После звонка

Сеул в октябре всегда пах одинаково. Мокрым асфальтом, остывающим кофе из автоматов, листьями, которые прилипали к подошвам дорогих школьных туфель и потом тащились за человеком до самого дома, будто не хотели отпускать. Пылью старых учебников. Сигаретным дымом из переулков, где после последнего звонка собирались старшеклассники, которым было слишком рано становиться взрослыми и слишком поздно оставаться детьми. В старшей школе № 3 октябрь был ещё и месяцем бесконечных разговоров о поступлении. Куда ты будешь подавать документы? Какие экзамены сдаёшь? А если не поступишь? А если поступишь? А если уедешь? А если останешься? Тэхён ненавидел все эти вопросы. Он сидел на последней парте у окна, положив подбородок на ладонь, и смотрел, как по стеклу медленно ползёт капля дождя. Она была толстой, неправильной, почти прозрачной, и почему-то Тэхён следил за ней с такой сосредоточенностью, будто от того, доберётся она до подоконника или нет, зависело что-то действительно важное. Наушники были вставлены в уши, но музыка давно закончилась. Тэхён всё равно их не вынимал. Это был удобный способ сказать миру, что он занят. Даже если не занят. Даже если просто не хотел, чтобы кто-нибудь с ним разговаривал. — Ты опять делаешь вид, что слушаешь музыку? — Юнги сидел рядом, ссутулившись над тетрадью. На полях он рисовал чёрной ручкой что-то, напоминающее то ли человека без лица, то ли дерево, из которого выросли руки. Тэхён медленно повернул голову. — А ты опять делаешь вид, что делаешь домашнее задание? — Я не делаю вид. — Тогда почему у тебя за сорок минут ни одного слова? Юнги посмотрел на чистую страницу. — Я думаю. — О чём? — О том, как не делать домашнее задание. — Великолепно. — Спасибо. Тэхён снова отвернулся к окну. Юнги был одним из немногих людей, с которыми можно было молчать. Это было, пожалуй, главное. Большинство людей воспринимали молчание как приглашение его нарушить. Юнги — нет. Он мог сидеть рядом два часа, ничего не говорить, рисовать в своей тетради мрачных уродцев и иногда внезапно протягивать Тэхёну жвачку. Тэхён считал это дружбой. Юнги считал это совместным выживанием. — Кстати, — сказал Юнги. Тэхён закрыл глаза. — Нет. — Я ещё ничего не сказал. — Поэтому и говорю заранее. — Сегодня новый преподаватель. — Знаю. — Практикант. — Знаю. — Альфа. Тэхён открыл один глаз. — И? Юнги повернулся к нему всем корпусом. — Двадцать два года. — И? — Красивый. — Ты его уже видел? — Я видел фотографию в школьном чате. — Ты следишь за преподавателями? — Я слежу за всем, что может потенциально разрушить мою жизнь. Тэхён усмехнулся. — Тогда тебе нужно следить за собой. — Очень смешно. Юнги снова уткнулся в тетрадь. — Говорят, он из университета Соган. История Кореи. Будет у нас три месяца. Потом уйдёт. — Прекрасно. — И всё? — А что ещё? — Ты не хочешь узнать, красивый ли он? — Нет. — Почему? Тэхён пожал плечами. — Мне всё равно. Это было неправдой. Но не настолько большой, чтобы её стоило исправлять. Тэхёну действительно было всё равно на нового преподавателя. Ему было всё равно на большинство людей. В последнее время он вообще обнаружил в себе странную способность смотреть на мир так, будто тот происходил за толстым стеклом. Люди смеялись — он видел. Люди ругались — он слышал. Кто-то влюблялся, кто-то расставался, кто-то уезжал в другой город, кто-то поступал в университет своей мечты. А Тэхён просто сидел у окна и наблюдал. Иногда ему казалось, что он забыл, каково это — быть внутри собственной жизни. Восемнадцать лет. Последний год школы. Омега. Сын альфы, который уже несколько лет говорил ему, что он слишком мягкий, слишком чувствительный и слишком мало думает о будущем. Сын женщины, которая каждое воскресенье приносила ему списки подходящих университетов и между делом напоминала, что однажды ему всё-таки придётся найти себе «надёжного альфу». Будто это была ещё одна вступительная кампания. Будто существовал дедлайн. Будто если он не найдёт любовь до двадцати пяти, то государство пришлёт ему письмо с соболезнованиями. Тэхён устал. Просто устал. После последнего периода течки особенно. Он никому не говорил, насколько тяжело ему было. Юнги знал только то, что Тэхён несколько дней не приходил в школу. Родители знали, что он плохо себя чувствовал. А сам Тэхён знал, что ночью ему иногда казалось, будто его собственное тело — это клетка, из которой невозможно выбраться. Он ненавидел свою вторичную динамику. Ненавидел запах собственного феромона. Ненавидел то, как люди смотрели на него, когда узнавали, что он омега. И больше всего ненавидел фразу: «Тебе просто нужен хороший альфа». Будто все проблемы в его голове можно было решить одним человеком. Дверь кабинета открылась. Разговоры стихли. Тэхён даже не сразу поднял голову. А потом поднял. И замер. Первым он увидел руки. Длинные пальцы, крепко державшие несколько папок. Потом белую рубашку, закатанные до локтей рукава, чёрные брюки. Плечи. Шею. Лицо. Молодой мужчина остановился у учительского стола. Он был не похож на преподавателя. Слишком молодой. Слишком уверенный. Слишком спокойный для человека, которого сейчас разглядывали тридцать пар глаз. — Добрый день. — Голос был