Вещь

— Рэй, а Вы, я смотрю, снова один… Снова «представляете интересы» Брента? — мистер Уэйнс любезно оскалился. Я в ответ нацепил на морду выражение крайне искреннего дружелюбия: — Конечно. Я ведь его ассистент. — Ах, мне кажется, он совсем Вас не ценит, — Уэйнс сочувственно вздохнул, — Иногда складывается впечатление, что всеми делами его агентства занимаетесь Вы. Он ужасно фальшиво рассмеялся. Мерзкий мудила. До скольки будет этот благотворительный карнавал пиздежа? Часов до десяти вечера? А сейчас сколько? Блядь, как бы так незаметно посмотреть время… Хоть бы на одну стену часы повесили! — Подумать только! Его мать была такой умной, талантливой женщиной! И в кого он такой? Кем надо быть, чтобы отправлять вместо себя помощника на светское мероприятие? — От лица мистера Торстона приношу глубочайшие извинения. Он собирался присутствовать, но не смог из-за возникновения непредвиденных обстоятельств, — спокойным ровным тоном ответил я. — Да расслабьтесь Вы, Рэй! Нельзя всегда быть таким серьезным! Здесь все свои! — он опять залился наигранным смехом, — И что же? У Брента наконец начались проблемы с бизнесом из-за его разгильдяйства? — Нет, никаких проблем, — я опять растянул губы в улыбке. — Что же у него тогда за обстоятельства такие? — Личного характера. Боюсь, я не в праве их обсуждать. Покупку ему привезли, объезжает — вот и все обстоятельства! Что ли шоколадных кексов купить по пути домой? — Какой преданный помощник — аж завидно! — карикатурно восхитился Уэйнс, — Если решите поискать более компетентного хозяина, рассмотрите мою кандидатуру! Мне бы пригодился такой грамотный и спокойный работник! Вы создаете крайне положительное впечатление! — Спасибо, — лицемерный ты уебок! — Вы мне льстите. Только что, блядь, слышал, как он даже не скрываясь рассказывал миссис Линдслоу, какая я омерзительная посредственность и как это недальновидно — нанимать в помощники какую-то тупую гиену. Так, долго этот клоун будет меня донимать? Мне надо еще найти Рамьера и обсудить с ним тех. предложение по охране. Что-то я пока его не вижу… — Кстати, я хотел поинтересоваться, если позволите. Малкольм мне тут посоветовал одну… организацию. Сказал, про нее ему рассказали Вы. Вот мне стало интересно. Вы так много о ней знаете. Сами часом не оттуда вышли? — он хитро прищурил глаза. Ну пиздец. — Не особо понимаю, о какой организации речь, — я в наглую спиздел, но сделал совершенно невинное лицо. По крайней мере, очень постарался выглядеть посредственным идиотом, каким он меня и считает. — Всё Вы понимаете, шалунишка, — он опять заржал и панибратски погрозил мне пальцем, но я продолжал упорно строить из себя дебила, который и правда ничего не понял. Он, похоже, повелся и разочарованно вздохнул, придвинулся поближе, чтоб нас никто не слышал. — Я про публичный дом. Всем интересно, откуда же у Вас такие познания? — А, ну… нет особо никаких познаний. Просто я по юности был там частым гостем, — тупую рожу я на всякий случай оставил. — Понимаю-понимаю, интересное заведение, — он окинул меня взглядом с плохо скрываемой брезгливостью. Поди решил, что я завсегдатай подвала. Да и хер с ним. О! Вот и Рамьер! — Прошу меня извинить, — я бросил ему дежурную улыбочку и поспешил свалить. Мож этот хрыч и думает, что такие снобские тусовки устраивают ради сплетен и фуршета, но все нормальные люди обычно пользуются шансом, чтоб укрепить старые связи и завести новые, и я не собираюсь прохлаждаться. Что-то я упиздился в доску сегодня. Еле как Рамьера уломал. Еще два потенциальных партнера вредничали немного меньше, но тоже кровь с меня попили. Еще и кексов в магазине не оказалось. Взял шоколадку и сожрал в один присест. Надо было штуки три брать. Без сладкого хочется поубивать всех этих жлобов, честное слово. Состояние, будто меня взяли за уши и в дерьмо макнули всего целиком. Ну, хоть босс сегодня занят. Поди не выдернет уже до утра. Повалялся в теплой ванне, погрел косточки, потом переполз на кровать. Надо было свет по пути выключить. Теперь шевелиться вообще не хочется. Ай, черт с ним! Пусть горит! Поди одна диодная люстра шибко много не намотает. Так и уснул. Разбудила странная мелодия