Идеальное место

       Выпив чашечку кофе и устроившись в своём любимом писательском кресле, я в сотый раз убедила себя, что продолжение истории о приключениях Скипа Сикорского по прозвищу Птаха необходимо создавать. Поэтому я смело распахнула ноутбук и водрузила пальцы над ожидающей чудес клавиатурой. Пустая страница первой главы уставилась на меня жутким белым пятном, и я быстрее набрала: «Под красным небом снова разверзлись тучи, запуская стаю голодных коршунов кружить над пустынями ночи…» Перечитав написанное, я искривилась и тут же пригладила текст. Никогда не удаляю, прежде чем не попробую причесать и пригладить. Это особый ритуал, будто бы я и текст, это две разноплановые личности, где он, - наивный простачок, а я - неутихающая привереда. За простачком нужно ухаживать: любить, причёсывать, кормить. А если не выходит привести в божеский вид, то отправляю приятеля в урну. Боюсь даже представить то место, куда выкидываются все неудачники-тексты. Такая некая чёрная дыра, что пожирает мир... Вздохнув, я прочитала следующее: «Небо над красным лабиринтом снова заволокло чёрными тучами, сверкая молниями вдалеке, там, где за горизонтом красно-кровавых гор, тянулось тусклое, мрачно-манящее Чистилище…» Удовлетворительно вздохнув, я застучала по клавишам дальше. Третья книга о Скипе Сикорском должна была получиться особенной. История о юноше, попавшем в Ад и принявшимся строить там свою невероятную карьеру, многим зашла на ура. В то время, когда подростки кончившие школу, все были вынуждены совершать свой тяжелейший выбор будущей профессии, мой персонаж избежал этих стрессов и по наитию судьбы переместился в Ад. На строках первой из книг, Скип вырвался из ненавистной школы, подружился с парочкой демонов, прошёл с ними курс выживания в Чистилище и заступил на пост. Профессия всего одна, когда нет выбора, это чертовски упрощает жизнь. История вышла забавной, трагикомичной и невероятно своевременной. Принять себя таким, какой ты есть, местами злым, завистливым, но милым, честным пареньком без перспектив, и всё-таки сумевшим отыскать свой выход, а если быть точнее - вход, в новый и яркий мир, где можно вытворять всякую дичь. Читатели полюбили Скипа, и я села за написание следующего приключения. Вторая книга вышла не хуже первой - события в ней развивались быстро и стремительно. Скип перестал быть типичным подростком, которому лишь бы похохотать, и стал вполне себе обычным демоном, которому на всё плевать. Угроза явилась, откуда не ждали. Мучитель Скип вместе с такими же друзьями-демонами вступил в неравное сопротивление с пернатыми, что облачились в доспехи и принялись ожесточенно отвоевывать Чистилище, считая эту территорию своей. Уму непостижимо, да? Ангелочки оказались настолько непробиваемо уверенными в собственной правоте, что отправлять их в небеса (куда им, впрочем, и дорога), поражая мечом, оказалось приятно не только главному герою, но и конечно мне. Писать вторую книгу, честно признаюсь, мне понравилось больше. Скип обрастал историей, он становился живее, плотнее, интереснее, а мир, где рос мой персонаж из мальчика в сильного юношу, наполнялся пикантностями. Но, что придумать в третьей!? И тут я снова уставилась в текст: «...В жарком костре, от которого с весёлым треском отлетали мелкие угольки, можно было увидеть судьбу, если изрядно попотеть и вспомнить скучные уроки демона Крошковича, учившего ребят в прошлом году мастерству. — А, может нам самим напасть на Рай, а, Птах? Шпар посмотрел на друга-демона, что разложился среди камней и смачно отрыгнул, выпив из фляги забористой браги. — У них там есть чем поживиться. Угоним парочку душ... Скип лениво скривился, так же лениво почесав за ухом. В котелке у них кипело варево из мяса хвостодырок, которых парни насобирали среди камней, и оба демона принюхались. Матис Повздуч по прозвищу Шпар, как всегда уже приготовил их медные ложки, а Скип порылся у себя в карманах и выудил оттуда засохшие хлебные корки — единственное, что