низким. Не нарочито грубым. Просто низким. В классе стало тише. — Я Чон Чонгук. На ближайшие три месяца буду проходить у вас педагогическую практику и вести историю Кореи. — Он положил папку на стол. — Сразу договоримся. Я не люблю, когда на моих занятиях спят. — Несколько человек засмеялись. Чонгук едва заметно улыбнулся. — Но если вы всё-таки заснёте, я не стану вас будить. — Тэхён невольно поднял брови. — Потому что? — Потому что мне интересно, насколько плохой должна быть моя лекция, чтобы человек предпочёл ей сон. Теперь засмеялся весь класс. Даже Юнги. — Уже лучше, — пробормотал он. Тэхён повернулся. — Что? — Ничего. Чонгук начал перекличку. Фамилии звучали одна за другой. Кто-то отвечал громко. Кто-то лениво. Кто-то пытался шутить. Чонгук не раздражался. Он просто смотрел. Запоминал. Когда дошёл до фамилии Ким, Тэхён почему-то выпрямился. — Ким Тэхён. Он поднял голову. — Здесь. Чонгук посмотрел на него. И это был первый момент. Настолько короткий, что Тэхён потом долго убеждал себя, будто придумал его. Взгляд Чонгука задержался. Не слишком долго. Не настолько, чтобы кто-нибудь ещё заметил. Но Тэхён заметил. И этого оказалось достаточно. Внутри что-то странно дрогнуло. Не тело. Не совсем. Скорее та часть его, которая слишком давно привыкла быть мёртвой. Тэхён отвёл взгляд. — Уже, — тихо сказал Юнги. — Что уже? — Ничего. — Юнги. — Я молчу. — Вот и молчи. Чонгук продолжил перекличку. А Тэхён снова посмотрел в окно. Только теперь капля уже исчезла. Он не заметил, когда именно. Первый урок оказался неожиданно интересным. Чонгук не читал по учебнику. Он вообще почти не смотрел на него. Он рассказывал о Корее так, будто сам был там. Говорил о старых дворцах, о политических интригах, о людях, чьи имена школьники обычно забывали сразу после контрольной. Иногда отходил к доске. Иногда задавал вопросы. Иногда спорил. — Почему вы думаете, что история всегда пишется победителями? Тишина. Чонгук оглядел класс. — Ну? Тэхён не собирался отвечать. Он вообще не собирался участвовать. Но почему-то поднял руку. Чонгук посмотрел на него. — Ким Тэхён. — Потому что проигравшие не всегда выживают достаточно долго, чтобы написать свою версию. Класс затих. Чонгук несколько секунд смотрел на него. — Хорошо. Тэхён пожал плечами. — Это очевидно. — Нет. — Чонгук повернулся к доске. — Это не очевидно. — Он написал несколько слов. — Но именно поэтому историки нужны не для того, чтобы запоминать даты. А чтобы задавать неудобные вопросы. Тэхён посмотрел на его спину. Почему-то именно эта фраза осталась у него в голове. После звонка класс ожил. Стулья заскрипели. Кто-то заговорил. Кто-то уже обсуждал новый урок. Тэхён медленно убирал вещи. Юнги стоял рядом. — Ты понравился ему. Тэхён замер. — Кому? — Учителю. — Не говори ерунду. — Я не говорю. — Ты всегда говоришь ерунду. — Он смотрел на тебя. — Он преподаватель. — Я знаю. — Он смотрит на всех. — Не так. Тэхён захлопнул рюкзак. — Ты идиот. — Возможно. — Юнги посмотрел на него. — Но я всё равно прав. — Тебе лечиться надо. — Мне — да. Тэхён замер. Юнги сказал это совершенно спокойно. Так, будто говорил о погоде. И именно поэтому Тэхён почувствовал знакомое неприятное сжатие где-то под рёбрами. Юнги часто шутил о своей депрессии. Иногда слишком часто. — Ты сегодня ел? — спросил Тэхён. — Не меняй тему. — Ты ел? Юнги вздохнул. — Нет. — Почему? — Не хотел. Тэхён достал из рюкзака шоколадный батончик и протянул ему. — Ешь. — Ты мне мать? — Ешь, Юнги. — Ненавижу тебя. — Взаимно. Юнги взял батончик. И в этот момент из класса вышли последние ученики. Тэхён остался один. Почти. Чонгук стоял у стола. Он что-то записывал в журнал. Тэхён понял, что Юнги уже ушёл, только когда дверь за ним закрылась. — Ким Тэхён. Тэхён поднял глаза. — Да? — Можно вопрос? — Конечно. — Ты действительно интересуешься историей? Тэхён посмотрел на доску. — Иногда. — А чем ещё? — Ничем. Чонгук улыбнулся. — Это невозможно. — Почему? — Потому что люди не могут интересоваться ничем. — Я могу. — Тогда ты первый человек, которого я встречаю. Тэхён взял рюкзак. — Рад быть полезным. — Он уже собирался уйти. — Подожди. Тэхён остановился. Чонгук подошёл к столу, взял несколько листов. — Я подготовил дополнительные материалы. Если тебе интересно, можешь взять. Тэхён посмотрел на бумаги. — Мне? — Ты хорошо ответил. — Это не значит, что я хочу дополнительные задания. — Я не говорил про задания. — Чонгук протянул ему папку. Тэхён взял. Их пальцы случайно соприкоснулись. Всего на секунду. Но Тэхён почувствовал, как по коже прошёл холодок. Он сразу убрал руку. Чонгук тоже. Тишина. Странная. Слишком длинная для случайного прикосновения. — Спасибо, — сказал Тэхён. — Не за что. Тэхён пошёл к двери. — Ким Тэхён. Он снова остановился. — Да? — Если что-то будет непонятно, можешь спросить. — Хорошо. — Даже после уроков. Тэхён повернулся. Чонгук стоял у стола. — Я обычно здесь до семи. Взгляд Тэхёна задержался на нём. На мгновение. — Хорошо, учитель Чон. Чонгук улыбнулся. — До завтра. Тэхён вышел. Дверь закрылась. И только тогда он понял, что всё это время держал дыхание. — Ты выглядишь так, будто совершил преступление. — Юнги сидел на лестнице между