The One Who Can’t Be Saved

Sleep Token — The Love You Want

Bring Me The Horizon — Drown

Florence + The Machine — Heavy in Your Arms

Bad Omens — Just Pretend

Hozier — Francesca

«Он умел возвращаться за теми, кто не мог выбраться сам, но не умел оставаться, когда за это благодарили». Благодарность. Для большинства людей это простое, знакомое с детства слово, которое не требует долгих размышлений и не вызывает желания немедленно найти ближайший выход. Его произносят, когда кто-то придерживает дверь, возвращает потерянную вещь, помогает подняться после падения или остаётся рядом в тот момент, когда одиночество становится особенно тяжёлым. Иногда благодарность звучит небрежно и почти автоматически, иногда в ней заключено столько искренности, что привычного «спасибо» кажется недостаточно. Она не всегда становится обещанием, не обязательно превращает помощь в долг и чаще всего не предполагает ответной услуги. По крайней мере, так её воспринимают люди, которые способны поверить, что другой человек может сделать для них что-то просто потому, что ему не всё равно. Для Пак Чимина благодарность всегда означала совсем другое. В ней скрывалось ожидание, о котором пока не успели сказать вслух, а за любым тёплым взглядом почти наверняка находилось требование соответствовать однажды выбранной роли. Если его благодарили за спасённую жизнь, значит, в следующий раз ждали того же решения. Если называли хорошим человеком, значит, собирались разочароваться в тот момент, когда он снова нажмёт на спусковой крючок. Если видели в нём героя, то неизбежно пытались отнять право быть всем остальным: наёмником, убийцей, преступником, человеком, чья мораль не укладывалась в удобные определения. Благодарность превращала случайный поступок в обещание, а обещания всегда были хуже контрактов. В контракте существовали сумма, сроки и условия расторжения. От него можно было отказаться, вернуть аванс, изменить договорённость или, в крайнем случае, убить заказчика, если тот становился слишком назойливым. С человеком, который смотрел на Чимина так, будто только что обнаружил под его маской нечто живое, всё было значительно сложнее. Поэтому благодарность следовало уничтожать сразу. Достаточно было назвать цену, потребовать оружие, машину, дорогой алкоголь или поцелуй — и искренний момент немедленно превращался в понятную сделку. Если за спасение заложников ему полагалась оплата, значит, ничего особенного не произошло. Если ребёнок обнял его, перепутав с героем, то у ребёнка просто были отвратительные стандарты. Если испуганное животное позволяло ему приблизиться, причина заключалась в запахе крови, а не в доверии. Всё настоящее можно было обесценить правильной шуткой, произнесённой достаточно громко, и Чимин пользовался этим способом защиты с той же точностью, с какой попадал в узкую щель между броневыми пластинами. Чонгук пока не знал причины, но уже начал замечать закономерность. Чем важнее становился момент, тем быстрее Пак пытался его разрушить. Лестница, ведущая в нижние уровни «Мнемозины», была слишком узкой для четырёх вооружённых людей, поэтому двигаться приходилось почти вплотную друг к другу, контролируя каждый шаг и стараясь не задевать стены. Металлические ступени уходили вниз под крутым углом, постепенно растворяясь в холодном белом свете, который вспыхивал секциями по мере их приближения. Создавалось ощущение, будто сам комплекс встречал незваных гостей и терпеливо указывал им дорогу, не скрывая того, что путь заранее подготовлен. Воздух становился всё тяжелее. Запах влажного бетона смешивался с антисептиком, ржавчиной и чем-то едва различимо сладким, напоминающим старые медицинские препараты. Даже через фильтр маски Чонгук чувствовал его и видел, как Чимин время от времени едва заметно задерживает дыхание, а затем делает слишком глубокий вдох, словно проверяет, не изменился ли состав воздуха. Намджун шёл первым, держа перед собой сканер и отправляя маленькие разведывательные дроны за каждый поворот. Тэхён двигался почти рядом с ним и постоянно проверял биометрический сигнал W-7, который продолжал мигать на нижнем уровне. Сокджин замыкал центральную часть группы, неся медицинский контейнер и следя за состоянием фильтров, а Чонгук с Чимином снова несколько раз поменялись местами, потому что каждый из них пытался оказаться впереди другого. Пак делал это почти незаметно: немного ускорял шаг перед поворотом, вставал ближе к внутренней стороне коридора и первым выглядывал за угол. Чонгук каждый раз возвращался рядом, чем раздражал его всё сильнее. — Перестань идти передо мной, — негромко произнёс Паук, когда Чимин в очередной раз обогнал его у следующего пролёта. Пак не повернулся и продолжил рассматривать небольшую нишу в стене, где раньше, судя по торчащим проводам, находилась камера наблюдения: — Перестань двигаться медленнее. — У меня повреждено ребро. — Я заметил. Ты периодически прижимаешь локоть к левому боку, но делаешь это только тогда, когда считаешь, что никто не смотрит. Ужасная скрытность. — А у тебя регенерация недавно была подавлена газом. — Значит, мы оба плохо подходим для романтической прогулки по подземной лаборатории. Трогательная совместимость. Чонгук раздражённо выдохнул и посмотрел на красно-чёрную спину. Пак не мог видеть выражение его лица, но слегка повернул голову, уловив изменение дыхания: — Речь не об этом. — У тебя всё чаще речь не об этом, однако мы каким-то образом постоянно возвращаемся к моим губам. — Сейчас к ним вернулся ты. — Нужно поддерживать стабильность отношений. — У нас нет отношений. — Очень жестоко после почти случившегося поцелуя. Впереди Намджун едва заметно замедлил шаг. Сокджин громче обычного защёлкнул замок медицинского контейнера, а Тэхён не повернулся, но по тому, как чуть приподнялись его плечи, стало понятно: он слышал каждое слово. Чонгук почувствовал, как под маской нагревается лицо, но не собирался позволять Чимину снова превратить всё в одностороннюю провокацию. — Ты сам прервал. — Нас прервали похищенным бывшим наёмником, моим травматическим прошлым и доктором, которая очень плохо понимает личные границы. Серьёзные конкуренты. — Тогда перестань говорить так, будто я передумал. Чимин остановился на ступени. Всего на короткое мгновение, однако этого хватило, чтобы Чонгук заметил. Пак медленно повернул голову, белые линзы маски задержались на нём, а затем он снова продолжил спуск, на этот раз уже не пытаясь обогнать: — Опасная формулировка, Паучок. — Ты сам начал. — Я начинаю многое. Не всё обязательно доводить до конца. — Контракты доводишь. — За них платят. — Значит, проблема решается выставлением счёта? — Именно. Наконец-то разумный человек. Чонгук хотел ответить, но Намджун впереди поднял руку, останавливая группу. Лестница закончилась возле тяжёлой решётки, за которой начинался широкий технический коридор. Основное освещение не работало, только несколько аварийных ламп вдоль пола мигали тусклым жёлтым светом, вырывая из темноты пустые контейнеры и следы от колёс каталок. По стенам тянулись старые кабели, местами вырванные из креплений, а под потолком виднелись заржавевшие вентиляционные решётки. Из глубины доносился какой-то звук. Сначала Чонгук решил, что где-то капает вода. Затем короткий скрежет повторился, сменившись тихим жалобным поскуливанием. Чимин услышал раньше остальных. Он мгновенно поднял руку, заставляя всех оставаться на месте, и повернул голову в сторону закрытой двери слева. На металле не было ни номера, ни обозначения сектора. Только выцветший знак биологической опасности и несколько глубоких царапин у самого пола. — Это не человек, — сказал Пак. — Почему ты так решил? — Сокджин прислушался. — Люди обычно стучат руками. Это когти. Намджун направил сканер на дверь. Устройство несколько секунд анализировало плотность стен и температуру внутри, после чего на экране появилась слабая тепловая отметка: — Одно живое существо. Температура понижена, дыхание поверхностное. Размер примерно с крупную собаку. — Наш маршрут в противоположную сторону, — напомнил Тэхён, не отрывая взгляда от мерцающего сигнала Юнги. — Если это ловушка, мы потеряем время. — Я не предлагал открывать, — Чимин уже подошёл к двери и изучал замок. Он произнёс это слишком быстро, а пальцы уже легли на панель. Пак попытался активировать аварийное питание, получил сообщение об ошибке и раздражённо вытащил нож. — Ты только что сказал, что не предлагаешь, — заметил Чонгук. — Я не предлагаю. Я делаю. Это разные стадии принятия решений. — Внутри может находиться сигнализация. — Большой умный друг её отключит. — Ты уже назначил? — Намджун медленно поднял брови. — Ты выглядишь свободным. — Сигнал W-7 активен. Мы не знаем, сколько времени он останется стабильным. Поскуливание повторилось, на этот раз значительно тише, будто животному становилось всё труднее издавать звук. Чимин перестал шутить. Он присел перед нижней панелью, всунул нож между металлическими пластинами и начал разбирать замок вручную. — Тридцать секунд, — сказал он. — Если там мутировавший монстр, мы его убьём. Если собака, отдадим доктору. Если динамик, я прострелю его из принципа и потребую компенсацию за эмоциональное мошенничество. Сокджин посмотрел на Намджуна. Тот коротко выдохнул, подключился к системе и начал блокировать тревожный контур. Тэхён остался неподвижен, но выражение его лица стало жёстче: — Юнги может находиться внизу один. — Мин выжил достаточно долго, чтобы дождаться ещё тридцать секунд, — резко ответил Чимин. — Если не выжил, эти полминуты уже ничего не изменят. Воздух вокруг пальцев Тэхёна дрогнул. Маг повернулся к нему всем корпусом, и Чонгук успел заметить, как Сокджин чуть сместился в сторону, готовясь остановить их обоих, если напряжение перерастёт во что-то большее. Однако Пак уже вырвал панель, перерезал несколько проводов и толкнул дверь плечом. Металл поддался с тяжёлым скрежетом, открывая небольшую лабораторию, в которой не было ни учёных, ни охраны, ни работающего оборудования. Только ряды пустых клеток, перевёрнутый стол и крупная чёрная собака, лежавшая у дальней стены. Животное попыталось подняться, увидев людей, но задние лапы не послушались. На боку находилась глубокая воспалённая рана, кожа вокруг неё была выбрита и покрыта следами от инъекций. Из тяжёлого металлического ошейника выходили тонкие провода, ведущие к погасшей панели. Собака оскалилась, однако даже рычание получилось слабым и сорвалось на хрип. В её глазах не было настоящей агрессии. Только боль и привычный страх перед теми, кто входил через эту дверь. Чимин остановился на пороге. Пистолет всё ещё находился в его руке, но ствол медленно опустился к полу. — Не подходите, — сказал он. — Я врач, — напомнил Сокджин. — Именно поэтому пахнешь лекарствами. Пак убрал оружие в кобуру, отстегнул одну катану и положил её у входа, затем вторую. Ножи он оставил при себе, но развернул ладони так, чтобы животное видело каждое движение. После этого Чимин присел на корточки в нескольких метрах от собаки и замер, не пытаясь приблизиться — Прекрасно, — негромко произнёс он. — Два травмированных создания в масках, одно из которых хотя бы умеет нормально рычать. — Не спорю. Я тоже себе не нравлюсь, — собака снова показала зубы. Чонгук наблюдал с порога, не вмешиваясь. Он уже видел, как Пак разговаривает с испуганными детьми: без ласковой лжи, красивых обещаний и попыток прикоснуться без разрешения. Чимин не утверждал, что всё будет хорошо, если не мог этого гарантировать. Не говорил, что не причинит боли, потому что медицинская помощь всё равно могла оказаться болезненной. Он просто оставался на месте, позволяя тому, кто боялся, самому определить допустимое расстояние. — Нам действительно нужно двигаться дальше, — произнёс Тэхён уже тише, хотя в его голосе всё ещё слышалось напряжение. — Идите. Я догоню, — Чимин не обернулся. — Нет, — сразу ответил Чонгук. — Паучок, сейчас совершенно не время демонстрировать нездоровую привязанность. — Мы не разделяемся. — Это собака. — Именно. Ты всё равно останешься, даже если мы уйдём. Пак повернул голову. Белые линзы маски задержались на Чонгуке, но возражать он не стал. Собака тем временем медленно вытянула морду вперёд и принюхалась. Чимин снял правую перчатку, открывая покрытую шрамами ладонь. На запястье виднелся старый прямой след от фиксатора, а на пальцах оставались свежие ожоги после разряда, полученного в предыдущем секторе. Пак положил руку на пол тыльной стороной вверх и не пытался сократить расстояние. — Решай быстрее, — пробормотал он. — У меня сложные рабочие отношения, похищенный коллега и женщина, которую я собираюсь убить вопреки мнению практически всех присутствующих. Собака пошевелилась. Передние лапы подтащили тело немного ближе, задние остались неподвижными. Движение отозвалось болью, животное тихо заскулило и снова обмякло на полу. Чимин изменился мгновенно. Он не бросился вперёд и не попытался схватить собаку, но голос стал ниже и спокойнее. — Всё. Не двигайся. Я понял. — Сможешь усыпить? — Пак повернулся к Сокджину. Чонгук напрягся, однако Джин сразу понял, что именно он спрашивает: — Для осмотра? — Да. — Если сердце выдержит препарат. Сначала мне нужно приблизиться. Пак снова посмотрел на животное, затем медленно поднялся и сделал один осторожный шаг. Собака напряглась, но не оскалилась. Пак приблизился ещё немного, опустился на колено и позволил ей обнюхать открытую ладонь. Холодный нос коснулся его пальцев. Чимин замер. Так, словно это прикосновение оказалось опаснее направленного оружия. Но руку не убрал. — Вот и договорились, — сказал он. — Доктор причинит немного боли, потом станет легче. Я прослежу, чтобы он не украл органы. У него слишком красивые руки, чтобы полностью доверять. Сокджин присел с другой стороны, оставаясь на достаточном расстоянии. Он показал животному ампулу и шприц, дал время рассмотреть каждый предмет и только потом приблизился. Когда игла вошла под кожу, собака дёрнулась и заскулила. Чимин сразу подставил ладонь под её морду. Животное прижалось к ней всем весом, а через несколько секунд напряжение стало постепенно покидать тело. — Она засыпает, — сказал Джин, проверяя пульс. — Рана заражена. Есть повреждение позвоночника, возможно, обратимое. Ошейник подавляет нервные импульсы и вызывает дополнительный болевой синдром. — Сними. — Потребуется время. — Сколько? — Здесь около десяти минут. В мобильном медицинском пункте будет быстрее и безопаснее. Чимин подхватил собаку на руки раньше, чем кто-нибудь предложил помощь. Сделал это осторожно, поддерживая грудную клетку и таз, чтобы не повредить позвоночник сильнее. Животное было тяжёлым, а плечо Пака ещё не восстановилось после недавнего ранения. Мышцы сразу напряглись, но он только перехватил тело удобнее. — Хосок, — сказал Намджун через общий канал, — подготовь малый подъёмник у первой шахты. Мы нашли раненое животное. Несколько секунд в наушниках стояла тишина: — Повтори. — Собака, — уточнил Чонгук. — Её нашёл Чимин. — Я не находил, — тут же возразил Пак. — Она очень громко лежала возле нашего маршрута. — Комната была в стороне, — напомнил Паук. — Детали. Хосок сообщил, что отправит к ближайшему техническому лифту платформу с дистанционным управлением. До неё было около ста метров, и Чимин понёс собаку сам, отказавшись передать Джину или Намджуну. Он объяснил это тем, что животное привыкло к его запаху и может проснуться, хотя седативный препарат должен был действовать ещё минимум пятнадцать минут. Никто не стал спорить. Чонгук шёл рядом и замечал, как Пак бережно придерживает неподвижные лапы, чтобы они не ударялись о стены, и как немного поворачивает собственное тело каждый раз, когда из вентиляции вырывается особенно холодный воздух. Это не походило на случайную жалость. И точно не имело отношения к оплате. Они добрались до подъёмной платформы, где Чимин лично закрепил страховочные ремни, проверил каждый замок и заставил Намджуна протестировать двигатель дважды. Сокджин положил рядом аптечку и дополнительную дозу препарата на случай, если собака очнётся раньше. Только после этого платформа начала медленно подниматься по шахте. Чимин ещё несколько секунд смотрел вверх. — Можно продолжать, — сказал он, словно именно остальные задерживали операцию. — Ты мог пройти мимо, — произнёс Чонгук. — Она находилась на нашем пути, — Пак сразу повернулся. — Дверь была закрыта. — Слишком громко скулила. — Значит, не смог оставить. — Она могла быть носителем важных данных. — Собака? — Очень подозрительная собака. — Чимин. — Не начинай делать выводы по одному эпизоду. Я просто не люблю, когда животные страдают без уважительной причины. — А какая причина была бы уважительной? — Чонгук чуть наклонил голову. — Если бы она попыталась меня съесть, — Пак задумался. — Даже тогда ты сначала спросил бы почему. — Неправда. Сначала выстрелил бы, потом спросил. — Она не могла ответить. — Именно поэтому разговор был бы коротким. Чонгук ничего не сказал, но продолжил смотреть. Пак заметил это и сразу ускорил шаг: — Не делай лицо. — У меня маска. — Плечи. — Они думают. — Запрети им. Они снова двинулись вниз. Белые стены постепенно сменились тёмными металлическими панелями, освещение стало ещё слабее, а воздух — заметно холоднее. Чем ближе находился сигнал W-7, тем чаще попадались следы недавнего присутствия: свежие отпечатки ботинок, капли крови, пустые ампулы и обломки пластиковых фиксаторов. Намджун остановился на перекрёстке, где карта расходилась на три направления. Слева находились старые камеры, справа — медицинский блок, а прямо — центральное хранилище. Биометрический сигнал Юнги шёл справа. Однако из левого коридора донёсся детский кашель. Все замерли. Чимин тихо выругался. — Запись? — спросил Сокджин. — Не знаю. — Проверим дроном, — решил Намджун. Небольшое устройство вылетело из-за его плеча и направилось к левому коридору. Едва дрон пересёк первую световую линию, связь оборвалась. Экран погас, а из глубины донёсся испуганный всхлип. Не динамик. Слишком неровный. Слишком живой. Тэхён посмотрел на метку Юнги. — Мы снова теряем время. — Идите к Мину, — Чимин уже поворачивал налево. — Ты не пойдёшь один, — сказал Чонгук. — Значит, со мной пойдёт доктор. Вы двое найдёте металлического пессимиста. — Я не оставлю Джина в неизвестном крыле, — Тэхён резко повернулся. — Тогда большой умный друг пойдёт с вами, а Паук со мной. — Почему именно я? — спросил Чонгук. — Потому что ты всё равно побежишь за ребёнком, даже если я скажу не делать этого. — А ты? — Проверю, не запись ли это, — Пак замер. — Ложь. — Очень заразное слово. Намджун посмотрел на карту, сигнал и оставшееся время: — Расходимся максимум на пять минут. Тэхён и я идём к W-7. Сокджин, Чонгук и Чимин проверяют камеры. Связь не разрывать. Если любой сигнал пропадает, возвращаемся к точке пересечения. Тэхён хотел возразить, но очередной скачок биометрических показателей Юнги заставил его изменить решение. Он коротко кивнул и направился в правый коридор вместе с Намджуном. Сокджин проверил медицинский контейнер, после чего трое двинулись налево. Кашель больше не повторялся. Это тревожило сильнее. Двери в этом секторе отличались от остальных. На каждой находилось небольшое окно, закрытое металлической заслонкой, а под номером стоял код способности. Большинство камер были пусты. В одной лежали порванные ремни, в другой стены покрывали следы ожогов, в третьей Чонгук заметил детский рисунок, сделанный прямо на металлической панели: чёрный дом, красная дверь и маленькая фигура без лица. Чимин шёл всё быстрее. Речь становилась резче. — Следы свежие. Пыль нарушена. Ребёнок перемещался по коридору, возможно, сбежал после отключения системы. Или его выпустили намеренно. За следующей дверью старая вентиляция, справа техническая ниша, не наступай на светлую плиту— — Ты боишься, — сказал Чонгук. — Не сейчас. — Я не прошу тебя остановиться. — Тогда зачем говоришь? — Чтобы ты знал, что я слышу, — Пак ничего не ответил. Ребёнка они нашли в последней камере. Дверь была открыта, но мальчик даже не попытался выйти. Он сидел под металлической кроватью, прижимая колени к груди, и смотрел на вошедших огромными тёмными глазами. На вид ему было не больше восьми лет. На шее остались следы от тяжёлого ошейника, левая рука была перевязана грязной тканью, а вокруг пальцев время от времени появлялись тонкие серебристые искры. Увидев красно-чёрный костюм, мальчик ещё сильнее вжался в стену. — Не подходите. — Отличная идея, — Чимин остановился раньше Чонгука. — Вы с ними. — Нет. — У вас оружие. — У них тоже было. Большинство теперь мертвы. — Можно немного мягче? — Чонгук бросил на него предупреждающий взгляд. — Он спросил не это. Мальчик переводил испуганный взгляд с одного костюма на другой. Сокджин присел у входа в камеру, оставляя достаточно пространства: — Мы пришли вывести тебя отсюда. Я врач, но не из этого места. Мне нужно посмотреть твою руку. — Нет. — Хорошо. Пока не буду. Ребёнок недоверчиво посмотрел на него, словно не ожидал, что отказ примут так легко. Затем его взгляд снова вернулся к Чимину. Пак стоял неподвижно, не пытаясь спрятать оружие полностью, но и не направляя его в сторону ребёнка: — Они сказали, что красный человек вернётся, — прошептал мальчик. — Кто сказал? — Чимин напрягся. — Женщина за стеклом. Она сказала, что вы всегда возвращаетесь, если кто-то плачет. В камере стало тихо. Чонгук почувствовал, как Пак перестал дышать. Доктор Восс снова проверяла свою модель. Не только контрактом, Юнги или Человеком-пауком. Ребёнок был оставлен в пустом крыле специально, чтобы Чимин услышал. — Значит, она ошиблась, — произнёс Пак. — Но вы пришли, — мальчик посмотрел на него. — Потому что твой кашель мешал работе. — Чимин, — тихо сказал Чонгук. — Не надо, — Пак отвернулся, будто собирался покинуть камеру. Мальчик неожиданно протянул руку из-под кровати: — Не уходите. Чимин замер. Его спина стала совершенно неподвижной. Чонгук уже знал эту реакцию. Так Пак выглядел, когда Ара обняла его, а Мина предложила держаться за руку. Это не было злостью или раздражением. Так реагировал человек, который умел отвечать на угрозу, но не понимал, что делать с чужой просьбой остаться. — Я никуда не уйду, — сказал Чонгук ребёнку. — Мы все выберемся вместе. Мальчик смотрел не на него. На Дэдпула. Чимин медленно повернулся обратно: — У меня очень плохая репутация среди детей, — пробормотал он. — Вы постоянно выбираете не того человека. — Вы их убили. — Да. — Они делали больно. — Да. — Значит, больше не сделают? Пак не стал притворяться, будто убийства произошли случайно или были единственным возможным выходом: — Эти — нет. — Тогда вы хороший, — мальчик немного расслабился. — Нет. Ответ прозвучал мгновенно и жёстко. Чимин присел на корточки, но остался на расстоянии: — Послушай внимательно. Я убиваю людей за деньги. Иногда краду вещи. Часто вру. Очень плохо соблюдаю законы и ещё хуже отношусь к людям, которые пытаются мною командовать. Тот, кто убил плохого человека, не обязательно становится хорошим. — Но вы меня не убьёте? — мальчик задумался. — Нет. — Почему? — Потому что ты не сделал ничего, за что я захотел бы тебя убить, — Чимин посмотрел на него. Это не было добрым ответом. Не было правильной фразой, которую обычно произносят, успокаивая ребёнка. Однако мальчик почему-то поверил именно ей. Он медленно выбрался из-под кровати и сел на пол, всё ещё прижимая повреждённую руку к груди. Пак снял с пояса один пистолет и положил на пол. Затем второй. Ножи остались при нём, но ребёнок перестал следить за кобурами. — Как тебя зовут? — спросил Пак. — Ёнхо. — Хорошо, Ёнхо. Доктор посмотрит руку. Он занудный, красивый и не режет детей без необходимости. Сокджин сухо заметил: — Вообще не режу детей. — Вот. Ещё лучше. Ёнхо позволил Джину приблизиться. Под грязной перевязкой находился глубокий ожог, появившийся из-за собственной способности. Сокджин обработал рану, ввёл обезболивающее и закрепил ладонь в мягкой повязке. Всё это время ребёнок держался за край красно-чёрного ремня на колене Чимина. Не за руку, не за маску и не за одежду возле шеи. Просто за ремень, словно опасался, что Пак исчезнет, если отпустить. Чимин терпел. Не комментировал первые несколько минут, затем всё-таки посмотрел на Чонгука. — Если сделаешь понимающее лицо, я пристрелю ближайшую камеру. — Здесь нет камеры. — Найду. — Я ничего не говорю. — Это хуже. Связь ожила голосом Намджуна: — Мы нашли W-7. Он жив, но система контроля активна. Нужна помощь Чимина. Тэхён дышал тяжело. На фоне слышались удары и скрежет металла: — Мин не контролирует руку. Она реагирует на движение рядом. Джун пытается отключить интерфейс. Чимин сразу поднялся. Ёнхо сильнее сжал ремень. Пак посмотрел вниз: — Мне нужно идти. — Вы вернётесь? Вопрос снова заставил его замереть. Чимин мог солгать и пообещать. Сказать, что вернётся через несколько минут, хотя никто не знал, чем закончится