Идеальное место

       По возвращению домой, ребята ужаснулись. Сорванная с петель дверь так и лежала на ребре, внутри халупы будто пронеслось стадо разгневанных буйволов, не осталось ни одного живого угла. Все прочие двери в доме так же лежали сорванные с петель, даже двери в помывочную и предбанник, нужник опять не смывал, так как бачок по-видимому треснул. Схватившись за головы, ребята принялись разбирать завалы, растерянно смотря по сторонам. Зорг и Виль решили примириться на время, устраняя проблемы и даже друг друга не поддевали. Рогатка зато улыбался, видя каким Соломон стал покладистым и молчаливым, и в тайне от всех мечтал, как приголубит его этой ночью если такая возможность представится. Но молчаливее всех в этот миг был Шпар, переживавший, как он теперь считал, последствия несогласованного с ним самим очередное вторжение в его прежде непоруганное тело и снова ангелком, хоть и падшим. Как его успокоить Сикорский не знал, поэтому тоже нещадно хмурился и молчаливо вздыхал. Устанавливая главную вынесенную с петель дверь вместе с Зоргом, Сикорский настолько ушёл в себя, что даже не сразу заметил назначенного им привратника, что подошел к их дому и со свистом окинул объёмы работ. Привратник оказался не так тщедушен, как многие бескрылые, выглядел самоуверенным, обладал крепким телом и громко кашлянул, как только подошёл. — Кхе-кхе, стая Сикорского? — спросил он у ребят, заглядывая в документы. — Да, — ответил Зорг, растерянно вытирая руки о шорты. — Меня величать Стоян Милонегович, я вам в привратники пожалован, — протянул он руку ребятам и крепко пожал, — Работы, как я погляжу, нам предстоят немалые! — подметил громогласно привратник, и не дождавшись приглашения, шагнул за порог. Ребята растеряно побежали за ним. — Ого! Да тут у вас побоище целое! Неужто сами натворили? Но-но, не ропщите! — громыхнул он, оценивая лица, — Теперь с вами Стоян, то есть я! Сейчас быстро уладим! Пройдясь по дому и делая какие-то заметки в документах, он даже не замечал, как иногда наступал на раскиданные по полу предметы, давя их своими громоздкими подошвами. Пару раз ему под ноги попалась нерасторопная крыса, а тот её даже не сразу заметил, а как заметил — пнул. — Полы под замену! Стены ровнять! — раздавал он приказы, — Где будем прорубать дыру для входа на второй этаж? — Дыру? — пролепетал кто-то из ребят, но Стоян Милонегович тут же его урезонил, — Вот отличное место! Чья это комната? — Моя, — отозвался Сикорский. — Значит, под снос! Лестницу сюда мы и втулим! Надстройку этажа начнём, как только стены укрепим! Работы немалые, фундамент просел, тут перекос, там перекос! Ребята уже хватались за головы, прикидывая предстоящие расходы. — Да и очаг бы вам поменять! Такие уже давно не делают, сейчас есть современные, чугунные, с трубой из стены, чтобы потолки не коптить! — не унимался Милонегович, — Баньку вам тоже бы облагородить по-хорошему! Деревом обложить, как полагается, а не кафелем этим позорным! В общем, объёмы ясны! Смету составлю и можем начинать! — А…А если, — залепетал Сикорский, спеша за ним и весь сминаясь под пышущим желанием работать взглядом нового привратника, — А если у нас нет денег? — Что значит, нет денег!? — прогромыхал Стоян, — Вы что безногие-безрукие??? — и громко зашагал по направлению к выходу, уверенно скрипнув недоподвешенной дверью. Проводив громогласного привратника, ребята присели на кухне и стали чесать подбородки. Денег на полную перестройку дома у них явно не наскрести, а перестройку оплачивать нужно, иначе их могли даже отсюда погнать, как несостоявшихся демонов. Несостоявшихся автоматически понижали до статуса грешников, что редко, но всё-таки случалось. Крылья рубили и отправляли к мучителям, отрабатывать срок. Этого парни боялись. Решив срочно искать подработку, они бросили наводить порядки