этажами. Тэхён остановился. — Ты почему здесь? — Потому что там люди. — И? — Мне не нравятся люди. — Ты сам человек. — Это моя самая большая проблема. Тэхён сел рядом. Несколько секунд они молчали. — Он дал мне материалы. Юнги посмотрел на папку. — Кто? — Чонгук. — А. — Что значит «а»? — Ничего. — Юнги. — Я просто не хочу участвовать в твоей будущей трагедии. Тэхён нахмурился. — Какой ещё трагедии? Юнги повернулся к нему. — Ты влюбишься. Тэхён рассмеялся. Громко. Неожиданно даже для самого себя. — В преподавателя? — Практиканта. — Ему двадцать два. — Тебе восемнадцать. — И? — И ничего. — Вот именно. Юнги покачал головой. — Ты говоришь «и ничего», но выглядишь так, будто сейчас пойдёшь обратно. — Я не пойду. — Почему? — Потому что он мой учитель. — Хорошо. — Что хорошо? — Ты хотя бы понимаешь. Тэхён посмотрел на него. — Ты драматизируешь. — Я человек, который слишком много думает о плохих концах. — Это потому, что ты депрессивный. — Именно. — Юнги снова открыл тетрадь. — А теперь иди домой. — Ты тоже. — Я ещё посижу. Тэхён посмотрел на него внимательнее. Юнги выглядел уставшим. Не просто сонным. Пустым. Под глазами залегли тени. — Ты точно ел? — Я съел твой шоколад. — Это не еда. — Для меня — да. — Юнги. — Тэхён. Они посмотрели друг на друга. — Ладно, — первым сдался Тэхён. — Пойдём в магазин. — Не хочу. — Я куплю тебе рамён. — Не хочу. — С яйцом. Юнги задумался. — С сыром. — Сыр дорогой. — Тогда я умираю. — Манипулятор. — Спасибо. Тэхён улыбнулся. И они пошли. Он не обернулся. Поэтому не увидел, что Чонгук стоял у окна второго этажа и смотрел им вслед. Через неделю Тэхён начал оставаться после уроков. Сначала случайно. Потом — намеренно. Он убеждал себя, что всё дело в истории. И это было почти правдой. Чонгук действительно умел рассказывать. Он умел делать сложные вещи простыми. Иногда Тэхён оставался, чтобы обсудить материал. Иногда — чтобы получить дополнительную книгу. Иногда они спорили. — Вы неправы. — Я? — Да. — Смело. — Это не делает меня неправым. — Тебе восемнадцать. — А вам двадцать два. — Именно. — И? Чонгук смотрел на него. — Ничего. — Тогда не используйте возраст как аргумент. — Хорошо. — Хорошо. — Ты ужасно споришь. — А вы ужасно объясняете. — Ты сейчас специально меня бесишь? — Немного. Чонгук смеялся. Тэхён постепенно привык к этому звуку. А потом понял, что ждёт его. Это было хуже всего. Он начал замечать мелочи. Как Чонгук закатывает рукава. Как проводит ладонью по волосам, когда устал. Как морщит нос, когда читает что-то особенно глупое. Как всегда закрывает окно перед уходом. Тэхён ничего не делал. Не говорил. Не намекал. Он просто смотрел. И иногда ему казалось, что Чонгук смотрит тоже. — Ты его любишь. — Юнги. — Что? — Замолчи. — Хорошо. — Я серьёзно. — Я тоже. Тэхён бросил в него подушку. Они сидели у Тэхёна дома. Родителей не было. Юнги лежал на ковре, уставившись в потолок. — Ты постоянно о нём говоришь. — Неправда. — Сегодня ты сказал, что он дал тебе новую книгу. — Он дал. — Вчера ты сказал, что он хорошо объясняет. — Он хорошо объясняет. — Позавчера ты сказал, что он смешно злится. — Он действительно смешно злится. — А неделю назад ты сказал, что он красиво пишет. Тэхён замолчал. Юнги повернул голову. — Вот. — Что «вот»? — Ничего. — Я его не люблю. Юнги сел. — А я не говорил, что ты любишь. Тэхён нахмурился. — Ты только что сказал. — Я сказал, что ты его любишь. — Это одно и то же. — Нет. — Юнги посмотрел на него почти серьёзно. — Любовь — это когда ты хочешь, чтобы человек был счастлив. Тэхён замер. — А это? Юнги пожал плечами. — А это ты хочешь, чтобы он смотрел на тебя. Тишина. Тэхён отвернулся. — Дурак. — Возможно. — Точно. — Спасибо. Тэхён взял телефон. На экране было сообщение от Чонгука: «Не забудь про дополнительный материал к пятнице.» Тэхён смотрел на экран. Потом написал: «Не забуду.» Через несколько секунд пришёл ответ: «Хорошо.» Тэхён улыбнулся. Совсем немного. Но Юнги заметил. — Всё. — Что? — Всё плохо. — Почему? — Ты улыбаешься телефону. — И что? — Ты никогда не улыбаешься телефону. Тэхён убрал его. — Отстань. — Поздно. Первый раз всё изменилось в ноябре. Это случилось после дождя. Школа почти опустела. Тэхён задержался из-за проекта. Юнги ушёл раньше — ему было плохо, и Тэхён не стал его удерживать. Чонгук был в кабинете один. Тэхён стоял у двери. — Можно? Чонгук поднял голову. — Конечно. Тэхён вошёл. На столе лежали бумаги. Окно было приоткрыто. В кабинете было холодно. — Вы не уходите? — Сейчас. — Тогда я быстро. — Тебе не обязательно торопиться. Тэхён остановился. Чонгук посмотрел на него. — Что? — Ничего. — Ты хотел что-то спросить. — Я забыл. — Бывает. Тэхён положил папку на стол. — Вот. — Это что? — Проект. Чонгук взял его. — Ты уже закончил? — Да. — Быстро. — Я умею читать. — Я заметил. Тэхён улыбнулся. Чонгук тоже. А потом в кабинете погас свет. Тэхён вздрогнул. — Что это? — Наверное, электричество. — Очень полезное наблюдение. — Спасибо. За окном громыхнул гром. Тэхён посмотрел в сторону двери. — Я не люблю грозу. — Правда? — Нет. — Тогда зачем сказал? — Не знаю. Чонгук встал. — Подожди здесь. — Куда вы? — Проверю щиток. — А если там монстр? Чонгук обернулся. — Тогда я