываю двоих. — Не подходи близко, — сказал Намджун. — У них подавители. — Уже вижу. Над контейнерами пронёсся Хосок. Его крылья вспыхнули коротким светом, и два дрона сорвались вниз, отрезая подход. В воздухе появились золотистые копии Чонгука и Чимина, неровные, чуть мерцающие, но достаточно убедительные, чтобы противники на секунду замешкались. — Тэхён, — резко сказал Сокджин по каналу. — Это маленькие иллюзии. — Ты обещал не вмешиваться без команды. — Я получил команду от драматургии. — Тэхён. — Всё под контролем. Почти. Чимин посмотрел на одну из своих иллюзорных копий, которая стояла на контейнере в героической позе с двумя катанами: — Волшебник, я выгляжу потрясающе. — Знаю, — ответил Тэхён. — Я улучшил пропорции. — Что?! — Шучу. — Надеюсь. Чонгук перехватил очередного противника, связал его и швырнул в сторону пустого контейнера. Пак оказался рядом, выбивая оружие у другого. Снова не стрелял в голову. Снова не добивал, когда тот упал. Но с каждым таким решением его движения становились злее. Не мягче. Сдерживание давалось ему тяжело. Чонгук видел это теперь совершенно ясно: Чимин не просто «не убивал». Он каждый раз останавливал себя на той самой секунде, когда привычный путь был проще, быстрее и безопаснее. И от этого становился раздражённее, резче, почти опаснее. Потому что не убивать для него было не естественным выбором. А усилием. Один из людей «Лазаря» воспользовался этим. Он поднялся с земли, активировал маленькое устройство на запястье, и вокруг Чимина вспыхнуло серое поле. Не такое мощное, как «Орфей», но достаточно знакомое. Дэдпул резко согнулся, будто удар пришёлся внутрь позвоночника. Чон почувствовал, как в нём всё оборвалось. — Чимин! Тот упал на одно колено, но не выронил оружие. Человек в маске поднял пистолет. Чонгук прыгнул. Но Чимин выстрелил первым. Пуля попала противнику в шею. Не в голову. Не в сердце. Но слишком близко. Человек рухнул, хватаясь за рану. Кровь пошла между пальцами. Он был жив, но если ничего не сделать, мог не остаться таким надолго. Чон бросился к нему, прижал паутиной импровизированную повязку, остановил кровь и только потом повернулся к Чимину. Тот всё ещё стоял на колене, тяжело дыша. — Он активировал подавитель, — сказал Чимин хрипло. — Я не собирался ждать, пока он вспомнит инструкцию по упаковке объекта. — Я знаю. — Тогда не смотри так. — Ты мог выстрелить в руку. — Он держал устройство на запястье, умник. — В плечо. — Следующий раз нарисуй схему заранее! — Он жив. Чимин замолчал. Словно только сейчас понял, что это правда. Человек в маске стонал под паутинной повязкой, но дышал. Живой. Пак смотрел на него, потом на собственный пистолет. — Случайно, — сказал он. — Конечно. — Я серьёзно. — Я тоже. — Не делай так. — Как? — Не превращай мою плохую меткость в моральную победу. — У тебя не бывает плохой меткости. Чимин замер. Потом медленно поднялся: — Ты очень раздражающе внимательный сегодня. — Только сегодня? — Не начинай получать удовольствие. Намджун вмешался: — Остальные отступают. Один из них уносит контейнер с маркировкой R-12. Нужно перехватить. — Где? — спросил Чонгук. — К воде. Южный пирс. Чимин уже сорвался с места. — Чимин, не один! — Догоняй, моральный компас! Чонгук выругался и бросился следом. Они мчались между контейнерами так быстро, что порт превратился в череду металлических стен, влажного света и резких поворотов. Впереди двое людей «Лазаря» тащили небольшой герметичный контейнер к катеру у пирса. Один из них оглянулся и выстрелил. Чонгук ушёл вверх, зацепился паутиной за кран и перелетел через ряд контейнеров. Чимин двигался по земле, скользя на мокром металле, отталкиваясь от стенок, сокращая расстояние так, будто каждая секунда была личным оскорблением. — Живыми! — крикнул Чонгук. — Ты невыносимо повторяешься! — Потому что ты невыносимо забываешь! — Я не забываю! Я игнорирую творчески! Первого у пирса Чон сбил паутиной и приклеил к металлической балке. Второй успел поднять контейнер и бросить его в катер, затем выхватил гранату. Чимин выстрелил. На этот раз в кисть. Граната выпала на пирс. Чонгук мгновенно подхватил её паутиной и швырнул в воду. Взрыв поднял столб чёрной воды, окатив их обоих ледяными брызгами. Пак стоял в двух шагах от противника с поднятым пистолетом. Мог выстрелить ещё раз. Не выстрелил. Просто ударил его рукоятью по лицу и пнул в колено, заставляя упасть. — У меня закончились патроны! — крикнул он Чонгуку поверх шума воды. — Ты только что стрелял! — Это был последний! — У тебя магазин полный! — Не порть мне легенду! Чонгук связал противника паутиной и вскочил в катер. Контейнер был небольшой, но тяжёлый, с биометрическим замком и знаком, который он уже ненавидел. R-12. — Намджун, нашли. — Не открывайте там, — сразу сказал тот. — Может быть химия или биоматериал. Забирайте герметично. — Ты знаешь, что это? — Дэдпул стоял на пирсе и смотрел на контейнер слишком пристально. — Нет. — Но догадываешься. — Не открывай, — сказал Чонгук. — Я стою в трёх метрах. — Ты подумал. — Теперь ты читаешь мысли? Волшебник плохо на тебя влияет. — Чимин. — Не открываю. Видишь? Послушный. Почти домашний. — Дэдпул поднял руки. — Не называй себя так. — Почему? Боишься представить? — Нет. — Врёшь. Хосок приземлился неподалёку, крылья сложились за спиной. Он окинул взглядом связанного противника, контейнер в катере, мокрого Чонгука и Чимина, с которого вода стекала по красно-чёрному костюму. — Я пропустил