и отправились в таверну, искать распределителя работ. Тот, как обычно сидел за столом и ковырял в зубах лимонной зубочисткой, поглядывая в записи. Узнав стаю Сикорского, он выдохнул и прорычал: — Чисто из уважения к Бдышечу… Просмотрев свои записи в мелком блокнотике, он выписал адрес, вырвал листок и всунул его в руку Сикорского вместе с ключом. — Только не облажайтесь там. Ребятки кивнули и поспешили убраться восвояси, а выйдя за двери, тут же столкнулись с бредущим в таверну Ковалем. — Куда вы? — спросил их нахмуренный лидер без левого уха. — Новую точку окучивать, — угрюмо отозвался Шпар, — У нас их только три, вот наконец-то доверили четвёртую. — Всего? — Коваль удивился, — И как вы только выживаете? У меня их тридцать пять! На каждый «будник» с хвостиком! Ребята даже не стали обижаться, слишком устали. Посмеявшись с сарказмом, они закивали головами и собирались уйти. — Эй, а как же встреча с синюшным? Зорг посмотрел на Скипа, забрал листочек с ключом и предложил: — Мы сами сходим до точки. С Рогаткой и Вилем. Не растеряемся, не маленькие. А вы идите с Ковалем. Стрельнув на Скипа и Шпара, Зорг дал понять им, что у него всё под контролем. Шпар тоже возражать не стал. Попрощавшись с ребятами и вернувшись в таверну с Ковалем, Скип и Шпар уселись за столик и стали ожидать херувима. Ждать пришлось недолго. Спустя минут десять Руфусаил занырнул в двери, увидел глазами парней, кивнул им и выманил за собой на улицу, ни разу не взглянув на Повздуча. Сикорский не знал, испытывает ли себя поруганным сам ангелок, но судя по тому, как тот заламывал пальцы и избегал присутствия Шпара рядом с собой, напрашивался вывод — переживает. — Я рассказал Просфею о вашей ситуации, и он сразу понял, о ком вы просите. Ваш бригадир знаменитость. Просфей будет рад вам помочь, так и сказал. Ребят это мгновенно успокоило, и весь следующий путь они проделали по утопающим в закате улочкам уже более весело. Спустившись вниз, через подземный ход, они оказались в так называемом «метро», но это больше походило на подземные лифты, идущие горизонтально. Кинув пару монеток в приёмник, они вчетвером уместились в кабине и взялись за поручни. Кабина закрылась, тронулась и несколько минут везла их по направлению к центру, перенося их из мира огненных очагов в мир электричества, из мира мечей и секир в мир библиотек, от простора в клубок, где можно затеряться и больше уже не найтись. Выйдя на станции «Томы», четвёрка поднялась на поверхность и отправилась по узким улочкам между домов. Проходы здесь были такими мелкими, что иногда приходилось протискиваться боком, особенно Ковалю, который оказался крупнее остальных и скрёбся телом о камень. Его отсутствующее левое ухо ещё сильнее выделялось на фоне ярких лучей Венеры, что вставала над городом и освещала стены закоулков. Руфусаил вёл их молча, перебирая ножками в плетёных сандалиях и скомкав свои ручки в районе животика, а Шпар иногда забывал, что зол на него, поэтому не прекращая пялился. Юркнув в один из домов, Руфусаил завёл их на третий этаж и через десять проходов довёл-таки до нужной двери. Использовав десятки ключей, чтобы открыть замки, ангелок отпёр-таки массивную дверь, через которую тут же засеялся ламповый свет, и пригласил гостей внутрь, а сам, только зайдя, схватил колокольчик, лежащий на крупном комоде у входа и звонко в него позвонил. На этот зов тут же возникла бескрылая старая самка, поинтересовавшись, нужно ли чего гостям. Возможно, чаю или поесть. Гости отнекались и поспешили за Руфусом в сторону дальнего помещения. Жилище синюшного демона явилось перед взорами прибывших, как нечто совершенно новое: предполагалось, что обрекающие демоны были богатые и статные, но этот дом напоминал скорее укромный уголок, где можно укрыться и затеряться. Пройдя по коридорчику вперёд, Руфусаил постучался