позову тебя. — Почему меня? — Ты омега. Монстры любят омег. Тэхён уставился на него. Чонгук замер. — Плохая шутка. — Очень. — Прости. И почему-то именно это заставило Тэхёна рассмеяться. Настояще. Чонгук посмотрел на него. И в темноте этот взгляд оказался слишком близким. Тэхён перестал смеяться. Чонгук тоже. Между ними было несколько шагов. Всего несколько. Но Тэхён вдруг почувствовал запах. Тёплое дерево. Мёд. Что-то глубокое. Слишком спокойное. Его сердце ударило сильнее. Он не двинулся. Чонгук тоже. — Тэхён. Впервые он назвал его по имени. Не Ким Тэхён. Просто Тэхён. И это было почему-то гораздо хуже. — Да? Чонгук сделал шаг. Остановился. — Ничего. — Вы хотели что-то сказать. — Нет. — Хотели. — Тэхён. — Что? Чонгук смотрел на него так, будто пытался решить сложную задачу. А потом сказал: — Тебе лучше уйти домой. Тэхён почувствовал, как что-то внутри него болезненно сжалось. Он не понимал почему. — Хорошо. Он развернулся. — Тэхён. Он остановился. — Да? — Я серьёзно. — Я понял. — Хорошо. Тэхён открыл дверь. — Учитель Чон? — Да? Тэхён обернулся. На секунду они снова встретились взглядами. — Вы мне нравитесь. Он сказал это слишком тихо. Но Чонгук услышал. Тэхён понял это по тому, как изменилось его лицо. Он ничего не ответил. И Тэхён ушёл. Юнги выслушал историю молча. Потом спросил: — Ты идиот? Тэхён лежал на кровати. — Да. — Хорошо. — Почему хорошо? — Потому что я уже боялся, что ты просто сошёл с ума. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Тэхён закрыл лицо руками. — Он ничего не ответил. — Это хорошо. — Почему? — Потому что он взрослый. — Ему двадцать два. — Тебе восемнадцать. — Я знаю. — И он твой преподаватель. — Практикант. — Мне всё равно. Тэхён сел. — Что мне теперь делать? Юнги посмотрел на него. — Ничего. — Ничего? — Да. — А если он тоже… — Не заканчивай. — Почему? — Потому что если он тоже, это не значит, что он должен что-то делать. Тэхён замолчал. Юнги вздохнул. — Тэхён. — Что? — Я знаю, что ты хочешь любви. Тэхён отвернулся. — Не начинай. — Ты хочешь, чтобы кто-то выбрал тебя. Тишина. — Чтобы кто-то посмотрел и сказал: «Вот его я хочу видеть рядом». Тэхён сглотнул. — Юнги. — Но не позволяй себе соглашаться на что угодно только потому, что тебе впервые дали внимание. Тэхён ничего не ответил. Юнги снова лёг. — Я не говорю, что Чонгук плохой. — Тогда что ты говоришь? — Что ты мне дорог. Тэхён посмотрел на него. — И? — И я не хочу потом собирать тебя по кускам. Чонгук не написал ему. Три дня. Четыре. Пять. Тэхён больше не оставался после уроков. Он отвечал на вопросы. Сдавал работы. Смотрел в окно. Делал вид, что ничего не произошло. Чонгук тоже. Это было хуже всего. Однажды после урока Тэхён задержался. Он сам не знал зачем. Чонгук складывал бумаги. — Тэхён. Он замер. — Да? — Нам нужно поговорить. Тэхён почувствовал, как внутри всё оборвалось. — О чём? — О том, что ты сказал. — Я забыл. — Я нет. Тэхён отвернулся. — Тогда говорите. Чонгук подошёл ближе. Но остановился на расстоянии. — Я не хочу тебя обидеть. — Не получится. — Тэхён. — Что? — Ты мне тоже нравишься. Тэхён перестал дышать. Чонгук продолжил: — Но это не значит, что мы можем быть вместе сейчас. — Почему? — Потому что ты мой ученик. — Я восемнадцатилетний человек. — Да. — Я могу сам решать. — Да. — Тогда почему? Чонгук долго молчал. — Потому что иногда взрослому человеку приходится думать не только о том, чего он хочет. Тэхён почувствовал злость. — Очень удобно. — Что? — Вам легко. — Тэхён. — Вы сказали, что я вам нравлюсь, а теперь просто… Он замолчал. — Просто что? — Ничего. — Тэхён взял рюкзак. — Забудьте. — Я не могу. — Тогда попробуйте. Он вышел. На этот раз Чонгук его не остановил. В декабре выпал первый снег. Тэхён стоял у ворот школы и смотрел, как белые хлопья растворяются на чёрном пальто. Юнги стоял рядом. — Ты всё ещё его любишь? — Нет. — Врёшь. — Да. Юнги улыбнулся. — Наконец-то. — Что? — Ничего. Тэхён посмотрел на школу. Чонгук должен был уйти через две недели. Практика заканчивалась. И Тэхён почему-то думал, что вместе с ней закончится что-то ещё. Возможно, его глупая надежда. Возможно, это чувство. Возможно, всё. — Знаешь, — сказал Юнги, — иногда люди встречаются слишком рано. — И что? — Ничего. — Опять ты. — Я просто говорю. Тэхён посмотрел на него. — А если не слишком рано? Юнги пожал плечами. — Тогда они найдут друг друга позже. Тэхён улыбнулся. — Ты стал сентиментальным. — Я умираю. — Не смешно. — Знаю. Юнги замолчал. Тэхён тоже. Снег продолжал падать. А где-то внутри школы Чонгук закрывал последний журнал. Он ещё не знал, что через несколько месяцев Тэхён закончит школу. Не знал, что спустя год они встретятся снова. Не знал, что к тому времени Тэхён будет совсем другим. И что некоторые чувства не исчезают. Они просто ждут. Весна пришла слишком быстро. Последние месяцы школы пролетели в экзаменах, бессонных ночах и бесконечных разговорах о будущем. Чонгук ушёл. Без прощания. Точнее, они попрощались. Формально. В коридоре. — Удачи на экзаменах, Ким Тэхён. — Спасибо, учитель Чон. И всё. Но Тэхён потом долго стоял возле окна. Он не плакал. Просто чувствовал себя пустым. Юнги сказал, что это даже хорошо. Тэхён не согласился. А