операция. Вместо этого он медленно полез в подсумок и достал красный маркер Джихо: — Держи. — Зачем? — Очень дорогая вещь. Вернёшь лично. — Оставляешь залог, — Чонгук посмотрел на него. — Да. И если он потеряет, выставлю счёт доктору. — Вы вернётесь, — заключил Ёнхо, прижимая маркер к груди. — Возможно. — Это значит «да»? — У детей отвратительная логика, — Пак раздражённо выдохнул. Он повернулся к Сокджину. — Выводи его к шахте. Собака уже наверху, Хосок подготовит транспорт. Потом догоняй нас, если путь останется безопасным. — Я не оставлю ребёнка одного. — Я и не предлагаю. Проводи до подъёмника. Чонгук с Чимином вышли из камеры и почти побежали к центральному сектору. Пак не оглянулся, однако Чонгук заметил, как его пальцы один раз коснулись пустого подсумка, где раньше лежал маркер: — Ты вернёшься за ним, — сказал Паук. — За дорогой канцелярией. — Конечно. — Не начинай. — Я только уточнил. — Ты очень плохо умеешь просто уточнять. Они достигли центрального хранилища через несколько минут. Двери были сорваны с креплений, внутри мигал аварийный свет, а пол покрывали обломки металлических фиксаторов. В центре помещения находилось кресло, в котором сидел Юнги. Его левая рука была полностью металлической от плеча до пальцев и закреплена в массивной конструкции, соединённой с потолком несколькими толстыми кабелями. Лицо мужчины осунулось, волосы прилипли ко лбу, на шее виднелись следы инъекций, но глаза оставались открытыми. Тэхён стоял напротив. Не приближался. Металлическая рука Юнги двигалась отдельно от тела. Пальцы сжимались и разжимались, ударяли по фиксаторам и каждый раз поворачивались в сторону мага, стоило тому сделать шаг. Намджун работал у панели. — Интерфейс синхронизирован с нервной системой. Если полностью отключить питание, импульс может пройти через плечо и остановить сердце. — Можно разорвать механически? — спросил Чимин. — Только одновременно в трёх точках. Пак сразу двинулся вперёд, но Юнги резко поднял голову: — Не подходи, — голос был хриплым, но узнаваемым. Чимин остановился. — Доброе утро, металлический Мин. Выглядишь хуже обычного. — А ты говоришь больше. — Значит, оба стабильны. Тэхён смотрел на Юнги так, словно боялся моргнуть: — Скажи, что ты сказал мне в первую ночь после моста. — Что? — Юнги медленно перевёл взгляд на него. — После моста. Когда мы остались в безопасной квартире. Металлическая рука рванулась вперёд, фиксаторы удержали её с оглушительным скрежетом. Юнги стиснул зубы, пытаясь подавить движение: — Тэхён, сейчас не время. — Ответь. Несколько секунд мужчина просто смотрел. Затем на его лице появилось усталое раздражение: — Я сказал, что если ты ещё раз откроешь портал у меня под ногами без предупреждения, то я сломаю тебе обе руки. Ты ответил, что тогда будешь открывать его зубами. Воздух вокруг Тэхёна дрогнул. Маг сделал шаг. Металлическая рука мгновенно ударила в его сторону. Чимин выстрелил. Пуля попала в верхний кабель, не задев плечо. Намджун одновременно разорвал второй контур, Чонгук паутиной дёрнул третий фиксатор, а Тэхён создал короткий портал, перенаправив металлическую кисть в пустое пространство. Система заискрила. Юнги закричал, тело выгнулось, но рука всё ещё продолжала сопротивляться. — Остался внутренний модуль! — крикнул Намджун. — Он под пластиной возле плечевого разъёма! Чимин подскочил к креслу, всадил нож между металлическими деталями и попытался разорвать провод. Разряд прошёл по лезвию. Пака отбросило к стене, обугленная рука дёрнулась, но контрольный модуль не погас. — Ещё раз! — выдохнул Юнги. — Замечательный план, — отозвался Чимин, поднимаясь. — Первый раз меня только слегка поджарило. — Пак, подожди! — сказал Чонгук. — Джун может снизить напряжение. — Мин может не дождаться. — Чимин— Пак снова вогнал нож под пластину и перерезал провод. Второй разряд оказался сильнее. На мгновение весь сектор залило белым светом, после чего контрольная система погасла, а металлическая рука Юнги безвольно опустилась. Чимин рухнул на колени. Его правая рука была обожжена почти до локтя. Кожа уже начинала восстанавливаться, однако пальцы пока не двигались. Юнги обмяк в кресле. Тэхён оказался рядом с ним сразу, поддерживая голову и проверяя дыхание. На этот раз металлическая рука не реагировала. — Мин. — Не кричи, — едва слышно пробормотал Юнги. — Голова и так раскалывается. Тэхён закрыл глаза. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы Чонгук увидел, как напряжение покидает его плечи, а затем возвращается уже другим. Не страхом неизвестности, а желанием защитить человека, который действительно был перед ним. Чимин тем временем попытался встать у стены. Обугленная рука восстанавливалась медленно, мышцы сокращались неровно. — Покажи, — сказал Чонгук. — Нет. — Разряд мог повредить нервы выше зоны регенерации. — Тебя кто-то просил становиться доктором? — Сокджина пока нет. — Поэтому воспользуюсь редкой свободой от медицинской диктатуры. Чонгук подошёл, но остановился прежде, чем прикоснуться: — Можно? — Только рука, — Пак посмотрел на него. Паук осторожно поддержал запястье и осмотрел повреждение. Кожа уже затягивалась, но пальцы оставались неподвижными: — Ты мог дождаться, пока Намджун снизит напряжение. — Юнги мог не дождаться. — Значит, снова полез первым. — Он нужен для информации. Мин, всё ещё сидевший в кресле, хрипло произнёс: — Трогательно. — Ты жив только потому, что волшебник смотрит на меня как человек, способный открыть портал внутри моих лёгких, — Пак повернул голову. — Не льсти себе, — сказал Тэхён. — Я выбрал бы желудок. — Вот. Настоящая близость. Намджун освободил оставшиеся фиксаторы. Юнги попытался подняться, но ноги не выдержали. Тэхён подхватил его под плечи. Чимин протянул здоровую руку с другой стороны: — Не ожидал, что ты придёшь, — пробормотал Мин. — Я пришёл за архивом. — Конечно. — И за оружием в твоей руке. — Уже убедительнее. Пак раздражённо выдохнул, но продолжил поддерживать его. Вместе с Тэхёном они подняли Юнги и усадили на переносную платформу Намджуна. Связь снова ожила. Голос Сокджина звучал напряжённо: — Ёнхо передан Хосоку. Собака тоже жива, но центральная система активирует протокол очистки. — Сколько времени? — Намджун резко повернулся к панели. — Семь минут до заполнения нижнего уровня газом. — Это не газ, — Чимин посмотрел на потолок. — Что? — В старом протоколе очистка означала перекрытие кислорода и поджог вентиляционных каналов. — Он прав. Температура в технических шахтах уже растёт, — Джун быстро проверил схему. Тэхён попытался открыть портал. Пространство дрогнуло, но не сформировалось: — Блокировка усилилась. — Возвращаемся тем же путём, — сказал Чонгук. — С платформой не успеем, — ответил Намджун. — Есть служебный лифт, — Пак уже смотрел на боковую стену. — Где? — За третьей панелью. Он ведёт к утилизационному сектору. — Ты говорил, что там выбрасывали тела, — напомнил Чонгук. — Именно поэтому маршрут не включён в основную систему безопасности. — Ты был там, — Паук услышал, как изменилось дыхание Пака. — Не сейчас. — Я не прошу рассказывать. — Тогда не говори. Чимин ударил по панели рукоятью катаны. Металл не поддался. Он отступил, выстрелил в четыре крепления и выбил пластину ногой. За ней действительно находилась узкая дверь старого лифта. В этот момент на всех уцелевших экранах появилось лицо доктор Восс. Изображение возникло даже на повреждённых панелях, словно она ждала, пока они соберутся в одном помещении. — Поздравляю, — сказала женщина. — Вы нашли W-7. Чимин поднял пистолет. — Если снова выстрелишь в экран, их станет только больше, — предупредил Намджун. — Что ты хочешь? — Пак опустил ствол, но палец остался на спуске. — Наблюдать результат. — Очень скучная мечта. — Напротив. Сегодня вы подтвердили несколько важных предположений. Вы отклоняетесь от основного маршрута из-за детского плача. Останавливаетесь ради раненого животного, даже зная, что W-7 может умереть. Рискуете регенерацией, чтобы освободить человека, которого не считаете союзником. Чимин заговорил быстрее: — Собака находилась на маршруте. Ребёнок был потенциальным свидетелем. Мин нужен для данных. — Вы всегда создаёте объяснение после действия. — А ты всегда слишком много говоришь перед смертью. Восс чуть улыбнулась: — Ваша мораль не отсутствует, Объект 04. Она просто иерархична. Вы считаете взрослых ответственными за собственный выбор и позволяете себе судить их окончательно. Но ребёнок или животное, не способные выбрать обстоятельства, вызывают у вас совершенно иную реакцию. Пистолет Чимина выстрелил. Экран разлетелся. — Теперь их действительно стало меньше, — сказал он. Но изображение женщины появилось на соседней панели: — Вы можете продолжать отрицать, однако данные уже собраны. — Тогда добавь в данные, что мне очень не нравится твой голос. — Вы уверены, что хотите меня убить? — Удивительно уверенно. — Тогда вам придётся выбрать. На схеме Намджуна появились два новых сигнала. Один находился у верхнего выхода, где Хосок ждал с Ёнхо и собакой. Второй — в удалённом медицинском секторе на соседнем уровне. — Что это? — спросил Сокджин через связь. Восс ответила: — Последние заложники. Четверо детей. Они не были частью первоначального эксперимента, но оказались полезны для заключительного наблюдения. — Где они? — Чонгук почувствовал, как внутри всё похолодело. — В секторе D-11. Герметизация уже активна. До очистки шесть минут. — Это в противоположной стороне от лифта, — Намджун проверил маршрут. — Мы разделимся, — сказал Чонгук. — Нет, — резко ответил Пак. — Ты идёшь с Джуном и Тэхёном к выходу. Я найду детей. — Не успеешь вернуться. — Тэхён откроет портал, когда выйдет из зоны блокировки. — Возможно. — Другого варианта нет. — Она хочет, чтобы ты пошёл, — Чимин поднял голову к экрану. — Знаю. — И чтобы я отправился следом. — Знаю. — Тогда не иди. — Там дети. — Именно. — Ты сам понимаешь, что я не оставлю их, — Чонгук смотрел прямо в белые линзы маски. — Поэтому она использует тебя. — А тебя использовала собака и Ёнхо? Пак замолчал. На экране Восс наблюдала за ними с почти удовлетворённым выражением. Чимин выстрелил ещё раз. Изображение погасло: — Я пойду, — сказал он. — Ты только что сказал не идти, — Паук резко повернулся. — Передумал. — Потому что она ожидает? — Потому что без меня ты не откроешь дверь и умрёшь в коридоре, пытаясь объяснить ей моральную неправильность герметизации. — Ты можешь вывести Юнги. — Металлического Мина вытащит волшебник. — Ты уверен? — Тэхён посмотрел на него. — Нет. Но у тебя лучше получается носить его эмоционально. Юнги на платформе пробормотал: — Я всё ещё слышу. — Отлично. Значит, не труп. — Дай два магнитных заряда и схему сектора. Вы идёте к лифту. Если мы не вернёмся через пять минут, уходите, — Чимин повернулся к Намджуну. — Нет, — сказал Чонгук. — Что опять? — Никто не уходит через пять минут. — Паучок— — Семь. До начала очистки. — Очень оптимистично. — Семь. — Шесть. — Шесть тридцать. — Ты торгуешься во время поджога комплекса? — Учусь у худших. — Шесть тридцать, — угол маски едва заметно изменился. Они побежали. Сектор D-11 находился за двумя шлюзами и длинным медицинским коридором, где уже отключилось основное освещение. Намджун передал карту на внутренние интерфейсы, но часть проходов не совпадала со схемой. Восс намеренно закрывала двери и заставляла их менять маршрут. Чимин шёл впереди, стрелял по замкам, устанавливал заряды и почти не шутил. Чем ближе находился отсек с детьми, тем быстрее он говорил, перечисляя повороты, ловушки и оставшееся время. — Четыре минуты двадцать секунд, — сообщил Чонгук. — Не считай вслух. — Почему? — Раздражает. — Ты боишься не успеть. — Да. Ответ прозвучал резко, но без отрицания. Они свернули за последний угол и увидели герметичную дверь. За небольшим окном находились четверо детей, сидевших у стены. Самая старшая девочка держала на руках малыша, двое других закрывали уши ладонями. Внутри мигал красный свет. Чонгук бросился к панели. — Заблокирована. — Отойди. — Взрыв может задеть детей, — Чимин закрепил магнитные заряды на четырёх углах двери. — Поэтому сделаю направленный. — Ты уверен? — Нет. — Пак. — Сейчас самое время довериться моему разрушительному таланту. Чонгук посмотрел через окно. Дети видели их и прижимались друг к другу сильнее: — Делай. Взрыв получился коротким и почти бесшумным. Металл выгнуло наружу, но дверь не открылась полностью: — Ещё один заряд, — сказал Чимин. — У нас нет времени. — Я вижу. Он всунул руки в образовавшуюся щель и попытался раздвинуть створки. Повреждённое плечо сразу отказало, мышцы дёрнулись, однако Пак продолжил тянуть. Чонгук встал рядом, закрепил паутину на обеих частях двери и потянул вместе с ним. Металл медленно поддался. Через проход вырвался горячий воздух. Дети не двигались. — Все ко мне! — крикнул Чонгук. Старшая девочка поднялась первой, прижимая малыша к груди. Один мальчик пошёл следом, второй остался у стены. Он плакал без звука и не реагировал на слова. — Я заберу его, — Чимин протиснулся внутрь. — Не трогайте! — закричала девочка. — Он бьёт током, когда пугается! — Прекрасно. Я переживу, — Пак присел перед ребёнком. — Эй. У нас очень плохой график, поэтому длинного знакомства не будет. Я Чимин. Иногда меня называют Дэдпулом, иногда значительно хуже. Тебе нужно встать. Мальчик не поднял головы. Серебристые искры побежали по пальцам: — Не могу. — Можешь. — Нет. — Хорошо. Тогда я возьму тебя. — Вас ударит! — Меня постоянно бьёт током жизнь. Ничего нового. — Можно? — Чимин медленно протянул руки. Чонгук замер. Пак спрашивал разрешение у ребёнка так же, как Чонгук спрашивал у него самого. Мальчик поднял заплаканное лицо: — Вы умрёте? — Очень маловероятно. — Это не «нет». — Я не люблю врать детям. После короткой паузы мальчик кивнул. Чимин подхватил его на руки. Разряд прошёл по костюму мгновенно, тело Пака дёрнулось, из повреждённого фильтра посыпались искры, но он только крепче прижал ребёнка к груди, закрывая от металлической стены. — Видишь? — хрипло сказал Чимин. — Неприятно, но не смертельно. Очень похоже на общение с Человеком-пауком. — Я всё слышу, — отозвался Чонгук, помогая остальным выбраться. — Тогда двигайся быстрее. Они побежали обратно. До очистки оставалось меньше двух минут. Старшая девочка несла малыша, Чонгук поддерживал двух детей, а Чимин продолжал держать мальчика, который время от времени выпускал новые разряды. Каждый удар заставлял регенерацию Пака сбиваться, однако он не попытался передать ребёнка. — Я могу понести, — сказал Чонгук. — У тебя ребро. — А у тебя дымится костюм. — Эстетический эффект. — Чимин. — Он держится за меня. Если передать, испугается сильнее. Это было разумное объяснение. Возможно, даже правдивое. Но ребёнок уже перестал плакать и прятал лицо у Пака на плече, а красно-чёрная рука поддерживала его затылок так осторожно, будто Чимин точно знал, насколько легко напугать ещё сильнее. Они увидели лифт, когда таймер опустился до сорока секунд. Намджун удерживал двери открытыми, Сокджин уже находился внутри рядом с Юнги, а Тэхён стоял у входа, готовый принять детей. Чонгук первым передал старшую девочку и малыша, затем остальных. Чимин попытался отдать мальчика Джину, но тот вцепился в его шею. — Нет. Пак замер. — Там доктор. Он значительно безопаснее. — Нет. — У него красивые волосы и медицинское образование. Мальчик только сильнее прижался. Тэхён неожиданно усмехнулся: — Кажется, у тебя появился ещё один поклонник. — Волшебник, сейчас не время. — Он тебя выбрал. — У детей плохой вкус. Пак вошёл в лифт вместе с ребёнком на руках. Намджун закрыл двери в последнюю секунду. Снаружи раздался тяжёлый удар, затем коридор заполнило пламя. Металл вокруг кабины задрожал, свет погас, а лифт начал медленно подниматься по старой шахте. Несколько секунд никто не говорил. Дети тяжело дышали. Юнги лежал на платформе, Тэхён держал ладонь рядом с его металлической рукой, не касаясь. Сокджин проверял каждого ребёнка взглядом, одновременно наблюдая за показателями Мина. Намджун пытался удержать питание лифта. Чонгук стоял напротив Чимина и смотрел, как мальчик постепенно перестаёт дрожать в его руках. Пак заметил. — Даже не думай. — О чём? — О выводах. — Я ничего не сказал. — Именно поэтому боюсь сильнее. — Ты вернулся за ними. — Потому что ты бы не ушёл. — Мог оставить меня. — Тогда пришлось бы искать нового Паука, а я уже запомнил твои маршруты. — И губы. Чимин замолчал. Тэхён закрыл глаза. Намджун сделал вид, что чрезвычайно занят панелью. Сокджин устало вздохнул. Ребёнок на руках Пака поднял голову: — Какие губы? — Никакие, — одновременно ответили Чонгук и Чимин. Мальчик нахмурился. Юнги, не открывая глаз, хрипло произнёс: — Я отсутствовал недолго, а всё уже стало хуже. Лифт резко дёрнулся и остановился. Намджун тихо выругался, проверяя панель: — Шахта повреждена. До верхнего уровня около двадцати метров. — Портал? — спросил Чонгук. Тэхён поднял руку. Пространство дрогнуло, но теперь блокировка была слабее. В воздухе появилась узкая тёмная линия: — Смогу открыть один раз. Ненадолго. — Сначала дети, — сказал Сокджин. Чимин посмотрел на мальчика: — Сейчас тебя заберёт маг. Он драматичный, но в целом безопасный. — Вы тоже пойдёте? — Возможно. — Это значит «да». — Не начинай. Тэхён открыл портал шире. За ним виднелся верхний технический тоннель, где Хосок уже ждал с дронами. Детей переносили по одному. Старшая девочка ушла первой с малышом, затем двое мальчиков. Ребёнок, которого держал Чимин, отказывался отпускать его до последнего. — Мне нужно освободить руки, — объяснил Пак. — Зачем? — Чтобы стрелять в людей, если появятся. — Вы их убьёте? — Если придётся. — Тогда возвращайтесь. Чимин замер. Мальчик наконец позволил Тэхёну взять себя, но перед тем как пройти через портал, коснулся ладонью красно-чёрной маски возле щеки. Пак не отшатнулся. Только задержал дыхание. — Спасибо, — сказал ребёнок. Чимин мгновенно отреагировал: — Принимаю наличными, оружием или сладостями. У тебя есть что-нибудь из списка? — Нет, — Мальчик серьёзно задумался. — Тогда будешь должен. — Чимин, — тихо произнёс Чонгук. — Что? Финансовая грамотность важна с детства. Ребёнок исчез в портале. Пак сразу отвернулся и принялся проверять магазин полностью заряженного пистолета. Чонгук увидел. Снова. Стоило благодарности прозвучать всерьёз, как Чимин тут же превращал её в долг, оплату или шутку. Не позволял простому слову остаться тем, чем оно являлось. Последними к порталу подвезли Юнги. Тэхён прошёл вместе с ним. Затем Намджун и Сокджин. Пространство начало быстро сужаться. — Вы двое! — крикнул Хосок с другой стороны. — Иди, — Чонгук подтолкнул Чимина вперёд. — Ты первый. — У тебя регенерация. — У тебя ребро. — Не время спорить. — Именно. Портал становился всё уже. Пак неожиданно схватил Чонгука за талию и толкнул вперёд. Паук успел пройти, но Чимин остался внутри кабины. Разрыв захлопнулся прямо перед его маской: — Пак! — крикнул Чонгук. В наушниках раздался слишком громкий смех: — Небольшая логистическая ошибка! — Тэхён, открой снова! — Не могу сразу, — Маг уже стоял на коленях, зажимая ладонью висок. — Чимин, где ты? — Всё ещё в лифте. Очень уютно. Есть огонь, падающая кабина и отсутствие компании. Почти отпуск. Металл за стеной застонал. Кабина начала падать. Чонгук выстрелил паутиной в шахту, закрепил линию и прыгнул вниз раньше, чем кто-либо успел его остановить. — Чонгук! — закричал Сокджин. Паук скользил по стене, удерживаясь одной рукой. Внизу лифт сорвался с направляющих и полетел в темноту. Чонгук увидел красно-чёрный силуэт, который выбил аварийный люк и попытался выпрыгнуть, но повреждённая рука не удержалась за край. Паутина обмоталась вокруг талии Чимина. Рывок ударил по рёбрам Чонгука такой болью, что в глазах потемнело, однако он не отпустил. Пак повис под ним, а лифт продолжил падение и через несколько секунд взорвался далеко внизу. — Ты идиот! — выдохнул Чимин. — Ты толкнул меня первым! — Потому что портал закрывался! — И решил остаться? — Кто-то должен был! — Почему именно ты? — Потому что я выживу! — Пак поднял голову. — Это не значит, что ты должен всегда оставаться последним! — А ты почему прыгнул? Чонгук замолчал. Они висели в тёмной шахте, соединённые одной линией паутины. Огонь внизу освещал красно-чёрный костюм, а сверху доносились голоса команды. — Потому что ты не вернулся, — сказал Чонгук. — Очень плохая причина, — Пак перестал двигаться. — Единственная честная. Чимин тихо рассмеялся. Не громко. Не от боли: — Поднимай нас, Паучок. Твои признания становятся всё опаснее. Хосок и Намджун помогли вытащить их наверх. Сокджин сразу проверил повреждённые рёбра Чонгука, обнаружил ещё одну трещину и несколько минут ругался настолько спокойно, что это звучало страшнее крика. Чимин стоял рядом, покрытый копотью, с повреждённым плечом и снова обожжённой рукой, но от медицинского осмотра отказался, пока не убедился, что дети, Юнги и собака уже находятся в транспорте. Только после этого они покинули «Мнемозину». Доктор Восс исчезла. Она использовала время очистки, чтобы уйти через отдельный транспортный канал, оставив после себя пустую комнату, повреждённые серверы и короткую запись, в которой спокойно сообщила, что наблюдение будет продолжено. Чимин хотел вернуться за ней даже после обрушения нижних уровней. Чонгук встал перед входом, Намджун заблокировал шахту, а Сокджин напомнил, что на поверхности находятся раненые дети и Юнги. Пак ругался, угрожал взорвать половину комплекса и говорил быстрее с каждой секундой, но в итоге не попытался прорваться силой. Не потому, что согласился. Потому что из медицинского фургона донёсся собачий лай. Чёрная собака проснулась раньше, чем ожидал Сокджин, и теперь пыталась подняться, несмотря на повреждённый позвоночник. Хосок удерживал её возле кушетки, однако животное не успокаивалось, пока Чимин не подошёл к открытой двери. Увидев красно-чёрную фигуру, собака перестала скулить и обмякла на одеяле. Пак остановился снаружи. — Совпадение. — Конечно, — сказал Чонгук. — Она реагирует на знакомый запах. — Твой. — Кровь и порох. Очень распространённое сочетание. — Тогда пусть Хосок даст ей понюхать оружие. — Не давай животным оружие. — Ты только что проявил ответственность? — Чонгук посмотрел на него. — Защищаю медицинскую инвестицию. Сокджин из фургона произнёс: — Она не инвестиция. — Тогда расходный проект. Собака снова заскулила. Чимин раздражённо выдохнул, снял перчатку и протянул руку внутрь. Животное положило морду на его ладонь и сразу успокоилось. Пак замолчал. Чонгук тоже ничего не сказал. Он не хотел разрушать момент словами, которых Чимин всё равно не сможет принять. Просто остался рядом и наблюдал, как человек, способный без колебаний выстрелить обезоруженному преступнику в голову, терпеливо держал ладонь под мордой раненой собаки, потому что иначе она боялась закрыть глаза. Мораль Чимина действительно существовала. Она не была доброй в привычном понимании, не запрещала убийства, месть, кражи или пытки. Не требовала давать каждому второй шанс и не считала любую человеческую жизнь безусловной ценностью. Пак мог застрелить взрослого человека за деньги, если считал, что тот сделал выбор и теперь отвечает за последствия. Мог решить, что суд слишком медленный, наказание слишком мягкое, а пуля быстрее и честнее. Но ребёнка, не выбирающего клетку, Чимин оставлял в живых даже тогда, когда это разрушало план. Животное, не способное понять причину собственной боли, заставляло его отклониться от маршрута к человеку, которого он искал неделями. Эти правила были непонятными, часто жестокими и противоречивыми. Но они существовали. И Чонгук постепенно учился их видеть, не превращая в доказательство скрытой доброты. Чимин не был добрым. Ему просто было не всё равно. Убежище встретило их привычным гулом систем, ярким светом медицинского блока и слишком большим количеством людей, которым требовалась помощь одновременно. Хосок повёл детей в отдельную комнату, где для них уже приготовили еду, воду и тёплую одежду. Сокджин вместе с Намджуном занялся Юнги и собакой. Тэхён не отходил от платформы Мина ни на шаг, продолжая следить за металлической рукой, словно опасался, что контроль вернётся в любую секунду. Чимин остался в коридоре. Ему никто не запрещал войти, но он остановился у границы медицинского блока так, будто прозрачная линия на полу действительно являлась стеной. Снял часть оружия, сложил возле себя, прислонился плечом к металлу и начал проверять телефон. На экране уже находилось подтверждение перевода за предыдущий контракт, несколько новых предложений и предупреждение о попытке получить доступ к одному из его счетов. Чонгук наблюдал из соседнего помещения, пока Сокджин фиксировал его рёбра. — Не смотри на него, — сказал Джин. — Я не— — Смотришь. — Он ранен. — И потому отказывается войти. — Можешь позвать. — Позвал трижды. — Он не слышал. — Чимин слышит, когда