Вопрос славы

Весь день состояние было ужасным. Прошлые симптомы сейчас сместились в одну густую, неприятную массу и не выходили из тела, создавая тяжесть.   Санта улыбался, вёл себя как обычно. На вопросы и переживания персонала отвечал: «Всё хорошо», «Не переживайте» и прочее.   Пувин был с ним на связи всё время. Приходилось отвлекаться чаще. Он остался в здании компании, ведь работа не ждала ни минуты. Санта был бледен. Первыми, кто обратил на это внимание, были визажисты, которые старательно придавали красок белой, почти как чистый лист, коже. Легкую дрожь в руках также заметила одна из девушек, которая лакировала его волосы. Перед глазами все вновь начало плыть из-за назойливого, неприятного запаха лака, который ударил точно в голову. Тонкая прядь выбилась из строя — именно в этот момент Понгсапак поднял руку, с целью вернуть её обратно.  — Санта, тебе нехорошо? — взволнованно спросила девушка, переживая, что могла сделать что-то не так. Видно, что она только начинала работать с такими серьезными людьми. — Нет, всё отлично. Не переживай, — ответил парень, улыбнувшись ей через отражение в зеркале. — Просто волнуюсь. Пройдёт. Вот только от слова «Пройдёт» повеяло холодом: зимней метелью, которая морозом покалывала кожу даже через слои тёплой одежды. Пускай в Таиланде такого и не бывает, но за всю жизнь услышать о суровом времени года, которое проявляет себя иначе, удалось много раз.   Санта стоял на сцене: улыбался, махал, отвечал на вопросы. Однако заметить побелевшую кожу на костяшках пальцев было легко. Он сжимал микрофон сильно, боясь выронить. Дрожь распространялась по всему телу. Стоять ровно не удавалось. Шевелиться — страшно. В какой-то момент шум от толпы фанатов был таким громким, что в ушах и вовсе становился каким-то приглушенным, отдалённым, словно эхо. Санта почувствовал себя зверем в стеклянной клетке, стены которой приближались к нему миллиметр за миллиметром каждую секунду, не прекращая.  Зрачки стали шире. Попытка двинуть хотя бы какой-то частью тела была провалена. Он замер. Лишь глаза обводили всё помещение.   Когда невидимые стены уже буквально дышали в спину, плечи и грудь Санте стало ещё страшнее. Появился ужасающий звон в ушах. Рука резко легла на часто вздымающуюся грудь, словно примагнитило. Стало физически больно ощущать кольца на пальцах. Будто под серебром появлялись раны, которые становились лишь глубже. Даже макияж, что был ярче, чем обычно, не смог закрыть вновь накатившую бледность. В зале стало тихо. Вот только Санта этого уже не замечал. Его хотели увести со сцены: несколько людей уже стояли начеку. Однако парень осёкся. Неловко улыбнулся, поднёс микрофон к подрагивающим губам: — Извините, — прошептал он, а после развернулся, направляясь за кулисы. Но не дошел. Ноги подкосились. Шаги стали запутанными из-за того, что Санта пытался идти быстрее. Сначала — боль  в коленях, которые коснулись твердой поверхности. После — грохот и отвратительный, тонкий звук от упавшего микрофона. Это всё, что запомнил Санта перед тем, как потерять сознание.                                      *** Пувин узнал первым. Неожиданный звонок на телефон. Но он не мог ответить: работал. После нескольких сбросанных это продолжилось, поэтому, извинившись и отложив камеру, он ушел в гримёрную, где узнал эту новость.  В горле сразу пересохло. Но успокаивал тот факт, что о Санте там заботятся и делают всё, лишь бы он очнулся.    Будь воля, Тангсакъюэн бы сам сорвался туда, просто чтобы забрать друга. Но Понгсапак должен был быть здесь уже через час. Рука быстро нашла контакт Перта. — Санта упал в обморок. Прямо во время мероприятия. Судя по тишине по ту сторону экрана, Перт узнал об этом только сейчас. Его лицо стало нахмуренным. — Всмысле «упал»? — В прямом. Его пытаются привести в сознание, но пока что безуспешно. — Скажи, пусть привезут сюда. Ко мне. — У меня работа. Я… Пара звуков, обозначающих, что звонок завершен. Перт тут же сам начал обзванивать тех, кто ехал с Сантой.                                     *** Через тридцать пять минут Понгсапак уже лежал на диване, в кабинете Перта. На лбу было белое полотенце, которое почти каждые две минуты оказывалось в чаше с и так холодной водой, но дополнительно и льдом. Другим Танапон обтирал его: руки, шею, лицо, какие-то участки плеч и груди: мешала футболка, которая все также оставалось на теле младшего. За это время Санта уже приходил в сознание, но держаться было сложно, поэтому, когда они подъезжали к зданию, отключился. Прохлада от воды начала ощущаться сильнее, ведь кондиционер начал свою работу активнее. Перт оставил то, что делал до этого, предварительно опять намочив полотенце, что было на лице Санты. Понгсапак проснулся через двадцать минут. Головная боль была сильной. Тело ломило. Открыв глаза, он испугался, ведь видел только мутность: точно ту, которая была в грязной воде.   Санта пару раз моргнул. Медленно осмотревшись, понял, где он. Тошнота подкатила к горлу. Парень неспешно поднялся, убирая ткань со лба.  — Что со мной случилось? — не без усилий задает вопрос, который вышел хриплым, слишком тихим. Он знал, что Перт здесь. Это оказалось правдой, ведь через несколько секунд зона рядом прогнулась под весом чужого тела. — Ты как? — Нормально, — незаинтересованно отвечал Санта, даже не поворачивая голову. — Сегодня едешь домой. Эфир будет удален со всех площадок, соц.сети прочистят, как смогут. Санта кивнул. Перт поднялся, подошел к столу, взял стакан, в который налил воду, после отнёс Санте. Тот не отказался. Тишина была неприятной, давящей. Действовала на нервы, словно специально дергая нервные окончания. — Перт. Санта заговорил первым. Он все также не поворачивал голову, однако почувствовал, что Сукумпантанасан смотрел на него. Линию челюсти жгло, будто рядом провели зажигалкой. — Я… Мыслей стало слишком много, и они навалились в одну секунду. — Я дам тебе отдых. Выпустим заявление о больничном. У тебя был жар — всё оправдано. — Я не об этом. Опять тишина. Недолгая. — Ты не первую неделю такой. — Ты следил. Конечно, он следил. Здесь не нужно быть гением. Их знакомство было специфическим. Санта оказался на крючке. — Следил. Я беспокоился. «Беспокоился».  Санта повернул голову в сторону Перта. Это слово было таким непривычным. Оно разлило тепло где-то в зоне груди. Его нужно было распробовать прежде, чем понять. Он кивнул. Уголки рта дрогнули в улыбке.  Резкое осознание того, что он действительно попался, было ужасным. Санта не должен был реагировать. Санта не должен проявлять подобную слабость даже в момент падения. Он не должен. Эти мысли опять заполнили голову. Парень шмыгнул. — Перт. Снова эти имя, точно его пытаются понять одними лишь губами, которые Санта сжал до боли. Глаза заблестели — ненужные сейчас слезы были где-то на пороге. — Разреши мне опять сотрудничать с другими компаниями. Я… Здесь я чувствую себя, как в клетке. Да, золотой. Но это совершенно не то, что мне нужно. — Я не могу. Ответ — резкий. И в нём была такая точность, что плечи задрожали. — Ты можешь, — громче ответил Санта, опять встречаясь с темными, как кофе, глазами. — Ты можешь! Ты отказываешься это признавать. Ты просто не хочешь, чтобы это случилось. Слёзы всё-таки коснулись щек. Руки опять задрожали. — Санта, прекрати. Тебе опять станет плохо. — Мне не станет лучше, пока я здесь!  Понгсапак резко встал на ноги, качнувшись. Жар опять появился во всем теле, а в голову будто только что ударили чем-то тяжёлым. — Хватит меня считать кроликом для экспериментов. Я тоже человек. Мне тоже нужно… — Ты сам выбрал этот путь. Моей вины здесь нет. Правда была страшнее других слов. Санта замер, пытаясь это переварить.