что-то важное? — У меня закончились патроны, — сразу сказал Пак. — Конечно. — Хосок посмотрел на его пояс. — Вот, — Чимин указал на него. — Все сегодня очень вежливые, кроме Паучка. — Я не вежливый, я просто не хочу спорить с человеком, который стоит мокрый на пирсе и всё ещё держит пистолет. — Мудро. Тэхён в канале произнёс: — Контейнер лучше доставить в убежище через внешний пункт. Я могу создать иллюзию обычного груза для камер, не открывая портал. Сокджин сразу сказал: — Только иллюзию. — Да-да. — Тэхён. — Да. Только иллюзию. Без героизма, без перегруза, без красивого обморока. Вы все душите искусство, но я смирился. Намджун начал координировать вывоз контейнера, Хосок занялся периметром, Чонгук проверил связанную охрану, а Чимин внезапно отошёл к краю пирса и сел на мокрый металлический бортик, свесив одну ногу над водой. Слишком тихий. Снова. Паук подошёл к нему после того, как убедился, что противники обезврежены и живы. — Ты ранен? — Эмоционально? Глубоко. — Физически. — Плечо. Немного рёбра. Подавитель был неприятный, но не такой весёлый, как прошлые. — Нужно обработать. — Уже приглашаешь меня домой? — В убежище. — Это ваш дом. — Медицинский блок. — А там доктор Красивый и Страшный, который обещал обработать меня без обезболивания. — Потому что ты возвращаешься с новыми дырками. — Сегодня дырок меньше обычного. — Потому что ты не бросался под каждую пулю? — Чонгук посмотрел на него. — Потому что рядом был ты и кричал мои правила как очень раздражающий ангел на плече. — Они сработали. — Нет. — Чимин повернул голову. — Сработали. — Нет. — Ты оставил их живыми. — У меня закончились патроны. — Не сейчас. — Что не сейчас? — Не ври. Чимин замолчал. Вода под пирсом тихо ударялась о бетонные опоры. Вдалеке мигали огни корабля. Над контейнерами двигались дроны Хосока, похожие на маленьких насекомых в тумане. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что ты прав, — произнёс Чимин наконец. — Нет. — Хочешь. — Я хочу понять, почему ты снова это сделал. — А я хочу, чтобы ты перестал пытаться копаться в моей голове каждый раз, когда я не убиваю кого-то достаточно быстро. — Я не копаюсь. — Копаешься. Очень вежливо. С большими глазами и моральным фонариком. — Ты мог убить всех сегодня. — Да. — И не убил. — Ужасная оплошность. В следующий раз исправлю. — Нет. — Ты говоришь «нет» так, будто оно что-то меняет. — Чимин тихо рассмеялся. — Сегодня изменило. — Сегодня они пришли за мной, — смех исчез. Пак посмотрел на воду. — Я знаю. — И ты всё равно хотел, чтобы я оставил их живыми. — Да. — Это жестоко. — Возможно. — Нет, Паучок. Это правда жестоко, — голос Чимина стал ниже. — Ты просишь меня оставлять живыми людей, которые с радостью упакуют меня обратно, если получат приказ. Не потому, что они раскаялись. Не потому, что они перестали быть угрозой. А потому что ты веришь в систему, которая уже однажды позволила им существовать. — Я прошу не становиться ими. — Я ими не стану. — Ты не знаешь. — Знаю, — резко сказал Чимин. — Они резали людей, чтобы посмотреть, что получится. Я режу людей, которые режут людей. Разница есть. — Есть. Пак замолчал. Он явно ожидал спора. Чонгук сел рядом, оставляя между ними расстояние. — Разница есть, — повторил он. — Но если ты убиваешь того, кто уже обезврежен, то в этот момент ты всё равно решаешь, что его жизнь больше ничего не стоит. И я не могу стоять рядом и делать вид, что это нормально. — Даже если это моя жизнь потом может ничего не стоить из-за него? — Даже тогда. — Очень красиво звучит, пока в тебя не целятся подавителем. — Сегодня целились. И ты всё равно остановился. — Я не остановился. Я промахнулся. — У тебя не бывает плохой меткости. — Опять ты с этим. — Дэдпул медленно повернул голову. — Это правда. — Может, я устал. — Может. — Может, вода попала в перчатку. — Может. — Может, мне стало интересно, как долго ты выдержишь, если я продолжу делать вид, что не слушаю. — И? — Чонгук посмотрел на него. — Что «и»? — Тебе стало интересно? Чимин не ответил. Значит, ответ был да. Чонгук отвёл взгляд на воду, чтобы не давить слишком сильно: — Я выдержу. — Самоуверенно. — Ты уже проверяешь. — Может, мне просто скучно. — Нет. — Ты опять решаешь за меня? — Я начинаю видеть разницу между тем, когда тебе скучно, и тем, когда тебе страшно. Чимин замер. Очень медленно: — Осторожнее, — произнёс он почти шёпотом. — Я не собираюсь использовать это против тебя. — Все так говорят. — Я не все. — Вот именно это все тоже говорят. Чонгук кивнул. Не стал спорить. Иногда спор только доказывал человеку, что ты не услышал. Они сидели на пирсе рядом, мокрые от взрыва, с туманом вокруг и связанными людьми «Лазаря» за спиной. В любой другой ситуации Чон счёл бы это абсурдом. Сейчас же абсурд стал привычным фоном, а самым странным оказалось не то, что Дэдпул не стрелял, а то, что они оба сидели и не пытались немедленно разрушить разговор. — Я не буду называть это прогрессом, — сказал Чонгук. — Получил моё сообщение? — Пак тихо хмыкнул. — Да. — И? — Это не прогресс. — Хорошо. — Это выбор. — Хуже. — Чимин повернулся к нему. — Почему? — Потому что за прогресс можно сделать вид, что его придумал кто-то другой. А выбор — это уже личная гадость. — Тогда это был выбор. — Ненавижу. — Нет. — Если ты ещё раз скажешь, что я не ненавижу, я столкну тебя в воду. — Попробуй. Чимин посмотрел на него. В белых линзах маски отразились огни порта: — Не искушай. Чонгук почти