кто-то открывает пачку бинтов в соседней комнате, — Сокджин поднял глаза. — Тогда почему не входит? — Потому что Юнги важнее. — Для него? — Для меня. Джин затянул фиксирующую ленту сильнее. Чонгук поморщился: — Когда закончу с Мином, проверю Пака. — Он уйдёт раньше. — Значит, задержи. — Каким образом? Сокджин посмотрел в сторону коридора, где Чимин сидел возле открытой двери комнаты с собакой. Животное всё ещё держало морду на его ладони: — Думаю, уже задержали. Операция на позвоночнике собаки заняла почти три часа. За это время Чимин мог уйти несколько раз. Он даже поднялся, закрепил оружие и дошёл до внешней двери, однако животное очнулось после первой дозы наркоза и начало скулить, не понимая, где находится и почему снова не чувствует задних лап. Пак вернулся в коридор раньше, чем кто-либо успел его попросить, опустился возле приоткрытой двери операционной и протянул внутрь обнажённую ладонь. Тень почти сразу нашла её носом, тяжело выдохнула и постепенно успокоилась, позволив Сокджину продолжить работу. Разумеется, своё возвращение Чимин объяснил совершенно иначе. — У доктора отвратительная звукоизоляция. — Дверь медицинского блока герметичная, — заметил Намджун. — Значит, собака очень громкая. — Ты находился у внешнего выхода. — Великолепный слух. — Чимин, — сказал Чонгук. — Не начинай. Пока Сокджин занимался псом, Чонгук всё же позволил врачу закончить собственный осмотр. Новая трещина в ребре не требовала серьёзного вмешательства, но Джин наложил фиксирующую повязку, выдал обезболивающее и строго запретил возвращаться к патрулированию хотя бы до следующего вечера. После этого Чонгук ненадолго покинул медицинский блок, чтобы принять душ, смыть с кожи пыль, кровь и запах горелого металла, а заодно избавиться от повреждённого костюма, который местами был прожжён и разорван после «Мнемозины». Маску он снял вместе с ним и некоторое время держал в руках, раздумывая, стоит ли снова надевать её перед возвращением. Особого смысла в этом уже не было. Чимин видел его лицо прежде, пусть и недолго, а все находившиеся в убежище знали, кто скрывается под костюмом Человека-паука. Здесь не было посторонних, камер или людей, которым Чонгук не доверял свою личность. И всё же появиться перед Паком без маски ощущалось иначе, чем просто снять её в безопасном помещении. Это означало сознательно оставить лицо открытым рядом с человеком, который сам позволял видеть лишь столько, сколько считал допустимым. Чонгук всё-таки не стал надевать её обратно. Спустя двадцать минут он снова появился в коридоре в чёрной футболке и свободных спортивных брюках. Волосы после душа оставались влажными и беспорядочно падали на лоб, а маску он нёс в одной руке, небрежно зажав между пальцами. Чимин услышал шаги задолго до того, как Паук подошёл, но повернулся только тогда, когда Чонгук сел у противоположной стены. Несколько секунд Пак ничего не говорил. Его белые линзы медленно прошлись по открытому лицу Чонгука, задержались на влажных волосах, линии челюсти и губах. Взгляд был слишком внимательным, чтобы его можно было принять за обычную оценку состояния после медицинского осмотра. Чонгук не стал прятаться или делать вид, что ничего не заметил. — Джин запретил патруль. — Ужасная трагедия. — У меня трещина в ребре. — Знаю. — Откуда? — Слышал диагноз. — Ты был в другом конце коридора. — Очень громкий доктор. — Он говорил тихо. — У меня выдающийся слух, когда речь идёт о твоих повреждениях. — Это забота? — Чонгук посмотрел на него. — Тактическая оценка рабочего состояния раздражающего союзника. — Конечно. — Не делай лицо. — Маска снята. — Тем хуже. Теперь лицо настоящее. Чонгук сидел в обычной одежде. После душа он надел чёрную футболку и спортивные брюки, но чёрную ткань Чимина всё ещё не вернул. Она лежала у него в кармане, аккуратно выстиранная и сложенная. Пак заметил, когда край показался возле застёжки. — Моя ткань. — Чистая, — Чонгук достал её. — Дай. — Ты говорил, потом решим. — Решил. Паук протянул ткань. Чимин взял её двумя пальцами, осмотрел и неожиданно поднёс к маске, будто проверяя запах: — Ты чем стирал? — Обычным средством. — Пахнет тобой, — Чонгук замер. Пак тоже будто только после сказанного понял, как это прозвучало. Он немедленно убрал ткань в подсумок. — В смысле твоим отвратительным героическим порошком. — Конечно. — Не смотри. — Я ничего не сказал. — Опять хуже. Несколько минут они молчали. Из операционной доносились тихие сигналы оборудования. Собака не скулила, но Чимин всё равно держал руку возле двери, будто хотел, чтобы она сразу почувствовала знакомый запах после пробуждения. — Ты мог уйти, — сказал Чонгук. — Могу и сейчас. — Но не уходишь. — Жду, пока доктор вернёт украденную часть моей ночи. — Собака ничего тебе не должна. — Тогда ты должен. — За что? Пак повернул голову: — За то, что прыгнул в шахту и заставил меня висеть на паутине в крайне унизительной позе. — Я спас тебя. — Именно. Нарушил мой план красиво упасть и регенерировать несколько недель. — Несколько недель? — Возможно, месяцев. Зато был бы отпуск. — Ты всё равно благодарен. — Очень опасная фантазия, — Чимин медленно наклонил голову. — Ты не хотел падать. — Никто не хочет, но иногда это проще. — Не говори так. — Почему? — Потому что звучит так, будто тебе всё равно. — Мне всё равно. — Ложь. Пак замолчал. Чонгук не продолжил. Он уже понимал, что прямое давление заставит Чимина либо уйти, либо превратить разговор в шутку. Иногда Паку требовалось оставить возможность не отвечать, чтобы он не чувствовал себя загнанным в угол. Через некоторое время из медицинского блока вышел Намджун. Он выглядел уставшим, на рукаве оставалась тёмная полоса масла от металлической руки Юнги. — Контрольный модуль отключён полностью. Физически рука не повреждена, но потребуется перенастройка. — Мин? — спросил Чимин. — Стабилен. — Архив? — Восстановлено около двадцати процентов. — Мало. — Остальное повреждено очисткой. — Тогда Восс всё ещё нужна живой. — Ты сказал «живой», — Чонгук посмотрел на него. — Пока. — Это прогресс. — Нет. Это тактика. Мёртвые плохо отвечают на вопросы. — Иногда ты убиваешь до вопросов. — Когда ответы уже есть. Намджун протянул ему небольшой накопитель: — Здесь часть медицинских файлов по W-7 и Объекту 04. — Откуда? — Пак не взял. Сначала просто смотрел. — С локального сервера центрального хранилища. Файлы повреждены, но имена нескольких врачей сохранились. — Восс? — Чимин медленно поднялся. — Есть. — Ещё кто? — Не здесь. — Почему? — Потому что ты ранен, устал и сейчас не в том состоянии, чтобы получать подобную информацию. Пак рассмеялся. Громко. Слишком громко: — Большой умный друг решил контролировать моё эмоциональное состояние? — Я решил не давать тебе имена людей, к которым ты немедленно поедешь с оружием. — Это мои данные. — Да. — Значит, отдай. — Когда Джин тебя осмотрит. Чимин вытащил пистолет. Чонгук оказался на ногах почти мгновенно. Намджун не отступил: — Убери оружие. — Отдай накопитель. — Нет. — Джун, — тихо сказал Чонгук. — Не вмешивайся, Паучок. — Он не уничтожает данные. — Удерживает. — До осмотра. — Это называется шантаж. — Это называется медицинская мотивация, — отозвался Сокджин из операционной. — И она работает. — Доктор, я могу пристрелить вашего стратегического партнёра, — Пак повернул голову к двери. — Тогда не получишь файлы. — Отвратительно слаженная семейная преступность. — Мы учились у тебя. Чимин несколько секунд держал оружие направленным вниз, затем раздражённо убрал в кобуру: — Пять минут. — Полный осмотр, — сказал Намджун. — Семь минут. — Это не торг. — Для меня всё торг. — Десять. — Восемь и кофе. — Согласен. Чонгук наблюдал, как они заключают договор, и невольно улыбнулся. Чимин заметил: — Что? — Ничего. — У тебя лицо. — Оно просто находится на месте. — Слишком довольное. — Ты согласился на лечение. — Ради данных. — Конечно, — Пак направился в медицинский блок, но возле двери операционной остановился. Собаку всё ещё оперировали. — Не здесь, — сказал он. — В соседней комнате, — ответил Сокджин. — Дверь оставить открытой. — Хорошо. Чимин позволил осмотреть повреждённую руку, плечо, рёбра и последствия подавляющего газа. Всё это время он говорил почти без остановки: жаловался на стоимость медицинских услуг, требовал скидку за постоянство, спрашивал, можно ли вместо швов использовать степлер, и предлагал сделать Сокджину татуировку прямо во время процедуры. Джин отвечал спокойно, а Чонгук сидел у двери и слушал, как скорость речи меняется вместе с болью. Когда Сокджин начал восстанавливать повреждённую ткань плеча, Чимин заговорил быстрее. Когда инструмент коснулся старого рубца возле ключицы, он засмеялся громче. Когда Джин попросил расслабить руку, Пак сжал край кушетки настолько сильно, что металл скрипнул. Чонгук ничего не говорил. Просто считал дыхание. На четвёртом вдохе Чимин посмотрел на него. — Что? — Ничего. — Ты считаешь. — Да. — Зачем? — Чтобы не сбился. — Кто? — Ты. Чимин хотел пошутить, но Сокджин в этот момент извлёк небольшой обломок металлического крепления из плеча. Пак резко вдохнул и закрыл рот. — Ещё два, — сказал Джин. — Отвратительный сериал. Где реклама? — После следующего. Чонгук медленно вдохнул. Чимин повторил. Не потому, что попросили. Потому что уже знал этот ритм. Осмотр занял значительно больше восьми минут. Пак неоднократно напоминал об этом, но не ушёл, пока Сокджин не закончил. Намджун выполнил свою часть сделки и передал накопитель вместе с кофе. Чимин сразу поднялся. — Куда? — спросил Чонгук. — Читать. — Здесь? — Нет. — Почему? — Потому что это не групповое развлечение, — Пак посмотрел на устройство. Ответ был жёстким, но честным. Чонгук кивнул: — Хорошо. — Не пойдёшь следом? — Нет. — Почему? — Чимин будто не ожидал. — Ты попросил пространство. — Я не просил. — Сказал, что это не групповое. — Это не просьба. — Всё равно понял. Пак смотрел несколько секунд, затем убрал накопитель в подсумок: — Ужасная привычка. — Какая? — Правильно отвечать. Он ушёл в дальний коридор. Маяк на его ремне продолжал работать, хотя операция закончилась. Чонгук заметил, но не сказал. Пока. Чимин ушёл в дальнюю часть убежища, где раньше располагалась небольшая комната наблюдения. Ею почти не пользовались с тех пор, как Намджун перенёс основную систему управления в центральный зал, поэтому внутри остались только старый терминал, узкая металлическая скамья и окно из затемнённого стекла, выходившее на пустой тренировочный сектор. Здесь не было врачей, детей, слишком внимательного Человека-паука и раненой собаки, которая уже успела решить, что его ладонь является единственным подходящим средством от тревоги. Дверь закрывалась изнутри, а стены глушили почти все звуки из коридора. Именно это Чимину сейчас и требовалось: несколько минут, в течение которых никто не будет наблюдать за его дыханием, считать шутки или спрашивать, почему он слишком долго смотрит на один и тот же файл. Он опустился на скамью, поставил рядом нетронутый кофе и достал накопитель. Маленький чёрный корпус казался совершенно обыкновенным, но пальцы всё равно не спешили вставлять его в терминал. Пак слишком долго искал любые следы «Лазаря», чтобы теперь испугаться нескольких повреждённых документов. Он убивал посредников, взламывал лаборатории, пытал людей, которые утверждали, что ничего не знают, и месяцами собирал обрывки фамилий, дат и маршрутов. Иногда ему попадались фотографии помещений, где он мог находиться. Иногда — отчёты с номерами, похожими на его собственный. Иногда — записи о пациентах, которых уже не существовало. Ни один из документов прежде не принадлежал ему полностью. Теперь на накопителе находились файлы, где рядом с обозначением «Объект 04» стояли конкретные имена врачей, параметры процедур и, возможно, ответы на вопросы, которые он не позволял себе задавать слишком часто. Чимин подключил устройство. Экран вспыхнул почти сразу. Намджун успел восстановить структуру папок, но большая часть названий отображалась неполностью, а некоторые документы были повреждены настолько, что терминал показывал только отдельные строки. Пак открыл первый доступный каталог и увидел длинный список отчётов. Даты охватывали несколько лет. Рядом с каждой находились показатели температуры, давления, скорости восстановления ткани, реакции на препараты и продолжительности сохранения сознания. Всё выглядело аккуратно, методично и почти скучно, словно речь шла не о человеке, которого привязывали к металлическому столу, а о механизме, проходившем обязательную проверку перед запуском в производство. Первые несколько документов Чимин просмотрел быстро. Он уже знал большую часть содержимого, даже если раньше не видел конкретных формулировок. Знал, сколько времени кожа закрывала глубокий разрез. Помнил, после какого препарата начинало казаться, что кости горят изнутри. Не забыл и голос доктора Восс, которая просила повторить процедуру, если показатели отличались от ожидаемых. Она говорила спокойно, не повышая тона, будто требовала ещё один образец крови, а не приказывала снова причинить боль человеку, который ещё не успел восстановиться после предыдущего опыта. Чимин пролистал несколько страниц, пока не дошёл до отчёта с пометкой «Поведенческие отклонения». Он хотел закрыть документ, но взгляд зацепился за первую строку. Объект 04 демонстрирует устойчивое сопротивление формированию внешней лояльности. Реакции на угрозу собственной жизни не обеспечивают необходимого уровня контроля. Угроза другим субъектам вызывает более выраженный эмоциональный и физический отклик. Пак перестал листать. Следующий абзац оказался повреждён, но сохранившихся фрагментов было достаточно. При помещении несовершеннолетнего субъекта в соседнюю камеру Объект 04 в течение четырёх минут прекратил выполнение инструкций. После усиления звукового раздражителя предпринял попытку разрушения фиксаторов. Устранены двое сотрудников охраны. Несовершеннолетний субъект не пострадал. Чимин перечитал строку несколько раз. Он не помнил ребёнка. Не помнил соседнюю камеру, голос или имена охранников. Возможно, память стёрли препаратами. Возможно, сознание в тот период существовало отдельными обрывками, не складывавшимися в последовательность. Однако тело отреагировало раньше, чем разум успел решить, что документ ничего не значит. Пальцы сжались на краю терминала, дыхание стало быстрее, а в висках появился тяжёлый ритм, похожий на приближение старой боли. Он открыл следующий файл. Тест с лабораторным животным подтвердил повторяемость реакции. При демонстрации болевого стимула Объект 04 отказался от сотрудничества и атаковал персонал. Животное извлечено из испытательной зоны самим объектом. Последующая судьба не установлена. На экране появилась фотография. Снимок был низкого качества, часть изображения закрывала помеха, однако Чимин различил маленькую клетку, белый кафель и собственную фигуру возле стены. На нём ещё не было красно-чёрного костюма. Только серые больничные брюки, ремни на запястьях и бинты, пропитанные кровью. На руках он держал небольшую собаку с короткой светлой шерстью. Её морда была спрятана у него под подбородком, а сам Пак смотрел не в камеру, а в сторону человека, лежавшего на полу. Чимин приблизил изображение. На второй руке виднелось что-то тёмное, похожее на металлический осколок или нож. Возле ног лежал сотрудник лаборатории. Память не вернулась. Но в груди возникло тяжёлое, необъяснимое чувство, словно тело помнило вес того животного, хотя разум давно потерял сам момент. — Очень оригинально, — тихо произнёс Чимин, обращаясь к пустой комнате. — Даже мои психологические проблемы переработаны из старого материала. Он закрыл фотографию и открыл комментарии доктора Восс. Сопереживание не должно интерпретироваться как признак сохранённой просоциальной морали. Реакция Объекта 04 носит выборочный характер и сопровождается повышением агрессии. Он не стремится снизить общий уровень насилия, а переносит его на источник угрозы. Попытки использовать уязвимые стимулы для контроля дают краткосрочный результат, но увеличивают риск массовых потерь среди персонала. Чимин усмехнулся. Это хотя бы было честно. Он действительно не хотел снизить общий уровень насилия. Если кто-то причинял боль ребёнку или животному, Пак не становился мягче, добрее или гуманнее. Наоборот. Он становился значительно опаснее для того, кого считал источником угрозы. Возможно, именно поэтому слова Восс раздражали сильнее, чем обычное обвинение в отсутствии морали. Она не называла его чудовищем и не пыталась убедить, что внутри него давно ничего не осталось. Она видела правила. Записывала. Сравнивала реакции. Превращала каждый выбор в цифры и доказательства того, что даже его непредсказуемость можно измерить. Чимин пролистал дальше и нашёл отдельный протокол с названием «Сирена». Внутри находились десятки записей об использовании звуковых стимулов: детского плача, криков раненых субъектов, скуления животных и просьб о помощи. Некоторые звуки были записями, другие принадлежали настоящим людям. Целью эксперимента было установить, при каких условиях Объект 04 отклоняется от основного маршрута, нарушает приказ или жертвует преимуществом ради вмешательства. Точно то же самое Восс сделала сегодня. Собака. Ёнхо. Четверо детей в секторе D-11. Она не проверяла новую гипотезу. Лишь подтверждала старую. Пак медленно откинулся к стене. Внутри поднималась ярость, но вместе с ней появлялось нечто более неприятное. Страх от осознания, что его сегодняшний выбор мог быть просчитан задолго до того, как Чонгук впервые увидел Дэдпула на крыше. Восс знала: он услышит скуление и откроет дверь. Знала, что не оставит ребёнка одного в камере. Предполагала, что он пойдёт за Человеком-пауком в сектор, обречённый на очистку. Даже отказ отдать Паука в обмен на архив мог быть частью той же модели, если она достаточно долго изучала его реакцию на людей, которых Пак выделял среди остальных. Он перевёл взгляд на маяк, всё ещё закреплённый на ремне. Операция закончилась. По договорённости передатчик должен был быть отключён. Чимин снял устройство и несколько секунд держал его на ладони. Достаточно было нажать кнопку или раздавить корпус, чтобы красная точка исчезла с карты Намджуна. Чонгук заметит. Возможно, не сразу подойдёт, потому что обещал уважать пространство. Возможно, будет смотреть на погасший сигнал и спорить с собой, считать ли исчезновение просьбой оставить Пака одного или признаком того, что нужно проверить. Чимин не нажал кнопку. Положил маяк рядом с терминалом и продолжил читать. Следующие файлы относились к W-7. Большая часть была зашифрована, но несколько видеозаписей восстановились. На одной Юнги стоял в тренировочном секторе, ещё без металлической руки, и молча смотрел на троих вооружённых сотрудников. Запись не содержала звука, однако по движениям было понятно, что ему отдали приказ. Мин не подчинился. Один из людей поднял оружие, после чего видео оборвалось. На другой записи у Юнги уже отсутствовала левая рука. Плечо было закрыто тяжёлой конструкцией, а доктор Восс объясняла кому-то за камерой, что сопротивляемость субъекта к внешнему контролю требует механического посредника. В последнем доступном отчёте содержалась строка, которую Чимин перечитал дважды. Субъект W-7 демонстрирует необъяснимое снижение агрессии в присутствии Объекта 04. Предполагаемая причина — общий эпизод побега из блока C. Восстановить запись не удалось. Оба субъекта отказываются описывать произошедшее. Пак нахмурился. Он не помнил общего побега. Но, возможно, Юнги помнил. От этой мысли стало ещё неприятнее. Чимин привык считать Мина человеком, с которым его связывали только «Лазарь», старая враждебность и взаимное нежелание говорить о прошлом. Их первая встреча после долгих лет едва не закончилась убийством. Юнги смотрел на него без страха, но с таким выражением, будто знал больше, чем собирался сообщать. Пак тогда списал это на обычную закрытость бывшего наёмника. Теперь стало понятно, что молчание могло быть частью чего-то общего. На экране появился новый файл. Он был повреждён почти полностью, однако в сохранившемся фрагменте упоминался день, когда Объект 04 покинул комплекс. Нарушение режима началось в блоке C после отказа W-7 выполнить приказ на устранение Объекта 04. В результате конфликта уничтожено… Остальная часть строки отсутствовала. Чимин резко закрыл документ. Комната показалась слишком тесной. Воздух — слишком тёплым. Фильтр маски исправно работал, но ощущение старого антисептика всё равно преследовало, будто белые коридоры «Мнемозины» тянулись следом до самого убежища. Он встал, прошёл несколько шагов до окна и остановился, упираясь ладонями в металлический стол. Регенерация уже восстановила повреждённую руку, однако пальцы дрожали. Пак сжал их сильнее, заставляя дрожь исчезнуть. Юнги отказался его убить. И, возможно, именно поэтому лишился руки. Если это было правдой, благодарность становилась ещё одной проблемой, которую Чимин совершенно не хотел решать. Он мог спросить Мина напрямую. Получить ответ, выслушать привычно сухую версию событий и затем решить, что делать с новой информацией. Но для этого пришлось бы признать, что Юнги однажды сделал для него что-то, за что нельзя расплатиться деньгами. Пак ненавидел подобные долги. Они не имели точной стоимости, оставались между людьми годами и позволяли благодарности пускать корни там, где должно было быть только взаимное использование. Чимин снова сел и протянул руку к кофе. Напиток давно остыл, но он всё равно сделал несколько глотков, не поднимая маску полностью. Затем открыл последний доступный каталог, где находились имена сотрудников. Доктор Восс была указана как руководитель поведенческого отдела. Рядом стояли ещё несколько фамилий: доктор Квон Тэсок, инженер Лим Хёнджин, куратор Хан Мёнсу и человек, обозначенный только инициалами А. Р. Последний имел доступ ко всем уровням программы, но его данные были удалены вручную. Пак запомнил фамилии. Не записал. Не отправил Намджуну. Не добавил в общий файл. Они принадлежали ему. Когда Чимин закрыл каталог, терминал неожиданно подал короткий сигнал. На экране появилось предупреждение о внешнем запросе, направленном не к убежищу, а к самому накопителю. Кто-то пытался активировать скрытый модуль внутри файлов. Намджун восстановил данные, но не заметил дополнительную программу, потому что она оставалась неактивной до открытия конкретного каталога. Чимин мгновенно выдернул накопитель. Поздно. По экрану прошла серебристая линия, складываясь в символ ветви, обвивающей круг. Знак Asterion. Затем появилось сообщение:

«Неизвестный»

— Наблюдение продолжается. Благодарим за подтверждение доступа. —