в одну из дверей, заглянул и лишь потом раскрыл её настежь, приглашая пришедших войти. Комната-кабинет, просторная, но полностью заставленная книгами, была темна и хорошо протоплена. Большой камин во всю стену нещадно полыхал, массивный стол, большая лампа на столе, а за столом синюшный и осунувшийся демон, сокрывший свои крылья и укутанный в шаль. — Господа, — проговорил Просфей, поднявшись на ноги, — Прошу, присаживайтесь. Он указал на кресла напротив камина и маленький, очень удобный диванчик. Сам он уселся в такое же кресло поближе к огню и сразу перешёл непосредственно к делу. — Итак, Пётр Масюлис ваш бригадир, я правильно понял? — Кто? — переспросили ребята, но Коваль кивнул. — Так Бдышеча зовут, — пояснил им шёпотом Коваль и снова сосредоточился на восседающем в кресле Просфее. — И вы те самые демоны, что вместе с ангелами были в Девятом и умудрились выбраться оттуда невредимыми? — Те самые, — отозвался Коваль и поиграл крупными мышцами, впечатляя Просфея. Просфей поёжился в шаль и поддался вперёд, оценивая Коваля суровым взглядом осунувшихся глаз. Немолодой, весь будто ссохшийся и замерзающий, для Скипа со Шпаром был первым возтрастным синюшным, которого они увидели. Все предыдущие ими встреченные обрекающие, включая демонессу Лютую, были поджарыми и яркими, а этот поблекший и пресный, и даже будто умирающий. — Ваш бригадир закрутил нечто серьёзное, — продолжил Просфей снова поёжившись и насладившись массажем, что выдали ему ручки Руфусаила, — Скорее всего они с подельником по прозвищу Крамостырь затеяли всё это предприятие, чтобы чуть-чуть подзаработать, не страшно, но то, что они вообще всё это дело начали, заслуживает уважения. Девятый никто не решался окучивать прежде, тем более строить там крепость. Если вы знаете, как отыскать ту воронку, которой они воспользовались, чтобы наладить поставки, то советую вам немедленно навестить Крамостыря и предупредить его не покидать пределы Девятого. Как только он это сделает, то будет задержан, а всё предприятие их перейдёт в руки Мулциберу. Этот ушлый претор своего не упустит. И как бы мы, демоны обрекающие не противились этому варварству, но Ад, это Ад, а в Аду, как мы знаем прав тот, кто сильней. Организация работы поражает, поставки проходят тайно, расположение воронки тщательно скрывается, и до поры до времени это работает, но очень скоро, уверяю вас, мы эту воронку отыщем. Что я могу вам посоветовать? Предупредить Крамостыря и выиграть для Масюлиса немного времени, пока я помогу ему построить линию защиты. — Какую линию? — спросил его Коваль. — Право на освоение Девятого. Я постараюсь для вашего бригадира этого права добиться. — Хорошо. И что нам будут стоить ваши услуги? Просфей вскинул на Коваля глаза и вновь укутался, погружаясь вглубь кресла и отдаваясь в ручки Руфусаила. — Ничего. Мои услуги вам не будут стоить ничего. Ребятки переглянулись. — Наверное, вы спросить меня, почему? — тут же продолжил Просфей, останавливая руки Руфусаила и поддаваясь вперёд, — Девятый, это то место, что мы, бывшие ангелы считаем особенным. В руках Мульцибера, предприятие, организованное вашими смелыми друзьями останется лишь местом добычи крови, но вот в руках ваших друзей, оно возможно перерастёт в нечто большее. Во что? Не знаю. Но вся эта история, что произошла там, в том самом девятом, история о том, как ангелы и демоны объединились, чтобы найти совместный выход… — и он вздохнул, — Невероятная. Просфей встал на ноги и зашагал к столу, пройдясь рукой по кипе бумаг, будто ища в них какую-то силу: — История Вереемии и Филотануса, — проговорил он на выдохе, — История Амалиеля и Шакса, Исрафеля и Саргатанаса. Сотни сказаний, невероятных рассказов о том, как рушились стены. Как между мирами стирались границы и примирялись непримиримые, соединяясь в единое целое. Эти истории — золото, но они сокрыты. Нам запрещено их рассказывать. Возможно, именно в Девятом эти истории зазвучат в полный голос. Кто его знает. Просфей прикрыл глаза и обессиленно опустился в кресло, уперев локти в стол. — Мне нужно отдохнуть. Я жутко устал. Проводи наших гостей, пожалуйста, — обратился он к Руфусаилу. Падший ангелок кивнул и проговорил: «Хорошо», ринувшись к выходу. Но то, как он произнёс это самое «хорошо», заставило Шпара встрепенуться. Ангелок проговорил это девичьим голосом. Тихим и нежным, каким он и должен звучать, чтобы соответствовать внешности. От этого голоса у патлатого демона затрепыхало в груди, а в районе пупка заиграло щекоткой. Ребятки встали и засеменили к выходу, а Шпар еле-как перебирал ногами, не отрывая глаз от ангелка, что по привычке прятал своё тельце в чёрных, как смоль потрясающих крыльях. Попрощавшись с Просфеем и выйдя за дверь, они зашагали по коридору и достигли главного выхода, но Шпар долго мялся у двери, прежде чем выйти. — Тогда до встречи, да? — спросил он у падшего, желая хоть раз ещё услышать этот потрясающий ангельский голос. Ангелочек кивнул, опуская глаза, но слов не произнёс. Да как же так!? Матис ещё помялся немного ногами у выхода, но Скип потащил его за крыло, и пришлось распрощаться. — Ты же слышал? — спросил позже Шпар у Скипа, как только они спустились к подземку, — Мне же не показалось? Это был голос, как у девчонки? — Слышал-слышал, — успокоил его Скип, — Так что не переживай, ты втюрился в ангелку. Ну, в ангелессу. Не знаю, как это назвать. В общем самочку-ангела… Коваль кинул на них быстрый взгляд, когда они умещались в кабину подземного лифта и осуждающе выдохнул. — Теперь понятно, почему у вас всё так дерьмово по жизни, — вздохнул он печально, — Членами только и думаете. * * * Вернувшись в родные пенаты окраин лабиринта, ребята решили срочным образом лететь в Чистилище, искать воронку до Девятого и предупреждать Крамостыря, чтобы тот сидел там тихо и не высовывался. Но только было они поднялись в воздух, как кто-то их громко окликнул: — Эй, вы же ребята из стаи Сикорского? — спросил их бескрылый, подбегая поближе. — Вот эти, да, — указал на них Коваль, — Ты кто? Чего тебе? — Я от Великого, — затараторил бескрылый, — Его только что выпустили, и он послал меня найти стаю Сикорского и привести к нему. — Да, что ты будешь делать, — Сикорский вздохнул, — Ни минуты покоя! — Идите, — кивнул им безухий Коваль, — Я сам слетаю, куда следует. Вы мне для этого без надобности. Пожав его руку, ребята условились встретиться в берлоге Коваля утром и все разлетелись по разные стороны. И пока Скип и Шпар летели на встречу с Великим, Виль, Зорг и Рогатка усиленно отрабатывали звание демонов-мучителей, нагрянув в точку, что им доверили. Оказалось, что отдали им неприглядный адочек, где содержались четверо грешников, объединённых грехом уныния. Они стенали и страдали, смотря на огромные окна, с которых медленно сползали капли дождя, и пребывали в тихом отчаянии, но стоило демонам явиться и нарушить их уединённый Ад, громыхая всем чем придётся, грешники начинали воистину страдать. Отвлекаться от собственных грёз было действительно мучительно, особенно когда их тихий мир так грубо нарушался. Никто не хотел связываться с этими грешниками, так как любой, кто начинал их мучить, сам попадал под это настроение, и всё заканчивалось тем, что демоны вместе с грешниками рассаживались у окон и начинали всматриваться в дождь. Рогатка и Зорг сопротивлялись долго, они стучали по стенам, громко рассказывали анекдоты, смеялись, рычали, но даже они тихонько перебрались к окну, как-только устали. — Есть тема погрустить? — спросил у Зорга Рогатка. — А у кого её нет? — печально Зорг вздохнул и сел рядом с грешником, разглядывать капли. Виль кажется сразу противиться не стал, а уселся чуть ли не к