улыбнулся. И, кажется, Чимин это заметил, потому что сразу отвернулся: — Контейнер увозят, — сказал Хосок, подходя ближе. — Намджун просит вас обоих покинуть порт до прибытия настоящей охраны. И отдельно просит Дэдпула не взламывать канал хотя бы десять минут. — Передай большому умному другу, что его просьба принята и проигнорирована. — Он слышит. — Я знаю. Намджун в канале устало произнёс: — Чимин. — Да? — Спасибо, что не убил задержанных. Тишина. Чонгук даже дыхание задержал. Хосок тоже застыл. Слишком прямое. Слишком опасное. Чимин медленно поднялся с бортика: — У меня закончились патроны, — сказал он. Но в этот раз голос был тише. Намджун, к счастью, не стал спорить. — Тогда учту в отчёте нехватку боеприпасов. — Ты мне нравишься всё больше, большой умный друг. — Чимин немного повернул голову. — Это не взаимно. — Лжёшь. Но красиво. — Куда теперь? — Чон тоже поднялся. — Ты о задании или о наших отношениях? — О задании. — Разумеется, — Чимин сделал шаг назад. — Я посмотрю старый код маршрута. Ты отвезёшь контейнер своим умным, красивым и слишком заботливым людям. Потом мы оба притворимся, что не ждём следующего сообщения. — Ты собираешься идти один. — Я собираюсь идти красиво. — Чимин. — Не сегодня, Паучок, — он поднял руку, останавливая возражение. — Сегодня я уже слишком много слушал. У меня лимит. — Ты сам сказал не лезть в порт без тебя. — И мы не полезли. Видишь? Командная работа. Аплодисменты, занавес, моральная усталость. — Следующая точка? — Я дам знать. — Когда? — Когда решу. — Не убивай свидетелей. — Ты провожаешь меня правилами. Это почти романтично. — Чимин рассмеялся. — Это предупреждение. — Конечно. Он отступил ещё на шаг, затем неожиданно бросил Чонгуку маленький предмет. Чонгук поймал. Маркер. Красный. — Зачем? — Вдруг захочешь сам оставить стрелку, — сказал Чимин. — Попробуй. Терапевтично. — Я не буду рисовать стрелки. — Пока. — Чимин. — До скорого, моральный компас. Он исчез между контейнерами быстрее, чем Хосок успел сделать шаг. Чонгук не стал бросаться следом. Это было почти новым. Он просто стоял на пирсе, держа в одной руке красный маркер, а в другой — остатки собственной уверенности в том, что всё между ними можно разделить на «поймать» и «остановить». Хосок подошёл ближе и посмотрел на маркер. — Улика? — Не начинай. — Чон медленно повернул к нему голову. — Я даже не сказал ничего. — Ты собирался. — Очень выразительно. — Он снова не убил. — Паук посмотрел в сторону, где исчез Пак. — Да. — Даже когда они пришли за ним. — Да. — И всё равно сказал, что это не прогресс. — Может, ему пока нужно, чтобы это не называли. — Хосок положил ладонь ему на плечо. — А мне что делать? — Чонгук сжал маркер. — То же, что и раньше, — мягко сказал Хосок. — Ставить границы. Приходить, когда нужно. Останавливать, если он перейдёт черту. И не пытаться решить за одну ночь, что он для тебя теперь значит. Чонгук хотел возразить, что Чимин для него ничего не значит. Но это была бы плохая ложь. А плохие лжи сегодня и так закончились у Дэдпула: — Пойдём, — сказал он вместо этого. — Конечно. Они поднялись над портом почти одновременно: Хосок на крыльях, Чонгук на паутине. Внизу вода снова стала чёрной и спокойной, контейнер R-12 уже вывозили под иллюзорным прикрытием Тэхёна, а где-то между рядами металлических стен исчез человек, который не признавал правила, но второй раз подряд почему-то им последовал. Чонгук летел над городом и чувствовал вес красного маркера в кармане. Глупая вещь. Смешная. Ненужная. И всё же он не выбросил её. Потому что это тоже было доказательством. Не прогресса. Не исправления. Не того, что Чимин стал лучше. А того, что между ними появилось что-то, что заставляло Дэдпула останавливаться на долю секунды перед выстрелом. Иногда этой доли секунды хватало, чтобы человек остался жив. И Чонгук уже понимал: ради этой секунды он снова придёт.***
Чонгук вернулся в убежище ближе к четырём утра, когда город уже начал терять ночную глухоту, но ещё не стал по-настоящему утренним. Это было странное, промежуточное время, в котором улицы казались вымытыми от людей, фонари горели слишком устало, окна домов постепенно темнели, а небо над крышами светлело так неохотно, будто тоже не хотело признавать, что очередная ночь закончилась не ответами, а новыми вопросами. Он вошёл через боковой шлюз, всё ещё чувствуя в волосах запах порта: соль, мазут, холодную воду, мокрый металл. Костюм прилипал к коже после взрыва у пирса, плечи ныли от нескольких ударов, а в кармане лежал красный маркер, который Чимин бросил ему перед тем, как исчезнуть между контейнерами, словно это была не очередная насмешка, а что-то вроде странного знака доверия. Чон несколько раз пытался убедить себя, что просто не выбросил его по дороге, потому что тот мог содержать отпечатки, химические следы или вообще быть каким-нибудь маячком, но уже по тому, как сильно не хотел доставать его при Намджуне, понимал: оправдание плохое Очень плохое. И, к сожалению, вполне в духе той ночи. В центральном блоке убежища свет не выключали. Джун стоял у большого терминала, куда уже перенесли контейнер R-12, окружённый временным герметичным полем. Сокджин рядом проверял показатели внутренней среды через медицинские датчики, Хосок держался чуть поодаль, сложив руки на груди и всё ещё не сняв полностью лётный костюм, а Тэхён, которому, судя по одеялу на плечах и стабилизатору на запястье, разрешили присутствовать только под