— Очень смешно, — тихо сказал Пак. Он ударил рукоятью ножа по терминалу. Экран погас, но внутри стены уже раздался едва различимый импульс, похожий на щелчок переключившегося реле. Чимин замер и прислушался. Где-то в коридоре включилась вентиляция. Через несколько секунд на поясе завибрировал маяк, сигнализируя о попытке внешнего подключения. Восс не просто оставила файлы. Она ждала, когда их откроют внутри защищённого помещения. Пак схватил накопитель, маяк и вышел из комнаты. В коридоре всё выглядело спокойно. Дети находились в дальней части убежища, медицинский блок продолжал работать, охранные системы не показывали проникновения. Однако Чимин уже чувствовал, что спокойствие ложное. Он слишком хорошо знал методы людей, которые не пытались ворваться через главную дверь, если могли заставить саму систему открыть путь изнутри. Намджун стоял возле центрального терминала, просматривая восстановленные файлы. Увидев Пака, он сразу заметил выражение его тела: слишком быстрый шаг, сжатую руку и отсутствие привычного комментария. — Что случилось? — Внутри маяк, — Чимин бросил накопитель на стол. Джун подключил изолированный сканер: — Я проверял. — Не этот. Программа проснулась после открытия каталога сотрудников. Внешний запрос уже прошёл. — Куда? — Узнавай быстрее. Намджун мгновенно переключил систему в автономный режим. Двери убежища заблокировались, беспроводные каналы отключились, а внутренний свет сменился на тревожный. Хосок, находившийся с детьми, вышел в коридор и активировал крылья. — Нападение? — Возможно, — ответил Джун. — Пока вижу только попытку проникновения в локальную сеть. — У меня два пациента на операционных системах. Не отключай питание резко, — Сокджин появился у дверей медицинского блока. — Перевожу их на резерв. Чонгук вышел следом. На нём всё ещё была обычная одежда, но маску он уже держал в руке: — Чимин? — Файлы были ловушкой, — Пак посмотрел на него. — Восс? — Кто ещё настолько любит портить мне благодарность за информационные подарки? Намджун открыл структуру накопителя. По экрану побежали строки кода: — Программа не пыталась скачать наши данные. Она активировала запрос к одному устройству внутри убежища. — Какому? — спросил Хосок. — Медицинскому импланту, — Джун замер. — Юнги? — Сокджин резко повернулся к операционной. — Нет. Другой сигнал. Чимин уже понял. Собака. Он оказался возле двери раньше остальных. Внутри животное лежало под лёгким наркозом, позвоночник был зафиксирован, а к телу подключались датчики. На мониторе показатели оставались стабильными, но один участок изображения возле ребра мигал серебристым светом. — Там передатчик, — сказал Пак. — Под мышцей. Я не видел его из-за воспаления и осколков возле раны, — Сокджин вбежал следом и быстро проверил снимок. — Он активировался сейчас. — Не только передатчик, — произнёс Джин, увеличивая изображение. — Внутри капсула. — Размер слишком маленький для взрывчатки, — Намджун подошёл к панели. — Химический заряд, — сказал Чимин. — Если вскроется, убьёт животное и распространит маркер по вентиляции. — Какой маркер? — Сокджин посмотрел на него. — Тот, по которому они найдут каждого, кто находился рядом. «Лазарь» использовал такие на беглецах. — Можно удалить? — Да. — Сколько времени? — Если программа уже активировала капсулу, меньше трёх минут, — Чимин посмотрел на мигающий индикатор. Собака начала приходить в сознание. Сердечный ритм ускорился, задние лапы дёрнулись, но фиксаторы удержали позвоночник. Животное заскулило, не понимая, почему вокруг снова так много людей и тревожных звуков. Чимин подошёл к кушетке. Снял перчатку и положил ладонь возле морды. — Эй. Не двигайся. Сегодня ты уже достаточно создала проблем. Собака повернула голову на запах и прижалась носом к его пальцам. Сокджин быстро подготовил инструменты: — Мне придётся вскрыть рану повторно. Наркоз может не успеть подействовать. — Делай. — Она будет чувствовать. — Я знаю. Пак опустился рядом с кушеткой так, чтобы животное видело только его, а не ножи и руки врача. Собака тяжело дышала, иногда тихо рычала от боли, но продолжала держать морду на ладони Чимина: — Посмотри на меня, — сказал он. — Не на красивого садиста с медицинским дипломом. Он сейчас будет делать неприятные вещи, но убивать тебя не собирается. Это моя работа. Сокджин сделал разрез. Животное резко дёрнулось и заскулило. Чимин второй рукой придержал голову, не давя и не фиксируя силой, только не позволяя удариться о край кушетки: — Всё. Ругайся. Можешь укусить, если очень нужно, но желательно не рабочую руку. Собака оскалилась, но не укусила. Вместо этого сильнее прижалась к его ладони. Сокджин осторожно раздвинул повреждённую ткань и нашёл маленькую металлическую капсулу. — Вижу. Она соединена с нервом. — Не тяни, — сказал Чимин. — Внутри датчик натяжения. — Как отключить? — Там три контакта. Центральный не трогай. Перережь левый, затем правый с задержкой две секунды. — Откуда знаешь? — Намджун посмотрел на него. — Носил похожий. Чонгук, стоявший у двери, напрягся. Никто не стал задавать вопрос сейчас. Сокджин перерезал первый контакт. На капсуле вспыхнул красный индикатор. Собака снова дёрнулась, и Чимин наклонился ближе, позволяя ей чувствовать запах и голос. — Знаю. Терпи ещё немного. Потом сможешь испортить доктору весь пол и украсть мою еду. Очень достойное будущее, — через две секунды Джин перерезал второй провод. Индикатор погас, — Отключено. — Не вынимай сразу, — сказал Чимин. — Подожди пять секунд. Они ждали. В комнате стояла почти полная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием животного и короткими сигналами монитора. Когда пять секунд прошли, Сокджин осторожно извлёк капсулу и положил в защитный контейнер. Собака обмякла. — Стабильна, — сказал Джин, проверяя показатели. — Нужен новый шов и антибиотик. — Делай, — Чимин не убрал руку. — Передатчик успел отправить один короткий импульс, — Намджун уже анализировал капсулу. — Координаты? — спросил Хосок. — Нет. Только подтверждение активации. Но программа на накопителе могла открыть внешний канал на несколько секунд. Я не уверен, что они не получили расположение убежища. — Значит, эвакуация, — сказал Чонгук. Намджун кивнул. — Всех переводим в резервный комплекс. Детей и пациентов первыми. Хосок, подготовь транспорт. Тэхён пока не может открыть крупный портал, но сможет закрыть маршрут иллюзиями. Чонгук, переодевайся. Чимин— — Я знаю. Пак поднялся только после того, как собака снова уснула. Натянул перчатку и направился к двери, но Сокджин остановил его голосом: — Ты спас ей жизнь второй раз. — Я сообщил порядок проводов, — Чимин замер. — И остался рядом. — Она могла укусить врача. — Не укусила. — Потому что я хорошо объясняю последствия. — Спасибо, — Сокджин смотрел на него спокойно. — Не надо, — Пак мгновенно повернулся. — Это не долг. — Всё равно не надо. — Я благодарен не от её имени, а от своего. Без тебя я бы вскрыл капсулу неправильно. — Тогда дай мне контейнер. — Зачем? — Продам технологию. — Нет. — Значит, благодарность бесполезна. Он вышел прежде, чем Сокджин успел ответить. Чонгук проводил его взглядом. Теперь закономерность стала слишком очевидной, чтобы её игнорировать. Чимин мог стоять рядом с раненым животным, позволять ему почти прокусить перчатку, вспоминать собственные импланты и помогать врачу под угрозой активации яда. Но стоило кому-то произнести простое «спасибо», как он немедленно требовал вещь, услугу или возможность превратить момент в обмен. Не потому, что благодарность была ему безразлична. Наоборот. Потому что значила слишком много. Эвакуация началась через четыре минуты. Хосок поднял в воздух все доступные дроны, Намджун открыл подземный транспортный туннель, которым почти не пользовались, а Тэхён создал несколько ложных следов вокруг внешнего периметра. Дети испугались тревожного освещения и закрывающихся дверей, но Хо сумел убедить их, что это обычная мера безопасности. Он не говорил о возможном нападении и не обещал, что опасность закончилась. Просто объяснил, куда они едут, кто будет рядом и почему нужно двигаться быстро. Ёнхо первым заметил Чимина. Мальчик всё ещё держал красный маркер и теперь нёс небольшую сумку с одеждой. Увидев Пака, он подошёл ближе. — Вы вернулись. — За маркером. — Нет, — Ёнхо спрятал руку за спину. — Это моя собственность. — Вы дали. — Временно. — Не сказали «временно». — Это точно твоё влияние, — Чимин посмотрел на Чонгука, который как раз застёгивал маску. — Он просто внимательно слушает условия сделки. — Никакой сделки не было. — Тогда маркер его. — Хорошо. Будет залогом, — Пак раздражённо выдохнул. — Для чего? — Чтобы ты не потерялся во время переезда. — Тогда я пойду рядом с вами, — Ёнхо серьёзно кивнул. — Нет, — Чимин замер. — Вы сказали, чтобы не потерялся. — Рядом с крылатым. Он яркий, громкий и официально одобрен для сопровождения детей. — А вы? — Не одобрен ни одной разумной организацией. Мальчик посмотрел на оружие, катаны и красно-чёрную маску: — Зато вы убьёте тех, кто придёт. Хосок, стоявший рядом, слегка напрягся. Чонгук хотел вмешаться, но Чимин ответил раньше: — Да. — Значит, с вами безопаснее, — Ёнхо перевёл взгляд на него. — Нет, — сказал Пак. — Со мной опаснее для всех вокруг. Это не одно и то же. — Но не для нас. Чимин молчал. Ребёнок снова оказался слишком точным. — Ты идёшь с Хосоком, — наконец произнёс он. — Если начнётся стрельба, не бежишь ко мне, не зовёшь и не пытаешься смотреть. Ложишься на пол или делаешь то, что говорит крылатый. — А вы придёте? — Если понадобится. — Это «да»? — Это означает именно то, что я сказал. Ёнхо задумался, затем согласился. Чимин проводил его взглядом, пока Хосок не увёл детей к бронированному транспорту. Чонгук подошёл ближе, но не стал сразу говорить о том, что увидел. Он уже начинал понимать: если назвать поступок слишком прямо, Пак немедленно найдёт способ обесценить его. — Собака поедет в первой машине? — спросил Паук. — С доктором. — А Юнги? — В той же. — Ты останешься прикрывать? — Да. — Потому что дети доверяют тебе? Чимин медленно повернул голову: — Потому что в первой машине находятся данные, металлическая рука и дорогое медицинское оборудование. — Конечно. — Не делай плечи. — Они просто находятся под костюмом. — Слишком понимающие. До резервного комплекса было около сорока минут пути. Колонна состояла из трёх машин: медицинская ехала впереди, за ней бронированный транспорт с детьми, последней — машина Намджуна с оборудованием и восстановленными серверами. Хосок контролировал воздух, Тэхён создавал ложные изображения колонны на соседних дорогах, а Чонгук с Чимином передвигались по крышам и эстакадам, не теряя автомобили из виду. Первые пятнадцать минут прошли спокойно. Город только начинал просыпаться. Утренний свет отражался в мокром асфальте, редкие прохожие спешили к остановкам, не подозревая, что под ними по закрытому техническому маршруту перевозят детей, похищенных секретной организацией. Чонгук двигался немного медленнее обычного из-за повреждённых рёбер, но старался не показывать. Чимин замечал каждый раз, когда Паук сокращал амплитуду прыжка или дольше удерживался на паутине, перенося нагрузку на правую сторону. — Если упадёшь, я не буду ловить, — сказал Пак через связь. — Уже ловил. — Это было другое. — Чем? — Ты падал эстетично. — Я сейчас тоже постараюсь. — Не надо. Ответ прозвучал слишком быстро. Чонгук улыбнулся под маской: — Забота? — Нежелание объяснять детям, почему их герой размазался по дороге. — Они называют героем и тебя. — У детей сегодня особенно плохое восприятие реальности. — А собака? — Она не умеет говорить. — Поэтому не может ошибиться в выборе слов. Чимин хотел ответить, но в этот момент маяк на его ремне подал короткий сигнал. Не от Намджуна. Частота была другой, старая и знакомая. Пак резко остановился на краю крыши. — Что? — спросил Чонгук. — Тихо. Он прислушался. Сигнал повторился. Три коротких импульса и один длинный. Схема «Лазаря». Предупреждение о перехвате маршрута. Чимин мгновенно переключился на общий канал. — Колонна, остановка через двести метров. Не на перекрёстке. Уходите под эстакаду. Намджун ответил сразу: — Причина? — Нас ведут. — Как? — Неважно. Слева через минуту появятся две машины без номеров. Справа — дрон с подавителем. Хосок, верхний сектор. — Пока чисто, — Хо поднялся выше. — Потому что они идут ниже радарной зоны. — Ты уверен? — Чонгук посмотрел на Пака. — Да. — Откуда? — Потом. Намджун не стал спорить. Колонна свернула под широкую бетонную эстакаду, где дорога разделялась на несколько технических тоннелей. Хосок отключил внешние огни, Тэхён создал иллюзию продолжавшегося движения, а Джун выпустил дроны по обеим сторонам. Через сорок секунд на дороге действительно появились две чёрные машины. Ещё через десять — низколетящий беспилотник. — Контакт, — сказал Хосок. — Пять вооружённых в первой, шесть во второй. Дрон несёт электромагнитный модуль. — Ты знал, — Чонгук посмотрел на Чимина. — Очевидно. — Как? — Потом, Паучок. — Ты не любишь «потом». — Именно поэтому наслаждайся редким случаем. Чёрные машины проехали мимо иллюзорной колонны. Когда изображение исчезло, водители поняли, что их обманули. Обе машины резко затормозили, двери распахнулись, а беспилотник повернул к эстакаде. — Детей не выводить, — приказал Намджун. — Хосок, дрон. Тэхён, закрой северный тоннель. Чонгук, прикрытие транспорта. Чимин— — Уже работаю. Пак прыгнул с крыши раньше, чем Джун закончил. Он приземлился на капот первой машины, выстрелил через лобовое стекло и убил водителя, который пытался направить автомобиль к медицинскому транспорту. Машину развернуло, она ударилась в бетонное ограждение. Чимин перекатился по крыше, избежал автоматной очереди и всадил нож в плечо ближайшего бойца. Чонгук выстрелил паутиной, перехватил второго и впечатал в стену. Третий поднял оружие, но Паук дёрнул ствол в сторону прежде, чем тот успел нажать на спуск. — Живым! — крикнул Чонгук. — Очень громкая рекомендация, — Чимин уже направлял пистолет в голову раненого. — Нам нужны ответы. — У нас есть Восс. — Она сбежала. — Значит, плохо работаете. — Жив. Не благодари, — Пак всё-таки перевёл ствол и прострелил бойцу обе ноги. — Не собирался. — Неблагодарный. Дрон над эстакадой выпустил электромагнитный импульс. Хосок попытался перехватить, но модуль взорвался раньше, чем его крыло успело закрыть транспорт. Свет в медицинской машине погас, резервная система включилась с задержкой, а металлическая рука Юнги резко дёрнулась внутри. Тэхён почувствовал это через связь. — Мин! — Стабилен, — ответил Сокджин из машины. — Но привод снова реагирует на импульс. — Хосок, пригнись, — Чимин повернул голову к дрону. — Что— Пак выстрелил из гранатомёта, который Чонгук до этого даже не заметил у него за спиной. Снаряд прошёл в нескольких метрах от крыла Хо и разорвал беспилотник в воздухе. — Ты мог предупредить раньше! — крикнул Хосок. — Предупредил. — За секунду! — Значит, успел. Вторая машина открыла огонь по транспорту с детьми. Чонгук закрыл боковую часть плотной сетью паутины, пули застряли в слоях полимера, но несколько пробили внешнюю броню. Изнутри донёсся крик. Чимин мгновенно изменил направление. Не к стрелкам, которые были ближе к нему. К машине детей. Он оказался возле двери, встал между транспортом и огнём и ответил длинной очередью. Двое нападавших упали. Третий попытался обойти сзади, но Пак выхватил катану и перерезал ему горло одним движением. Кровь попала на красно-чёрный костюм. Чонгук видел. Не мог остановить, потому что в этот момент удерживал сразу троих бойцов паутиной и не позволял одному из них активировать взрыватель. Чимин не пытался ранить тех, кто стрелял по детям. Убивал быстро и окончательно. Его мораль не становилась мягче рядом с уязвимыми. Наоборот, все границы для источника угрозы исчезали. Один из солдат бросил дымовую гранату и попытался добраться до задней двери транспорта. Пак схватил его за бронежилет, ударил головой о кузов и прижал к металлу. — Кто отправил? Мужчина молчал. Чимин приставил ствол к его колену: — У тебя три секунды. — Пак, живым! — крикнул Чонгук. — Он будет живым. Возможно, даже разговорчивым. — Восс! — выкрикнул солдат. — Доктор Восс приказала вернуть детей и W-7! — А собаку? — Что? — мужчина не понял вопроса. — Животное. Оно тоже в списке? — Чимин сильнее прижал ствол. — Это носитель маяка. Оно не важно. Пак замер. Всего на короткое мгновение. Потом выстрелил ему в живот. Не смертельно сразу, но достаточно, чтобы человек согнулся от боли и начал захлёбываться криком. — Чимин! — Чонгук оказался рядом и вырвал оружие паутиной. — Он ответил! — Неправильно. — Ты спросил, он сказал. — Назвал её неважной. — За это нельзя убивать! — Я пока не убил. — Но могу исправить, — Пак ударил солдата рукоятью катаны и отбросил в сторону. — Нет, — Чонгук встал между ними. — Отойди. — Нет. — Он пришёл за детьми. — Поэтому пойдёт под суд и даст информацию. — Восс всё равно его уберёт. — Тогда мы защитим. Чимин тихо рассмеялся: — Ты действительно веришь, что можешь защитить каждого человека от всех последствий его выбора? — Нет. Но буду пытаться. — Вот поэтому она использует тебя. — А тебя использует злость. Слова попали точно. Пак остановился. Вокруг ещё продолжался бой, но основную группу уже обезвредили. Хосок уничтожил второй дрон, Тэхён закрыл тоннель иллюзорной стеной, Намджун перехватил управление оставшейся машиной. Чонгук стоял перед раненым солдатом и смотрел на Чимина, не отступая. — Он сказал, что собака не важна, — повторил Пак, будто это действительно объясняло всё. — Для него не важна. — Для них все не важны. Дети, Мин, я. Любой, кого можно использовать как маяк, приманку или материал. — Знаю. — Тогда почему защищаешь? — Не его выбор. Его жизнь. — Это одно и то же. — Нет. Несколько секунд между ними сохранялось напряжение. Чимин мог обойти, выстрелить мимо плеча или просто ударить Чонгука, особенно учитывая повреждённые рёбра. Но не сделал. Убрал катану: — Забирай, — сказал он. — Если заговорит ещё раз о собаке, договор отменяется. — У нас не было договора. — Теперь есть. Намджун приказал связать выживших и продолжить движение. Хосок проверил транспорт с детьми. Никто из них не был ранен, хотя несколько пуль пробили внешнюю обшивку. Ёнхо стоял у маленького окна, прижимая к груди красный маркер. Увидев Чимина, он поднял руку. Пак сразу отвернулся, будто не заметил. Чонгук заметил, как его плечи слегка расслабились. Медицинская машина тоже сохранила управление. Сокджин сообщил, что Юнги стабилен, собака пережила импульс, но снова пришла в сознание и беспокоится. Чимин подошёл к открытой двери раньше, чем успел придумать объяснение. Животное лежало на боку, тяжело дыша. Увидев Пака, попыталось поднять голову. — Не двигайся, — сказал он. — Ты уже дважды испортила мне график и один раз выдала наше местоположение. Очень плохой день для отношений. Собака тихо заскулила. Пак протянул ладонь. Она коснулась носом перчатки и успокоилась. Сокджин посмотрел на него: — Мы должны дать ей имя. — Нет. — Почему? — Потому что это не наша собака. — Пока она никуда не может уйти. — Значит, временно безымянная. — Дети уже называют её Тенью, — сказал Хосок через связь. — Ужасно банально, — Чимин замер. — Ёнхо придумал. — Тогда простительно. Чонгук стоял рядом с дверью и слышал всё. Пак снова не заметил, как выдал отношение одним коротким уточнением. Имя стало допустимым не потому, что нравилось, а потому, что его выбрал ребёнок. Колонна продолжила путь. На этот раз Чимин не вернулся на крышу. Он остался возле задней двери медицинской машины, сидя на подножке и удерживая ладонь рядом с Тенью. Объяснил это необходимостью следить за капсулой и возможным повторным сигналом. Намджун не спорил. Чонгук двигался над дорогой и периодически смотрел вниз, убеждаясь, что красно-чёрная фигура всё ещё там. Резервный комплекс находился под старой станцией технического обслуживания на окраине города. Внешне здание выглядело заброшенным: ржавые ворота, разбитые окна и выцветшая вывеска. Под землёй располагались медицинские комнаты, несколько жилых секторов, защищённый сервер и отдельный выход к реке. Намджун использовал его только в крайних случаях, поэтому внутри пахло пылью и металлом, а большую часть мебели пришлось доставать из складских контейнеров. Детей разместили в общей комнате, где Хосок включил мягкий свет и нашёл старые настольные игры. Тэхён создал на потолке иллюзию ночного неба, хотя за стенами уже давно наступило утро. Он сделал это почти машинально, продолжая находиться мыслями возле Юнги. Когда Мин снова пришёл в сознание, маг немедленно вернулся в медицинский блок. Сокджин занялся Тенью, Намджун — пленными и защитой нового периметра. Чонгук помогал детям переносить вещи, но всё время замечал отсутствие Чимина. Маяк всё ещё находился на карте, теперь неподвижно у внешнего тоннеля. Пак сидел один возле реки. Он снял маску только до носа, чтобы выпить новый кофе, и смотрел на серую воду, не обращая внимания на шум машин наверху. Рядом лежал накопитель с файлами. Чимин снова и снова прокручивал в голове строки о протоколе «Сирена», отказе W-7 убить Объект 04 и попытках использовать чужую боль для контроля. Восс была права в одном. Он действительно возвращался, если кто-то плакал. Не всегда. Не ко всем. Не потому, что считал любую жизнь священной. Пак проходил мимо взрослых людей, которые сами вошли в преступную игру и проиграли. Мог оставить раненого врага умирать, если тот уже не представлял ценности. Не испытывал сострадания к каждому, кто просил о помощи. Иногда просьба раздражала. Иногда он требовал деньги. Иногда убивал человека, даже если тот обещал измениться. Но дети и животные не выбирали правила. Возможно, именно поэтому их боль злила сильнее. Она напоминала собственную — ту, которую ему тоже когда-то пытались объяснить необходимостью лечения, науки и будущего прогресса. Чимин добровольно пришёл к людям, обещавшим спасти его жизнь, но не выбирал то, что происходило потом. Не соглашался становиться Объектом 04. Не просил превращать тело в бесконечный материал для экспериментов. И каждый раз, когда видел кого-то, лишённого выбора, внутри оживало то, что он старательно называл раздражением. Шаги Чонгука Пак услышал задолго до того, как тот появился у воды. — Ты всё-таки следил по маяку, — сказал Чимин, не оборачиваясь. — Он работает, — Чонгук остановился в нескольких шагах. — Операция закончилась. — Ты не отключил. — Забыл. — Ложь. — Очень уверенно. — Ты держал его рядом с терминалом и мог выключить. — Откуда знаешь? — Пак наконец повернул голову. — Джун показал маршрут сигнала. Он лежал отдельно несколько минут, потом снова двигался вместе с тобой. — Значит, большой умный друг нарушает приватность. — Ты разрешил отслеживание во время задания. — Задание закончилось. — А маяк остался. — Зачем пришёл? — Чимин медленно опустил маску, скрывая лицо полностью. — Проверить, всё ли нормально. — Нет. Ответ прозвучал прямо. Чонгук явно не ожидал. Он не подошёл ближе, просто сел на бетонный край в нескольких метрах: — Из-за файлов? — В том числе. — Хочешь рассказать? — Нет. — Хорошо. — И всё? — Чимин посмотрел на него. — Ты сказал «нет». — Обычно после этого задаёшь ещё пять вопросов. — Учусь. — У кого? — У тебя. Пак тихо усмехнулся. Несколько минут они сидели молча. Река медленно двигалась под ними, отражая серое небо. Вдалеке проходил поезд, и низкий гул на короткое время заполнил пространство между бетонными опорами. — Восс использовала это раньше, — неожиданно сказал Чимин. — Детей? — Чонгук не повернулся слишком резко. — Плач, животных, других субъектов. Проверяла, когда я отклонюсь от маршрута. — И ты отклонялся. — Да. — Поэтому она знала. — Да. — Это не делает сегодняшний выбор её решением. — Ты снова, — Пак раздражённо выдохнул. — Что? — Говоришь то же самое. — Потому что это не изменилось. — Она заранее знала, что я открою дверь. — А ты мог не открывать. — Не мог. Чонгук задумался: — Не хотел или действительно не мог? — Есть разница? — Чимин посмотрел на воду. — Для тебя. — Не знаю. — Тогда она не знает тем более. — Что? — Пак повернулся к нему. — Восс видит повторяемость. Ты слышишь ребёнка и идёшь. Видишь раненое животное и останавливаешься. Но она не знает, что происходит у тебя внутри в этот момент. Не знает, почему сегодня ты остался возле Тени дольше, чем требовалось. Почему отдал Ёнхо маркер. Почему вернулся за мной в сектор D-11. — Я не возвращался за тобой. — Хорошо. Пошёл туда, куда я всё равно собирался. — Потому что дверь была заблокирована. — Да. Чонгук не спорил. Именно это неожиданно лишало Чимина привычной возможности защищаться. Паук не превращал его в скрытого героя и не утверждал, что все объяснения ложные. Принимал их, но не позволял им уничтожить значение поступка полностью. — В файлах было ещё что-то, — сказал Пак после долгой паузы. — О Юнги? — Откуда? — белые линзы маски повернулись к нему. — Ты после чтения несколько раз посмотрел в сторону медицинского блока. — Ненавижу твою наблюдательность. — Знаю. — Он отказался выполнить приказ на моё устранение. Возможно, тогда потерял руку, — Чимин провёл пальцами по краю накопителя. — Ты не помнишь? — Чонгук медленно выдохнул. — Нет. — Он помнит? — Вероятно. — Спросишь? — Нет. — Почему? — Потому что не хочу слушать ответ. — Боишься благодарности? — Нет, — Пак резко повернулся. — Тогда чего? — Долга. — Это не всегда одно и то же. — Для меня всегда. Чонгук немного наклонился вперёд, опираясь локтями о колени: — Если Юнги помог тебе, это не значит, что теперь ты обязан стать другим человеком или отплатить ровно тем же. — Очень удобная философия для людей, которые любят получать услуги бесплатно. — Ты серьёзно считаешь, что он ждёт оплаты? — Не знаю. — Спроси. — Не буду. — Тогда, возможно, однажды он сам расскажет. — Ещё хуже. — Почему? — Потому что придётся реагировать без подготовки. — Ты действительно не умеешь принимать благодарность и чужую помощь, — Чонгук тихо рассмеялся. — Неправда. Я прекрасно принимаю оплату. — Это другое. — Нет. Оплата честнее. — Благодарность тоже может быть честной. — Она создаёт ожидания. — Только если человек требует что-то взамен. — Все требуют. — Я нет. — Ты требуешь, чтобы я не убивал, — Чимин посмотрел на него. — Не за благодарность. — Требуешь, чтобы оставлял маяк. — Только во время заданий и по договорённости. — Хочешь, чтобы я возвращался. Чонгук замолчал. Пак попал точнее, чем ожидал. — Да, — сказал Паук после короткой паузы. — Хочу. — Вот. — Но не потому, что ты мне что-то должен. — Тогда почему? — Потому что мне не всё равно. Чимин тихо рассмеялся. В этот раз смех был коротким и почти усталым: — Ты выбираешь самые неудобные ответы. — Честные. — Ещё хуже. Из внутреннего коридора раздались шаги. Юнги появился у входа, опираясь на Тэхёна. Металлическая рука была зафиксирована у груди, движение давалось тяжело, но Мин всё равно отказался от кресла. Маг держал его под здоровое плечо и явно не собирался отпускать, несмотря на раздражённое выражение Юнги. — Я сказал, что могу идти сам, — произнёс Мин. — Ты едва стоишь. — Стою. — Благодаря