потом жизнь продолжилась. Он сдал экзамены. Поступил. Выпустился. Восемнадцать лет осталось позади. Школьная форма оказалась в коробке. А вместе с ней — всё, что Тэхён когда-то считал невозможным. Он думал, что Чонгук останется воспоминанием. Красивым. Глупым. Неправильным. Но воспоминанием. Пока однажды летом не получил сообщение. Номер был незнакомым. «Привет. Это Чонгук.» Тэхён смотрел на экран почти минуту. Потом написал: «Я знаю.» Ответ пришёл сразу. «Я слышал, ты поступил.» «Да.» «Поздравляю.» Тэхён улыбнулся. «Спасибо.» Пауза. Потом: «Можно тебя увидеть?» Тэхён замер. Сердце ударило. Один раз. Второй. Третий. Он вспомнил школьный кабинет. Запах дождя. Темноту. Фразу, которую сказал сам. И ответ, которого тогда не получил. Тэхён написал: «Теперь можно.» Три точки появились почти сразу. Исчезли. Появились снова. «Тогда завтра?» Тэхён закрыл глаза. А потом ответил: «Завтра.» Они встретились в маленьком кафе недалеко от университета. Чонгук выглядел почти так же. Только теперь Тэхён мог смотреть на него без школьной формы вокруг. Без доски. Без чужих глаз. Без слова «учитель». — Ты изменился, — сказал Чонгук. Тэхён улыбнулся. — Вы тоже. — В лучшую сторону? — Не знаю. Чонгук рассмеялся. — Всё ещё споришь. — Всё ещё. Они сидели друг напротив друга. И между ними было столько всего невысказанного, что обычный кофе казался почти нелепым. — Почему ты написал? — спросил Тэхён. Чонгук посмотрел на него. — Потому что теперь могу. — И только? — Нет. Тэхён ждал. Чонгук опустил взгляд. — Я думал о тебе. Тэхён почувствовал, как сердце болезненно сжалось. — Я тоже. — Я знаю. — Откуда? — Ты всегда плохо скрывал эмоции. — Неправда. — Правда. Тэхён усмехнулся. — Я скучал. Чонгук поднял глаза. — Я тоже. Тишина. — Тэхён. — Да? — Если мы начнём это… — Мы? — Если. Тэхён смотрел прямо на него. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел. — Не буду. — Ты не знаешь. — Знаю. — Тэхён. — Чонгук. Они замолчали. А потом Тэхён протянул руку через стол. Чонгук посмотрел на неё. И взял. Просто взял. Впервые. Без запрета. Без школьного звонка. Без чужих правил. Тэхён почувствовал тепло его ладони. И понял, что иногда Юнги всё-таки был прав. Некоторые люди встречаются слишком рано. Но это не значит, что они обязательно теряют друг друга. Их первые отношения были странными. Потому что Тэхён уже не был школьником. Но всё равно иногда чувствовал себя мальчиком, который впервые влюбился и не знает, куда деть руки. Чонгук, напротив, был слишком осторожным. Он спрашивал: «Ты точно этого хочешь?» И Тэхён каждый раз раздражался. — Я сказал да. — Я знаю. — Тогда почему спрашиваешь? — Потому что мне важно. Тэхён замолкал. Он не привык к такому. К тому, что кто-то действительно спрашивает. Не решает за него. Не говорит, что ему нужно. Не объясняет, каким он должен быть. Просто спрашивает. И ждёт ответа. Однажды Тэхён сказал: «Я не умею быть любимым.» Чонгук ответил: «Тогда будем учиться вместе.» Это было слишком просто. Поэтому Тэхён поверил. Юнги узнал первым. Конечно. — Я знал. Тэхён уставился на него. — Что? — Что вы будете вместе. — Мы ещё не… — Вы уже. — Юнги. — Я видел, как он на тебя смотрит. — Когда? — Всегда. Тэхён сел рядом. — Почему ты не сказал? — Ты бы меня не послушал. — Возможно. — Вот. Юнги открыл банку энергетика. Тэхён посмотрел на неё. — Тебе нельзя столько кофеина. — Ты теперь моя мать? — Я твой лучший друг. — Это хуже. Тэхён улыбнулся. — Ты счастлив за меня? Юнги долго молчал. — Да. — Правда? — Да. — Почему ты так говоришь? — Потому что мне сложно радоваться. Тэхён перестал улыбаться. Юнги посмотрел на него. — Но я рад. Тэхён обнял его. Юнги замер. — Не трогай. — Иди сюда. — Я тебя ненавижу. — Знаю. — Отпусти. — Нет. И впервые за долгое время Юнги не стал отталкивать. Они не пошли в кафе в тот вечер. Тэхён сам не помнил, как это произошло. Сначала они просто стояли на улице, и Чонгук смотрел на него так, будто видел впервые. Потом Тэхён сказал: «Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался». А Чонгук ответил: «Тогда пойдём ко мне». И Тэхён пошёл. Он шёл за ним по тёмным улицам Сеула и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что это неправильно. Что они только начали. Что слишком быстро. Но он больше не хотел ждать. Квартира Чонгука оказалась маленькой. Аккуратной. Почти пустой. На столе лежали книги. На подоконнике — суккулент в горшке. Пахло деревом и мёдом — тем самым запахом, который Тэхён запомнил ещё в школьном кабинете. — Здесь не очень уютно, — сказал Чонгук. — Я недавно переехал. Тэхён повернулся к нему. — Мне всё равно. Чонгук замер. — Тэхён. — Что? — Ты уверен? Тэхён посмотрел ему в глаза. В них была та же борьба, что и тогда, в тёмном классе. Борьба между «хочу» и «должен». — Я устал быть уверенным, — тихо сказал Тэхён. — Я просто хочу быть с тобой. Чонгук сделал шаг. Потом ещё один. Он остановился в сантиметре от Тэхёна. Так близко, что Тэхён чувствовал тепло его тела и слышал, как неровно бьётся его сердце. — Я боялся, что ты не придёшь, — прошептал Чонгук. Тэхён поднял руку и коснулся его щеки. — Я боялся, что ты не позовёшь. Чонгук накрыл его ладонь своей. И поцеловал. Это был не тот