строгим наблюдением, сидел на краю стола и выглядел одновременно уставшим, бледным и невероятно довольным тем, что всё-таки находится здесь, а не в постели. — Ты мокрый, — сказал Сокджин, даже не повернувшись. — Я был в порту. — Чонгук остановился у входа. — Я не спрашивал, почему. Я констатировал, что ты мокрый. — Со мной всё в порядке. — Эта фраза уже давно перестала быть информативной. Хосок обернулся и, увидев Чонгука, приподнял брови: — Выглядишь так, будто тебя взорвали, окунули в море, отчитали морально и подарили канцелярский товар. — Что? — Чон замер. — У тебя из кармана торчит красный маркер. Чонгук резко опустил взгляд. Маркер действительно торчал. Не полностью, но достаточно, чтобы его заметил человек, который сегодня явно решил не упускать ни одного повода. Тэхён медленно оживился. — Красный маркер? — спросил он, и в голосе сразу появилось опасное любопытство. — Это уже почти интимный уровень обмена уликами. — Это не улика, — сказал Чонгук автоматически, затем понял, что именно это сказал, и нахмурился. — То есть улика. — Определись, — мягко посоветовал Хосок. — Пока звучит как «не подарок, а доказательство, которое я почему-то ношу в кармане рядом с сердцем». — Он не рядом с сердцем. — Отлично, значит, уже проверял. — Хосок. Намджун, к счастью, не стал развивать тему, хотя по его лицу было видно, что он всё услышал, всё понял и отложил это в отдельную папку для будущего анализа. Он кивнул на контейнер. — R-12 доставлен без повреждений. Мы ещё не открывали. Поле стабильное, внешних излучений нет, но внутри есть биологическая активность. — Там человек? — Чонгук тут же забыл о маркере. — Не знаю, — ответил Намджун. — Сигнал слишком слабый и неровный. Это может быть тканевой образец, нестабильный реагент на биологической основе или кто-то в глубокой стазис-капсуле. Открывать нужно осторожно. Сокджин отложил датчик и посмотрел на Чонгука уже без тени иронии: — Если там живой человек, состояние может быть критическим. Если это биоматериал, он может быть опасен для контакта. Поэтому сейчас никто не трогает контейнер руками, никто не пытается помочь быстрее всех и никто не говорит «я просто посмотрю», особенно Тэхён. — Я молчал. — Тэхён поднял ладонь. — Ты думал. — Теперь мне запрещают и это? — Если мысль ведёт к тому, что ты встаёшь и подходишь к неизвестному биологическому контейнеру, да. — Это тирания. — Это медицина. Хосок подошёл к Чонгуку и протянул ему полотенце, которое, судя по всему, заранее принёс откуда-то из медицинского блока: — Снимай верхнюю часть костюма хотя бы до плеч. Джин всё равно заставит тебя провериться после вскрытия контейнера. — Я не ранен. — Ты уже говорил. Мы все прониклись. Чонгук взял полотенце, но раздеваться не стал. Вместо этого подошёл ближе к контейнеру, остановился у защитного поля и посмотрел на маркировку. Металл был тёмным, матовым, с несколькими слоями старых наклеек, которые пытались сорвать, но так и не убрали полностью. Под свежим кодом R-12 проступали более ранние символы, частично выцарапанные, частично разъеденные химией. Один из них был знакомым. Круг. Вертикальная линия. Мелкая надпись, почти стёртая, но всё равно читаемая, если знать, что искать. LAZARUS. Чонгук почувствовал, как внутри снова поднимается холодная злость. Такая, от которой хочется не кричать, а действовать слишком быстро. — Он знал, что здесь что-то важное, — сказал он. — Чимин? — уточнил Lжун. — Да. Он не сказал прямо, но знал. Или догадывался. — Судя по данным, которые он получил, координата была старой. Возможно, он узнал код маршрута. — Он упомянул фургоны, — тихо сказал Чон. — Сказал, что помнит запах, тряску, металл под спиной. Фрагменты. Сокджин закрыл глаза на секунду. Не от слабости. От сдерживаемого гнева. — Тогда открываем аккуратно, — произнёс он. — И если внутри будет хоть что-то, напоминающее то, что я думаю, я заранее предупреждаю: ближайшие несколько часов никто не задаёт Чимину вопросов, если он появится. Даже ты, Чонгук. — Почему сразу я? — Чон повернулся к нему. — Потому что ты единственный здесь, кто задаёт ему серьёзные вопросы так, что он почти отвечает. Это прозвучало слишком точно. Чонгук не нашёлся с ответом. Тэхён, сидящий у стола, тихо сказал: — И потому что он почти отвечает именно тебе. Намджун не стал комментировать, но включил процесс вскрытия. Защитное поле вокруг контейнера уплотнилось, несколько механических манипуляторов выдвинулись из потолочной панели, осторожно закрепились на замках. Сначала щёлкнул внешний фиксатор. Потом второй. Металл тихо зашипел, сбрасывая давление. В воздухе появился резкий химический запах, но поле удержало его внутри. Чонгук неосознанно сделал шаг вперёд. Хосок тут же положил ладонь ему на плечо. — Не ближе. — Я просто— — Не ближе, — повторил Хосок мягко, но твёрдо. Чонгук остановился. Крышка контейнера поднялась медленно. Внутри не было человека. По крайней мере, не целого. Сначала Чон увидел маленькую стазис-камеру, закреплённую в центре на амортизирующих держателях. Внутри камеры, в мутноватой прозрачной жидкости, плавал образец ткани. Серо-розовый, неровный, слишком живой для того, чтобы выглядеть просто медицинским материалом. Вокруг него тянулись тонкие проводники, маленькие датчики мерцали зелёным, а сбоку была прикреплена пластина с номером. 