самому стеклу, пытаясь одну из капелек поймать, а та всё равно ускользала. — Вы мне конечно нравитесь, — вздохнула грешница, — Но вас за такую работу погонят. Ребята ещё посидели немного, подумали, а после махнули рукой и ушли, заперев мир тихого уныния на ключ. Идя назад по направлению к таверне, чтобы вернуть этот ключик распределителю работ, потребовав какой-нибудь другой адок, ребята угрюмо вздыхали, будто таща уныние вместе с собой, но тут их окликнул бескрылый: — Эй, вы же ребята из стаи Сикорского? — Вот эти, да, — указал ему Виль, — Ты кто? Чего тебе? — Я от мастера Черепа, — затараторил бескрылый, — Его только что выпустили, и он послал меня найти стаю Сикорского и привести к нему. Ребятки пожали плечами, откинули уныние, кивнули и отправились вслед за бескрылым, узнать, что там такого интересного им поведает Череп. Придя по закоулкам к нужной двери, бескрылый кивнул сидящему на стульчике рядом с дверью громиле, после чего юркнул внутрь, а после выглянул и уточнил: — Ну, вы идёте? Тройка крылатых взбрыкнула, но тоже быстренько отправилась за дверь. Как только они оказались внутри, то сразу же окунулись в приятные ароматы природы и моря. Вокруг щебетали птицы, пышные деревья с зелёными листьями, яркие лучи заката и шёпот размеренных волн. Сразу смекнув, что привели их в адочек Великого, они расслабились и насладились прекрасными видами бухты. Сам Великий лежал на шезлонге у самой воды, утопая в закате. На глаза его были надеты солнцезащитные очки, а в когтистой лапе он держал высокий, выпуклый снизу бокальчик. Расположив трубочку между клыков, он аккуратно всасывал коктейль и поигрывал торчащим из бокальчика зонтиком. Пару секунд спустя рядом с ним нарисовался Череп, присев на тот же шезлонг и разместившись между колен Великого. Тот быстренько убрал коктейльчик на маленький столик у себя под рукой, что был воткнут ножками в белый песочек, взял из рук Черепа баночку с кремом, и принялся намазывать Черепу крылья, каждую складочку, да так заботливо, так аккуратно и уверенно, что никто бы не засомневался даже, какие крепкие отношения, этих двоих между собою связывают. — Ну, надо же, — выдохнул Виль. Зорг вздохнул, а Рогатка попятился. — Может не стоит? — Чего они тебе сделают? — буркнул Зорг, — Видно же, что безвредные, как плюшевые медведи. Пошли. Троица приблизилась к шезлонгу с «медведями» и села на соседние шезлонги, хмуро поглядывая в небо. Медведи и не думали даже менять свои позы, было ясно, в этом адочке, — их дом. Безопасный и честный. В ту же секунду на побережье вышли Сикорский и Повздуч, так же присаживаясь на шезлонг и устремляясь глазами в бескрайнее небо. Но главной вишенкой явилось то, что всем им тут же был роздан коктейль с такими же яркими, пышными зонтиками. Великий всё так же намазывал Черепу крылья, тот порыкивал от удовольствия и иногда поглаживал Великого по ноге, которую тот специально для этого дела и вытянул. — В общем так, — прорычал между делом Череп, — Бдышечку обвиняют в организации секты. Чтобы его оттуда вытащить, нам нужно пробиться к претору Мульциберу. Выяснить, что ему нужно и дать ему это. Тогда нашего Бдышеча выпустят и всё будет по-прежнему. — Что ещё за претор? — спросил быстро Виль. — Главный следователь, лапуль, — ответил Великий, — Та ещё сволочь. Шпар и Сикорский кивнули, но решили поспорить: — Мы знаем, что этому претору нужно, пусть закатается. Он хочет отобрать предприятие, что организовали бригадиры, после того, как мы все выбрались из Девятого круга. Но, мы отстоим бригадиров при помощи синюшного законника. Он нам уже гарантии дал. — Какие гарантии? — продолжил Череп угрюмо, — Синюшные ниже желтоглазых по рангу. Его гарантиями осталось только подтереться. Ничего он не сможет сделать, если претор решил по-другому. — Тогда полетели до кущ, — вставил Виль, — Сразимся