аккуратный, сдерживаемый поцелуй, который они могли бы позволить себе в школе. Этот был другим. Глубоким. Голодным. В нём было восемь месяцев молчания. Восемь месяцев «я тебя не забыл». Восемь месяцев ожидания, которое превратилось в отчаяние. Тэхён почувствовал, как его спину прижали к стене. Руки Чонгука скользнули ему на талию, сжали пальто, потянули вверх. Тэхён ответил. Он вцепился в плечи Чонгука, притянул его ближе, впустил его язык в свой рот и почувствовал, как внутри разливается жар. Он хотел этого. Он хотел этого так давно, что забыл, как дышать без этого желания. Чонгук отстранился на секунду. Его дыхание сбилось. Глаза потемнели. — Если ты хочешь остановиться, скажи сейчас, — выдохнул он. — Потом я не смогу. Тэхён посмотрел на него. «Я хочу тебя», — ответил он не словами, а взглядом. Он взял руку Чонгука и медленно, не отрывая глаз, приложил её к своей шее. К тому месту, где бился пульс. Показал, как быстро бьётся его сердце. Как сильно он хочет. — Я не хочу останавливаться, — сказал Тэхён. — Я хочу тебя. Пожалуйста. И Чонгук сдался. В спальне было полутемно. Только уличный фонарь пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, окрашивая комнату в тёплый янтарный свет. Они стояли друг напротив друга, и Тэхён чувствовал себя так, будто стоит на краю обрыва. Чонгук смотрел на него с благоговением. С таким выражением, будто Тэхён был не просто мальчиком, который когда-то сидел на последней парте. А чем-то большим. Чем-то, что он боялся испортить одним неверным движением. — Иди ко мне, — тихо сказал Чонгук. Тэхён шагнул вперёд. Чонгук взял его за подбородок, приподнял его лицо и поцеловал снова. Теперь медленнее. Изучающе. Как будто запоминал каждое движение губ, каждый вздох. Пальцы Чонгука скользнули под свитер Тэхёна. Кожа горела там, где они касались. Тэхён выдохнул, когда тёплые ладони легли ему на поясницу, прижимая ближе. — Ты дрожишь, — прошептал Чонгук. — Я не боюсь, — ответил Тэхён. — Я просто... ждал. Чонгук улыбнулся в его губы. — Я тоже. Они опустились на кровать. Медленно. Чонгук нависал над Тэхёном, опираясь на локти, и смотрел на него сверху. В этом взгляде не было пошлости. Была только нежность. И жадность. Желание успеть всё сразу и в то же время растянуть мгновение навсегда. Тэхён провёл пальцами по его груди, расстегивая пуговицы рубашки одну за другой. Когда ткань разошлась, он увидел татуировки — цветы на рёбрах, узоры на плече. Он коснулся губами кожи над ключицей и почувствовал, как Чонгук вздрогнул. — Тэхён, — выдохнул он. — М? — Ты делаешь меня безумным. Тэхён улыбнулся и прикусил его плечо. Легко. Игриво. Чонгук тихо засмеялся, но смех тут же перешёл в стон, когда Тэхён провёл языком по тому же месту. Чонгук был терпеливым. Он не торопился. Он целовал каждый сантиметр тела Тэхёна, будто пытался убедиться, что тот настоящий. Будто боялся, что если отвернётся, то всё исчезнет. Тэхён чувствовал каждое прикосновение как электрический разряд. Он водил пальцами по спине Чонгука, царапал кожу, оставляя следы. Ему хотелось, чтобы Чонгук запомнил это. Чтобы на утро посмотрел в зеркало и увидел эти царапины и вспомнил — «это сделал он». Когда Чонгук медленно вошёл в него, Тэхён вскрикнул. Не от боли — от заполненности. От того, как идеально он чувствовал себя внутри. Они замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. — Смотри на меня, — прошептал Чонгук. Тэхён смотрел. Он не мог отвести взгляд. Потому что в глазах Чонгука он видел всё: любовь, страсть, вину, счастье. Всё, что они не могли сказать друг другу в школе. Чонгук двигался медленно. Каждое движение было глубоким, точным. Тэхён выгибался ему навстречу, хватал ртом воздух, вцеплялся в простыни. Его тело горело. Его голова была пустой. Только это мгновение. Только Чонгук. Только они. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук, и его голос сорвался. Тэхён закрыл глаза. По щеке скатилась слеза. Он не знал, откуда она взялась. От счастья. От облегчения. От того, что он наконец-то перестал быть один. Он обхватил Чонгука ногами, притянул ближе, впустил глубже. Он хотел чувствовать его всего. Каждое движение. Каждое дыхание. Каждое слово. Чонгук наклонился и поцеловал его слезу. Поцеловал веки, скулы, губы. Его движения стали быстрее, жёстче, но всё равно оставались нежными. Тэхён чувствовал, как нарастает внутри горячая волна. Он сжал пальцы на плечах Чонгука, выгнулся, застонал. И разбился. Волна накрыла его с головой, и он слышал только, как Чонгук выдыхает его имя снова и снова. Чонгук последовал за ним через мгновение. Он упал на грудь Тэхёну, тяжело дыша, прижимая его к себе так крепко, будто хотел слиться с ним в одно целое. Они лежали в тишине. Только их дыхание нарушало покой. Тэхён чувствовал, как сердце Чонгука бьётся у его груди. В такт с его собственным. Чонгук поцеловал его в висок и сказал, что любит его. Тэхён ответил: «Я знаю». И добавил: «Я тоже тебя люблю». Впервые он сказал это вслух. И это было легко. Так легко, что он не понял, почему боялся так долго. Проблемы начались позже. С родителями. Отец Тэхёна узнал о Чонгуке случайно. Сначала он просто спросил: — Кто тебя сегодня привёз? Тэхён