будильника, будто это не мой. Дошло, что звонит не будильник, только когда взял телефон в руки. Да ёп! Два часа ночи, мать твою! Какого черта ему надо от меня?! — Да, босс, — в глотке скопилась слизь, так что голос захрипел и забулькал. Я кашлянул в сторону, слушая взорвавшуюся матерными воплями трубку и пытаясь вычленить из этого потока хоть что-то вразумительное. Как я понял, покупка ожидаемо ни на что не реагирует — ни на побои, ни на… лучше б не понимал! «Я столько денег потратил!» — а каким же ты местом смотрел, на что ты их тратил?! И при чем тут я вообще?! Мне ты что предлагаешь сделать?! Ну и приеду я, и че? Ох, боже! Как вы все меня уже затрахали! Чертовы богачи! С жиру беситесь, блядь! «Я снесу ему башку!» Да кишка у тебя тонка вообще хоть кому-то снести башку! Придурок! А, ну, теперь еще и я виноват! Отлично! Я тебя не уговаривал его покупать, ослоёб ты вольтанутый! Я сказал, что он симпатичный, и-то очевидно, что это был сарказм! Он, блядь, похож на помойного кота! У него нос ломаный, теперь с горбиной, и бровь рассечена — шрамище толстый прям поперек брови! Да ебаный ты гондон! Уволит он меня по статье! Я на тебя больше статей наберу! Кусок говна! Ладно, сейчас все контракты, которые я повыгрызал, запорет, и бизнес реально можно будет закрывать нахер! А эти все еще решат, что это я всё запорол, потом работу хер найду! — Ладно, я еду. Щас приеду, я сказал! Сбросил и полез вызывать такси. За него мне тоже никто деньги не вернет. Какого черта вообще я всем этим должен заниматься?! Бля, знал бы, что он такой инфантильный дегенерат — в жизни бы к нему не пошел! Надо будет другую поискать! Может, вообще какую-нибудь удаленку глянуть? Босс к моему приезду даже не удосужился одеться — в халат закутался, и на том спасибо. Поломанный сидел на полу голышом и смотрел так же в одну точку стеклянными глазами. На скуле и на ребрах расцветали синяки. Господи, да как вот это можно бить?! Он же того и гляди рассыплется! — Вот! Вот так он всё время! ВСЁ ВРЕМЯ! Подсунули мне какую-то дохлую рыбину! Мне что с ним делать?! А мне что с ним делать?! — Я хочу его вернуть! Пусть возвращают деньги! Уроды! — Они же еще в прошлые разы сказали, что не вернут ничего, — устало разложил я. — Прошлые сдохли! Этот еще жив! — Вот именно! Он жив, а значит, товар доставили в надлежащем виде. — Да он всё равно, что дохлый! Что ты мне чешешь?! — И тем не менее, он жив. — Да мне плевать! Из-за тебя всё! Ты меня подбил его взять! Ты его и расшевеливай! Да боже. За что мне всё это? — И что Вы предлагаете? — Это не я должен предлагать! Это ты должен! Я нахер вычту его стоимость из твоей зарплаты! О, ну это ты вообще заебись придумал, конечно! И буду я несколько месяцев пахать на тебя бесплатно! Шикарно! — С какой стати? — холодно спросил я, но он, похоже, не видел причин этого не делать. — С такой! Либо ты сейчас его расшевеливаешь, либо прощайся с деньгами! И ведь может, сукин сын! — И каким образом мне его расшевеливать? — ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, КАКИМ! ЗАСТАВЬ ЭТУ ТВАРЬ РЫДАТЬ! Такими темпами он и меня сейчас отпиздит. Капец он взбесился, конечно! Хотя сам же виноват! Нет, надо будет искать другую работу. Этот черт меня достал. Подошел к парню, присел на корточки. Он как зомби. Полностью ушел в себя, только периодически медленно моргает. Капец. Ну, насилие тут точно никакое не сработает, он от него и прятался. Тем более, он к нему привык так, что уже не реагирует. Может, надо делать то, что с ним явно никто не делал? Так, ну, отключиться и терпеть проще всего лёжа, да? Значит, никаких «лёжа». — Имя его знаете? — Нахрена оно тебе? — босс весь сморщился. Его, похоже, бесило, что я тупо сижу на корточках и ничего не делаю. — То есть, не знаете, — с осуждением в голосе заключил я. — Щас посмотрю, раз надо. Босс полез в телефон. Я тем временем осторожно приложил ладонь к разбитому лицу, потом как можно ласковее погладил по голове, вниз по шее, по костлявому плечу. Либо мне показалось, либо он чуть заметно дрогнул. — Так и будешь ждать, пока я ищу?! — рявкнул босс, — Делай давай что-нибудь! Зло взяло уже! Он себе человека для траха купил, а как