мне. — Благодаря стене. — Она менее красивая. — Помешали? — Юнги заметил Чимина и Чонгука у воды. — Очень, — ответил Пак. — У нас была глубокая эмоциональная беседа и почти не было желания никого убить. — Серьёзно? — Тэхён посмотрел на Чонгука. — Не совсем. — Жаль. Юнги медленно подошёл ближе. Чимин не встал, но всё его тело стало напряжённее: — Нам нужно поговорить, — сказал Мин. — Нет. — Ты видел файлы. — Очень плохое начало. — Там был блок C. Пак молчал. Тэхён посмотрел сначала на одного, затем на другого: — Мне уйти? — Да, — одновременно ответили Чимин и Юнги. — Мин не может стоять без поддержки, — Маг нахмурился. — Могу. — Нет. — Тогда посади и уйди на пять минут. — Три. — Пять. — Четыре. — Ты торгуешься временем моего разговора? — Учусь у худших, — ответил Тэхён, посмотрев на Чимина. Пак раздражённо выдохнул. Маг помог Юнги сесть на бетонную скамью и ушёл в коридор, но остановился достаточно близко, чтобы услышать, если Мин упадёт. Чонгук тоже поднялся: — Я оставлю вас. Чимин хотел остановить. Не словами. Плечи едва заметно дёрнулись, а рука коснулась маяка, словно присутствие Паука делало предстоящий разговор чуть менее опасным. Но Пак ничего не сказал. Чонгук всё равно заметил. — Я буду внутри, — произнёс он. — Не просил. — Знаю. Он ушёл следом за Тэхёном. Юнги несколько секунд смотрел на воду. Лицо оставалось бледным, но взгляд был ясным: — Ты действительно не помнишь блок C? — Если бы помнил, разговор был бы короче. — В твоём случае сомнительно. — Мин. — Не помнишь. — Нет. Юнги кивнул, словно давно ожидал именно этого: — Нас держали в соседних секторах. Меня использовали для операций, в которых обычные солдаты отказывались участвовать. Тебя — для проверки регенерации и поведенческих протоколов. Мы почти не разговаривали. Ты раздражал меня ещё до того, как научился носить красное. — Приятно знать, что стабильность существовала всегда. — Однажды мне приказали убить тебя. Чимин смотрел прямо перед собой: — Почему отказался? — Не отказался сразу. Пак повернул голову. Юнги продолжил спокойно: — Я вошёл в камеру. У тебя не было оружия, руки были зафиксированы, регенерация почти не работала после препарата. Мне сказали, что ты нестабилен и опасен для программы. — Всё верно. — Ты спросил, сколько мне заплатили. — Звучит похоже, — Чимин усмехнулся. — Я сказал, что не за деньги. Тогда ты спросил, зачем я выполняю чужой приказ бесплатно. Пак молчал. — И это сработало? — Нет. Я всё равно собирался закончить. — Очень трогательно. — Потом в соседнюю камеру привели ребёнка. Девочку лет десяти. Они хотели проверить, отвлечёшься ли ты даже перед смертью. — Что произошло? — Чимин перестал улыбаться. — Ты услышал её крик и перестал смотреть на меня. Начал ломать фиксаторы, хотя они резали руки до кости. Не просил о собственной жизни. Только сказал, что за стеной ребёнок. — Я не помню, — Пак сжал ладонь. — Знаю. — Ты открыл камеру? — Да. — Почему? Юнги посмотрел на металлическую руку: — Потому что приказ внезапно показался слишком знакомым. Они уже заставляли меня убивать людей, которых называли объектами. Я понял, что если выполню ещё один, ничего от меня не останется. — Значит, это было ради тебя. — В том числе. — Не ради меня. — Хочешь именно так? — Да, — Мин кивнул. — Тогда ради меня. Чимин выдохнул. Стало немного легче. Юнги не позволил облегчению продлиться: — Но из камеры я вытащил тебя. — Можно было остановиться на предыдущей части, — Пак тихо выругался. — Ты помог найти девочку. Потом убил двоих охранников и украл у одного ключи. Мы дошли до блока C, но выйти не успели. Мне оторвало руку, когда я удерживал дверь. — Из-за меня? — Из-за взрыва. — Ты удерживал дверь для меня. — Для нас троих. — Девочка? Юнги отвёл взгляд. Ответ стал понятен без слов. Чимин долго молчал. — Она не вышла. — Нет. — Поэтому ты ничего не говорил. — Не только. — А что ещё? — Ты вернулся за ней, когда коридор уже горел. Я пытался остановить. Ты ударил меня, забрал оружие и ушёл обратно. Через несколько минут появился один. После этого убил почти всех в секторе. Пак смотрел на воду, но видел белые стены, которых не помнил. Возможно, именно этот эпизод остался в теле в виде привычки возвращаться на звук, даже если разум потерял причину. Возможно, протокол «Сирена» был не только экспериментом Восс, но и повторением той ночи. — А дальше? — спросил он. — Мы выбрались через техническую шахту. Потом разделились. Тебя нашли через несколько дней. Меня — позже. — И ты потерял руку ради двери, которую держал для нас. — Я потерял руку, потому что сделал выбор. — Очень паучья формулировка. — Он заразный. — Я должен тебя благодарить? — Чимин тихо усмехнулся. — Нет. Ответ прозвучал без колебания. Пак повернулся: — Ничего не хочешь? — Хочу, чтобы ты перестал смотреть на меня так, будто теперь обязан. — Я не— — Именно так смотришь. Юнги опёрся здоровой рукой о скамью: — Я не спасал тебя из доброты. Не стал хорошим человеком и не ждал, что ты изменишься. Просто в тот момент отказался выполнить приказ. Ты потом помог мне выбраться. Мы оба что-то сделали. На этом всё. Чимин молчал. — Благодарность не всегда долг, — добавил Мин. — Иногда это просто признание факта. — Вы с Паучком репетировали? — Нет. Он говорит больше. — Спорно. Юнги попытался подняться. Чимин автоматически протянул руку, поддерживая его под локоть. Мин опёрся без комментария. — Всё? — спросил Пак. — Нет. — Конечно. — Сегодня ты снова полез под разряд, хотя мог дождаться. — Ты нужен для данных. — Знаю. — И волшебник выглядел очень неприятно. — Знаю. — Тогда не начинай. — Спасибо, — Юнги посмотрел на него. Чимин мгновенно убрал руку, будто обжёгся. — Нет. — Я сказал. — Забери. — Не буду. — Тогда плати. — Чем? Пак открыл рот. Обычно ответ появлялся сразу: деньги, оружие, информация, услуга. Но сейчас перед ним стоял человек, который однажды отказался его убить, потерял руку во время побега, ничего не потребовал и только что сознательно произнёс слово, от которого Чимину хотелось уйти. — Отдай нож, — сказал он наконец. Юнги посмотрел на оружие у его пояса: — Какой? — Тот, который прячешь в сапоге. Мин медленно поднял бровь: — Откуда знаешь? — Ты всегда двигаешь правой ногой осторожнее. — Держи, — Юнги достал небольшой нож и протянул рукоятью вперёд. Чимин взял. Оружие было простым, хорошо сбалансированным и явно давно принадлежало Мину: — Теперь долг закрыт, — сказал Пак. — Если тебе так проще. — Проще. — Хорошо. Юнги не стал спорить. Возможно, именно поэтому Чимин не почувствовал привычного раздражения. Мин позволил ему превратить благодарность в обмен, не пытаясь доказать, что это неправильно. Но нож всё равно ощущался в ладони иначе, чем обычная оплата. Слишком личный. Слишком давно использованный. Вещь, которую Юнги носил при себе даже в медицинском блоке. — Волшебник ждёт, — сказал Пак. — Уже идёт. Тэхён действительно появился у входа, не выдержав договорённых четырёх минут. Он подошёл к Юнги и сразу подхватил под здоровое плечо: — Ты устал. — Нет. — Ложь. — Это ваша общая болезнь? — Наблюдательность? — Раздражение. — Подарок? — Маг посмотрел на нож в руке Чимина. — Оплата. Юнги не стал исправлять. Когда они ушли, Чимин остался возле реки ещё ненадолго. Затем убрал нож в отдельный подсумок, не смешивая с остальным оружием, и вернулся внутрь. Чонгук ждал в коридоре. Не демонстративно. Он сидел возле стены, разговаривая с Ёнхо, который рисовал красным маркером на небольшом листе. Увидев Чимина, мальчик быстро прикрыл рисунок рукой. — Что это? — спросил Пак. — Ничего. — Подозрительно. — Вы тоже так говорите. — Значит, учишься. — Покажу потом, — Ёнхо спрятал лист за спину. — За деньги? — За возвращение. Чимин остановился: — Куда? — Сюда. После того как уйдёте. — Ты уже планируешь мой уход? — Вы всегда уходите. Ребёнок произнёс это без упрёка, как очевидный факт. Красно-чёрный человек появлялся, когда становилось страшно, убивал тех, кто причинял боль, а потом исчезал. Ёнхо просто пытался придумать условие, которое заставит его вернуться ещё раз. — Возможно, не уйду сразу, — сказал Пак. Чонгук поднял голову. Чимин заметил: — Из-за собаки, — немедленно добавил он. — Она всё ещё находится в критическом состоянии и может уничтожить дорогое оборудование. — Конечно, — ответил Паук. — Не делай лицо. — Оно просто улыбается. — Запрети. — Он всегда так говорит? — Ёнхо посмотрел на Чонгука. — Когда ему неловко. — Неправда, — сказал Чимин. — Сейчас тоже неловко? — Нет. — Значит, почему вы говорите? — Вы опасная компания, — Пак посмотрел на ребёнка, затем на Чонгука. Хосок позвал Ёнхо к остальным детям. Мальчик убежал, всё ещё пряча рисунок, а Чонгук поднялся: — Как разговор с Юнги? — Не твоё дело. — Хорошо. — Опять правильный ответ. — Учусь. Пак хотел пройти мимо, но Чонгук негромко произнёс: — Он тебя поблагодарил? — Почему решил? — Чимин остановился. — У тебя новый нож. — Он отдал в счёт старого долга, — Пак посмотрел на подсумок. — То есть поблагодарил. — И заплатил. — Ты потребовал? — Да. — Стало легче? — Вопрос был задан без насмешки. Чимин задумался. — Немного. — Тогда хорошо. — Не будешь говорить, что благодарность не требует оплаты? — Уже говорил. — И? — Ты услышал. — Возможно. Чонгук кивнул. Не попытался забрать нож, доказать символическое значение или заставить Чимина признать, что обмен не уничтожил благодарность. Просто принял его способ справиться с моментом. Пак снова не смог понять, раздражает это или успокаивает. Из медицинского блока вышел Сокджин. На этот раз на его лице была заметна усталость, но выражение оставалось спокойным. — Операция закончена. Тень будет ходить, если восстановление пройдёт без осложнений. Чимин повернул голову слишком быстро. Джин заметил: — Хочешь увидеть? — Нет. — Она проснулась. — И? — И ищет тебя. — Очень навязчивое животное, — Пак тяжело выдохнул. Он всё-таки пошёл. Тень лежала на низкой кушетке, задняя часть тела была закреплена в специальной конструкции, а возле лап работали небольшие стимуляторы. Увидев Чимина, собака тихо ударила хвостом по одеялу. Пак остановился. — Не привыкай. — Я не твой хозяин, — хвост ударил снова. Тень подняла голову. — И не буду жить с собакой, — она тихо заскулила. — Это эмоциональный шантаж. — Дети могут присматривать, — Чонгук остался у двери. — Отлично. — Но она выбрала тебя. — Она под действием препаратов. — Уже нет. Чимин подошёл и протянул руку. Тень положила морду на ладонь: — Предательница, — пробормотал он. Сокджин начал объяснять режим восстановления, необходимость перевязок, питание и ограничения движения. Пак слушал слишком внимательно для человека, который не собирался иметь отношения к дальнейшему уходу. Уточнил дозировку обезболивающего, спросил, сколько времени нельзя вставать, и заставил Джина показать, как снимать поддерживающую конструкцию в случае эвакуации. — Ты можешь оставить её здесь, — сказал доктор. — Я и оставлю. — Тогда зачем запоминаешь? — На случай, если вы снова потеряете убежище. — Мы его не потеряли. — Почти. — Из-за твоего накопителя. — Который достал ваши данные. — И привёл отряд. — Очень сбалансированная покупка. — Всё равно спасибо за капсулу, — Сокджин улыбнулся. — Мы уже закрыли этот вопрос, — Чимин мгновенно повернулся. — Я не платил. — Отдай хирургические ножницы. — Нет. — Тогда кофе. — Могу сделать. — Двойной. — Хорошо. — Без сахара. — Знаю. Пак замолчал. — Откуда? — Сокджин посмотрел на Чонгука. — Паук сказал. Чимин медленно повернул голову к нему: — Ты обсуждаешь мои кофейные предпочтения с командой? — Джин спросил, что тебе принести после процедуры. — Очень личная информация. — Ты пьёшь чёрный кофе в каждом фургоне. — Всё равно нарушение приватности. — Зато благодарность снова оплачена, — Чонгук улыбнулся. — Именно. Пак выглядел почти довольным тем, что Сокджин согласился играть по его правилам. Чонгук смотрел на них и постепенно понимал: невозможно заставить Чимина принимать признательность привычным способом. Чем сильнее на него давили, тем быстрее он закрывался или превращал момент в балаган. Но если позволить ему назначить символическую цену, он оставался. Слушал. Иногда даже принимал сам факт, спрятав его под видом обмена. Возможно, однажды оплата перестанет быть необходимой. Но не сегодня.

***

День в резервном комплексе тянулся медленно. После бессонной ночи, двух операций и нападения усталость наконец начала догонять всех. Дети уснули в общей комнате, Хосок остался рядом, Тэхён устроился в кресле возле Юнги и сам задремал, не выпуская из руки край одеяла. Намджун продолжал работать с пленными и системой защиты, хотя Сокджин несколько раз потребовал от него отдохнуть. Чонгук не спал. Рёбра болели, но причиной бессонницы была не только трещина. Он снова и снова возвращался мыслями к тому, как Чимин реагировал на каждую благодарность. Отказывался, требовал оплату, начинал шутить и говорил быстрее, будто за словом «спасибо» скрывалась угроза. Чонгук хотел поблагодарить его. Не за один конкретный поступок. Не только за детей, Юнги или Тень. За всю ночь, в которой Пак снова и снова выбирал вернуться, хотя мог уйти. За то, что не отдал Паучью маску Восс. За то, что полез под разряд, вытолкнул Чонгука в портал, остался возле раненого животного и позволил детям держаться за себя, даже когда не знал, как реагировать. Но обычного «спасибо» будет недостаточно. И одновременно слишком много. Чонгук нашёл Чимина вечером в техническом ангаре. Пак сидел на капоте старой машины, разбирая оружие. Рядом стоял двойной кофе от Сокджина, нож Юнги лежал отдельно на чистой ткани, а маяк всё ещё был прикреплён к ремню. — Ты так и не отключил, — сказал Чонгук. — Забыл второй раз, — Чимин не поднял головы. — Ложь. — Очень скучное слово. Паук подошёл ближе и остановился на привычном расстоянии: — Можно сесть? — Машина не моя. — Это никогда тебя не останавливало. — Развиваешь чувство юмора. Чонгук сел на край капота. Несколько минут наблюдал, как Пак очищает пистолет, проверяет магазин и осторожно складывает детали: — Ты долго собирался начать разговор? — спросил Чимин. — Откуда знаешь? — Слишком ровно дышишь. Репетируешь. — Возможно. — Тогда не надо. — Почему? — Ненавижу подготовленные эмоциональные речи. — Я не готовил речь. — Уже хорошо. — Хочу поблагодарить тебя, — Чонгук посмотрел на его руки. Чимин мгновенно остановился. Точно так же, как раньше у медицинского блока. Только сейчас не мог сразу уйти, не сделав реакцию слишком очевидной: — Нет. — Я ещё не сказал за что. — Неважно. — Для меня важно. — Тогда оставь себе. — Благодарность так не работает. — У меня работает. Пак собрал пистолет быстрее, чем требовалось, и убрал в кобуру: — Если это за собаку, доктор уже оплатил кофе. За Мина я получил нож. За детей можешь перевести деньги на счёт, который пришлю позже. За твои рёбра я ничего не должен, ты сам прыгнул. — Я не хочу платить. — Очень жадно. — И не хочу, чтобы ты превращал это в сделку. Чимин поднял голову. Белые линзы маски смотрели прямо на него: — Тогда не благодари. — Почему это так трудно? — Не трудно. Бесполезно. — Ты всё равно слышишь. — К сожалению. — И тебе не всё равно. — Опасный вывод, — Пак тихо засмеялся. — Я не говорю, что ты добрый. Смех прекратился. Чонгук продолжил спокойно, не приближаясь и не пытаясь снять маску: — Ты способен убить человека без сожаления. Сегодня застрелил нескольких солдат, хотя некоторых можно было обезвредить. Я не согласен с этим и буду тебя останавливать. Ты крадёшь, берёшь контракты и иногда решаешь, что имеешь право вынести окончательный приговор. Это никуда не исчезло. — Очень вдохновляющая благодарность. — Но ты не равнодушен к чужой боли. Чимин замер: — Не ко всей. — Знаю. — И не всегда. — Знаю. — Иногда прохожу мимо. — Знаю. — Тогда не превращай несколько случаев в красивую мораль. — Не превращаю. Говорю, что у тебя есть собственные правила. Они жестокие, выборочные и часто непонятные. Но существуют. — Восс сказала то же самое, — Пак отвернулся. — Она использовала это, чтобы управлять тобой. — А ты? — Я ничего от тебя сейчас не хочу. — Хочешь, чтобы возвращался. — Да. — Чтобы не убивал. — Да. — Чтобы оставлял маяк. — Только по договорённости. — Значит, хочешь. — Но не в обмен на благодарность. — Ты не понимаешь, — Чимин сжал ладонь на краю капота. — Тогда объясни. — Если я приму, ты решишь, что сегодняшний выбор что-то обещает. — Нет. — Решишь, что в следующий раз я снова спасу детей, собаку, тебя или любого человека, которого ты считаешь достойным. — Нет. — А если не сделаю, разочаруешься. — Возможно. Пак резко повернулся. Чонгук не стал лгать: — Возможно, разочаруюсь. Или разозлюсь. Попытаюсь остановить. Но это произойдёт из-за следующего выбора, а не потому, что ты обязан повторить сегодняшний. — Ты очень неудобный человек, — Чимин смотрел на него долго. — Ты тоже. — Я профессионально неудобный. — Знаю. — Не используй моё слово. — Эта сработала? — Чонгук улыбнулся. — Нет. — Ложь, — Пак тихо фыркнул. Напряжение немного ослабло, но не исчезло. — За что именно? — спросил он наконец. Это было больше, чем Чонгук ожидал. — За то, что помог вывести детей. За Юнги. За Тень. За то, что не отдал меня Восс. За то, что вытащил из огня тех, кто не мог выбраться сам. И за то, что каждый раз возвращался, даже когда говорил, что делаешь это только ради данных, денег или удобства. Чимин заговорил быстрее: — Юнги нужен для информации. Собака была носителем маяка. Дети находились в секторе, который ты всё равно собирался открыть. Восс предложила плохие условия. Я вытолкнул тебя в портал, потому что ты мешал— — Я слышу объяснения, Пак замолчал. — Они могут быть правдой, — продолжил Чонгук. — Но поступки всё равно произошли. — И теперь ты будешь смотреть на меня иначе. — Уже смотрю. — Вот. — Не как на героя. Чимин медленно повернул голову: — Тогда как? Чонгук не ответил сразу. Он вспоминал человека, сидевшего у раненой собаки, державшего ребёнка во время разрядов и торговавшегося с доктором за кофе, лишь бы не принимать благодарность бесплатно. Человека, который рассматривал контракт на Паучью личность и всё равно отказался. Опасного, жестокого, непредсказуемого и одновременно способного остановиться возле закрытой двери, потому что за ней кто-то скулил. — Как на тебя, — сказал Чонгук. Пак перестал дышать. Всего на секунду: — Отвратительно неопределённо. — Другого определения пока нет. — Можно использовать «вооружённый психопат». — Это часть. — «Красивый вооружённый психопат». — Тоже часть. — Уже лучше. — Спасибо, Чимин, — Чонгук немного повернулся к нему. Имя подействовало сильнее самого слова. Пак резко поднялся с капота, будто собирался уйти, но Чонгук не схватил и не преградил дорогу. Просто остался сидеть, оставляя ему выбор. Чимин сделал два шага. Остановился. Спина была напряжена, руки сжаты, а речь, когда он заговорил, снова стала слишком быстрой. — Хорошо. Если ты настолько настаиваешь на благодарности, я готов принять компенсацию. За каждого заложника — отдельная сумма. За металлического Мина — дорогой автомобиль. За собаку — пожизненное обеспечение кормом, который не пахнет переработанной резиной. За спасение твоего героического зада из «Мнемозины»— Он повернулся. Белые линзы маски встретились с глазами Чонгука: — Поцелуй. Чонгук не отвёл взгляд. Вот он. Привычный балаган, выставленный между ними в ту секунду, когда момент стал слишком настоящим. Чимин потребовал то, чего сам хотел и одновременно боялся, превратив желание в шутливую оплату. Если Чонгук откажется, можно будет рассмеяться. Если согласится, Пак сможет назвать произошедшее частью сделки и не признавать, что просил всерьёз. — Один? — спросил Чонгук. Чимин замер. — Что? — За всех заложников, Юнги, собаку и меня — один поцелуй? — Постоянным клиентам скидка. — Невыгодно. — Могу поднять цену. — Поднимай. Пак смотрел на него неподвижно: — Два. Один за детей, второй за твою необдуманную жизнь. Юнги уже заплатил ножом. Собака оплачивается ужином. — И всё? — Паучок, ты торгуешься в неправильную сторону. — Учусь у худших. Чимин тихо рассмеялся, но смех прозвучал неуверенно: — Можно добавить чаевые. Я принимаю язык, красивые признания, дорогие подарки и полное отсутствие вопросов на следующее утро. — Ты не ожидал, что я соглашусь. Смех оборвался: — Я не говорил, что ты согласился. Чонгук медленно встал. Не подошёл сразу, оставив между ними несколько шагов: — Я хочу тебя поцеловать. Чимин перестал двигаться. — Но не в качестве оплаты, — добавил Паук. — И не потому, что ты спас заложников. — Тогда зачем? — Потому что хочу. — Очень плохая причина, — Пак отвёл взгляд. — Единственная честная. — Опять крадёшь мои слова. — Они подходят. Чонгук сделал один шаг. Чимин не отступил, но поднял ладонь: — Не ближе. — Хорошо, — Паук остановился. — И не начинай спрашивать разрешение таким голосом. — Каким? — Будто нормально примешь отказ. — Я приму. — Вот именно. Пак раздражённо выдохнул, провёл ладонью по маске и снова заговорил быстрее: — Поцелуй за спасение заложников был шуткой. Очень качественной, между прочим. Ты должен был покраснеть, сказать, что я невыносим, и уйти думать о моих губах ещё несколько часов. Это привычная динамика. Не нужно ломать сценарий. — Я уже покраснел. — Под маской не считается. — Сейчас я без неё. Чимин посмотрел на открытое лицо Чонгука. На губы. Взгляд задержался слишком долго: — Это нечестно, — сказал Пак. — Что именно? — Ты без маски. — Ты знаешь моё лицо. — Теперь знаю. — А я видел часть твоего. — Не всю. — Мне достаточно того, что ты разрешил. Чимин молчал. — Я не буду подходить, пока сам не скажешь, — продолжил Чонгук. — И не стану целовать за благодарность. Но когда попросишь без шутки, ответ будет тем же. — Ты слишком уверен. — Да. — Почему? — Потому что хотел ещё на крыше. Пак тихо рассмеялся: — Мы оба чуть не совершили ошибку. — Не считаю ошибкой. — Пока не знаешь. — Тогда узнаю. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Чонгук не сокращал расстояние. Чимин мог уйти, превратить всё в очередной комментарий или снова потребовать оплату, но остался: — Я не умею просить, — сказал он наконец. Слова прозвучали едва слышно. Чонгук не улыбнулся и не сделал из признания победу. — Тогда не спеши. Пак резко вернул привычный тон: — Кто сказал, что не умею? Я только что выставил очень понятный тариф. — Это была шутка. — Доказательства? — Ты испугался, когда я согласился. — Я не пугаюсь красивых мужчин. Только налоговой и детей с канцелярией. — Чимин. — Что? — Спасибо. Пак застонал так, словно получил ещё одну пулю: — Ты издеваешься. — Нет. — Тогда хотя бы скажи менее искренне. — Не могу. — Ужасный человек. — Знаю. — И снова. Чонгук улыбнулся. Пак заметил: — Эта сработала, — сказал он. — Немного. — Записал. Из коридора донёсся короткий лай. Тень проснулась и, судя по звуку, пыталась привлечь внимание. Чимин мгновенно повернул голову: — Она зовёт тебя, — сказал Чонгук. — Она требует лекарство. — Джин рядом. — Возможно, не слышит. — Медицинский блок в десяти метрах. — Очень толстые стены. Пак пошёл к двери, но возле выхода остановился и посмотрел на Чонгука: — Поцелуй всё ещё входит в счёт. — Нет. — Жадный клиент. — Попроси нормально. — Никогда. — Тогда придётся ждать. — Я терпеливый. — Ты пришёл на встречу ровно к последней секунде, — Чонгук поднял бровь. — Именно. Идеальный контроль времени. Он вышел из ангара. Чонгук последовал за ним через несколько секунд, сохраняя достаточное расстояние. В медицинском блоке Тень действительно проснулась. Увидев Чимина, она ударила хвостом по одеялу и тихо заскулила. Пак сел рядом, положил ладонь возле морды и начал жаловаться, что животное разрушает его репутацию опасного наёмника. Тень не слушала. Просто прижалась носом к его пальцам и закрыла глаза. Чонгук остался у двери. Он впервые искренне поблагодарил Чимина и не получил ни нормального ответа, ни признания, ни обещания повторить выбор. Только выставленный счёт, требование поцелуя и несколько шуток, которыми Пак торопливо закрыл всё настоящее. Но Чонгук уже научился видеть, что находилось под ними. Чимин не принял благодарность так, как это сделал бы обычный человек. Не сказал «не за что», не улыбнулся и не позволил моменту остаться простым. Однако он не ушёл. Остался рядом, выслушал каждое слово и даже признался, что не умеет просить без шутки. Для человека, который всю жизнь превращал чужую признательность в долг, это было значительно больше, чем казалось. Тишина в медицинском блоке постепенно стала почти домашней, насколько вообще могла быть домашней комната с холодным металлическим полом, включёнными мониторами и запахом антисептика. Тень уснула быстро, стоило Чимину опустить ладонь рядом с её мордой, но он ещё долго не убирал руку, словно не доверял спокойным показателям на экране и ожидал, что животное снова откроет глаза, попытается подняться или начнёт скулить. Пак продолжал сидеть возле кушетки, прислонившись спиной к стене, и выглядел так, будто оказался здесь исключительно по неприятному стечению обстоятельств. Он время от времени проверял телефон, читал новые предложения о работе, отклонял особенно дешёвые и раздражённо комментировал заказчиков, которые считали, что фотография цели и обещание «доплатить после выполнения» являются полноценным техническим заданием. Однако каждый раз, когда дыхание собаки менялось, его взгляд мгновенно возвращался к ней. Чонгук оставался возле двери и наблюдал за ним без прежнего желания немедленно назвать увиденное правильными словами. Он уже понял, что любая слишком точная формулировка действует на Чимина хуже оружия. Стоило сказать, что Пак заботится, как тот находил десять причин, почему его присутствие объясняется деньгами, раздражением или временной необходимостью. Стоило поблагодарить, и благодарность сразу превращалась в счёт. Если назвать его поступок добрым, Чимин непременно напоминал о количестве людей, которых убил за последние сутки, будто боялся, что одна спасённая собака способна перечеркнуть всю кровь на его руках и насильно превратить его в кого-то другого. Поэтому Чонгук молчал. Просто оставался рядом, не пытаясь забрать у Пака момент и определить его за него. Возможно, именно поэтому Чимин не ушёл. Через некоторое время в коридоре послышались осторожные шаги. Ёнхо появился в дверном проёме босиком, в слишком большой футболке Хосока и с красным маркером, зажатым в пальцах. Ребёнок явно должен был спать вместе с остальными, но вместо этого стоял у медицинского блока и сначала смотрел на собаку, а потом на Чимина, словно пытался понять, разрешено ли ему войти. Пак заметил его почти сразу, хотя не повернул головы. — Если крылатый узнает, что ты гуляешь без сопровождения, он обвинит меня, — произнёс Чимин, продолжая смотреть в телефон. — А я слишком молод, красив и вооружён для воспитательной беседы. — Он уснул в кресле, — тихо ответил Ёнхо. — Предательская невнимательность. Запомню для будущих преступлений. Мальчик переступил с ноги на ногу, но внутрь не вошёл. Чонгук заметил это и чуть отступил от двери, освобождая проход, однако Ёнхо всё равно ждал разрешения именно от Чимина: — Можно посмотреть на Тень? Пак наконец поднял голову: — Смотреть можно. Трогать нельзя. Доктор сказал, что ей нужен покой, а он становится особенно неприятным, когда люди не выполняют медицинские рекомендации. — Вы выполняете? — Никогда. Поэтому знаю, насколько он неприятный. Ёнхо вошёл и осторожно подошёл к кушетке. Не слишком близко. Остановился на расстоянии, с которого мог видеть бинты, фиксирующую конструкцию и тёмную шерсть, но не мешал оборудованию. Тень почувствовала новый запах, едва заметно пошевелила ушами и снова успокоилась, когда Чимин провёл большим пальцем по шерсти возле её носа. — Она будет ходить? — спросил мальчик. — Доктор говорит, да. — А вы ему верите? Чимин задумался, будто вопрос действительно требовал серьёзной оценки: — В медицинских вопросах — чаще, чем готов признать. Во всех остальных он подозрительно самоуверенный. — Значит, она будет ходить. — Вероятно. — А где она будет жить? Пак замер. Чонгук увидел, как белые линзы маски медленно повернулись к ребёнку. — Здесь. — Всегда? — Пока не найдут хозяина. — У неё нет хозяина. — Тогда найдут нового. — Она выбрала вас. Чимин тихо выдохнул, будто Ёнхо снова задал вопрос, который намеренно не должен был существовать: — Собака не может выбрать человека после одного дня знакомства. — Может. — Научное доказательство? — Она не успокаивается без вас. — Потому что пахну лабораторией, кровью и крайне сомнительными решениями. Возможно, это вызывает чувство ностальгии. — Она вам доверяет, — Ёнхо посмотрел на него серьёзно. Пак открыл рот, но ответ не появился сразу. Чонгук заметил знакомую паузу, в которой Чимин искал шутку достаточно громкую, чтобы закрыть настоящую реакцию. Ёнхо не торопил. Просто ждал, сжимая в руке красный маркер. — У неё повреждена нервная система, — наконец сказал Чимин. — Не лучший источник объективных решений. — А когда выздоровеет? — Тогда поймёт ошибку. — Если не поймёт? — Ты специально обучаешь их задавать вопросы без безопасного ответа? — Пак повернулся к Чонгуку. — Он сам справляется. — Это ещё хуже. — Я нарисовал вам рисунок, — Ёнхо подошёл немного ближе к кушетке и посмотрел на маркер. Чимин напрягся почти так же, как во время разговора о собаке: — Нет. — Вы его ещё не видели. — Уже против. — Почему? — У меня плохие отношения с искусством. В прошлый раз меня нарисовали героем. — Я не нарисовал герое, — ответ заинтересовал его сильнее, чем Пак хотел показать. — Тогда кем? Ёнхо развернул сложенный пополам лист, который до этого прятал за поясом. Рисунок был детским, линии неровными, а пропорции почти не существовали. В центре стояла красно-чёрная фигура с двумя катанами, рядом находился Человек-паук, у ног лежала большая чёрная собака, а позади виднелось несколько детей. Над фигурой Чимина не было ни слова «герой», ни сияющего символа, ни привычного плаща, которым дети иногда наделяли спасителей. Вместо этого Ёнхо написал крупными буквами: ТОТ, КТО ВЕРНУЛСЯ. Чимин смотрел на надпись слишком долго. — Орфография правильная, — произнёс он наконец. — Хосок помог. — Тогда половина художественной ценности принадлежит крылатому. — Нет. Он только сказал, как пишется слово. — Юридически спорно. Ёнхо протянул ему лист. Пак не взял: — Это вам. — Зачем? — Чтобы не забыли. — Что? — Вернуться. Чимин медленно убрал руку от Тени, словно для принятия рисунка ему требовалась вся доступная концентрация. Он взял бумагу двумя пальцами, стараясь не помять, и некоторое время рассматривал красно-чёрную фигуру, у которой катаны были длиннее тела, а белые глаза занимали почти половину маски. — Я выгляжу ужасно. — Вы и в жизни страшный. Чонгук не удержался и тихо рассмеялся. Чимин повернулся к нему: — Эта сработала? — Очень. — Записал. Ребёнок официально заменяет тебя в комедийной части команды. — Я не в команде, — напомнил Ёнхо. — Умный выбор. — Вы возьмёте? — мальчик посмотрел на рисунок в руках Пака. Чимин мог вернуть лист, оставить на столе или снова сказать, что не принимает подарки без договора. Вместо этого он осторожно сложил рисунок по прежней линии и убрал во внутренний карман костюма, отдельно от оружия, ножей и магазинов: — Временно. — Хорошо. — И это не означает, что я согласился возвращаться. — Хорошо. — И собака не моя. — Хорошо. — Ты слишком легко соглашаешься, — Чимин подозрительно посмотрел на ребёнка. — Потому что всё равно вернётесь. — Откуда такая уверенность? — Она позовёт, — Ёнхо указал на Тень. Пак медленно повернул голову к спящей собаке: — Манипуляторы. Оба. В этот момент в коридоре появился Хосок. Его волосы были растрёпаны после короткого сна, на плече висело сложенное механическое крыло, а выражение лица обещало воспитательную беседу, которой Чимин так старательно пытался избежать. — Ёнхо, — произнёс Хо, остановившись у двери. — Мы договаривались, что ты не будешь уходить один. — Я только хотел посмотреть на Тень, — мальчик виновато опустил глаза. — Нужно было разбудить меня. — Вы устали. Хосок присел перед ним: — Это не значит, что ты должен ходить по незнакомому месту один. Здесь безопасно, но мы всё равно обязаны знать, где ты. — Простите. — Я не злюсь. Просто испугался, когда проснулся и не увидел тебя. Ёнхо кивнул и позволил Хосоку взять себя за руку. Перед тем как уйти, он обернулся к Чимину: — Не потеряйте рисунок. — Я профессионально теряю только людей, терпение и неоплаченные счета. — Значит, рисунок не потеряете. Пак не нашёл ответа. Хосок увёл ребёнка, а Чонгук остался возле двери. Несколько секунд он смотрел на внутренний карман костюма, куда Чимин убрал лист. — Не начинай, — предупредил Пак. — Я молчу. — Твои плечи кричат. — Что именно? — Что я принял детский рисунок и теперь обязан немедленно завести собаку, стать примерным гражданином и открыть благотворительный фонд. — Нет. — Тогда почему смотришь? — Потому что ты положил его отдельно от оружия. Чимин замер. — Бумага может помяться. — Конечно. — И маркер был моим. — Рисунок не маркером нарисован. — Неважно. Чонгук кивнул, не пытаясь спорить. Пак уже приготовился защищаться, и отсутствие нападения снова выбило его из привычного ритма: — Ты раздражаешь, когда соглашаешься, — сказал он. — А когда спорю? — Тоже. — Значит, стабильность. Чимин тихо усмехнулся. Тень пошевелилась во сне, и он сразу вернул ладонь на прежнее место. Чонгук некоторое время наблюдал, а затем опустился возле противоположной стены. Рёбра отозвались тупой болью, поэтому он медленно вытянул ноги и положил ладонь на бок. Пак заметил движение, но не прокомментировал сразу. Только спустя несколько минут спросил: — Обезболивающее принял? — Да. — Когда? — Часа два назад. — Доктор говорил каждые четыре. — Значит, ещё рано. — У тебя лицо болезненное. — Просто устал. — Ложь. — Забота? — Чонгук посмотрел на него. — Контроль качества. Ты всё ещё должен мне два поцелуя и ужин за собаку. Не хочу, чтобы клиент умер до оплаты. — Мы не заключали сделку. — Устная форма тоже считается. — Я не соглашался. — Торговался. Юридически почти то же самое. — Тогда поцелуй будет после официального договора. — С подписями? — Чимин чуть наклонил голову. — И условиями. — Очень возбуждающе. — Ты первый начал говорить о контрактах. — Не ожидал, что человек в красно-синем костюме окажется таким любителем документации. — Это влияние Намджуна. — Опасная среда. Их разговор снова стал лёгким, но Чонгук теперь слышал, что находилось под этой лёгкостью. Чимин продолжал возвращаться к поцелую, потому что мог говорить о нём только как о шутке или оплате. Настоящая просьба требовала признать желание, а желание означало уязвимость. Пак мог войти в горящую лабораторию, получить разряд и остаться в падающем лифте, но несколько простых слов о том, что он хочет прикоснуться к другому человеку, казались ему значительно опаснее. Чонгук не собирался торопить. Он уже сделал достаточно, просто сказав, что ответ будет положительным, если Чимин однажды попросит без балагана. Тень тихо выдохнула. Пак провёл пальцами по шерсти возле её носа и посмотрел на часы. — Ей скоро вводить лекарство. — Джин придёт. — Он занят Юнги. — Ты запомнил дозировку? Чимин слишком долго молчал. — Возможно. — И время. — Оно написано на экране. — Ты проверил уже три раза. — Техническая осторожность. — Не говори, — Чонгук улыбнулся. — Ничего не сказал. — Лицо. — Оно просто красивое. — Самоуверенно, — Пак медленно повернул голову. — Ты сам сказал про губы. — Только про губы. Остальное ещё требует оценки. — Можешь провести. — Сейчас? Чонгук почувствовал, как воздух между ними меняется. Он не собирался провоцировать настолько прямо, но слова уже прозвучали, и отступать было поздно. Чимин посмотрел на его лицо. В обычной одежде, без маски и высокого воротника, Чонгук ощущал себя значительно более открытым, чем Пак, скрытый красно-чёрной тканью. Однако Чимин не приближался. Только позволил взгляду медленно пройти по линии челюсти, носу, губам и остановиться на глазах. — Неплохое, — заключил он. — Очень щедро. — За расширенную оценку отдельная оплата. — Поцелуем? — Возможно. — Попроси, — Чонгук не отвёл взгляд. Пак замер. — Ты слишком часто используешь это слово. — Потому что ты слишком часто предлагаешь вместо просьбы. — Это эффективнее. — Пока нет. — Считаешь, что выигрываешь? — Мы не соревнуемся. — Ложь. Чимин первым отвёл взгляд и вернулся к собаке. Чонгук не стал продолжать. Он чувствовал, что ещё немного — и Пак либо уйдёт, либо скажет что-то намеренно жестокое, чтобы восстановить расстояние. Сокджин появился через несколько минут с лекарством. Он сразу заметил, что оба сидят возле Тени, но никак не прокомментировал. Проверил показатели, подготовил шприц и объяснил, что препарат может вызвать короткий спазм. Чимин уже собирался встать, чтобы дать доктору место, однако собака сильнее прижалась к его ладони. — Оставайся, — сказал Джин. — Она справится. — Возможно. Но с тобой спокойнее. Пак раздражённо выдохнул, но не ушёл. Когда игла вошла под кожу, Тень дёрнулась и тихо заскулила. Чимин сразу наклонился ближе, позволяя ей видеть маску и чувствовать запах: — Всё. Это просто доктор. Он получает странное удовольствие от уколов, но пока контролирует себя. — Я слышу, — спокойно произнёс Сокджин. — Именно поэтому говорю. Через несколько секунд собака расслабилась. Джин убрал шприц и посмотрел на Пака: — Ещё один препарат через шесть часов. — Знаю. — Тебе не обязательно оставаться. — Я и не собирался. — Но можешь. Чимин посмотрел на него с явным подозрением: — Это попытка назначить меня сиделкой? — Нет. Просто разрешение остаться, если хочешь. — Не хочу. — Хорошо. Сокджин вышел. Пак смотрел ему вслед: — Они все научились отвечать правильно. — Возможно, дело не в ответах, — сказал Чонгук. — А в чём? — В том, что они перестали решать за тебя, что ты чувствуешь. Чимин молчал. — Ты тоже, — добавил Паук. — Можешь уйти. Никто не обвинит. — Тень проснётся. — Тогда Джин позовёт. — У него другие пациенты. — Хосок останется. — Он плохо понимает собачьи реакции. — Я могу. — Ты ещё хуже. — Значит, всё-таки останешься, — Чонгук чуть улыбнулся. — До следующего лекарства. — Конечно. — Только потому, что доктор может ошибиться со временем, — Пак снова посмотрел на спящую собаку. — Разумеется. В резервном комплексе постепенно становилось тише. Дети действительно уснули, и даже Ёнхо больше не пытался выбраться из комнаты. Намджун закончил первичный допрос пленных и передал охрану автономным системам. Хосок устроился возле входа в медицинский сектор, чтобы слышать, если кто-нибудь из детей проснётся. Тэхён оставался рядом с Юнги, а Сокджин наконец позволил себе ненадолго сесть и закрыть глаза. Чимин всё ещё не уходил. Это продолжалось до тех пор, пока один из терминалов не подал тревожный сигнал. Намджун появился в коридоре с планшетом, и выражение его лица сразу заставило Чонгука подняться. — У нас проблема. — Ещё одна? — спросил Пак. — Сегодняшний абонемент явно безлимитный. — Капсула внутри Тени была не только маяком. Она передавала состояние крови и нервной системы в удалённый ветеринарный блок Asterion. После удаления сервер автоматически запустил протокол уничтожения резервных препаратов. — Каких препаратов? — Сокджин вышел из соседней комнаты. — Стабилизатора, который использовали вместе с имплантом. У Тени в крови остаётся вещество, блокирующее нормальное восстановление нервной ткани. Я могу поддерживать её состояние, но без нейтрализатора позвоночник начнёт разрушаться снова. Чимин перестал двигаться: — Сколько времени? — До необратимых изменений около девяти часов. Возможно, меньше. — Где блок? Намджун вывел карту. Объект находился на северной окраине города, под зданием закрытого муниципального питомника, который Asterion выкупил через подставную компанию несколько лет назад. — Сервер показывает автоматическое уничтожение через четыре часа, — продолжил Джун. — Система нагреет хранилище и испарит препараты. — Можно остановить удалённо? — Нет. Сеть изолирована после активации протокола. — Значит, едем, — сказал Чимин. — Ты только что говорил, что не собираешься оставаться, — Чонгук посмотрел на него. — Я не остаюсь. Уезжаю. — За лекарством. — За доказательствами. Препарат идёт бонусом. — Ты ранен и почти не спал, — Сокджин покачал головой. — Большая часть уже зажила. — Регенерация замедлена после подавителя. — Тогда буду осторожнее. Все посмотрели на него. Чимин раздражённо добавил: — Относительно. Намджун увеличил схему объекта: — Это может быть ещё одна ловушка Восс. — Очевидно. — И ты всё равно войдёшь. — Очевидно. — Тогда не один. — Я пойду, — Чонгук уже поднимал маску с ближайшего стола. — Нет, — Чимин повернулся. — Почему? — Рёбра. — Ты получил больше повреждений. — Я регенерирую. — А я всё ещё Человек-паук. — Очень убедительная медицинская квалификация. — Мне не нужно твоё разрешение. — Я не буду тратить время, удерживая тебя от героических самоубийств, — Пак встал. — Не удерживай. — И не полезешь под пули. — Если они полетят в тебя или заложников — полезу. — Вот. — А ты не будешь стрелять сквозь людей. — Уже хуже. — И не убьёшь обезвреженных. — Не обещаю. — Тогда я снова остановлю. — Большой умный друг, можно взять кого-нибудь менее морально назойливого? — Чимин посмотрел на Намджуна. — Нет. — Волшебника? Тэхён отозвался из медицинского блока: — Я слышу. — И? — Останусь с Юнги. — Крылатого? — Дети, — ответил Хосок. — Доктора? — Тень, — Сокджин сложил руки на груди. — Значит, заговор. — Просто признай, что хочешь идти со мной, — Чонгук натянул маску. — Я хочу быстро забрать препарат, а ты единственный свободный человек с избыточным комплексом спасителя и полезной паутиной. — Почти признание. — Не мечтай. Намджун передал им схему, коды старой системы и контейнер для препарата. Перед выходом Сокджин заставил обоих принять обезболивающее, проверил фильтры и закрепил на костюме Чонгука дополнительную поддержку для рёбер. Чимин наблюдал за процедурой и время от времени давал ненужные советы, пока Джин не предложил заодно проверить его плечо. После этого Пак неожиданно стал молчаливым. Тень проснулась, когда они собирались уходить. Она подняла голову и тихо заскулила, увидев, как Чимин закрепляет катаны. Пак остановился возле кушетки. — Не начинай. Я вернусь за лекарством, которое ты очень невежливо заставляешь нас красть, — хвост едва заметно ударил по одеялу. — Это не обещание, — ещё один удар. — И ты не моя собака. Тень протянула морду к его руке. Чимин вздохнул, снял перчатку и позволил ей коснуться пальцев: — Манипулятор. Чонгук стоял у двери и ждал, не вмешиваясь. Только когда Пак вернул перчатку и направился к выходу, Паук тихо произнёс: — Ты сказал, что вернёшься. — За лекарством. — Конечно. — Плечи. — Они молчат. — Очень громко. Дорога до закрытого питомника заняла меньше получаса. Они использовали украденный Чимином мотоцикл, потому что тот отказался брать транспорт команды и объяснил это тем, что «правительственный фургон выглядит слишком подозрительно для тайной операции». Чонгук сидел сзади и держался за металлическую дугу, пока Пак не сделал особенно резкий поворот, едва не отправив обоих на соседнюю полосу. — Можешь держаться за меня, — сказал Чимин через связь. — Это приглашение? — Техника безопасности. — Где граница? — Талия разрешена. Мы уже обсуждали. Чонгук обхватил его за пояс. Пак едва заметно напрягся, но не попросил убрать руки. Наоборот, когда мотоцикл вошёл в следующий поворот, накрыл одну ладонь Чонгука своей, удерживая на месте. Касание длилось всего несколько секунд, но Чонгук чувствовал его ещё долго после того, как Пак вернул руку на руль. — Работает? — спросил Чимин. — Что? — Техника безопасности. — Да. — Жаль. — Почему? — Надеялся на более неприличный результат. — Ты сам сказал держаться за талию. — Можно было проявить фантазию. — Попроси. — Ненавижу это слово, — Пак резко увеличил скорость. Питомник выглядел заброшенным. Старые ворота были покрыты ржавчиной, вывеска почти выцвела, а за сетчатым забором виднелись пустые вольеры, заросшие травой. Ни света, ни охраны, ни машин возле входа. Однако Чонгук почувствовал опасность ещё до того, как они остановились. Паучье чутьё отозвалось знакомым холодом вдоль позвоночника, заставляя мышцы напрячься. — Внутри кто-то есть, — сказал он. — Знаю. — Сколько? — Камеры показывают двенадцать тепловых отметок. Но половина может быть животными. — Ты уже подключился к системе? — По дороге. — Почему не сказал? — Хотел сохранить интригу. Чимин оставил мотоцикл в соседнем переулке и перелез через забор. Чонгук последовал за ним. Снаружи здание казалось небольшим, но под землёй, судя по схеме, находились два лабораторных уровня, хранилище и ветеринарный сектор. Главная дверь была открыта. Внутри пахло сыростью, старым кормом и химикатами. Возле стены лежали пустые переноски, на полу виднелись свежие следы ботинок, а из глубины доносился металлический грохот. Кто-то явно торопился уничтожить оборудование. Чимин вытащил пистолет. — Препарат на нижнем уровне. Хранилище справа от операционного блока. — Сначала проверим клетки. — Зачем? — Тепловые отметки. — Нам нужен один флакон. — Если внутри живые животные, мы не оставим их в здании, которое собираются сжечь. Пак замер. — Это займёт время. — Знаю. — Тень может потерять возможность ходить. — Поэтому разделимся только внутри одного сектора. Ты идёшь к хранилищу, я проверяю клетки. — Нет. — Почему? — Потому что ты откроешь каждую дверь, даже если за ней модифицированный медведь с лазерами вместо глаз. — Тогда пойдём вместе. — Ещё дольше. Из глубины донёсся короткий лай, за которым последовал человеческий крик: — Заткните их! Затем раздался удар. Чимин перестал спорить. Он первым двинулся по коридору, но теперь шёл не к лестнице хранилища, а на звук. Чонгук заметил. Ничего не сказал. Они нашли первую лабораторию за двойной дверью. Внутри находились шесть металлических клеток. В четырёх сидели собаки, в одной — крупная рыжая лиса с выбритым боком, последняя была пустой, но покрытой кровью. Двое сотрудников в защитных костюмах переносили контейнеры, а вооружённый охранник стоял возле панели уничтожения. Увидев незваных гостей, мужчина поднял автомат. Чонгук выстрелил паутиной, но Чимин оказался быстрее. Пуля вошла охраннику в плечо, развернула его и выбила оружие. — Жив, — сказал Пак, прежде чем Паук успел возразить. — Пока. Один из сотрудников попытался активировать панель. Чонгук перехватил его руку паутиной и притянул к стене. Второй побежал к аварийному выходу, но Чимин подставил ногу, сбил его на пол и прижал ботинком к спине. — Код от клеток, — потребовал Пак. — Я не знаю! Чимин сильнее надавил: — У тебя бейдж старшего техника. — Коды меняются каждый день! — Сегодняшний. Мужчина назвал последовательность цифр. Чонгук ввёл их в панель. Замки открылись, но животные не выходили. Они прижимались к дальним стенкам клеток, дрожали и рычали, воспринимая открытые двери как очередную часть эксперимента. Пак посмотрел на них. — Прекрасно. Теперь у нас шесть пациентов с доверием хуже моего. — Я вызову Хосока. — Связь глушится. — Джун установит канал через маяк. Чимин коснулся устройства у ремня. Оно всё ещё работало. Операция закончилась несколько часов назад, но он так и не отключил. — Попробуй, — сказал Пак. Пока Чонгук настраивал сигнал, один из сотрудников начал медленно тянуться к маленькому пульту под столом. Чимин заметил раньше. Нож вошёл в деревянную поверхность между пальцами мужчины, пригвоздив рукав. — Следующее движение будет короче, — предупредил он. — Там система усыпления! — выкрикнул техник. — Я хотел успокоить животных! Пак посмотрел на красную кнопку пульта: — Нет. Это система кремации. Мужчина побледнел: — Ты хотел сжечь их вместе с доказательствами? — Это приказ! Чимин вытащил нож. Чонгук сразу встал ближе: — Он нужен живым. — Мне нет. — Даст доступ к хранилищу. — Код уже есть. — И расскажет, где другие объекты. Пак посмотрел на техника. Тот тяжело дышал, прижимая руку к груди, и явно понимал, что его жизнь сейчас зависит от человека в красно-синем костюме: — Сколько животных вы уничтожили? — спросил Чимин. Мужчина промолчал. Пак направил пистолет. — Не надо, — сказал Чонгук. — Я спросил. — Двадцать три, — быстро ответил техник. — Но они были нестабильными! Большинство не пережили бы транспортировку! Чимин снял оружие с предохранителя. Паук положил ладонь на ствол и отвёл в сторону: — Нет. — Двадцать три. — Я слышал. — И? — Он ответит за них. — Каким образом? Бумагами? Судом? Условным сроком за нарушение правил содержания? — Мы передадим данные. — А если система решит, что это имущество компании? — Тогда обнародуем всё. — Они уже убили двадцать три. — Убийство двадцать четвёртого ничего не изменит, — Чонгук не отступал. — Для него изменит. — Не позволю. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Чимин мог вырвать пистолет, ударить или выстрелить второй рукой. Однако за спиной Чонгука дрожали животные, и любой резкий конфликт мог напугать их сильнее. Пак опустил оружие. — Свяжи его крепче, — Чонгук сразу выпустил дополнительную паутину, — Спасибо, — Чимин мгновенно повернулся. — Нет. — Это не за животных. За то, что остановился. — Ты заставил. — Ты мог не послушать. — Не превращай. — Хорошо. Паук не продолжил. Пак выдохнул, явно ожидая спора, и посмотрел на клетки: — Нам всё равно нужно лекарство. — И вывести их. — Сначала флакон. — Согласен. — Опять правильный ответ, — Чимин слегка наклонил голову. — Учусь. Они оставили связанных сотрудников в лаборатории и спустились на нижний уровень. Теперь двигались быстрее. Система уничтожения уже работала: вдоль потолка мигали красные лампы, температура постепенно повышалась, а из вентиляции шёл сухой горячий воздух. Намджун сумел установить слабую связь через маяк и сообщил, что отправляет Хосока с транспортом, но им потребуется не меньше двадцати минут. До уничтожения препаратов оставалось одиннадцать. Хранилище охраняли четверо вооружённых людей. Первый выстрелил сразу, едва Чимин появился из-за угла. Пуля вошла в грудь Пака, но броня задержала основную часть удара. Он отступил на шаг, выругался и ответил двумя выстрелами. Один охранник упал с простреленным бедром, второй получил пулю в голову. — Чимин! — крикнул Чонгук. — Он целился в хранилище! Паук увидел гранату в руке мёртвого мужчины. Пак не солгал. Третий охранник попытался активировать детонатор, но Чонгук притянул его к потолку паутиной. Четвёртый бросился к боковой двери, и Чимин уже поднял оружие, однако в этот раз выстрелил не в спину, а в замок перед бегущим. Дверь захлопнулась, мужчина ударился о металл и упал. Чонгук заметил выбор. Не поблагодарил. Просто обезвредил охранника и направился к панели хранилища. — Код не подходит. — Откуда? Чимин подошёл, оттолкнул его плечом и ввёл другую последовательность: — Техник соврал. На его бейдже был зашифрован резервный. — Ты заметил? — Я профессионал. Дверь открылась. За ней находились ряды охлаждаемых контейнеров, большая часть которых уже нагревалась. Намджун передал номер нужного препарата: NRS-14, партия 04-7. Чонгук начал проверять левый ряд, Чимин — правый. Таймер продолжал отсчитывать секунды. — Нашёл, — сказал Паук через две минуты. Контейнер оказался почти пустым. Внутри лежали три флакона с серебристой жидкостью. Чимин взял все. — Тени нужен один, — напомнил Чонгук. — Остальные пригодятся. — Для кого? Пак посмотрел на маркировку: — Возможно, для других животных. Или людей с похожими имплантами. — Ты собираешься отдать Джину? — Продать. — Конечно. — Со скидкой. Чонгук улыбнулся под маской. — Плечи, — сразу сказал Пак. — Ты не видишь. — Чувствую. Система подала новый сигнал. До уничтожения оставалось семь минут. — Выходим, — сказал Чимин. Они поднялись обратно к клеткам, но возле лаборатории услышали стрельбу. Техник каким-то образом освободил одну руку, добрался до оружия погибшего охранника и теперь пытался открыть клетку, за которой находилась самая крупная собака. Животное металось внутри, ударяясь о стены, а мужчина направлял автомат то на дверь, то на связанных сотрудников. — Не приближайтесь! — крикнул он. — Они не должны выйти! Чимин поднял пистолет. — Опусти оружие. — Вы не понимаете! Они заражены! Если выпустить, погибнут люди! — Каким образом? — У некоторых усиленная агрессия, у других переносчики! Это не животные, это образцы! Последнее слово изменило всё. Чонгук почувствовал, как Пак замер. «Объекты». «Образцы». Те же слова, которыми Восс называла детей, Юнги и самого Чимина. Удобные обозначения, позволявшие не видеть живое существо за номером, клеткой и медицинским отчётом. — Пак, — тихо сказал Чонгук. — Я слышу. — Он может знать, какие опасны. — Может. — Нужен живым. — Пока. Чимин медленно опустил оружие, но не убрал: — Открой систему данных, — потребовал он. — Покажи заражённых. — А потом вы убьёте меня? — техник нервно усмехнулся. — Зависит от качества информации. — Не очень мотивирует. — Могу начать с колена. — Чимин. — Что? Предлагаю варианты. — Вы позволите ему? — техник посмотрел на Человека-паука. — Нет, если ты сотрудничaешь. Мужчина колебался, затем опустил автомат. Чонгук мгновенно выбил оружие паутиной и прижал его к стене. Чимин подошёл к терминалу. В базе действительно содержалась информация обо всех животных: номера, препараты, реакции, уровень опасности. Большинство не представляли угрозы, если не считать травмы и страх. У одной собаки в крови находился временный вирусный маркер, но он не передавался воздушно-капельным путём. Лиса имела усиленную регенерацию, но была полностью истощена. — Ты соврал, — сказал Пак. — Они нестабильны! — Потому что вы делали им больно. — Это исследования! Чимин повернулся. Пистолет поднялся почти мгновенно. Чонгук успел перехватить запястье: — Нет. — Он солгал. — Знаю. — Собирался сжечь. — Знаю. — Называет их образцами. — И за это ответит. — Когда? — Как только мы выведем всех и передадим данные. — Слишком долго. — Не позволю. Чимин резко вырвал руку. Не ударил, но движение отозвалось в повреждённых рёбрах Чонгука, заставляя его поморщиться. Пак увидел. Злость на мгновение сменилась другой реакцией: — Ты опять держишь бок. — Всё нормально. — Ложь. — Не меняй тему. — Ты ранен. — А он живой. Чимин посмотрел на техника, затем на животное в клетке. Собака дрожала и прижималась к полу, следя за оружием. Пак медленно убрал пистолет: — Уводи его. — Ты снова остановился, — Чонгук закрепил пленного паутиной возле остальных. — Не благодари. — Не буду. — Хорошо. Чимин подошёл к клетке и присел. Собака оскалилась, но он не приближался: — У нас очень мало времени, поэтому долгих переговоров не будет. Здание собирается сгореть. Люди, которые тебя мучили, связаны. Красно-синий раздражающий человек хочет спасти всех, а я очень хочу закончить этот день. Выход открыт. Решай. Животное не двигалось. Остальные собаки тоже оставались внутри. — Они не выйдут сами, — сказал Чонгук. — Знаю. — Придётся переносить. — Знаю. — Шесть животных. — Я умею считать. — Хосок будет через двенадцать минут, а система уничтожения через четыре. — Отключим нагрев, — Пак посмотрел на потолок, затем на клетки. — Джун сказал, система автономна. — Значит, сломаем физически. — Где? — Центральный контур, — Чимин повернулся к связанному технику. Мужчина молчал. Пак достал нож. — Чимин. — Я просто покажу мотивационный инструмент. — Под лестницей! — быстро сказал техник. — Красная дверь, за ней клапаны охлаждения. Но система блокируется после открытия! — Сколько времени? — Если вручную удерживать клапан, пока идёт сброс, минут восемь. — Кто-то должен остаться, — понял Чонгук. — Я, — Пак уже поднимался. — Нет. — Ты вынесешь животных. — Мы оба можем— — У тебя рёбра. И паутина удобнее для транспортировки. — А ты останешься в нагревающемся здании. — Я регенерирую. — Это снова не аргумент. — Сейчас единственный. — Найдём другой способ, — Чонгук встал перед ним. — Времени нет. — Тогда я удержу клапан, ты вынесешь клетки. — Нет. — Почему? — Потому что ты не переживёшь скачок температуры, если система сорвётся. — А ты? — Переживу. — Возможно. — Достаточно. Они смотрели друг на друга, оба понимая, что спор отнимает секунды, которых уже почти не осталось. — Четыре минуты, — сказал Чимин. — Ты открываешь клетки и связываешь переноски паутиной. Я запускаю охлаждение. Когда Хосок войдёт, вы уходите. — А ты? — Выйду через нижний канал. — Где он? — На схеме. — Его нет. — Потому что я только что придумал. — Чимин. Пак наклонился ближе: — Паучок, если не начнёшь двигаться сейчас, животные погибнут. Можешь спорить со мной после. Это было жестоко. И правильно. Чонгук отступил. — Маяк не отключай. — Только операция. — Она не закончена. — Знаю. Чимин побежал к красной двери. Чонгук остался возле клеток. Он открыл все замки, создал мягкие петли из паутины и начал осторожно вытаскивать животных вместе с нижними поддонами, чтобы не заставлять их идти. Лиса попыталась укусить, но паутина удержала переноску на безопасном расстоянии. Самая крупная собака сопротивлялась до тех пор, пока Чонгук не накрыл клетку тканью, убирая из поля зрения людей и оружие. Температура продолжала расти. Через связь раздался голос Чимина: — Контур открыт. — Ты держишь вручную? — на фоне слышался тяжёлый металлический скрежет. — Нет, обнимаю из эмоциональной привязанности. — Сколько? — Давление падает. Ещё шесть минут. — Система уничтожения через две. — Охлаждение отсрочит. — Пак. — Работай, Паучок. Чонгук закрепил четвёртую клетку. Рёбра болели всё сильнее, каждое движение паутиной отдавало в левый бок, но он не останавливался. Хосок сообщил, что находится в трёх минутах от входа. Таймер дошёл до нуля. Сначала ничего не произошло. Затем стены задрожали, из вентиляции вырвался горячий пар, а аварийные двери начали закрываться. — Чимин! — Вижу! — Выход блокируется! — У тебя тридцать секунд до двери. Чонгук подтянул клетки к коридору, прикрепил их к потолочной балке и одним рывком переместил через закрывающийся проход. Сам прошёл последним, едва не зацепив повреждённым боком металл. — Я вышел. Теперь ты. Ответа не было. — Пак? Тишина. Красная точка маяка оставалась на карте, но не двигалась. Чонгук бросился обратно к лестнице. Паучье чутьё ударило резко. Он успел отскочить, когда часть потолка рухнула перед ним, полностью перекрывая коридор. — Чимин! — Очень громко, — связь ожила треском. — Где ты? — Всё ещё у клапана. — Выход завален. — Заметил. — Ищи другой. — Есть техническая шахта. — Ты только что придумал. — Иногда выдумки становятся реальностью. — Координаты. — Не нужны. Выводи животных. — Не уйду без тебя. — Паучок, — Чимин тяжело выдохнул. — Нет. — Хосок уже рядом. Снаружи действительно послышался удар, затем голос Хо в канале: — Я вошёл. Вижу клетки. — Забирай, — приказал Чонгук. — Чимин заблокирован ниже. — Я помогу. — Нет, — одновременно сказали Чонгук и Пак. Хосок замолчал. Пак продолжил: — Крылатый выводит животных и пленных. Ты ищешь шахту справа от красной двери. Там вентиляционный канал. — Я не вижу на схеме. — Потому что старый. — Откуда знаешь? — В таких местах всегда есть путь для утилизации. Чонгук понял. Пак узнавал архитектуру не по планам. По «Мнемозине». По лабораториям, где от тел и неудачных объектов избавлялись через отдельные каналы. — Я найду, — сказал Паук. — Сначала препарат. — Он у меня. — Тогда не потеряй. Чонгук закрепил контейнер ближе к груди и начал пробираться через соседний коридор. Жар усиливался, дым становился гуще. Фильтр справлялся, но воздух постепенно заканчивался. Красная точка всё ещё была неподвижна. — Поговори со мной, — сказал Чонгук. — Ужасная просьба. Обычно меня просят замолчать. — Что происходит? — Держу клапан. Металл нагрелся. Перчатки плавятся. Очень плохой отзыв оборудованию. — Отпусти и иди к шахте. — Тогда температура снова поднимется, пока Хосок не выведет последнюю клетку. — Он уже выводит. — Не последнюю. Через связь Хосок подтвердил: — Осталась лиса. Переноска застряла у входа. Чонгук закрыл глаза на секунду. Чимин продолжал удерживать клапан ради животного, которого увидел десять минут назад. — Пак, как только Хосок скажет, отпускай. — Командный тон тебе не идёт. — Чимин. — Знаю. Хосок вытащил переноску через сорок секунд: — Все снаружи! — Отпускай! — крикнул Чонгук. В канале раздался металлический удар. Красная точка начала двигаться. — Иду, — выдохнул Пак. Чонгук нашёл вентиляционную шахту возле старой операционной. Решётка была запаяна, но он вырвал её паутиной и нырнул внутрь. Канал оказался тесным, горячим и покрытым слоем пыли. Навстречу уже двигался Чимин. Его костюм был обожжён, правая перчатка почти расплавилась, кожа на руке восстанавливалась медленно. Он полз одной рукой, второй прижимая к груди маленький металлический контейнер. — Что это? — спросил Чонгук. — Дополнительные флаконы. — У тебя уже были три. — Нашёл ещё два по дороге. — Ты задержался ради них? — Они дорогие. — Чимин. — И могут понадобиться другим животным. Чонгук смотрел на него. Пак раздражённо добавил: — Продам доктору. — Конечно. — Не начинай. Позади раздался взрыв. Волна горячего воздуха прошла по шахте, металл задрожал, и Чонгук инстинктивно прикрыл Чимина собой. Удар пришёлся по спине, воздух выбило из лёгких, но паутина удержала их внутри канала. Пак поднял голову. — Ты опять полез под удар. — Ты тоже. — Это мой профессиональный стиль. — Теперь общий. — Ужас. Они выбрались наружу через боковой выход за несколько секунд до того, как часть здания обрушилась. Хосок уже загрузил клетки в транспорт, пленных закрепили внутри отдельного отсека, а над питомником поднимался густой дым. Чимин передал контейнер с препаратами Хо. — В убежище. Быстро. — А вы? — Догоним. Хосок посмотрел на обожжённую руку, затем на Чонгука, который снова держался за рёбра: — Джин нас убьёт. — Значит, не рассказывай детали, — сказал Пак. — Он увидит. — Скажи, что так было. — Чимин. — Езжай. Хосок уехал. Чонгук и Чимин остались возле горящего здания. Сирены уже слышались вдалеке, поэтому времени было мало. Пак вернулся к мотоциклу, но прежде чем сесть, заметил движение у разрушенного забора. Под металлической сеткой лежала небольшая белая собака, вероятно, сбежавшая из одной из внешних клеток. Задняя лапа была зажата, шерсть покрыта копотью. Чимин остановился. Чонгук проследил за его взглядом. — Я освобожу. — У тебя рёбра. — А у тебя рука. — Уже восстанавливается. Пак подошёл к сетке и попытался поднять металл. Повреждённые пальцы не слушались, поэтому Чонгук закрепил паутину и потянул с другой стороны. Вместе они освободили лапу. Собака попыталась укусить Чимина. Он не отдёрнул руку, только позволил зубам сомкнуться на уцелевшей части перчатки. — Справедливо, — сказал Пак. — День действительно плохой. — Она испугана. — Я заметил по попытке ампутации. Чонгук снял верхнюю часть своей маски, чтобы животное видело лицо, и заговорил спокойно. Однако собака не отпускала руку Чимина. Пак медленно присел, не пытаясь вырваться, и подставил вторую ладонь под её морду. — Всё. Можешь ненавидеть позже. Сейчас уходим. Через несколько секунд челюсти разжались. Пак поднял животное на руки. — Хосок уже уехал, — сказал Чонгук. — Значит, поедет с нами. — На мотоцикле? — Ты будешь держать. — У меня рёбра. — Тогда поведёшь. — У меня нет ключа. — Я сяду сзади и возьму собаку, — Чимин бросил ему ключ. — Ты доверишь мне мотоцикл? — Чонгук посмотрел на него. — Нет. Но обстоятельства требуют жертв. Белая собака устроилась между ними. Чимин держал её одной рукой, второй обхватил Чонгука за талию, прижимаясь грудью к его спине, чтобы животное не соскользнуло на повороте. Теперь уже Пак использовал его тело как опору. — Работает техника безопасности? — спросил Чонгук. — Едь. — Это забота? — Если уронишь нас, убью. — Очень нежно. — Паучок. Чонгук завёл мотоцикл. Они вернулись в резервный комплекс почти одновременно с Хосоком. Сокджин уже готовил стабилизатор для Тени и, увидев ещё одну собаку на руках Чимина, медленно закрыл глаза. — Нет. — Что «нет»? — спросил Пак. — Ты не можешь каждый раз возвращаться с новым пациентом. — Нашёл возле забора. — Конечно. — Лапа повреждена. — Я вижу. — И она укусила меня. — Тоже вижу. — Значит, очень неблагодарная. Возможно, вы поладите. Сокджин принял животное и передал помощникам, затем забрал контейнеры с препаратом. Один флакон сразу ввели Тени. Через несколько минут показатели нервной активности начали выравниваться. Чимин стоял возле экрана и не отрывал взгляда от графика. — Сработало, — сказал Джин. — Знаю. — Ты привёз достаточно, чтобы помочь всем животным из питомника. — Продам тебе. — Сколько? Пак назвал сумму. Сокджин посмотрел на него. — Это в десять раз меньше рыночной цены. — Оптовая скидка. — Чимин. — Что? — Спасибо. — Нет, — Пак мгновенно выпрямился. — Тогда кофе? — Двойной. — И ужин. — Дорогой. — Согласен. — И медицинское обслуживание Тени. — Она и так останется здесь. — Значит, долг закрыт. — Закрыт, — Сокджин кивнул. Пак явно расслабился. Чонгук видел, как благодарность снова стала переносимой, стоило превратить её в понятный обмен. Джин не спорил и не пытался доказать, что Пак сделал всё не ради еды. Просто позволил ему назначить цену. Тень проснулась спустя несколько минут. Она ещё не могла встать, но впервые пошевелила одной задней лапой. Движение было слабым, едва заметным, однако Сокджин сразу увидел. — Нервная проводимость возвращается, — Чимин замер возле кушетки. Тень снова пошевелила лапой. Хвост ударил по одеялу, — Очень драматично, — пробормотал Пак. Собака подняла морду и тихо заскулила. Чимин подошёл, снял перчатку и позволил ей лизнуть пальцы: — Не благодари. Ты должна мне ужин, медицинскую страховку и новый костюм. — Она не может заплатить, — Чонгук стоял рядом. — Тогда долг переходит владельцу. — Какому? Пак открыл рот. Закрыл. Сокджин посмотрел на него с едва заметной улыбкой: — Тому, кого она выбрала. — У неё нет владельца. — Пока. — Не начинайте. — Все сегодня слишком уверенные, — тень снова ударила хвостом. Чимин посмотрел на неё. — Эта сработала? — Чонгук тихо рассмеялся. Пак повернул голову. — Не шутка. — Тогда почему? — Потому что ты спас ещё шесть животных, привёз лекарство и вернулся с седьмой собакой, но всё равно пытаешься доказать, что тебе безразлично. — Я не спасал. Вывозил доказательства. — И держал клапан. — Чтобы доказательства не сгорели. — И взял дополнительные препараты. — Дорогие. — И освободил собаку у забора. — Она лежала на пути к мотоциклу. — Мы могли обойти. — Плохая парковка. — Конечно, — Чонгук кивнул. — Не соглашайся так. — Почему? — Потому что понимаешь. — Да. Чимин посмотрел на него. Вокруг находились люди, медицинское оборудование, животные и дети, которые вскоре обязательно узнают, что Тень сможет ходить. Это было слишком открытое место для настоящего разговора, поэтому Пак снова поднял защиту. — Напоминаю, что счёт за сегодняшний день вырос. — Сколько поцелуев? — Минимум четыре. — За что? — Тень, остальные животные, мотоцикл и моральный ущерб от твоего вождения. — Я ехал нормально. — Ты переключал передачи слишком резко. — Собака не упала. — Потому что я держал. — Меня или её? Чимин замер. Чонгук не отвёл взгляд. — Обоих, — ответил Пак. На несколько секунд привычный балаган исчез. Чонгук почувствовал это почти физически. В слове не было шутки, хотя Чимин мог бы легко добавить любую. Он действительно удерживал обоих. Собаку, чтобы она не сорвалась, и Чонгука, потому что дорога была мокрой, скорость высокой, а рёбра повреждёнными. — Спасибо, — сказал Паук тихо. — Опять, — Пак закрыл глаза под маской, судя по движению линз. — Да. — Ты делаешь это специально. — Да. — Жестокий человек. — Знаю. — И ещё раз используешь. — Эта сработала? — Чонгук улыбнулся. — Нет. — Ложь. Пак несколько секунд смотрел на него, затем отвёл взгляд к Тени: — Четыре поцелуя, — напомнил он. — Не за благодарность. — Тогда пять. — Попроси нормально. Чимин тихо выругался. Сокджин сделал вид, что очень занят монитором. Намджун, появившийся в дверях, медленно развернулся и ушёл обратно, явно решив, что результаты операции можно узнать позже. Хосок прикрыл улыбку ладонью. Пак заметил всех. — Здесь невозможно иметь личную жизнь. — У тебя есть личная жизнь? — спросил Хосок. — Была до знакомства с вами. — И что в ней происходило? — Убийства, деньги и значительно меньше коллективных комментариев. — Звучит одиноко. — Зато тихо, — улыбка исчезла из голоса Чимина. — Прости, — Хосок понял, что зашёл дальше, чем следовало. Пак мгновенно напрягся, будто ожидал новой благодарности или попытки утешения. Хо не продолжил. Просто ушёл к детям. Чонгук посмотрел на Чимина. — Он не хотел— — Знаю. — Ты можешь остаться сегодня. — Зачем? — Чтобы не было одиноко. — Очень плохое предложение человеку с оружием, — Пак тихо рассмеялся. — В убежище есть свободные комнаты. — Большой умный друг не доверит мне доступ. — Спросим. — Не надо. — Тогда останься возле Тени. — Только до следующего лекарства, — Чимин посмотрел на собаку. — Конечно. — И маяк выключу. — Операция закончилась. Пак коснулся устройства у ремня. Несколько секунд держал палец на кнопке. Не нажал. — Забыл, — сказал он. — Хорошо, — Чонгук не стал указывать на ложь. — Не радуйся, — Чимин повернул к нему голову. — Я ничего не сказал. — Плечи. — Они благодарны. — Отвратительно. Но маяк всё ещё работал. И Тень всё ещё держала морду на его ладони. Ночь в резервном комплексе наступила незаметно. За толстыми бетонными стенами не было окон, через которые можно было бы увидеть, как над городом медленно сгущаются сумерки, поэтому время здесь определялось не по свету, а по тому, как постепенно стихали голоса, реже открывались автоматические двери и один за другим гасли экраны в общей комнате. Дети, измученные страхом, дорогой и слишком большим количеством новых лиц, заснули раньше всех. Хосок устроил для них несколько временных спальных мест, притащив со склада матрасы, одеяла и старые подушки, а Тэхён, пока ещё сохранявший достаточно сил для простой магии, создал на потолке иллюзию ночного неба. Звёзды двигались медленно, почти незаметно, и не исчезали даже тогда, когда маг ушёл обратно к Юнги. Ёнхо уснул последним, продолжая сжимать красный маркер в ладони, словно это был не обычный канцелярский предмет, а обещание, которое Чимин по-прежнему отказывался давать вслух. Собранные в питомнике животные находились в отдельном помещении, которое Сокджин за несколько часов превратил в подобие временной ветеринарной клиники. Большинство собак после успокоительных спали в переносках, лису поместили в затемнённый вольер, а белая собака с повреждённой лапой, привезённая на мотоцикле, лежала на низкой кушетке недалеко от Тени. Состояние обеих оставалось стабильным, однако Джин всё равно постоянно возвращался, проверяя давление, температуру и реакцию нервной системы на препараты. Чимин каждый раз утверждал, что доктор слишком часто беспокоит пациентов, но сам не отходил от Тени дольше чем на несколько минут. Он по-прежнему сидел возле её кушетки, вытянув ноги и прислонившись плечом к стене, хотя оружие уже давно снял и сложил рядом. Маяк продолжал находиться на ремне, передавая координаты Намджуну и Чонгуку, а внутренний карман костюма хранил рисунок Ёнхо, о котором Пак старательно не вспоминал слишком явно. Чонгук остался в медицинском блоке дольше, чем требовали собственные повреждения. Сокджин уже несколько раз отправлял его отдыхать, напоминая, что новая трещина в ребре не исчезнет только потому, что Человек-паук делает вид, будто боль — это временное неудобство. Чонгук соглашался, обещал уйти и через несколько минут снова оказывался у открытой двери, наблюдая за тем, как Чимин проверяет показания монитора, поправляет край одеяла и раздражённо объясняет спящей собаке, что она вовсе не заслуживает такого количества внимания. Это было почти забавно: Пак прекрасно замечал чужую тревогу, слышал каждый испуганный вдох и реагировал на скуление быстрее медицинской системы, но стоило кому-то назвать его поступок заботой, как он немедленно начинал перечислять более практичные причины собственного присутствия. — Ты можешь перестать стоять в дверях, — наконец сказал Чимин, не поворачивая головы. — Выглядишь как очень красивый призрак с проблемами личных границ. Чонгук вошёл в комнату и остановился возле соседней стены. Он уже снял маску, поэтому Пак мог видеть выражение лица, что, судя по тому, как напряглись его плечи, раздражало значительно сильнее привычных белых линз. — Джин сказал, что мне нужно отдыхать, — ответил Чонгук. — И ты решил, что отдых — это наблюдение за мной? — Здесь тихо. — Здесь восемь животных, четыре аппарата и собака, которая считает мою руку подушкой. У тебя странное понимание тишины. — Рядом с тобой сейчас действительно тихо. Чимин повернул голову и несколько секунд смотрел на него. Даже через маску Чонгук почувствовал настороженность, будто Пак пытался определить, является ли фраза очередной попыткой начать серьёзный разговор. Затем он коротко усмехнулся и снова опустил взгляд на Тень: — Это потому, что я очень деликатно молчу. — Ты последние десять минут спорил со спящей собакой. — Она провоцировала. — Как? — Дышала осуждающе. Чонгук сел на пол у противоположной стены, оставив между ними привычное расстояние. Рёбра сразу отозвались болью, и он невольно прижал ладонь к левому боку. Чимин заметил, хотя делал вид, что продолжает следить за показателями Тени: — Обезболивающее, — произнёс Пак. — Уже принял. — Когда? — Два с половиной часа назад. — Доктор говорил четыре. — Ты слушал. — Он говорил слишком громко. — Джин находился в соседней комнате. — Очень тонкие стены. Чонгук тихо усмехнулся. Это была та же старая защита: даже очевидное внимание к чужому состоянию следовало объяснить архитектурой, шумом или профессиональной необходимостью. Однако чем больше времени они проводили рядом, тем проще становилось замечать момент, когда объяснение появлялось уже после поступка. — Тебе необязательно делать вид, что ты не запоминаешь, — сказал Чонгук. — Я запоминаю всё. Это не забота, а неприятная особенность мозга, — Чимин сразу напрягся. — Я не сказал, что забота. — Но собирался. — Возможно. — Вот поэтому твои плечи нужно запретить законом. — Ты говоришь о них чаще, чем я. — Они очень разговорчивые. Тень пошевелилась, и Пак мгновенно замолчал. Собака попыталась поднять голову, но фиксаторы и слабость не позволили ей изменить положение. Чимин наклонился, положил ладонь возле морды и дождался, пока холодный нос упрётся в пальцы. Животное успокоилось почти сразу. Пак провёл большим пальцем по шерсти, не осознавая, насколько осторожным стало движение, и только потом заметил взгляд Чонгука. — Не начинай, — предупредил он. — Я ничего не сказал. — Опять хуже. Чонгук