замер. — Друг. — Какой друг? — Чонгук. Отец медленно положил вилку. — Чонгук? — Да. — Он альфа? Тэхён посмотрел на него. — Да. — Сколько ему лет? — Двадцать три. Тишина. — Двадцать три? — Да. — А тебе? — Восемнадцать. — Ты знаком с ним давно? Тэхён почувствовал неладное. — Да. — Насколько давно? — Папа. — Я задал вопрос. Тэхён положил вилку. — Он был моим преподавателем. Молчание стало абсолютным. Мать закрыла глаза. Отец медленно поднял взгляд. — Кем? — Практикантом. — Твоим? — Да. — В школе? — Да. — И ты сейчас встречаешься с ним? — Да. Отец встал. — Я убью его. — Папа! — Я серьёзно. — Ты не можешь убить человека только потому, что он мой парень! — Он был твоим учителем! — Практикантом! — Какая разница?! — Огромная! — Никакой! Мать вмешалась: — Хватит! Они замолчали. Тэхён тяжело дышал. Отец смотрел на него. — Он ждал, пока ты закончишь школу? Тэхён замер. — Да. Отец ничего не сказал. И почему-то это было страшнее крика. — Он ничего не делал, — тихо сказал Тэхён. — Я не спрашивал. — Но ты думаешь. Отец отвернулся. — Я думаю, что ты мой сын. — Я знаю. — И я не хочу, чтобы тебя использовали. — Он меня не использует. — Откуда ты знаешь? Тэхён посмотрел на него. — Потому что я его люблю. Отец замолчал. Тэхён тоже. Слова прозвучали неожиданно даже для него. Люблю. Он никогда не говорил этого вслух. Чонгуку. Родителям. Даже себе. Отец сел обратно. — Вот это хуже всего. Тэхён нахмурился. — Что? — Если бы ты просто был влюблён, я бы запретил. — А сейчас? Отец посмотрел на него. — Сейчас ты взрослый. Тэхён моргнул. — И? — И это твоя жизнь. — Ты не запретишь? — Я сказал, что это твоя жизнь. — Папа. — Но если он тебя обидит, я всё-таки его убью. Тэхён впервые за весь вечер рассмеялся. Мать тоже. Отец нахмурился. — Я не шучу. — Конечно. — Я серьёзно. — Хорошо. — Тэхён. — Папа. Они посмотрели друг на друга. И отец неожиданно вздохнул. — Познакомь нас. Тэхён замер. — Что? — С ним. — Ты хочешь познакомиться? — Я хочу посмотреть на человека, который заставил моего сына говорить со мной как адвокат. Мать тихо рассмеялась. Тэхён покраснел. — Вы ужасные. — Мы твои родители. — Это не оправдание. — Оправдание. Чонгук пришёл в воскресенье. С цветами. С фруктами. С тортом. Тэхён открыл дверь и посмотрел на него. — Ты что, на свадьбу пришёл? — Твоя мама сказала купить торт. — Она проверяет тебя. — Я знаю. — А цветы? — Тоже. — Фрукты? — Твой отец любит яблоки. Тэхён посмотрел на него. — Ты подготовился. — Я хочу жить. — Умный. — Очень. Дверь за ними закрылась. Через десять минут отец Тэхёна уже задавал вопросы. Через двадцать — они спорили о политике. Через сорок — мать Тэхёна принесла чай. Через час отец сказал: — Я всё ещё не доверяю тебе. Чонгук кивнул. — Понимаю. Тэхён поперхнулся чаем. — Что? — Ничего. Отец посмотрел на Чонгука. — Но ты хотя бы не идиот. — Папа! — Я делаю выводы. — Ты его только что увидел! — Мне достаточно. Чонгук едва заметно улыбнулся. Тэхён посмотрел на него. — Не улыбайся. — Я ничего. — Я вижу. Отец перевёл взгляд с одного на другого. — Вы всегда так разговариваете? — Да, — одновременно ответили они. И впервые отец Тэхёна улыбнулся. Беременность обнаружилась неожиданно. Сначала Тэхён думал, что это стресс. Потом — что снова началась течка. Потом — что просто устал. Но когда тест показал две полоски, он долго сидел на полу ванной. Тишина. Белая плитка. Холод. Две полоски. Он смотрел на них. Снова. И снова. Потом позвонил Юнги. — Алло? — Юнги. — Что? — Я беременный. На том конце повисла тишина. — Что? — Я беременный. — От кого? Тэхён закрыл глаза. — От Чонгука. — Я понял, от кого. — Тогда зачем спрашиваешь? — Я не знаю, что говорить. — Скажи что-нибудь. — Например? — Не знаю. Юнги выдохнул. — Поздравляю? Тэхён неожиданно рассмеялся. А потом заплакал. — Эй. — Я не знаю, что делать. — Я знаю. — Что? — Дышать. Тэхён прижал ладонь ко рту. — Я боюсь. — Знаю. — Очень. — Знаю. — А если… — Тэхён. — Что? — Позвони ему. Тэхён посмотрел на телефон. — Я не могу. — Почему? — А если он испугается? Юнги помолчал. — Тогда ты узнаешь, какой он человек. Тэхён закрыл глаза. И позвонил. Чонгук ответил почти сразу. — Привет. Тэхён молчал. — Тэхён? — Я беременный. Тишина. Тэхён перестал дышать. Одна секунда. Две. Три. — Ты уверен? Тэхён почувствовал, как внутри всё обрывается. — Да. — Я не это имел в виду. — Тогда что? — Я хочу сказать… Ты уверен, что… — Да. — Хорошо. Тэхён замер. — Что? — Хорошо. — Чонгук. — Я здесь. Тэхён закрыл глаза. — Ты не испугался? — Испугался. Тэхён почувствовал слёзы. — Тогда почему говоришь «хорошо»? — Потому что я всё равно здесь. Тэхён ничего не ответил. — Тэхён. — Да? — Я люблю тебя. Он заплакал. Не потому, что было страшно. И не потому, что было легко. А потому, что впервые за всё время кто-то не сказал ему, что всё будет хорошо. Чонгук просто сказал: «Я здесь». И этого оказалось достаточно. Беременность изменила всё. Но не так, как Тэхён боялся. Отец сначала молчал. Потом неделю ходил по дому с лицом человека, которого предали все религии мира. Мать читала книги. Покупала витамины. Составляла списки. — Мам, я беременный, а не умираю. — Я знаю. — Тогда зачем мне пять разных видов витаминов? — Потому что пять. — Это