с архангелом, переродимся в желтоглазых и рангом своим этого Мульбуцила задавим. — Мульцибера, — поправил его мастер Великий, — Не успеем. Перерождение длится минимум пол года, плюс потом ещё на месте прижиться, должность освоить. Не всё так просто, лапуль. Демоны резко притихли, раздумывая думы. Море шумело, размеренно плескаясь о берег, где-то вдали кричали грешники, окунаемые в воду. Их клетка шумно ударялась о толщу воды, рядом кружили акулы, грешники верещали, как только клетка снова поднималась на поверхность, давая им отдышаться, но даже это зрелище в этом прекрасном закате, смотрелось не страшно. — Может тогда побег? — предложил тихо Виль, — Узнаем, где его держат, вынесем стену и свалим в Девятый. — Тогда законник точно не поможет, — отверг эту идею Скип, — Нужно сперва попытаться всё урегулировать мирно. Просфей сказал тянуть время. — Просфей? — Череп свистнул, — Не хило. Этот и вправду может помочь. — Тогда что делать-то? — разнервничался Шпар никак не в состоянии понять куда бежать, после услышанного им голоска Руфусаила. — Время тянуть, вот что, — ответил Великий и откинулся спиной на шезлонг, перестав наконец наминать крылья Черепа, — Ох уж эти ваши Византийские дебри. — Чего тебе наши Византийские сделали? — рыкнул на него Череп так же откинувшись и прилипнув спиной к его груди, — В твоих Аравийских даже выпить нормально нельзя. — Не рычи, — ответил ему ласково мастер Великий и нежно обнял. После чего оба они порыкивая в удовольствиях уставили глаза на закат. Как и все остальные. * * * Прислушиваясь к шуму волн Скип отошёл от друзей, направился в сторону скал и тихо обратился к небесам: — Это конечно здорово всё, медведи и прочее, ты превзошла все мои ожидания, но что мне делать-то? Он нервничал, ему надоело бегать вокруг да около, не понимая, куда его эта беготня заведёт. Проблемы сыпались прямо на голову, и он никак не мог их обуздать. Тоска по Мархосу только усиливалась, руки опускались, хотелось рвануть до Райских кущ без промедления, а там будь что будет, но он боялся навредить друзьям, боялся навредить Бартоповичу. — Не знаю, что тебе сказать, — отчеканила я текст, как только прочитала всё выше сказанное, — Я ещё сама не придумала, как вытаскивать твоего бригадира оттуда. — Зачем ты тогда его туда засунула!? — вспыхнул Скип. — Это было логично, — ответила я честно. — Логично!? Что это за логика такая безумная!? Мы что не можем здесь просто спокойно жить!? Ходить на службу каждый день, соединяться в пары, делать ремонт и вести самую банальную, скучную жизнь! Почему тебе обязательно надо устраивать апокалипсис!? Сикорский был явно зол, сжимая кулаки. Он нервно шагал вперёд, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть в небеса и услышать ответ. — Это весело, — ответила я честно, — А если по правде, то только так происходит развитие, движение вперёд. Преодолевая проблемы, мы взрослеем, наращиваем мышцы. Добиться успеха мы можем только если сражаться за этот успех. Ты устал? Ты не хочешь сражаться? Ты сдулся? — Хочу! Я только не пойму, где враг!? Кому мне голову рубить!? Его слова меня расстраивали. Он никак не хотел идти по жизни самостоятельно. В этом была моя вина, одно моё присутствие делало его таковым. Несамостоятельность проблема частая и даже многие взрослые так и остаются детьми, если над ними есть другой, более самостоятельный взрослый. — В этом и разница между мужчиной и мальчиком, — продолжила я честно, — Мальчик ждёт, когда ему укажут на врага, мужчина же сам выбирает с кем, где и когда ему биться. — И? Я с этим не спорю! Я просто тупой пацан! Укажи мне, где враг и я пошёл! — Не буду, — сказала я строго, — Мальчик Махруню заполучить не сможет. Махруню заполучит только мужчина. Так что подсобери свои сморщенные от страха яйчишки и начинай-ка взрослеть. И пока я вкручивала Скипу