действительно ничего не говорил. Ему не требовалось. За последний день Чимин показал больше, чем был способен признать словами: задержался у клетки, пошёл за ребёнком, остался возле клапана, рискуя сгореть вместе с хранилищем, вывез животных и потратил время на поиск дополнительных препаратов. Ни один из этих поступков не делал его хорошим человеком, и Чонгук больше не пытался сложить их в удобный образ скрытого героя. Пак был способен помочь собаке, а через час убить сотрудника лаборатории, если тот снова потянется к системе кремации. Он не стремился уменьшить количество насилия. Просто направлял его туда, где, по собственным правилам, видел источник боли. Мораль Чимина действительно существовала, но была похожа не на прямую линию, а на лабиринт, построенный из старых травм, личных решений, гнева и редких исключений. Чонгук пока не понимал всех поворотов, однако уже видел главное: в центре этого лабиринта находилось не безразличие. Скорее страх перед тем, что неравнодушие снова используют как рычаг. — Восс знала про животных, — сказал Чонгук после долгого молчания. — Да, — Чимин не спросил, что именно он имеет в виду. — И про детей. — Да. — Поэтому пыталась снова построить маршрут вокруг них. — Уже построила. Мы по нему прошли. — Но не так, как она хотела. Пак тихо рассмеялся, не весело, а почти устало: — Очень оптимистично. Она хотела проверить реакцию — проверила. Хотела заставить нас разделиться — заставила. Хотела увидеть, побегу ли я за тобой, — увидела. — Ты не обязан принимать её выводы. — Они основаны на фактах. — На поступках, но не на мотивах. — Снова начинаешь? — Чимин повернул к нему маску. — Нет. Просто говорю, что она не знает всего. — А ты знаешь? — Нет. Ответ, кажется, удивил Пака. Чонгук продолжил спокойно, не пытаясь приблизиться или смягчить собственные слова: — Я знаю только то, что видел. Ты услышал собаку и остановился. Вернулся за ребёнком. Пошёл за мной, хотя понимал, что это ловушка. Отказался отдать меня за архив. Это не делает тебя добрым, не отменяет убийства и не гарантирует, что завтра поступишь так же. Но она не может забрать у тебя сегодняшний выбор только потому, что ожидала его. — Ты упрямый, — Чимин смотрел на него долго, затем отвернулся и снова коснулся пальцами шерсти Тени. — Знаю. — И опять. — Тебе принадлежит слишком много подходящих слов. — Возьми другое. — Какое? Пак задумался, но не ответил. В этот момент дверь открылась, и в помещение вошёл Намджун. Он выглядел уставшим сильнее, чем несколько часов назад, однако в руках держал планшет и небольшой металлический контейнер, что означало: отдых снова отложен ради очередных данных. Джун остановился возле кушетки Тени, проверил показатели и только после этого посмотрел на Чимина. — Пленные подтвердили, что нападение было подготовлено заранее. Восс знала маршрут не по капсуле. Та передала только факт активации. У них был второй источник. — Какой? — Пак поднялся мгновенно. — Пока не выяснил. Возможно, один из детей, Юнги или оборудование из «Мнемозины». Мы проверяем всё повторно. — Маяк? — Чистый. — Уверен? — Чимин коснулся устройства на ремне. — Да. — Очень самоуверенно. — Проверял четыре раза. — Пятый не повредит. — Вот полный отчёт, — Намджун протянул планшет. Пак взял, быстро пролистал данные и нахмурился. Чонгук наблюдал за ним, замечая, как напряжение снова возвращается в плечи. Возможность того, что Восс следила за убежищем через кого-то из спасённых, была именно тем типом угрозы, который мог заставить Чимина отойти от всех, чтобы не превращать собственную связь с ними в ещё одну уязвимость. — Я уйду, — сказал Пак. — Почему? — Чонгук поднялся, забыв о боли. — Потому что она использует меня как центр маршрута. Пока я рядом, каждый объект, ребёнок, собака или человек с металлической рукой становится способом добраться до меня. — И если уйдёшь? — Она пойдёт следом. — Или использует это, чтобы отделить тебя. — Может. — Значит, не знаешь. — Именно поэтому ухожу. Намджун не стал преграждать дорогу. Он оставался возле двери и говорил тем же ровным голосом, которым обычно объяснял план операции: — Если ты покинешь комплекс сейчас, Восс получит предсказуемую реакцию на ощущение угрозы группе. Она уже знает, что ты дистанцируешься, когда считаешь себя источником опасности. Чимин замер. — Это было в файлах? — Да. — Ты читал? — Только технические фрагменты, необходимые для безопасности. — Это мои данные. — Они находились на накопителе, который заразил нашу систему. — Всё равно мои. — Согласен. Ответ прозвучал без спора, и это снова нарушило привычную схему. Чимин явно готовился к тому, что Намджун начнёт оправдываться, объяснять необходимость или доказывать право команды использовать информацию. Джун просто признал нарушение. — Я должен был спросить, — продолжил он. — Но времени не было. Прости. Пак отвёл взгляд. Слово «прости» действовало на него почти так же плохо, как благодарность. В нём тоже скрывалось ожидание ответа, принятия или прощения: — Не надо, — сказал Чимин. — Я всё равно сказал. — Тогда заплати. — Чем? — Намджун даже не удивился. Пак бросил взгляд на планшет: — Полным доступом к восстановленным файлам. Без фильтрации. И копией отчёта по источнику слежения. — Согласен. — Немедленно. — Через десять минут. — Пять. — Семь. — Большой умный друг, я очень эмоционально нестабилен и могу начать торговлю в худшую сторону. — Шесть. — И кофе. — Хорошо. Чимин медленно кивнул. Сделка снова сделала момент понятным. Извинение превратилось в доступ, конкретное действие и чёткие условия. Намджун не пытался спорить с этим способом справляться, что, вероятно, и позволило Паку остаться. — Ты не уходишь? — спросил Чонгук. — Я ещё не решил, — Чимин повернулся к нему. — Но файлы будут через шесть минут. — Именно. — Значит, хотя бы шесть минут останешься. — Очень сложная математика. — Я просто уточнил. — Ты никогда просто не уточняешь. Намджун вышел, оставив их снова вдвоём. Чимин не сел на прежнее место, а подошёл к открытой двери и несколько секунд смотрел в коридор. Чонгук чувствовал, что Пак всё ещё рассматривает возможность уйти сразу после получения данных. Не потому, что не хотел оставаться, а потому, что именно желание остаться делало побег особенно необходимым. — Ты можешь уйти, — сказал Чонгук. — Что? — Пак резко повернулся. — Я не буду удерживать. Маяк тоже можешь отключить. Это уже не операция. — Тогда почему говоришь так, будто хочешь обратного? — Потому что хочу. — Очень последовательный человек. — Хочу, чтобы ты остался, но не буду делать вид, что имею право заставить. — И если уйду? — Чимин долго смотрел на него. — Буду злиться. — На меня? — Возможно, на ситуацию. Возможно, на тебя. Потом пойму. — Ты не обязан. — Знаю. — Опять. — Но я останусь достаточно близко, чтобы попытаться, — Чонгук чуть улыбнулся. Пак отвернулся. Его пальцы коснулись внутреннего кармана с рисунком Ёнхо, а затем маяка. Он всё ещё не выключил передатчик: — Шесть минут, — сказал он. — Хорошо. — Не радуйся. — Я ничего не сказал. — Плечи. — Они просто стоят. — Очень довольно. Через шесть минут Намджун действительно вернулся с кофе и двумя накопителями. Один содержал полную копию восстановленных файлов, другой — отчёт о возможных источниках слежения. Чимин проверил оба, заставил Джуна отключить внешние каналы и только после этого убрал устройства в подсумок. Он не ушёл сразу. Вместо этого сел обратно возле Тени, поставил кофе на пол и сделал вид, что решение задержаться связано исключительно с тем, что собака должна получить следующую дозу препарата через несколько часов. Чонгук не комментировал. Именно это, кажется, удержало Чимина дольше любой просьбы. Спустя некоторое время в медицинском блоке появился Юнги. Тэхён сопровождал его, но Мин настоял на том, чтобы пройти последние несколько метров самостоятельно. Металлическая рука была зафиксирована возле груди, на плече находилась новая система поддержки, а походка всё ещё оставалась неуверенной. Маг шёл на расстоянии одного шага, готовый подхватить, но не касался без необходимости. Чимин заметил их, поднял взгляд и сразу посмотрел на руку. — Ты должен лежать, — сказал он. — Ты тоже, — Юнги медленно опустился на стул возле стены. — У меня регенерация. — У меня упрямство. — Плохая замена. — Пока работает. — Она лучше? — Тэхён посмотрел на Тень, затем на Пака. — Да. — Ты остался. — Временно. — Конечно. — Не начинай говорить этим тоном. Паучка уже достаточно, — Чимин прищурился. — Подходит? — Юнги заметил нож, который Пак закрепил в отдельном подсумке. — Средний баланс, рукоять слишком короткая. — Можешь вернуть. — Нет, — Чимин сразу положил ладонь на оружие. Тэхён едва заметно улыбнулся. Юнги ничего не сказал, но в его взгляде появилось понимание. Пак не принял благодарность словами, зато носил нож отдельно от остальных и явно не собирался отдавать. — Я пришёл не за ним, — сказал Мин. — Намджун сообщил про источник слежения. Это может быть моя рука. — Мы проверяли, — Тэхён напрягся. — Интерфейс отключён, но внутри могли оставить пассивный модуль. — Я просканировал четыре раза, — ответил Намджун из коридора, очевидно услышав разговор. — Пятый не повредит, — одновременно сказали Чимин и Юнги. Они посмотрели друг на друга. Чонгук тихо рассмеялся. — Что? — спросил Пак. — Ничего. — Лицо. — У меня оно просто весёлое. — Вы действительно проводите слишком много времени вместе, — Юнги посмотрел на Чонгука, затем снова на Чимина. — Нет, — ответил Пак. — Да, — одновременно сказал Чонгук. Тишина повисла на несколько секунд. Тэхён уже не скрывал улыбку, а Юнги устало прикрыл глаза: — Решите хотя бы базовую версию, — пробормотал он. — Он неправильно понял вопрос, — заявил Чимин. — Я всё понял. — Тогда ответил неправильно. — Мы проводим много времени вместе. — В рамках преступлений. — И кофе. — Это часть преступлений. — И на крышах. — Там проходят переговоры. — И почти поцеловались. Тэхён резко поднял голову. Юнги посмотрел на Чимина с интересом, которого на его усталом лице до этого не было. Пак медленно повернулся к Пауку. — Ты сейчас решил поделиться этим с аудиторией? Чонгук понял, что произнёс лишнее. Не потому, что стыдился желания поцеловать Чимина, а потому, что это было не только его право рассказывать: — Прости, — сказал он сразу. — Не должен был. Пак замер. Обычно после извинения он требовал оплату или начинал шутить, но сейчас несколько секунд просто смотрел на Чонгука, оценивая, действительно ли тот понимает границу. Затем медленно выдохнул. — Да, не должен. — Больше не повторится. — Хорошо. Одно слово прозвучало спокойно. Без счета, без шутки и без попытки унизить. Чонгук почувствовал, что это тоже было формой доверия: Чимин не использовал ошибку против него, потому что получил прямое признание и обещание исправиться. Тэхён поднялся. — Мы можем уйти. — Уже поздно, — сказал Пак. — Но если волшебник расскажет крылатому, я продам его в цирк. — Там оценят костюм. — И драматизм. — Спасибо. — Не используй это слово, — Чимин мгновенно указал на него пальцем. — Почему? — Оно сегодня слишком популярное. Юнги поднялся с помощью Тэхёна. Перед уходом он посмотрел на Чимина и тихо произнёс: — Я рад, что ты остался. — Это не благодарность, — Пак напрягся. — Нет. — Тогда что? — Факт. Юнги ушёл, не дожидаясь ответа. Чимин смотрел ему вслед дольше, чем требовалось. Затем повернулся к Тени, словно собака была единственным собеседником, не требующим реакции. — Все сегодня решили говорить неприятные вещи, — пробормотал он. — Потому что ты остаёшься достаточно долго, чтобы услышать, — Чонгук снова сел возле стены. — Временная ошибка. — Конечно. Пак сделал глоток кофе. Напиток был именно таким, как он требовал: двойным, чёрным и без сахара. Чонгук видел, как немного расслабились его плечи, когда привычная горечь перебила запах лекарств: — Ты правда собирался уйти? — спросил Паук. — Да. — Куда? — Не твоё дело. — Хорошо. — Но хочешь знать. — Да. — И не спросишь снова? — Нет. — Ужасно, — Чимин посмотрел на него с явным недоверием. — Что? — Ты научился уважать границы и теперь используешь это как оружие. — Я просто не давлю. — Именно. Теперь приходится решать самому, рассказывать или нет. — Можешь не рассказывать, — Чонгук улыбнулся. — На старую квартиру, — Пак раздражённо выдохнул. — Дом? — Нет. — Хорошо. — И это всё? — Ты не хочешь, чтобы я искал личность или место. — Да. — Значит, не буду. Чимин несколько секунд молчал, затем тихо произнёс: — Это не дом. — Понял, — Чонгук не стал задавать следующий вопрос, хотя очень хотел. — Просто место, где можно спать, хранить оружие и не разговаривать. — Звучит одиноко. — Не начинай, — Пак резко повернулся. — Не говорю, что тебе плохо одному. — Но думаешь. — Думаю, что иногда ты выбираешь одиночество, потому что оно безопаснее. — И? — Иногда это правда. — А иногда? — Иногда просто привычка. Чимин отвёл взгляд. Тень во сне тихо вздохнула, и он снова провёл пальцами по её шерсти: — Сегодня я останусь здесь, — сказал он спустя долгое молчание. — Хорошо, — Чонгук почувствовал тепло, но не позволил ему превратиться в слишком заметную улыбку. — Не потому, что ты попросил. — Не просил. — Именно. — Из-за Тени? — И файлов. И возможности, что Восс знает старое место. — Разумно. — Никакого понимающего лица? — Пак посмотрел на него. — Нет. — Странно. — Ты сам выбрал остаться. Причины твои. Чимин медленно кивнул. Возможно, именно это ему и требовалось: чтобы решение не превращали в признание привязанности, обещание или шаг к героической команде. Он просто оставался на одну ночь. Не навсегда. Не как часть группы. Не ради Чонгука, детей или собаки, даже если каждый из них имел отношение к выбору. Намджун предоставил ему небольшую комнату рядом с медицинским блоком. Внутри находились кровать, шкаф, стол и отдельная дверь в коридор, которую можно было запереть изнутри. Окно отсутствовало, камеры были отключены, а код доступа устанавливал сам Чимин. Он проверил вентиляцию, замки, стены и даже пространство под кроватью, прежде чем признать помещение «временно пригодным». Оружие разложил так, чтобы до каждого предмета можно было дотянуться не вставая, катаны оставил у изголовья, а рисунок Ёнхо положил на стол лицевой стороной вниз. Чонгук стоял у открытой двери. — Ты всё ещё здесь? — спросил Пак. — Хотел убедиться, что комната подходит. — Очень заботливый администратор. — Джин просил проверить, не нужен ли новый фильтр. — Ложь. — Да. — Опасная честность, — Чимин чуть наклонил голову. — Ты сам учил. — Слишком быстро учишься. Чонгук держал в руке небольшой свёрток. Пак заметил и сразу напрягся: — Что это? — Твоя ткань. — Ты уже вернул. — Это другая, — Чонгук развернул тонкую чёрную полосу материала. Она была похожа на ту, которой Чимин закрывал повреждение маски, только новая, прочнее и с небольшими креплениями по краям, — Джин нашёл в запасах. Подойдёт для маски. — Почему отдаёшь мне? — Твоя старая осталась у меня в кармане после крыши, потом ты забрал. Эта запасная. — Это подарок? — Нет, если тебе не нравится. — Очень хитрый ответ. — Можешь не брать. — Цена? — Чимин протянул руку, но остановился. — Никакой. — Тогда нет. — Хорошо. — Подожди, — Чонгук начал складывать ткань обратно. Пак раздражённо выдохнул, будто злился на самого себя: — Один кофе. — За ткань? — Да. — Согласен. Чимин взял. Осмотрел крепления, проверил прочность и положил на стол рядом с рисунком: — Теперь подарок оплачен. — Это не был подарок. — Отлично. Чонгук остался у двери. Пак заметил: — Ещё что-то? — Да. — Слишком серьёзное лицо. — Хочу снова поблагодарить. — Ты обещал издеваться меньше, — Чимин закрыл глаза под маской и тихо застонал. — Не обещал. — Тогда это официальное преследование. — Я не буду долго. — У тебя тридцать секунд. После выставлю счёт, — Пак скрестил руки на груди. Чонгук сделал медленный вдох. Он не собирался повторять весь разговор из ангара или перечислять поступки. Чимин уже услышал. Сейчас было важно другое. — Спасибо, что остался. Пак замер. — Я остался не ради тебя. — Знаю. — И могу уйти утром. — Знаю. — Это не обещание. — Знаю. — Тогда зачем благодаришь? — Потому что рад, что ты здесь. Чимин молчал. Чонгук не добавил ничего. Не попросил остаться дольше, не сказал, что Пак стал частью команды, и не попытался превратить ночь в новый этап отношений. Просто признал собственное чувство. — Ужасная формулировка, — тихо произнёс Чимин. — Почему? — Не требует ответа. — Именно. — И оплаты. — Нет. — Очень подозрительно. — Можешь выставить счёт, если станет легче. — Один поцелуй, — Пак посмотрел на него. — Ты снова шутишь? — Чонгук не улыбнулся. — Возможно. — Тогда нет. Чимин отвёл взгляд, будто именно этого ответа и ожидал, но Чонгук заметил короткое разочарование в положении плеч: — Хорошо, — сказал Пак. — Значит, долг остаётся. — Благодарность не долг. — Для меня долг. — Тогда попроси поцелуй не в качестве оплаты. Чимин медленно повернулся к нему. Расстояние между ними оставалось небольшим, но Чонгук не входил в комнату без приглашения. Пак мог просто закрыть дверь и завершить разговор. Вместо этого он стоял на месте, пальцы одной руки едва заметно сжимали край перчатки. — Ты действительно собираешься заставлять меня произнести? — спросил он. — Не заставляю. — Но не согласишься иначе. — На поцелуй в качестве шутки — нет. — Почему? — Потому что потом скажешь, что это ничего не значило. — Возможно, ничего и не будет значить, — Чимин тихо рассмеялся, но смех быстро исчез. — Для меня будет. Пак замер. Чонгук продолжил: — Не обещание, не отношения и не попытка изменить тебя. Просто поцелуй, которого я хочу. Но если для тебя это только способ убежать от благодарности, лучше не сейчас. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Из медицинского блока доносилось тихое гудение оборудования, где-то далеко Хосок закрыл дверь детской комнаты, а за стеной Тень один раз ударила хвостом по полу, будто напоминая о собственном присутствии. Чимин медленно снял одну перчатку. Не маску. Сначала только перчатку, словно ему требовалось почувствовать собственные пальцы, убедиться, что решение принадлежит именно ему. Затем поднял руку к подбородку, коснулся края красно-чёрной ткани и остановился. — Не трогать маску, — сказал он. — Не буду. — Не пытаться увидеть больше. — Не стану. — Если остановлю— — Сразу. — И это не оплата, — Чимин сделал медленный вдох. — Нет. — Не благодарность. — Нет. — И не обещание, что завтра я не возьму контракт, который тебя разозлит. — Знаю. — Я всё ещё могу убить человека. — Знаю. — И ты будешь мешать. — Да. — Отвратительно последовательный, — Пак тихо усмехнулся. — Ты тоже. — Неправда. — В своих правилах — да. Чимин не стал спорить. Он медленно поднял маску до носа, открывая нижнюю часть лица. Губы были сухими, на нижней всё ещё оставался едва заметный след старого пореза, а кожа возле подбородка выглядела неровной из-за шрамов. Чонгук не смотрел выше, не пытался запомнить больше разрешённого и не сделал ни одного шага, пока Пак сам не произнёс: — Подойди. Одно слово. Без шутки. Без счета. Без попытки превратить просьбу в контракт. Чонгук вошёл в комнату и остановился перед ним. Между ними оставалось совсем немного пространства. Пак смотрел на его губы, не скрывая, но не приближался первым. Дыхание стало быстрее, и Чонгук слышал, как Чимин пытается выровнять его, будто перед операцией или болезненной процедурой. — Можно? — спросил Чонгук. — Да, — Пак закрыл глаза. Поцелуй получился осторожным. Не таким, каким Чонгук представлял его на крыше, когда между ними были кофе, ветер и почти болезненное напряжение. Сейчас не было спешки, провокации или желания доказать, кто первым отступит. Чонгук коснулся губ Чимина мягко, оставляя ему возможность остановить в любую секунду, и почувствовал короткую неподвижность, будто Пак на мгновение забыл, как отвечать на прикосновение, за которым не скрывалось ни удержание, ни попытка снять маску, ни требование. Затем Чимин едва заметно подался навстречу. Его голая ладонь легла на талию Чонгука, не сжимая, только удерживая расстояние. Вторая осталась у края маски, чтобы ткань не опустилась. Поцелуй стал чуть увереннее, но всё ещё оставался осторожным, словно оба понимали, насколько легко разрушить этот момент слишком резким движением. Чонгук не пытался углубить его, не касался лица и не прижимал Пака ближе. Просто позволил губам встретиться ещё раз, медленнее и теплее, чем в первый. Чимин отстранился сам. Всего на несколько сантиметров. Дышал быстро, но не прятался за смехом сразу. Ладонь всё ещё лежала на талии Чонгука, а маска оставалась поднятой. — Мягкие, — тихо сказал Паук. — Ты проверил, — угол губ Чимина дрогнул. — Да. — И? — Был прав. Пак тихо усмехнулся, но в смехе не было привычной громкости. Только нервное облегчение: — Очень полезная научная работа. — Второй поцелуй тоже для проверки? — Ты быстро наглеешь. — Ты сам выставлял счёт минимум на пять. — Они были за разные услуги. — Но этот не оплата. — Именно поэтому тариф не действует. Чонгук улыбнулся. Чимин посмотрел на его губы и вдруг потянул ближе сам. Второй поцелуй был короче, но уже не осторожным экспериментом. Пак сделал его первым, без просьбы, спрятанной в шутке, и отстранился почти сразу, будто испугался собственной решительности. Маска опустилась на место, закрывая губы, шрамы и всё, что он разрешил увидеть. — Всё, — сказал Чимин слишком быстро. — Исследование завершено. Результаты неоднозначные. Требуется анализ, кофе и отсутствие свидетелей. Чонгук не стал указывать, что шутка появилась только после того, как момент уже случился. Не попытался снова приблизиться и не спросил, что поцелуй значит для их отношений. Пак сам определил границу, и Чонгук собирался её уважать. — Хорошо. — И всё? — Чимин подозрительно посмотрел на него. — Да. — Не будешь спрашивать, понравилось ли? — Ты поцеловал второй раз. Пак замер. — Это ничего не доказывает. — Не спорю. — Очень раздражает. — Знаю. — Снова. — Спокойной ночи, Чимин, — Чонгук улыбнулся. Имя прозвучало тихо, без давления и лишней близости. Пак несколько секунд смотрел на него, затем отвёл взгляд к столу, где лежали рисунок Ёнхо и новая чёрная ткань: — Паучок. — Что? — Чонгук остановился у двери. Чимин долго молчал, словно слова приходилось вытаскивать из себя силой. Он мог снова потребовать кофе, пошутить о счёте или сказать, что Чонгук забыл закрыть дверь. Вместо этого произнёс: — Спасибо, что спросил. Чонгук замер. Пак сам, кажется, испугался сказанного сильнее, чем поцелуя. Плечи сразу напряглись, а рука легла на край двери, будто он собирался закрыть её прежде, чем Чонгук успеет ответить. Паук не стал благодарить в ответ. Не улыбнулся слишком широко. Просто кивнул. — Всегда. Чимин закрыл дверь. Не резко. Щелчок замка прозвучал тихо, и Чонгук ещё несколько секунд стоял в коридоре, чувствуя на губах тепло чужого дыхания. За стеной Пак наверняка уже ругал себя за одно короткое слово, которое невозможно было превратить в оплату, но оно всё-таки прозвучало. Внутри комнаты Чимин прислонился спиной к двери и медленно поднял пальцы к маске. Губы всё ещё помнили прикосновение. Не требование, не сделку и не благодарность, от которой ожидали правильного поведения. Чонгук не попытался снять маску, увидеть лицо или получить обещание. Просто спросил, дождался разрешения и остановился, когда момент закончился. Это было опаснее, чем любой контракт. Потому что за подобное невозможно расплатиться. Чимин простоял у двери несколько минут, затем подошёл к столу, перевернул рисунок Ёнхо лицевой стороной вверх и положил рядом нож Юнги. Новую ткань для маски оставил между ними. Три вещи, которые он официально считал оплатой, залогом или простой практической необходимостью, но ни одну не собирался терять. Маяк всё ещё работал. Пак посмотрел на него, задержал палец над кнопкой и снова не выключил. Только после этого он лёг на кровать, не снимая костюм полностью, оставил оружие в пределах досягаемости и закрыл глаза. Впервые за долгое время тишина незнакомой комнаты не ощущалась абсолютным одиночеством. За стеной находились люди, которых он не называл командой, ребёнок, удерживавший его маркер, собака, выбравшая его без разрешения, бывший наёмник, однажды отказавшийся выполнить приказ, и Человек-паук, который поблагодарил его, не потребовав стать лучше. Утром Чимин мог уйти. Мог отключить маяк, принять новый контракт и снова доказать всем, что один поцелуй ничего не изменил. Он действительно оставался Дэдпулом, способным убивать, воровать, нарушать правила и смеяться в тот момент, когда нормальные люди отступали в ужасе. Благодарность не исправила его, детское доверие не сделало героем, а Чонгук не спас от собственной природы. Но этой ночью Пак Чимин впервые не только позволил другому человеку поблагодарить себя. Он ответил. Не шуткой. Не ценой. Не очередным условием сделки. Всего одним коротким словом, которое далось труднее любого убийства. И пока этого было достаточно.