не аргумент. — Я мать. — Это тоже не аргумент. Отец однажды зашёл в комнату. — Он тебя бросит? Тэхён поднял голову. — Нет. — Откуда знаешь? — Знаю. — Хорошо. — Он вышел. Через минуту вернулся. — А если бросит? — Папа. — Что? — Я справлюсь. Отец посмотрел на него. И впервые не стал спорить. — Я знаю. Чонгук был рядом. Всегда. Он приходил на обследования. Слушал врачей. Записывал всё. Спорил с Тэхёном о том, сколько ему можно работать. Тэхён спорил в ответ. — Я не хрустальный. — Я знаю. — Тогда прекрати смотреть на меня так, будто я сейчас развалюсь. — Ты сегодня три часа стоял. — И? — И я переживаю. — Ты раздражаешь. — Знаю. — Я тебя ненавижу. — Нет. Тэхён улыбнулся. — Нет. Их близость стала другой. Медленнее. Осторожнее. Теплее. Иногда Тэхён просто лежал рядом с ним и слушал его дыхание. Иногда Чонгук гладил его по волосам. А иногда они говорили до утра. О будущем. О ребёнке. О страхах. О том, что будет через пять лет. Через десять. Они не знали. Но впервые Тэхёну было всё равно. Потому что он больше не чувствовал, что смотрит на свою жизнь через стекло. Он был внутри. По-настоящему. Ребёнок родился зимой. Юнги пришёл в больницу первым после родителей. Он стоял у двери с огромным пакетом. — Что это? — Тэхён посмотрел на него. — Подарок. — Юнги. — Не ругайся. — Я ещё даже не знаю, что там. — Поэтому не ругайся заранее. Тэхён открыл пакет. Внутри лежала маленькая чёрная шапочка. С надписью: «Я маленький, но уже устал от всех вас». Тэхён рассмеялся. — Это ужасно. — Я знаю. — Мне нравится. — Я знаю. Юнги сел рядом. На этот раз он выглядел лучше. Не счастливым. Нет. Но живым. И Тэхён понял, что это гораздо важнее. — Ты как? — спросил он. Юнги пожал плечами. — Живу. — Хорошо. — Да. Они помолчали. — Тэхён. — М? — Ты счастлив? Тэхён посмотрел на ребёнка. Потом на Чонгука. Тот стоял у окна и держал крошечную ладонь сына. Тэхён улыбнулся. — Да. Юнги кивнул. — Тогда хорошо. Через несколько лет Тэхён проснулся от детского крика. — Папа! Он открыл глаза. — Что? Дверь распахнулась. Маленький мальчик в пижаме влетел в комнату. — Папа! — Что случилось? — Папа Чонгук не даёт мне шоколад! Тэхён медленно повернул голову. Чонгук стоял в дверях. — Потому что сейчас семь утра. — Я хочу шоколад! — Нет. — Папа! — Нет. — Тэхён! — Не втягивай меня. — Но он не даёт! — Потому что он прав. Мальчик обиженно скрестил руки. — Я вас обоих не люблю. Тэхён посмотрел на Чонгука. Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Это от тебя, — сказал Тэхён. — От тебя. — Нет. — Да. — Ты невозможный. — Зато ты меня любишь. Тэхён улыбнулся. — К сожалению. Чонгук подошёл ближе. — Врёшь. — Возможно. Их сын громко вздохнул. — Вы опять целуетесь? Тэхён рассмеялся. — Иди завтракать. — Я хочу шоколад. — После завтрака. — А сейчас? — Сейчас — нет. — Вы ужасные родители. — Юнги тебе сказал? Мальчик задумался. — Да. Тэхён замер. Чонгук рассмеялся. — Я его убью. — Не трогай Юнги. — Он портит нашего ребёнка. — Наш ребёнок и так испорчен. Из коридора донёсся голос: — Я всё слышу! Тэхён закрыл лицо руками. Чонгук рассмеялся ещё громче. И в этот момент Тэхён вдруг понял, что именно это и есть счастье. Не идеальная жизнь. Не отсутствие проблем. Не отсутствие страха. А утро, в котором кто-то кричит о шоколаде. Кто-то смеётся. Кто-то ворчит. Юнги приходит без предупреждения. Родители звонят каждый день. Чонгук спорит с ним из-за ерунды. И ребёнок растёт. А ты просыпаешься. И знаешь, что тебя любят. Вечером Тэхён стоял у окна. Снаружи шёл снег. Такой же, как тогда. Восемь лет назад. Он вспомнил школьный кабинет. Первый взгляд. Первую глупую фразу. Первую боль. Первое «ты мне нравишься». И человека, который тогда сказал: «Тебе лучше уйти домой». Тэхён улыбнулся. — О чём думаешь? Чонгук подошёл сзади. Обнял его. Тэхён положил руки поверх его ладоней. — О тебе. — Это опасно. — Очень. — И что же ты думаешь? Тэхён посмотрел на снег. — Что ты ужасно долго шёл ко мне. Чонгук тихо рассмеялся. — Зато пришёл. — Да. — Тэхён повернулся. — Пришёл. Чонгук посмотрел на него. — Тэхён. — М? — Я люблю тебя. Тэхён улыбнулся. Теперь ему не было страшно это слышать. И не было страшно отвечать. — Я знаю. — И? — И я тебя тоже. За дверью снова раздался детский голос: — ПАПА! ЮНГИ СКАЗАЛ, ЧТО МОЖНО СЪЕСТЬ ДВА КУСОЧКА ТОРТА! Тэхён закрыл глаза. — Я его убью. Чонгук рассмеялся. — Не трогай Юнги. — Он портит нашего ребёнка! — Я всё слышу! — донеслось из гостиной. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Наша жизнь ужасна. — Да. — Ненавижу вас всех. — Нет. Тэхён улыбнулся. — Нет. И снова за окном падал снег. А внутри было тепло. И этого было достаточно. Потому что иногда любовь действительно приходит слишком рано. Иногда она заставляет ждать. Иногда заставляет бояться. Иногда ломает привычную жизнь и заставляет строить новую с нуля. Но если тебе повезёт, однажды ты всё-таки понимаешь: ты больше никуда не смотришь через стекло. Ты внутри. Ты живёшь. И человек, которого ты когда-то встретил в школьном кабинете, теперь спит рядом с тобой. А утром обязательно будет спорить из-за шоколада. И ты обязательно будешь делать вид, что злишься. Потому что некоторые вещи не меняются. Даже спустя восемь лет.