зовут его — не знает, а я должен «что-нибудь делать» в ебаных половину третьего ночи вместо того, чтобы спокойно спать дома! Надо держать лицо. Если я сейчас вспылю, добром это точно не закончится. Жесть какая-то. Огляделся, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то и поймать мысль. У стены стояло кресло, перед креслом был пуф под ноги — такая маленькая лавочка на крепких деревянных ножках, но с мягкой подушкой сверху. Поднялся, дошел до нее, оглядел с разных сторон, попробовал присесть — вроде держит. Крепкая. Переставил ее в середину пустого пятака перед кроватью. Парня мне пришлось тащить на себе, можно сказать. Он еле ноги передвигал, и-то скорее на автомате. Усадил его на этот пуф. Его качнуло, но он рефлекторно ухватился за край, в глазах промелькнул страх. Ага! Падать всё-таки боится. Значит, шансы есть. Ну давай, парниша. Если очухаешься, лучше будет и мне, и тебе, а-то рискуешь реально не дожить до утра. Кое-как поборов внутреннее сопротивление, вздохнул и мягко огладил его от шеи по груди и почти до паха, аккуратно поправил позу так, чтоб он сидел на краю и отклонялся назад на свои руки, погладил по бокам. Если он привык прятаться от боли, то ласка должна показаться чем-то новым и непривычным, и вытянуть его обратно, так ведь? Ну, тут пятьдесят на пятьдесят. Либо проканает, либо нет, но попробовать стоит. Через силу заставил себя погладить его пах и бедра, развел ему ноги. Капец у него там… аж страшно. Всё раскрыто до сих пор. Стараясь не думать, обхватил его вялый член ладонью и стал медленно гонять кожицу, свободной рукой всё гладил-гладил грудь, впалый живот, ноги, плечи, бока. Пришлось опуститься на колени для удобства. У него стали подрагивать ресницы, но член так и оставался вялым. Потянулся и поцеловал его в пупок, чуть прикусил складочку на тощем животе, он вздохнул, дыхание сбилось. Поцеловал его в коленку, продолжая ласкать писюн. Тот вроде потихоньку начал подниматься. Скрепя сердце, раздвинул ему ноги еще шире и очень осторожно ввел палец в его жуткого вида широкую дыру, попытался нащупать простату. Получилось не сразу, но вскоре он засопел, дернулся, потом зашевелился. Я продолжал очень медленно его ласкать внутри и снаружи, иногда оставляя член и гладя худое тело. Оно начало сначала мелко дрожать, потом сотрясаться, он захватал ртом воздух. Взгляд стал гораздо осознаннее, но теперь глаза наполнились ужасом и слезами. Он осматривался кругом, будто ища укрытие, и тяжело дышал широко открытым ртом. По щекам полились слезы. Он вдруг хрипло вскрикнул, оттолкнулся ногами от пола и свалился с лавочки, после чего зарядил острой пяткой мне в грудину и в дикой панике уполз в дальний угол комнаты. Там его начало дико трясти, он рыдал уже в голос, закрываясь худыми руками и поджимая к себе ноги. — Ты че сделал? — пораженно спросил босс, глядя то на бьющегося в истерике парня, то на меня, скрючившегося над лавкой. Капец он мне саданул прям по ребрам! Уф! — Н-нежнее с ним надо, — прохрипел я, потирая грудь. — Он, кажись, напугался, — босс поднялся с кровати и подошел к нему, тот стал закрываться активнее и громко жалобно скулить, видать, чтоб его не трогали. — Отвык. Кто бы там с ним шибко нежничал? — я тоже встал и вернул лавку на место. Бедолага, похоже, засек движение с моей стороны и совсем зашелся ревом. — Нихрена ты умный! Я б не додумался! Это типа его надо лаской брать, чтоб он вот так?.. — босс довольно разглядывал трясущегося человека. — Наверное, — я пожал плечами, — Только сегодня не рекомендую его трогать. Дайте ему отойти. — Ладно, мне его аж самому щас жалко стало. Пусть проревется. Удивительное благоразумие для босса, конечно. Ну, я сделал всё, что мог, а теперь мне бы домой. Охренеть как хотелось помыться после этого всего. — Я могу идти? — Иди. Так уж и быть, завтра можешь прийти на пару часов попозже. Ну нихуя ж себе! Вот спасибо! Вот это щедрость! Посплю аж целых пять часов! Так, тихо-тихо… Просто пошли уже отсюда. Завтра еще работать. Вернее, уже сегодня. Нацепив снова свою равнодушную маску, вышел и прикрыл за собой дверь. Перед глазами так и стояло худое избитое тело с ужасающим отверстием снизу.