Вещь

Приехали за новой игрушкой для босса. Сколько раз уже просил меня в это не впутывать, не брать с собой, — но всё без толку. Этому мудаку нравится выводить окружающих на эмоции, и так уж вышло, что его самым ближайшим окружающим являюсь я. На правах подручного. Или кем он там меня считает? В трудовой значится «личный ассистент», но он, похоже, свято уверен, что я его нянька, как минимум. Третий год на него работаю, а он со временем только больше наглеет и теряет всякие границы. Всё никак не насытится моими ебучими эмоциями, гнида. Конечно, по большей части я хожу со спокойной миной и стараюсь никак не выказывать то, что у меня кипит в голове, а все считают меня абсолютно бессердечным флегматиком и похуистом, но боссу от этого, похоже, только интереснее. Всеми способами старается выдавить из меня хоть что-то. Стоит ему заметить что-нибудь, трогающее меня сильнее, чем надо, и он начинает меня этой темой терроризировать, давить на больное. Благо, лицо я держать умею и привыкаю ко всякому дерьму достаточно быстро. Даже к такому. Вывели опять бедолаг и выстроили в неровный ряд. Кто-то сразу сел на пол, потому что стоять не может. Замызганные, грязные, худющие и с одинаковым у всех абсолютно отсутствующим взглядом. Многих привели прямиком из-под клиентов. И не стремно же ему… Давно бы выбрал себе кого-нибудь из нормальной ценовой категории, как делают все остальные, и не парился бы, но нет, этот скупердяй копается в отбросах. Еще и со мной типа советуется, прекрасно зная, что мне всех их ужасно жаль. Ну, ему же хуже! Сесил со счастливой лыбой распинается, презентует этому лоху «товар», а я как бы невзначай поддакиваю на тех, на ком он особенно акцентирует внимание, прекрасно зная, что они все уже сломаны и находятся в полушаге от списания в утиль. Они ничего не стоят. Они отрабатывают здесь последние дни. Кто-то протянет еще пару месяцев, а кто-то не продержится и недели. Что я могу с этим сделать? Ничего. Успокаивает лишь то, что у босса такие живут чуть подольше, пусть и все равно не шибко. Не знаю, можно ли назвать их существование жизнью и стоит ли вообще продлевать этот кошмар? В этот раз Сесил уже очень долго нахваливает какого-то там мошенника, про которого даже фильм сняли, завлекает босса диковинкой. Не знаю, что там про него могли снять. Знаю, что он тут вроде уже почти год. Или не почти? И в этой самой комнате перед боссом он стоит не в первый раз, но тот не отличается хорошей памятью на лица людей, которых он за людей не считает. А так они все тут мошенники-неудачники, попавшиеся кроты конкурентов или предатели, сливавшие инфу на сторону, провинившиеся подрядчики, но по большей части проигравшиеся в пух и прах в казино или букмекерских агентствах организации — в общем, облажавшиеся идиоты, которые решили хапнуть больше, чем смогли бы унести, и увязли. Просто так в их ряды не попадают. Они все сами навлекли на себя беду, решили поиграть с корпорацией и оказались не такими умными, как считали, но менее жалко их от этого не становится. Живут они мало, но подвал никогда не пустеет. Человеческая тупость безгранична. Еще страшнее от того, что бордель — это даже не основной бизнес организации, а так, побочная ветвь от гораздо более крупного игорного. — Что думаешь? — босс с горящими глазами глянул на меня. Опять купился. Сесил ему снова уши проссал, а он и рад. Идиот. Что я думаю? Я думаю, что из всех из них выбрал бы Сесила — он ведь тоже продается, а еще он умный, хитрый, заводной и чертовски обаятельный, и выносливый как черт, но этот жмот никогда на такого даже не взглянет, потому что от лощеного рыжего пройдохи веет этим страшным «ДОРОГО». И как бы похер, что на свои ломаные игрушки он за эти два года наверняка потратил примерно сопоставимую сумму, но никто не продержался и полугода. Прошлая покупка неделю назад вздернулась на поясе от его халата, прожив всего месяц. Они все здесь либо мечтают сдохнуть, либо ушли в полную диссоциацию и уже ни о чем не мечтают. Отключились, оставив только оболочку. Ну, я про эту категорию. Вообще проститутки тут делятся на четыре типа: элитные, обычные, дешевые и вот эти «подвальные крысы». Элитные — это очень красивые, прекрасно образованные, обученные всему, чему только можно от культуры и этикета до заумных техник удовлетворения, молодые юноши и девушки, с которыми можно и