мозги у скал, на побережье развернулось целое событие. Напившись коктейлей с зонтиками, и насмотревшись на тискающих друг друга медведей, Рогатка осмелел и подсел поближе к Вилю, и как бы случайно коснулся его крыла своим. Виль сделал вид, что ничего не происходит, а сам придвинулся ближе. Потёршись крыльями, они ещё чуть-чуть приблизились и аккуратно «пощупались» бёдрами. Ещё чуть-чуть и вот они уже коснулись друг друга запястьями, и лишь только потом мизинчик одного сплёлся с мизинчиком второго, притираясь подушечками. Пока они притирались у бережка, Зорг и Шпар отправились к пляжному барчику и зацепились там языками, обсуждая насущное. — Вот я и не пойму, если чресл нет, то как понять, мальчик она или девочка!? — Она? — Ну... Ну, да... Она — Так ты уже и так решил, что она, это «она». Чего тогда булки мнёшь? — А вдруг «Она», это всё-таки мальчик!?... Скип если бы мог, то взлетел бы сейчас в облака, пытаясь одно из этих облаков отмутузить, но вместо этого схватил камень с земли и нервно запустил его в небеса. — Я что заполучу Мархосиаса, только когда повзрослею!? Ты это мне хочешь сказать!? — Я хочу сказать тебе лишь то, что ты и так уже взрослый, Скип! — ревела я по клавишам, — Осталось только это осознать! Рогатка и Виль ускользнули в кусты, как-только все отвлеклись, и там, в этих кустах, разгорячённый Соломон тут же упал на спину, подсобрав свои крылья, а не менее разгорячённый Давид накрыл его телом и принялся жадно целовать. Сублигакулум Лурии быстренько раскрутился, шорты Аронова спустились пониже, бёдра подстроились, приняли нужные позы, и вот уже Лурия выгнулся телом, поскуливая и дыша с перерывами. Широкие листья дрожали, стоны усиливались, ноги Соломона бесстыдно задрались наверх, показываясь сверху кустов. Давид иногда смотрел на то, как яички его любимого от каждого толчка трепетно вздрагивают и наполнялся жаром, который стекался к месту их общего сплетения, взрываясь бурными накатами. Стена, что выстроил Лурия, рухнула. Стена, что выстроил Давид, рухнула. Больше ничего их не разъединяло, ничего не стояло преградой, и только потому что эти стены между ними когда-то и выстроились, сейчас было во сто крат приятнее рушить. Давид дышал в ухо Лурии, покусывая мочку, а Соломон цеплялся руками за плечи любимого, что нависли над ним и казались сейчас невероятно сильными. — Я люблю…люблю…люблю…люблю тебя… Сикорский сел на камни и запустил пальцы в волосы. — Ты отказался от Виля, — отчеканила я клавишами, — Решил, что это будет неправильно. Не честно. И это было твоё самое взрослое решение в жизни. Я горжусь тобой, — услышал он голос, снисходящий с небес, — На самом деле горжусь. Ты больше не Птаха, ты больше не Скип, ты Анастасий Сикорский, ты — моё самое прекрасное творение, и ты уже взрослый. Просто иди вперёд. — И даже если она мальчик? — спросил Зорг у Повздуча, когда медведи к ним присоединились, укрывшись за барную стойку, — То ты от неё откажешься? Только поэтому? Медведи с интересом посматривали на бесцветных, заинтересовавшись беседой, а Повздуч поёрзал немного на стуле, но ничего не ответил. Рогатка и Виль, уже оживлённые и улыбающиеся вернулись к друзьям, присоединяясь к веселью и расходясь по разные стороны, делая вид, что между ними ничего не произошло. Всё, как обычно. У кого здесь был секс? У нас? Нет-нет, вы что, мы даже слов-то таких не знаем… Выдав им по коктейлчику, Великий ткнул Черепа в бок, и тихо прошептал ему на ухо: — Как думаешь, у этих двоих кто курочка, а кто петушок? — кивая глазами в сторону Рогатки и Виля. — Серенька — точно петушок, — ответил Череп, нарезая лимоны на дольки, — Смотри, как гребешок распустил. Грудь выставил, чуть ли не из штанов выпрыгивает. Потоптал уже свою курочку где-то в кустах, сразу заметно. — А ты на курочку, глянь, — поддакнул Великий, — Сидит, как