осталось после последнего налёта на булочную Толстого Бобра. Смена, когда они должны навестить этого пекаря-чревоугодника, чтобы «отмучить», у них выпадала только через неделю, а где до этого искать припасы, парни не знали. Добыть ещё парочку упитанных душ было решением верным. Трясти и без того скудные погреба их кузнеца-серийника и пахаря-убийцы не имело ни малейшего смысла. — Жаль, что прошлогодняя война так ничем и не кончилась, — угрюмо высказался Зорг (Олег Потихоньков при жизни), — Ну и прогнали мы их, а дальше, что? Можно подумать, пернатые на этом успокоятся. Отлив в кусты, Зорг выстрелил слюной между щелью зубов и вернулся к костру. Его шаги были громоздкими, как и взмахи руками, но за последний год он ещё и раздался в плечах, вытянувшись телом вверх, словно скала. Теперь даже их бригадир не торопился грубо высказываться в адрес стаи Сикорского, тем более бить кулачищем в живот. Особенно после того, как три юнца отправили целую армию пернатиков летать за облака при помощи своей пушки, стреляющей лимонами. О том, что от лимонного сока у ангелков разъедает их перья, ребятки узнали случайно. Однажды Скип метнул в одного из воителей Рая своим недоеденным ужином, и у того расплавило перья до целых проплешин на розовой коже. Лимоны демоны любили даже больше чем мясо и добывали в мрачных садах Чистилища, чтобы насытиться соком. Белокрылый воитель в тот день гордо подхватил свои ошпаренные крылышки и побежал восвояси, что довело стаю Сикорского до истерического хохота. Когда эти пернатые вот так лихо летят за облака, трусливо подобрав свои белые, пышные пёрышки, то это выглядит настолько комично, что перехватывает дух. Смотреть бы и смотреть! — Терпеть их не могу! — шикнул Шпар. — Ты демон, — спокойно отозвался Сикорский, — Твоя задача ненавидеть пернатых, это у нас в крови. Но Зорг почему-то вздохнул…» Я остановила бой по клавишам и снова призадумалась. Что выдумать ещё — ума не приложу! Можно добавить нового врага, это всегда срабатывает. Какой-нибудь внезапный монстр, который выползет из-под земли Чистилища и начнёт нападать: на ангелов, демонов, да на всех, включая драгоценные неприкаянные души. И чтобы победить его ребяткам бы пришлось объединиться с ангелочками. Хм, думаю, а ничего сюжетик складывается. Крутое противостояние с пернатыми достигнет апогея, главное не перегнуть, чтобы пернатые не сделали Скипа "хорошим". По плану Сикорский — персонаж отрицательный, и должен оставаться таковым. Типичным придурком, у которого чудом получается выкручиваться из сложнейших ситуаций, причём самым нелепейшим способом. Тем более нужно было тихонько начинать вплетать историю любви. А вот с историями про любовь у меня, честно признаться, не очень. Во второй книге я уже вплела в сюжет некую крутую демонессу из лабиринта, что подрабатывала на изощрённых пытках. Такая самка-демон с огромным арсеналом пыточных орудий. У них с Сикорским даже получилось что-то вроде поцелуя, но по итогу демонесса Лютая, спасла одного из пернатых и тот вознёс её вместе с собой на небеса. Красивая история, да только самого Сикорского выходит, что как кинули. Естественно, от этого он ещё более возненавидел мир. Но ничего, демону полагается быть злым и ненавидеть мир. Мне тут добавить нечего. Однако в оправдание себя, скажу, - когда работа летит, то она летит, скользит как по маслу, и не важно, укладывается ли она в твой первоначальный замысел. Всё пишется, как пишется, и получается, что получается. В третьей истории необходимо было снова добавлять очередную славную девицу, которая вольётся в стаю демонов и сразу же начнёт терзать Сикорского брачными игрищами. Пусть по задумке у меня нет никаких ярких любовных интриг, но в этот раз у паренька всё должно получиться. Уже пора, первый секс, все дела... Даже не знаю... История не шла. Я прогулялась в сторону кухни, залезла в холодильник и нагребла еды, — пока буду жевать, чего-нибудь да выдумается. «…Вот уже несколько дней Скип уходил