побеседовать, и в свет выйти, и чисто эстетически насладиться их компанией, и ценник у них просто охуевший. Одним словом — элита. Обычные подешевле, но тоже симпатичные, харизматичные, прошаренные — и беседу поддержат, и выебут так, чтоб в ушах звенело. Сесил балансирует где-то между обычными и дешевыми, потому что всем хорош, но бля, страшненький. Не повезло ему в этом. Дешевые либо совсем страшненькие, либо состарившиеся, либо амебы, с которыми только секс и ничего более, но они все равно гораздо дороже и ухоженнее, чем эти. Если можно так сказать. За этими в принципе никто особо не ухаживает — они здесь для монетизированной утилизации. Типа хоть что-то с них поиметь. У них почти непрерывный, бесконечный поток клиентов, состоящий из всякого сброда и извращенцев. С ними можно делать что угодно, и стоит это каких-то пару баксов. Поговаривают, за доплату можно даже убить. Вся забота о них — это мытье из шланга раз в неделю, или когда припрёт, скудная кормежка, бритье волос по всему телу, чтобы вши не завелись, и затыкание нижних дырок на моменты бездействия, чтоб оставались растянутыми и не порвались по окончанию затишья. Как по мне, это сущий ужас. Надо ответить. — Симпатичный, — я с трудом натянул улыбку. Прозвучало абсурдно, но Сесил втихомолку показал мне класс и благодарно подмигнул. Хорошо, что тот парень нас, похоже, вообще не слышит, пребывая где-то внутри своей башки. — Да, интересный экземпляр! — довольно протянул босс, не смекая, что ему опять впаривают отработавший своё материал. Ну, не важно. Он сам виноват, что пытается экономить и не рубит фишку. В принципе бизнесмен он довольно посредственный, чем здесь в наглую пользуются, а он даже не понимает этого. Для него сам факт покупки живого человека — это уже нереально круто, а то, что с ним еще и обращаться потом можно, как ему заблагорассудится — совсем «улёт». — Да! Давайте! Этого возьму! Если кто в шеренге еще моргнул, то этот вообще никак не отреагировал. Чую, скоро опять поедем за новым… Сесил замахал руками, подгоняя сопровождающих, чтоб уводили (каждая минута простоя — это деньги), а сам завертелся вокруг босса, нахваливая покупку и любезно провожая до кассы. Новую игрушку вывели в другую дверь. Сейчас ее хорошенько отмоют, проглистогонят, приведут в божеский вид и доставят через денёк прямиком к боссу домой. Я проводил несчастного взглядом, вздохнул и вышел в коридор. Тошно. — Ну что, выбрал твой пижон себе новую дырку? — Привет, Ронда, — я улыбнулся. Она отлепилась от стены, и мы неторопливо зашагали рядом. — Опять ты раскисаешь. Говорила же тебе, не трепи себе нервы насчет них. Они все уже заочно трупы с самого первого дня, как здесь оказались. — Я знаю. — Знаешь, но… — она подпихнула меня плечом, — Не дрейфь! Тем, кого вы забираете, еще везет. Хоть в душе намоются и нормально пожрут напоследок. Правда, не факт, что они могут оценить это, но все равно. — У тебя как? Клиенты не обижают? — Меня обидишь! Пхах! Правда тут это, минус один постоянный. — Поцапались? — Не-а. Мистер Борроу помер. Тридцать лет постоянства, а тут на тебе! Жаль, конечно… Хороший был мужик, щедрый. — Да, жаль. Соболезную… — Спасибо… Ну что, Сесил втюхал льва? — она быстро сменила скорбный тон на бодрый. — А есть что-то, что Сесил может не втюхать? — спросил я со скептической насмешкой. — Есть! Свою тощую задницу подороже! К нему клиенты и клиентки только попиздеть и ходят, а трахаться с ним никто не хочет. — А мож он сам не хочет, и поэтому зубы заговаривает? — Не, он-то как раз очень даже хочет. Скоро волком завоет, бедняга. У него секса не было уже месяца четыре. — Ого! — Хоть ты выбери часок и его трахни что ли. Или приведи кого. — Посмотрю, что можно сделать. — Спасибо, любимка. Передам ему, он наверняка уссытся от счастья! — У кого густо, у кого пусто… — И не говори. Вселенская несправедливость… Ладно, беги к своему медведю, а-то заблудится без тебя, а у меня еще работа! — Ронда шлепнула меня по плечу и приплясывая подалась в сторону лестницы, цокая своими хищными каблучищами. Здоровенные двойные кольца у нее в ушах весело позвякивали. Я хмыкнул и поплелся в сторону выхода. Подожду в машине. Этот придурок сейчас опять будет в предвкушении летать в облаках, а мне придется разбираться со встречей, назначенной на вечер, самостоятельно. По-любому так и будет. Дерьмо. Скорей бы домой…