04-RM / вторичный регенеративный фрагмент. Джин выругался. Тихо. Но так, что даже Тэхён не стал вставлять комментарий. Чонгук смотрел на стазис-камеру, и его вдруг затошнило не от вида ткани, не от биологической странности происходящего, а от понимания, что где-то в документах это, возможно, было связано с Чимином. С его телом. С его регенерацией. С тем самым «источником», «матрицей», «материалом», из которого «Лазарь» до сих пор пытался выжать всё, что могло принести прибыль или создать оружие. — Это его? — спросил Чонгук. Голос прозвучал слишком хрипло. Намджун проверил данные на экране: — Нельзя сказать без анализа. Маркировка указывает на объект 04, но это может быть выращенный фрагмент на основе старых образцов, а не прямая ткань. — Это меняет что-то? Намджун помолчал и затем произнёс: — С научной точки зрения — да. С человеческой — не уверен. Сокджин включил второй уровень изоляции: — Ткань активна. Регенеративная реакция идёт сама по себе, без организма. Это… — он оборвал себя, будто не хотел произносить вслух слово, которое само просилось на язык. — Это невозможно в нормальных условиях. — А в условиях «Лазаря»? — спросил Хосок. — В условиях «Лазаря» кто-то очень давно перестал понимать, что слово «невозможно» иногда должно означать «нельзя». Тэхён тихо спрыгнул со стола. Сокджин сразу повернулся: — Тэхён. — Я не подхожу, — сказал он, действительно оставаясь на месте. — Просто хочу посмотреть. Он смотрел на камеру с тканью так, будто видел не сам образец, а след магии или боли, которого остальные не могли заметить. Золотая линия на его запястье вспыхнула едва заметно, но он тут же сжал руку в кулак, не позволяя силе подняться выше. — Оно ощущается… шумно, — произнёс Тэхён. — Шумно? — переспросил Намджун. — Не мыслями. Не сознанием. Не так. Скорее как остаток слишком сильного приказа: восстанавливаться, восстанавливаться, восстанавливаться. Без понимания, зачем. Паук вдруг вспомнил, как пули выходили из тела Чимина. Как кожа закрывалась слишком быстро. Как тот сидел у стены, пальцами сжимая рукоять пистолета, пока шутил о мокрой маске и плохом сервисе. Регенерация Чимина тоже выглядела как приказ. Не исцеление. Не забота организма о себе. А насилие, повторяющееся изнутри снова и снова. — Он должен знать? — спросил Хосок. В комнате стало тихо. Чонгук посмотрел на стазис-камеру. Потом на Намджуна. Потом на Сокджина: — Да, — сказал он. — Не сейчас. — Сокджин медленно повернул к нему голову. — Я не говорю, что прямо сейчас. Но он должен знать. — Если это его ткань или выращенный фрагмент на основе его данных, такая информация может спровоцировать его пойти по адресам одному и убить всех, кто причастен. — Он всё равно узнает. — Не обязательно. — Обязательно, — вмешался Тэхён. Сокджин посмотрел на него. Тэхён не отступил. — Он чувствует, когда от него что-то прячут. Не магически. Просто потому что привык искать ловушку в каждой паузе. Если вы решите «защитить» его от правды, он поймёт это как попытку контроля. И тогда точно уйдёт один. Намджун убрал несколько окон с экрана и открыл защищённый файл: — Тогда нужно решить, сколько сказать и когда. Прямой доступ к данным я ему не дам. Но скрывать факт контейнера бессмысленно: он был там, видел маркировку, поймёт по нашим действиям. — Я скажу. — Чон сжал пальцы. Сокджин сразу ответил: — Нет. — Джин— — Нет, Чонгук. Ты сейчас слишком вовлечён. — Я был там. — Именно. — Он может не выслушать никого другого. — А тебя может выслушать, а потом сделать вид, что всё нормально, уйти и устроить кровавую зачистку до рассвета. — Тогда я остановлю его. — Ты всё время говоришь это так, будто остановить человека после срыва проще, чем не подтолкнуть его к нему. Эта фраза ударила тяжело. Чонгук замолчал. Сокджин не смягчился, но голос сделал тише: — Я не говорю, что ты не должен говорить с ним. Я говорю, что нельзя делать это сейчас, с мокрым костюмом, после боя, после того, как он второй раз подряд сдержался, и после того, как ты сам ещё не понял, что именно чувствуешь. Иногда правда требует времени, чтобы не стать оружием. — Джин прав. — Хосок подошёл к Чонгуку чуть ближе. — Я знаю, — Чонгук ненавидел, что знает. Намджун сохранил данные, затем закрыл прозрачное окно с изображением образца, оставив только технические показатели. — У нас есть ещё кое-что, — сказал он. — Внутри контейнера был вложенный накопитель. Не внешний, а встроенный в основу стазис-блока. Он повреждён, но часть данных читается. — Что там? — Список точек, куда доставляли регенеративные фрагменты. Часть уже пустая. Одна активна. — Где? Намджун увеличил карту. На экране появился старый городской район за рекой. Несколько заброшенных промышленных зданий, больница, закрытая после пожара, частные склады, которые официально принадлежали фармацевтической компании, давно переименованной три раза. И одна точка, отмеченная серым. Клинический архив «Мнемозина». Тэхён резко поднял голову. — Мнемозина? — Знаешь? — спросил Чонгук. — В магических кругах это имя используют для структур, связанных с памятью. Не обязательно буквально. Иногда — с хранением сознания, иногда — с иллюзиями, иногда — с нейронными отпечатками. — В технических данных архив обозначен как хранилище медицинских записей и поведенческих реакций. — Намджун нахмурился. — Поведенческих? — переспросил Хосок. Намджун открыл расшифровку. — Болевые ответы. Реакции на подавление. Психологические реакции на изоляцию, угрозы, ложное освобождение, повторное повреждение. Записи с камер. Возможно, допросы. Чонгук почувствовал, как воздух в комнате становится плотнее: — Это архив по Чимину. — По объекту 04, — тихо поправил Намджун. — И, возможно, по другим объектам. — Эту точку нельзя отдавать полиции без подготовки. — Джин закрыл глаза. — Почему? — спросил Хосок, хотя, кажется, уже понимал. — Потому что если там действительно хранятся такие записи, их уничтожат быстрее, чем кто-либо успеет получить ордер, — ответил Намджун. — И если «Лазарь» поймёт, что мы нашли координаты, они зачистят архив. — Значит, мы должны идти, — сказал Чонгук. — Не сейчас. — Намджун. — Не сейчас, — повторил тот жёстче. — У нас на руках активный биологический образец неизвестной опасности, несколько пострадавших после старой линии метро, контейнер из порта и команда, половина которой сегодня уже была на заданиях. Если мы пойдём туда неподготовленными, получим ловушку. — Чимин пойдёт, если узнает. — Поэтому он не узнает этой ночью. Чонгук сжал челюсть. Это было логично. И от этого не легче. В его кармане завибрировал телефон. Все одновременно посмотрели на него. Чонгук достал устройство. Сообщение пришло с неизвестного номера. Разумеется.«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— ЕСЛИ ВЫ НАШЛИ В КОНТЕЙНЕРЕ ЧТО-ТО ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ И СЕЙЧАС ДЕЛАЕТЕ ЛИЦА «НЕ СКАЖЕМ ДЭДПУЛУ, ОН СЛИШКОМ НЕСТАБИЛЕН», ТО ПЕРЕДАЙТЕ СЕБЕ ОТ МЕНЯ: ГРУБО. —
Пауза. Следом второе:«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— И НЕ НАДО ТАК ГРОМКО МОЛЧАТЬ. —
Сокджин очень медленно повернулся к Намджуну. Джун уже открывал систему защиты каналов: — Он не должен был получить доступ к внутренней связи. Хосок тихо сказал: — Но получил. — Я говорил. — Тэхён почти улыбнулся. Чонгук смотрел на экран, чувствуя, как внутри одновременно поднимаются злость, тревога и какое-то странное, почти болезненное понимание. Пак знал. Не всё, но достаточно. И уже приготовился к тому, что его снова попытаются защитить от правды без его согласия. Чонгук написал ответ раньше, чем успел спросить разрешения у остальных. — Мы нашли биологический образец с маркировкой 04-RM. Пока не знаем, что именно это такое. — Он смотрел на сообщение несколько секунд. Потом отправил. Сокджин резко сказал: — Чонгук. — Он всё равно узнает. — Ты не должен был— Ответ пришёл почти сразу.
«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— ВИЖУ, СЕГОДНЯ У НАС ДЕНЬ ЧЕСТНОСТИ. МЕРЗКО. —
Через несколько секунд:«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— НЕ ОТКРЫВАЙТЕ БЕЗ ДОКТОРА КРАСИВОГО И СТРАШНОГО. ЕСЛИ ОНО НАЧНЁТ ПЕТЬ, ЭТО НЕ Я. НАВЕРНОЕ. —
Хосок тихо выдохнул, будто смеяться было неуместно, но не отреагировать невозможно. Чонгук написал: — Мы уже открыли. Джин контролирует. — Ответ:«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— ХОРОШО. —
Потом, почти сразу:«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— НЕ ГОВОРИ ЭТО ТАК, БУДТО Я ЗАБОЧУСЬ. —
Чонгук невольно задержал дыхание. Не потому, что сообщение было смешным. Потому что оно было слишком прозрачным. Тэхён смотрел на него внимательно. — Не называй это заботой, — сказал он тихо. Чонгук не ответил. Он написал: — Не называю. — Чимин прислал:«Дэд-заноза в моей заднице-Пул»
— УМНЫЙ ПАУК. —
И больше ничего. Намджун молча усилил защиту канала. Сокджин некоторое время смотрел на Чонгука так, будто хотел отчитать, но усталость оказалась сильнее. — Ты понимаешь, что теперь он может прийти сюда? — спросил он. — Да. — И что он может пойти к следующей точке один? — Да. — И что теперь твоя честность стала частью его следующего решения? — Да. — Тогда будь готов нести последствия. — Сокджин выдохнул. Чонгук кивнул. Он был готов. И не был. Оба ответа существовали одновременно. Пак сидел на крыше дома напротив временной квартиры и смотрел на телефон. Он не собирался возвращаться туда сразу после порта. Это было бы глупо. Слишком очевидно. Любой человек, который умеет следить, проверил бы квартиру первой, вторым — запасной выход, третьим — крышу, четвёртым — ближайшие три квартала. Чимин давно привык не доверять местам, где спит, не появляться там по прямому маршруту и не оставлять за собой постоянных привычек. Сегодня он нарушил уже достаточно собственных правил. Одно чужое — тем более. На экране всё ещё висело сообщение Чонгука: — Мы нашли биологический образец с маркировкой 04-RM. Пока не знаем, что именно это такое. — Чимин перечитывал его снова и снова. Не потому, что не понял. Понял сразу. 04-RM. Регенеративная матрица. Вторичный фрагмент. Его тело всё ещё жило где-то отдельно от него. Или то, что когда-то было взято из него. Или выращено из него. Или собрано по памяти о нём, записанной в чужих таблицах, где боль считалась полезным параметром. Чимин хотелось смеяться. Хотелось пойти туда, где был контейнер, разбить стазис-камеру, сжечь образец, сжечь помещение, сжечь людей, которые знали, как оно работает, сжечь всех, кто когда-либо писал «объект 04» вместо имени, а потом стоять среди огня и говорить себе, что стало легче. Он знал, что легче не станет. Но иногда отсутствие облегчения не мешало желанию уничтожить источник боли. Телефон завибрировал снова. Не Чонгук. Старый канал. Тот самый, который он не смог отследить утром. ПОВЕДЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТ ОТКЛОНЯТЬСЯ. ЧЕЛОВЕК-ПАУК ВЛИЯЕТ НА РЕШЕНИЯ ОБЪЕКТА 04. ОЦЕНИТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ. Чимин смотрел на экран. Медленно. Очень медленно улыбнулся. Это уже была не весёлая улыбка. И не