подальше от ребят и долго там лежал под мрачным небом чернеющей бездны. Он смотрел в облака, ползущие по небу, словно затерянные души кораблей, и вспоминал им прожитые дни. Большинство этих дней были невероятно скучными. Вот, например вчера! Охотясь в Пустоши, ребята выдворили многолапочного червя из его логова, чтобы отменно выпотрошить. Кровь жителя пустынь стоила тридцать «перцовых» за флягу, а фляг они вчера сцедили аж восемь. Сцедили бы больше, да только вот пустые фляги кончились. Заполучив вознаграждение в лавке обмена, они направились дальше по улочкам Ада, чтобы потратить заработанное. Заглянув в лавку к Сиплому, уже как год ушедшему на пенсию, а значит старому и скучному, они пополнили сумки припасами из вяленого мяса диких адских свиней, накидали туда же лучших в лабиринте дурманящих мозг самокруток и двинулись дальше. На неделю им этого точно хватит, а там Толстый Бобр и можно будет разжиться по-полной. Это всё здорово, конечно, местами даже весело, но Скип задумчиво вздохнул, смотря на облака. Пустая суета с добычей живности и вылавливанием неприкаянных душ его больше не радовала. Всё будто потеряло смысл, как только Лютая исчезла в небесах вместе с тем ангелком…» Вернувшись в писательское кресло, я вскользь перечитала текст. Не помню, чтобы писала про вздохи и ахи. Так не пойдёт. Читатели не любят вздыхающих, страдающих парней. Нужно удерживать характер персонажа в тонусе. Отредактировав, я снова принялась за размышления. Нужны препятствия. Через препятствия у персонажа происходит «прокачка», и из юнца вырастает мужчина, а так как до мужчины нам ещё далековато, то пусть Сикорский с дружками поболтается без особого дела ещё, как в жизни. Пьянки, гулянки и прочее. И тут без любовной истории совсем не обойтись. Эх, чёрт, придётся всё-таки её выдумывать. «… Венера в небе заиграла ярко-бордовыми пятнами. Ночь, как всегда наполнила стены и закоулки лабиринта новыми дверьми, открыв любую из которых, можно было случайно провалиться в ещё один маленький ад, как матрёшка в матрёшке. Однажды Скип случайно забежал за дверь, где караван огромных буйволов топтался по земле, давя очередного грешника своими крупными копытами. Сикорский засмотрелся на то, как грешник кается, но получил ударом плети по спине от демона-мучителя и поспешил ретироваться. Как правило, в эти часы, персональные миры для пыток посещают мастера-мучители — лучшие демоны, умеющие создавать страдания, и к этим мастерам желательно не попадать под горячую руку, когда они заняты делом... Не долго думая юнцы уверенно завернули в таверну «Псы-Преисподнии», с порога устремляясь к столу распределителя работ. Внушительный демон, отрастивший себе уже десятый клык на позвоночнике, стиснул сизые кулаки и прохрипел: — Нет ничего для вас! Проваливайте! Поковыряв в своих острых зубах лимонной зубочисткой, он запустил её в Скипа щелчком. Скип сморщился и снова поспешил ретироваться. В Аду вообще все любили ретироваться. Это как выпить браги или сходить в отхожую дыру, чуть что не так — иди ретируйся, там безопаснее. Ребята почесали затылки и с обиженными лицами направились к бару. — Чего вам, мальчики? — спросила старая перечница Клоберта, прищуривая глаз. Темно-бордовая кожа на её лице вся изошлась морщинами, чёрные бусины глаз мерцали в свете тусклых огней, а тонкий рот, скрывающий на половину сгнивший частокол зубов, презрительно растянулся в гримасе. Она могла плеснуть ребяткам по кружке бесплатно, будь у неё душа, но раз души у перечницы не было, она на них поморщилась и протянула костлявую руку, сгребая монеты. — Здесь хватит только на одну бутыль. — Тогда тащи одну, — буркнул Зорг. Клоберта шикнула ему в глаза и ковыльнула к дальней стенке, взять пару бутылей. — За вторую позже расплатитесь. В долг запишу. Будь у ребят душа, они отблагодарили бы Клоберту за щедрость улыбкой, но раз вместо души у ребят была материя чистого зла, они раскланялись и поспешили ретироваться. Ночь разгоралась красками. За окнами