наседушка, яички уже высиживает, греет. — Точно. Кого-то мне напоминает. Ах, да, ты точно так же выглядишь, когда мы примиряемся. Мастер Великий шлёпнул Черепа по заднице, после чего любовно утопил в его коротких волосах свои когтистые пальцы. — А помнишь, как мы... Сикорский выплыл из темноты и тоже приземлился у бара, хватая свободный бокальчик, но покрутил его в руке и отставил. Хватит. — Я знаю, что делать, — сказал он уверенно. Все притаились и уставились на него с интересом, даже медведи. — Мы заработаем для бригадиров отступные и откупимся от претора той суммой, которую он скажет. Сами будем делать тайные поставки, пока не заработаем нужную сумму. Так мы сохраним Девятый за собой. Просфей поможет юридически это оформить. Возможно покупкой или заявлением, что Девятый бесхозный, а значит ничей, а значит — наш. Наш! Наша земля! Наше место! И оно останется за нами, — ударил он кулаком по стойке. Вот так. Сказал, как отрезал. И никакого отступничества. — Ого, — удивился Великий. — Планы не хилые, — угрюмо высказался Зорг. — Но мыслит он верно, — вставил и Череп. Все остальные ребята резко протрезвели и зачесали свои подбородки, макушки и шеи, пытаясь переварить услышанное. — Я понял, — подпрыгнул Виль, позабыв о высиживании и решив раскудахтаться, — Ты там решил с ангелочком своим поселиться, я прав!? Рискнуть всеми нашими жизнями, ради того, чтобы иметь возможность трахать своего пернатого!? Скип моментально подпрыгнул следом, а Рогатка осунулся. Недолго длилось его счастье, с таким как Виль, это дело обычное. — Я предлагаю для нас новый дом! — продолжил Скип, наполняясь невиданной прежде уверенностью, — Для всех для нас! Место, где нам не обязательно становиться клыкастыми или синюшными и желтоглазыми! Где нам вообще погибать не желательно! Мастера научат нас сооружать внутри Девятого адочки, хоть побережье морское, хоть сад цветущий, никто ведь не станет препоны устраивать! Стая всего одна — все поселенцы. Ангелы, демоны, все, кто захочет к нам присоединиться! Ангелочки будут лечить, мы охотиться! Бескрылые помогать окучивать и строить! Все кто захочет очиститься и избавиться от бугров и клыков, например, тоже к нам! Идеальная схема! — А, как мы будем всё это дело защищать!? — визгнул Виль, — Если останемся слабаками!? — Слабаками? — мгновенно отозвался Скип чуть ли не с хохотом, — Какие слабаки, если у нас будут пушки? Катапульты и прочее. Хоть автоматы в руки возьмём, не проблема. Супермаркеты умеем создавать с дерьмовыми кроссовками, значит и арсенал с оружием сумеем создать! Это в обычном Аду такое оружие запрещено, здесь с этим строго, а там в Девятом мы будем сами решать, чем отстреливаться. Очень скоро все поймут, что погибать в Девятом — это отстой, и отстанут! Особенно, если мы будем предлагать откупные. Ребята, это же идеальное место для жизни! Идеальное место! Все призадумались, уронив подбородки. Викки нахмурилась, склонившись над моей рукописью у себя за столом, а я смотрела на неё с экранчика своего телефона и молча ждала. Что она скажет? «Переписывай к чёрту. Я это не продам. Марго, ты спятила?», но Викки молчала, погрызывая ярко-кислотный фломастер, которым делала свои беспощадные правки. Да если бы она только знала, с кого писался Бдышеч Бартопович, то запустила бы этот фломастер в меня. — Ладно, — сказала Викки, откидываясь в кресле, — Посмотрим, куда нас это заведёт. Работай дальше. Всё. И она отключилась. А я ещё долго сидела перед потухшим экранчиком, нещадно думая, куда я, собственно, нацелилась. Вперёд? Однозначно вперёд. Туда, где все кусочки рухнувших стен складываются в нечто совершенно новое. Единое и целое. Всё. Сказала, как отрезала. И никакого отступничества. _______________________________________________________________________ КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