маска. — Вот вы где, — прошептал он. Он не ответил на сообщение. Вместо этого подключил маленький передатчик к телефону, запустил обратный след, зная, что канал почти наверняка многоступенчатый, грязный и временный. Он не рассчитывал найти отправителя. Не сразу. Но иногда достаточно было понять направление, кусочек маршрута, одну точку, через которую проходил сигнал. На экране мелькнул фрагмент. Слишком короткий. Но Чимин успел увидеть слово. MNEMOSYNE. Мнемозина. Он застыл. Потом тихо рассмеялся. — Ну конечно, — сказал он ночному городу. — Архив памяти. Как драматично. Кто-то явно пересмотрел греческую мифологию перед тем, как стать монстром. Он поднялся. Пистолеты были при нём. Катаны тоже. Ножи на местах. Запасной магазин, возвращённый Чонгуком, снова лежал на поясе, и Чимин раздражённо провёл по нему пальцами, словно сам факт его возвращения теперь был частью какой-то цепочки, из которой становилось всё сложнее выбраться. Он мог пойти один. Прямо сейчас. Не писать. Не предупреждать. Не давать Чонгуку шанс снова сказать «правила». Всё в нём тянуло именно туда: к скорости, к крови, к привычному одиночеству, где никто не успеет посмотреть на него с этим невозможным выражением и сказать, что он всё равно не должен быть тем, кто решает выстрелом. Чимин сделал шаг к пожарной лестнице. Остановился. Закрыл глаза. — Ненавижу, — произнёс он. Потом достал телефон и написал: — ПАУЧОК. — Стер. Написал: — МОРАЛЬНЫЙ КОМПАС. — Тоже стер. В итоге отправил: — НЕ ЛЕЗЬ В «МНЕМОЗИНУ» БЕЗ МЕНЯ. — Через минуту пришёл ответ.«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Ты тоже. —
— Какой же ты предсказуемый. — Пак уставился на экран. Ответил: — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО КАЖДЫЙ РАЗ ПИСАТЬ ТО ЖЕ САМОЕ. —«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Могу, если ты каждый раз собираешься сделать то же самое. —
Чимин рассмеялся. Тихо. Устало. Почти честно. — У МЕНЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ ПАТРОНЫ НА САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ПЛОХИЕ РЕШЕНИЯ. — Ответ пришёл не сразу. И это почему-то заставило Чимина напрячься сильнее, чем любая быстрая реплика. Потом экран загорелся.«Любимый Паучок-Любовник❤️»
— Тогда дождись меня. —
Чимин смотрел на эти три слова слишком долго. Дождись меня. Не «стой». Не «не убивай». Не «я тебя остановлю». Дождись. Слово было почти хуже заботы. Потому что в нём была уверенность, что Чимин может остаться на месте хотя бы на несколько минут ради того, чтобы кто-то пришёл. И ещё хуже — часть Чимина действительно захотела проверить, сможет ли. Он убрал телефон. Сел обратно на край крыши. Снизу город продолжал жить, не зная, что где-то наверху Дэдпул впервые за очень долгое время не пошёл сразу туда, где боль звала громче всего. Он просто ждал. Пять минут. Десять.Пятнадцать. Потом на соседней крыше бесшумно приземлился Человек-паук. Пак не повернулся сразу. — Ты опоздал, — сказал он. — Ты не указал время. — Должен был догадаться. — Я пришёл быстрее, чем мог. — Звучит почти романтично. — Это не романтика. — Ты очень боишься этого слова. — Ты очень часто его используешь не по назначению. Чонгук подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Не слишком близко. Не слишком далеко. Так, чтобы не загнать в угол и не дать возможности сделать вид, что он пришёл давить. Чимин это заметил. Разумеется. — Аккуратный, — произнёс он. — Сокджин тебя учил? — Нет. — Хосок? — Нет. — Тэхён? — Он бы предложил подойти эффектнее. — Верно. Волшебник понимает драму. Некоторое время они молчали. Ночь вокруг них была почти спокойной, если не считать того, что где-то в этой спокойной ночи существовал архив, в котором могли храниться записи боли Чимина, его реакции, его тело, разобранное на данные, и, возможно, ответы, которые никто из них не был готов получить. — Ты знаешь про «Мнемозину», — сказал Чонгук. — Теперь да. — Мы не пойдём туда сейчас. — Удиви меня: почему? — Потому что это ловушка. — Всё ловушка, Паучок. — Потому что ты злишься. — Я часто злюсь. — Не так. Чимин повернул голову. Белые линзы маски смотрели на Чонгука без выражения, но он уже знал: под ними было слишком много: — Осторожнее, — повторил Чимин почти тем же тоном, что и на пирсе. — Я не буду спрашивать, что там было. — Как щедро. — И не буду говорить, что понимаю. — Ещё лучше. — Но если ты пойдёшь туда один, они будут ждать именно этого. Пак молчал: — Они уже пишут, что я влияю на твои решения, — сказал он наконец. — Ты видел сообщение? — Чон напрягся. — Да. — Откуда? — Длинная история, много взлома, немного гениальности, никакой благодарности. — Что именно там было? — Что поведение объекта 04 отклоняется. Что Человек-паук влияет на решения. Что нужно оценить возможность использования. — Они хотят использовать меня против тебя. — Чон почувствовал, как внутри всё сжалось. — Или меня против тебя. Не будь эгоистом, Паучок, ты не единственный потенциально удобный рычаг в этой токсичной дружбе. — Это не дружба. — Конечно. — И не токсичная. — Вот это спорно. — Тогда мы не дадим им использовать это. — Паук сделал шаг ближе. — «Это»? — Нас. Слово вырвалось раньше, чем он успел обдумать. Чимин замер. Чонгук тоже. Над крышей прошёл ветер. Где-то далеко завыла сирена, но быстро стихла. На секунду весь город словно отступил, оставив их на этом куске бетона, между слишком многими правилами и слишком малым количеством честных слов. — Нас, — повторил