послышались стоны и лязги. Несколько грешников пробежали мимо таверны, убегая от адовых гончих, и это тоже являлось лишь частью издевательств: сперва дать грешникам возможность вырваться, побегать по ночи с надеждой на спасение, а после изловить на последней минуте перед рассветом и разорвать бедолаг на куски. Из лабиринта не бывает выхода для запертых в нём. Каждая ночь начинает страдание грешников заново. Рассевшись за столом, ребята выпили, насладившись моментом. Шпар распустил свои длинные волосы и стал рассматривать немногочисленных дам, пришедших пропустить пару стаканчиков перед работой: стайка отменных демонесс среднего возраста с ярко-красными кудрями и милая херувимка в углу, тихонько цедившая кровь лапочного червя, такую же чёрную, как и её красивые длинные перья на крыльях. — Ух, хороша чертовка, — заелозил Шпар, подмигивая бледнокожей падшей херувимочке. — Говорят, херувимы тоже в штанах ничего не имеют, — пристыдил его Скип, — Так что не торопись подмигивать. — Чего? — не понял Шпар, мгновенно изменив лицо, — Как не имеют? Откуда знаешь? Зорг посмеялся, а Скип насупился, сдувая бражную пену с верхушки стакана. — Откуда-откуда… Услышал. И пока Шпар переваривал услышанную информацию, в таверну забежал их общий приятель Рогатка, — независимый демон. Независимым он называл себя сам, гордясь, что не обязан слушаться старшего стаи, а вот ребята втихаря называли его изгойником, которого погнали из стаи за слишком невыносимый нрав. Рогатка был псих, это бесспорно. В прошлом году он залез внутрь многолапочного червя, чтобы спастись от пустынных клещей. Пустынный клещ это тебе не просто насекомое, это огромная дрянь, плюющая серой, ну и конечно пожирающая всех кого видит, даже напористых глупых юнцов, забредших в пустыню случайно. Единственное, чего не ест эта дрянь-клещ, как раз таки червей с чёрной, густой, обжигающей кровью... Так вот, Рогатка однажды прилип к стае Сикорского в прошлом году, пока те блуждали по ландшафтам мрачного чистилища, и как-то уже не отлип. Напившись браги в одну из ночей и накурившись самокруток, Рогатка ткнул пальцем в ночь и просипел: — Не знаю, как вы, коллеги, а я вижу горстку пернатых в кустах. Зорг и Шпар подскочили: — Где!??? Скип тоже углядел, как между зарослей образовалась воронка и из неё стали выпархивать гордые ангелки, тут же отряхивая свои крылышки от налипших колючек. В задачу стаи Сикорского входило изловить языка, которого впоследствии допросят опытные мастера, для выяснения плана пернатых. Увидев возможность, Скип тоже подскочил. — Вперёд! — выкрикнул Скип, и пятеро разъярённых демонюг, в числе которых оказалась и демонесса Лютая, ринулись в бой. Изрядно потрепавшись в битве, они отправили семерых в небеса, растворив их в ночи. От острых ударов мечей пернатые не покидали тела, как привычные люди земли, а превращались в пепел, после чего вновь возрождались у себя в райских кущах среди садов и благословенных псалмов. То же самое происходило и с жителями адовых стен, но только без псалмов и садов. «Умерев» демоны перерождались в некоторых муках, обрастая материей и каждый раз видоизменялись, всё больше и больше походя на истинных адовых монстров. Часто переживающие это чудо перерождения становились похожими на груду мышц и клыков. Говорят, процесс не быстр и крайне мучителен, воспитывающий истинный дух адова жителя. Скип ещё не проходил через этот процесс никогда, как и его друзья, кроме Рогатки. Психованный демон однажды погиб, после чего решил, что больше умирать не собирается, поэтому ушёл из стаи, где погибать смертью храбрых считалось престижным... Отправив семерых в небеса, превратив их тела в благодатный, исключительно благословенный пепел, они скрутили последнего петлёй и наконец-то выдохнули. — Недостойные, вы ничего не добьётесь, пленив меня! — гордо кичился ангелок, отплёвывая у себя с лица свои белокурые прядки. Ребята посмеялись, ещё сильнее скрутили его крылья верёвками и пнули вперёд. Задача по сопровождению пленного из зоны чистилища могла бы оказаться простейшей, если бы не выяснилось, что у всех кроме Лютой в стае Сикорского после боя, крылья ушли в лоскуты. Тонкие перепончатые демонские «грабли» нуждались в реконструкции, на что потребовалось бы неделя, не меньше! Но чтобы добраться до Адового лабиринта, где опытные лекари подлечат их, необходимо было пересечь пустыню, где обитали клещи, многолапоточные черви и много чего ещё. Немного покумекав возле костра ребята решили двигаться пешком, но только днём, когда вся живность прячется в песках. А после того, как выяснилось, что пленного зовут Мархосиас, ребята покатились со смеху и предстоящее им приключение уже не казалось таким уж безрадостным. — Эй, Мархосисяс, Махровый сяс, Махротка сястая,... — и всё в столь же прекрасном, увеселительном духе. Ангелок гордо смотрел вперёд судьбе и лишь отмалчивался. — А я тебя узнал, — не унимался Скип, идя за ангелочком по пятам, — Это же в тебя я тогда зарядил своей лимонной похлёбкой! Тебе понравилось? Поэтому ты снова здесь? Не успокоишься никак? Ну, ничего, опытные мастера тебе и не такое покажут... Даже не сомневайся. — Я не страшусь погибели от лап адовых псов, вы, недостойнейшие из живущих во всех трёх мирах! Грязные демоны, что знаете вы о жертве, что может принести лишь чистый свет Божьей искры!? — и всё в столь же прекрасном, увеселительном духе... На второй день пути ножки у ангелка явно устали и он начал спотыкаться своими римским сандаликами. Его красная юбочка, как у настоящих легионеров, потрепалась не меньше крыльев демонов его сопровождающих, а кожаные доспехи были уже не бело-золотыми, а пыльно-красными, сливаясь с цветом юбочки, или чего они там носят у себя под своими панцирями в завитушку. — Махротка, скажи, а вы там у себя в Раю всегда в платьицах ходите? — спросил его Скип. Ангелок не ответил, лишь стойко смолчал, шагая вперёд, подгоняемый смешками в спину, как гордо идущий на смерть Генералисимус. По плану опытные мастера-мучители в Аду умеючи добыли бы из этого пернатого всю нужную им информацию, как только ребятки бы доставили Махномыха в их когтистые лапы, но Махромытка бежал вместе с Лютой, вознёсшись с ней в небеса на третий день их путешествия. Как и когда Махносяс успел обработать демоннессу ангельской добродетелью, этого уже не узнать. От беглянки с тех пор не было никаких вестей... Эх, да... Событие грустное, которое Скип не любил вспоминать. Сидя в таверне за столом и смотря на то, как Рогатка, ещё не отдышавшись, хватает кружку Зорга, чтобы хлебнуть, Скип успокоился и приготовился узнать что-нибудь увлекательное. — Вы слышали? В чистилище воронка открылась размером с задницу Кракена! Говорят, через неё готовятся полчища пернатых ворваться. Бригадиры собирают стаи. Общий сбор завтра в пять. — Вот уроды! — ударил Зорг по столу кулаком. — Надо пушку срочно смазать... — отозвался растерянный Шпар. — Можно мне в вашу стаю? — тут же вставил Рогатка, — Вы вроде ничего такие ребята, без выпендрёжа. — Да не вопрос, — поддакнул Шпар. Скип тоже хотел поддержать, но тут увидел пёрышко. Белое пёрышко, что медленно кружило в воздухе, скользя по воздуху и плавно опускаясь на поверхность стола. Казалось, что его никто кроме Скипа не видел, поэтому демон пришиб перо ладонью и быстро скомкал пальцами, пряча в карман. — Сейчас вернусь, — сказал он друзьям и медленно вышел на улицу. Обойдя таверну с боку, он посмотрел наверх, а после и по сторонам, пытаясь что-то углядеть. И вот оно, ещё одно перо, лежит на земле, светясь в лучах Луны и Венеры. Идя по перьям вперёд, Скип преодолел несколько стёсанных лестниц и оказался на крыше одного из домов, - прямой, плоской крыше, как и все крыши в Аду. Пройдясь по ней, выискивая кого-то в ночи, Скип заметил в тени соседнего кривого здания фигуру в тёмном, длинном плаще, что куталась, стараясь не показывать торчащие из-под ткани плаща кончики белых, светящихся крыльев. Сикорский сглотнул и подошёл поближе, нерешительно смотря на тёмный силуэт. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл к тебе, — ответил тихим голосом голубоглазый ангелок, и Скип в очередной раз поразился цвету этих ангельских глаз. Цвет чистых, безоблачных небес. Скип ещё помнил, как это здорово, смотреть в бескрайнее летнее небо. Синий простор, куда устремляются вольные птицы. Когда-то он и сам мечтал стать птицей, когда был очень маленьким. Хотел вспорхнуть в небеса, расправив свободные крылья и бесконечно лететь, пока горизонт не закончится. Лететь, наслаждаясь свободой, где никто не достанет, не тронет. Но это было так давно, ещё в прошлой жизни, куда дороги назад больше нет. — Ко мне? — спросил Скип ангелка, нерешительно смотря в его лицо. Это был тот самый Мархосиас. В их первую встречу друзья Скипа не видели, пока хохотали, смотря на улетающего раненого ангелка, как у Сикорского дрогнули брови, и не узнали, что сердце его в этот миг закрутило от спазма... Тот самый Мархосиас, провожая которого взглядом, когда тот улетал вместе с Лютой на небо, Скип искренне боялся больше уже никогда не увидеть... А позже, углядев его на поле боя, когда стая Сикорского применила своё изобретение — пушку, стреляющую лимонным жмыхом, Скип только и делал, что укрывал этого непутёвого ангелка своими перепончатыми крыльями от летящих снарядов... — Не нужно сюда приходить, — вспыхнул Скип, — Улетай! Такому, как ты, здесь не место! — Это какому же? — переспросил ангелок, заглядывая Скипу в самые глаза. — Такому невезучему! Ты же всегда вляпываешься в неприятности! Я других таких невезучих пернатых, как ты, и не видел ни разу!... Зачем ты явился!? Опять эта бессмысленная ангельская добродетель? Пришёл склонить очередного демона на божий промысел? — Может и так, — и ангелок улыбнулся, настолько чистой и сверкающей улыбкой, что у Скипа что-то в груди распустилось, словно рассвет: яркий, бескрайний и чистый, что завершает грешникам муки, приходя с тишиной. — Когда ты укрывал меня своими крыльями на том поле боя... — шепнул ангелок, — Ты так смотрел на меня. И я пришёл спросить, почему ты так на меня смотрел? — Я...Я, — по-глупому ответил Скип, смотря на удивительное существо, после чего заладил, жутко заикаясь, — Да это...Это я потому, что ты...Ты очень...Очень...Ты... И тут у демона случился его личный умопомрачительный рассвет. Скип позабыл, что он в аду. Он вдруг забыл о грешниках и их страданиях, забыл о демонах-друзьях и всех прожитых здесь приключениях, он позабыл обо всём. Коснувшись своими губами очень тёплых и приятных губ ангелка, о которых он так долго мечтал в тайне от всех, Скип медленно закрыл глаза и словно улетел. Куда-то далеко, совсем как птица, расправившая крылья... Беспечно, свободно и смело... И это было самое прекрасное, что он когда-либо в своей жизни испытывал...» Открыв глаза, я поняла, что уснула. Ноутбук лежал на коленях, я потёрла глаза и встала, чтобы налить себе чашечку кофе, а когда вернулась в своё любимое писательское кресло и перечитала написанное, то тут же выплюнула кофе фонтаном, забрызгав экран: — ЧТО!????? Клянусь вам, господа присяжные, я этих строчек не писала! Вот этого всего про поцелуйчики и прочее! Схватив ноутбук и даже не протерев экран от пятен кофе, я выделила текст с момента появления в таверне пёрышка, чтобы нещадно удалить, но клавиатура будто взбесилась и сама напечатала крупными буквами: — НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! В состоянии шока я скинула ноутбук с колен, подскочила на ноги, зашагала по комнате, как сумасшедшая, всё время кутаясь в халат, и снова посмотрела на экран, что светился, ожидая реакции-действия. Я вновь подошла, взглянула на свечение и быстро набрала, тут же отдёрнув пальчики, будто боясь, что эта зверюга укусит: — Кто ты? Ноутбук подумал немного, и клавиатура сама написала всего четыре буквы, почти не издавая клацанья: — Скип. — Не может быть! — ответила я молнией, внутри переживая крик. А клавиатура продолжила: Скип