Чимин медленно. — Опасное местоимение. Ты сегодня разошёлся. — Я имел в виду сотрудничество. — Разумеется. — Временное. — Конечно. — По делу. — Безусловно. — Ты невыносим. — Чонгук выдохнул. — А ты всё ещё здесь. — Потому что ты дождался. Чимин отвернулся первым. Это было маленькое поражение. Почти незаметное. Но Чонгук увидел. — У меня закончились патроны на побеги, — сказал Дэдпул. — Это новая версия? — Не критикуй, я импровизирую. Чонгук подошёл и сел рядом, оставляя между ними всё то же расстояние. Чимин не отодвинулся. Это тоже было почти незаметным изменением. — Завтра мы подготовимся, — сказал Чонгук. — Намджун изучит координаты. Джин решит, что делать с образцом. Тэхён не будет открывать порталы, пока не восстановится. — Он точно откроет. — Я знаю. — Юнги может появиться. — Тэхён на это надеется. — Юнги сделает вид, что не надеется. — Ты хорошо его знаешь? — Достаточно, чтобы знать, что он ненавидит, когда люди думают, будто хорошо его знают. — Как ты. — Я значительно обаятельнее. — Спорно. — Ты сейчас пошутил? — Пак резко повернул голову. — Нет. — Пошутил. — Тебе показалось. — Паучок, ты только что сделал шаг на тёмную сторону. Горжусь. — Не начинай. — Поздно. Я уже мысленно купил тебе чёрный костюм. Они снова замолчали, но теперь тишина была другой. Не мягкой, не спокойной, не безопасной. Просто не враждебной. Для них двоих это, возможно, уже было многим. — Я не признаю твои правила, — сказал Дэдпул спустя время. — Я знаю. — И не стану хорошим. — Я не прошу. — И если человек будет представлять угрозу— — Я остановлю тебя, если ты перейдёшь черту. — Ты слишком уверен, что успеешь. — Нет, — Чонгук посмотрел на него. — Но всё равно попробую. Чимин не ответил. Потом тихо сказал: — Вот это мне в тебе и не нравится. — Что именно? — Ты говоришь такие вещи, и звучит так, будто они должны раздражать. — А не раздражают? — Раздражают, — слишком быстро ответил Чимин. — Очень. Невероятно. Почти физически. — Хорошо. — Не радуйся. — Я не радуюсь. — Врёшь. Чонгук впервые за всю ночь позволил себе короткую улыбку, которую Чимин не мог увидеть под маской, но, кажется, всё равно почувствовал: — Да, — сказал он. — Немного. Чимин откинул голову назад и театрально застонал: — Ужас. Человек-паук научился плохим привычкам. Кто-то должен остановить это безобразие. — Попробуешь? — Завтра. Сегодня у меня закончились патроны. — На что? — Чонгук посмотрел на него. Чимин помолчал. — На всё. — Ответ был тихим. Gочти потерялся в ветре. Чонгук не стал уточнять. Не стал использовать это против него. Просто остался рядом, пока ночь медленно светлела над крышами. И впервые за всё время Чимин тоже не ушёл сразу. Когда рассвет начал окрашивать край неба серым, Дэдпул поднялся первым. Он размял плечи, будто за это время успел не сидеть рядом с человеком, который слишком многое менял, а просто отдыхать перед очередным безумным заданием. — Завтра, значит, «Мнемозина», — сказал он. — После подготовки. — После твоей подготовки, моей подготовки или подготовки большого умного друга, который наверняка уже построил три схемы, четыре плана и один моральный график моего поведения? — После всех. — Скучно. — Живыми, если будут свидетели. — Ты правда провожаешь меня правилами? — Да. — Невероятная преданность жанру. — Чимин. — Знаю, знаю. Не стрелять в связанных, не резать сдавшихся, не взрывать архив до того, как вы скопируете данные, не идти одному, если рядом есть возможность испортить тебе ночь. — Последнее не было правилом. — А зря. Хорошее правило. Он сделал шаг к краю крыши, но перед тем, как исчезнуть, повернулся: — Паучок. — Что? — Если там будут записи, — Чимин говорил легко, но Чонгук услышал напряжение, спрятанное под каждым словом, — я не обещаю, что буду весёлым. — Я не прошу. — И не обещаю, что буду спокойным. — Я знаю. — И не обещаю, что не захочу убить каждого, кто попадётся. — А я не обещаю, что позволю. — Чон встал. Чимин смотрел на него несколько секунд. Потом тихо рассмеялся: — Вот теперь звучит как план. — Плохой план. — Лучшие планы такие. — Нет. — Скучный. — До завтра, Чимин, — имя снова ударило точнее, чем прозвище. Дэдпул замер на краю крыши, словно хотел что-то сказать, но передумал. — До завтра, Чонгук, — ответил он наконец. И исчез. Без взрыва. Без стрелки. Без записки. Просто шагнул назад, зацепился тросом за соседнее здание и растворился в сером предрассветном городе. Чонгук остался на крыше один. В кармане лежал красный маркер. В голове — координата «Мнемозины». В груди — тяжёлое, неудобное понимание, что правила, которые Дэдпул не признаёт, всё равно начали существовать между ними. Не как закон. Не как обещание. Не как путь к исправлению. Скорее как тонкая нить. Паутина, натянутая между двумя людьми, которые ещё не доверяли друг другу, всё ещё могли ранить, обмануть, исчезнуть и сорваться, но почему-то уже начали оглядываться перед тем, как сделать шаг в пропасть. Чимин не признал его правоту. Не стал героем. Не стал безопасным. Он просто дважды удержал палец на спуске. Потом дождался. И для Чонгука этого было достаточно, чтобы понять: маленькие изменения иногда начинаются не с раскаяния, а с желания, чтобы кто-то снова пришёл. Он посмотрел на светлеющее небо и медленно выдохнул. Глава была закончена не победой. Не перемирием. Не доверием. А правилом, которое Дэдпул всё ещё не признавал. И всё равно почему-то начал помнить.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.