упал на колени и слёзно попросил смотря своими чёрными глазами в небеса: — Прошу тебя! Я больше не могу это скрывать! — Что скрывать? — Что я влюблён в него! — Влюблён? — Да! Это бы вроде так называется? — Нет, — отвечаю в испуге, — Ты демон Скип Сикорский, которого я выдумала. И я не придумывала тебя влюблённым в ангелка! Как же так вышло!? Клавиатура чуть подумала, и упрямо продолжила: Скип огляделся и медленно встал с тёмно-красных камней, которыми была усыпана земля на грани пустоши и города Ада. В его глазах сверкнула решимость. — Как можно не полюбить это прекрасное создание? — ответил он уверенно, — Создавая его таким потрясающим, ты разве не думала, что я могу испытывать что-то кроме насмешки? Особенно, когда я сам грязь и мрак, а он чистейший свет, надежда, любовь!?... — Так, стоп! — вспыхнула я, встряхнув свой ноутбук, — Ангелы это напыщенные заразы, которые бесят! Демоны ненавидят пернатых! Это у них в крови! — Да, он напыщен, — перебил меня Скип, вернее взбесившаяся клавиатура, — Ну и что!? Мне нравится! Мне нравится, когда он так себя ведёт! Когда вздёргивает носик и хмурится! Когда волнуется, прикусывая нижнюю губу! И да, он смешной, но это так чудесно! Он такой милый, такой забавный, в этой своей юбочке! В этих сандаликах и в завитушках на доспехах! Ты ведь сама его таким создала! И я полюбил его! Я хочу его видеть, пойми! Хочу его слышать! Хочу быть с ним! Всегда! Это ведь и есть любовь, разве нет!? — Нет, не любовь! Я вообще не могу понять, что происходит! Ты персонаж! Ты не можешь сам мыслить! Я всю вторую часть только и писала о том, как эти пернатые вас бесят, а ты мне говоришь сейчас, что всё не так!??? — Не так! — ответил Скип, взмахнув головой и сотрясая крыльями, — С первого дня, как я его увидел, он моё наваждение! Когда он улетал на своих раненых крылышках!... Господи, да пойми ты уже! — Не произноси имя Господа в суе! — отругала я Скипа, как разъярённая мамаша, и принялась дальше ругать, — Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я не задумывала тебя любителем нежностей! Так что перестань! Это никуда не годится! И я не собираюсь писать историю, где ты летаешь в небе с ангелком, распространяя сердечки! — Но почему!? Я ведь пытался раньше рассказать! Перечитай, если не веришь! Я намекал, как только мог! То там вздохну, то там. По всем карманам у меня пёрышки белые распиханы! А в той финальной битве, я ведь действительно спасал его, пока ты увлечённо описывала бой! Я там исчез на какое-то время, ты помнишь? Как раз для этого! — Прекрати! — взревела я. И тут же вспомнила прекрасный бой: мечи сверкали в свете полуденного солнца над красными песками пустоши. Ангелы побеждали, но в нужную минуту стая Сикорского приволокла на пригорок сколоченную пушку-катапульту и принялась пулять большими шарами из грязи и понатыканного лимонного жмыха. Рогатка и Зорг заряжали, Шпар нажимал на рычаг по команде, а Скип метнулся в толпу, снося по пути белокурые головы. С того момента Рогатку и прозвали Рогаткой, так как стрелял он божественно, а Зорга вознесли до статуса лучшего демона года! Тогда-то видимо Скип и столкнулся с тем ангелком, чёрт бы его побрал! Парочке жителей Рая всё-таки удалось спастись, в числе которых и оказался этот гадкий Махномытка!!! — Хочешь сказать история пишется сама по себе!? — ревела я, стуча по клавишам, — И я как автор даже не влияю на неё!? Что за бред!? Персонажи не умеют жить своей собственной жизнью! И я вновь выделила текст. — Прошу не делай этого! — взмолился Скип. Но я уверено нажала на Delete и отправила весь этот текст в самую чёрную черноту, куда отправляются все неудачники-тексты. Всё. Я не приму возражений. Этот позор не выйдет из-под моего пера. Я сказала и точка. Экран немного померцал и успокоился. На этом я сочла, что диалог наш исчерпан и вся эта странность мне просто померещилась. А на следующий день история зажила сама по себе, а я только и успевала её исправлять. Насколько это вообще было возможно.