Lily's Boy

Согласно книгам, проще всего познакомиться со своим магическим ядром посредством медитации. Неудивительно, что наложенные на Гарри заклятия делали его импульсивным и беспокойным. Даже возникни у него такое желание, раньше он просто не сумел бы медитировать. Теперь же, когда заклятия были сняты, Гарри с лёгкостью погружался в собственное сознание, закрыв глаза и размеренно дыша. Это немного напоминало дни, проведённые в чулане: тогда он тоже уходил в воображение, притворяясь, что находится где угодно, только не заперт под лестницей в доме Дурслей. Притворяясь, что ему не больно, что он не голодает и не мёрзнет. Но теперь Гарри ничего не выдумывал — его разум оставался пустым и неподвижным. По крайней мере, он старался этого добиться. Отгонять каждую случайную мысль оказалось нелегко. Однако после нескольких дней упорных занятий перед сном Гарри начал осваиваться. Он расслабил плечи, опираясь спиной на изголовье кровати, и попытался погрузиться глубже в собственное тело. Ему почти удавалось почувствовать проходившее сквозь него тепло — крошечную искру. В книге говорилось, что нужно найти эту искру и проследовать за ней к самому магическому ядру. В книге также говорилось, что сделать это невероятно трудно и потребуется немало времени. Гарри показалось, будто где-то на краю поля зрения мерцает слабый свет — довольно странное ощущение, учитывая, что глаза у него были закрыты. Он попытался сосредоточиться на сиянии, притянуть его ближе… И тут за дверью что-то с грохотом упало, а следом раздалось приглушённое ругательство. Сосредоточенность мгновенно исчезла. Недовольно нахмурившись, Гарри открыл глаза. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже почти полночь — слишком поздно для новой попытки. Придётся пока удовлетвориться достигнутым и продолжить завтра. Всё не могло получиться за одну ночь, напомнил он себе. Для таких вещей требовалась практика. И всё же Гарри не мог избавиться от ощущения, будто где-то стоят песочные часы, из которых слишком быстро утекает песок, отсчитывая время до дня, когда у него больше не будет ни свободы, ни возможности заниматься. Дамблдор — если за всем действительно стоял Дамблдор, хотя других кандидатов Гарри придумать не мог, — рано или поздно узнает, что Гарри не только обнаружил заклятия, но и избавился от них. Гарри сильно сомневался, что сумеет прикидываться ничего не понимающим до семнадцатилетия. Порой он сомневался, что сможет продержаться хотя бы неделю после возвращения в Хогвартс. Но одно Гарри знал точно: нельзя раскрывать карты слишком рано. Ему требовалось больше информации. И нужно было позаботиться о том, чтобы больше никто и никогда не сумел таким же образом подавить его магию. Сползая ниже и устраивая голову на подушке, Гарри закрыл глаза. Челюсти по-прежнему были крепко сжаты от решимости. Для настоящего плана было ещё слишком рано — Гарри даже не знал наверняка, против кого именно ему предстояло действовать. Но время подготовиться у него было. Ему всего тринадцать. Пока никто не станет ожидать от него многого. И в этом будет их ошибка. .-.-.-.-. Уединению Гарри наконец пришёл конец утром тридцать первого августа, когда в Косой переулок прибыли Уизли и Гермиона. Он обнаружил их возле кафе «Фортескью». Перед друзьями стояло мороженое, а сам Гарри как раз возвращался после очередного посещения «Флориш и Блоттс». Веснушек у Рона будто стало ещё больше, чем обычно, а смуглая кожа Гермионы потемнела на несколько оттенков. Увидев Гарри, оба просияли. Едва он подошёл достаточно близко, Гермиона крепко его обняла. — Мы уже гадали, куда ты запропастился, приятель! — воскликнул Рон, хлопая Гарри по спине, когда тот уселся за столик. — Мы заходили в «Дырявый котёл», но Том сказал, что ты уже ушёл. — Просто гулял, — пожал плечами Гарри. — Всё для школы я купил ещё на прошлой неделе, так что в последнее время мне особенно нечем было заняться. Рассказывать лучшим друзьям о том, чем он занимался последние три недели, Гарри пока не собирался. Не прежде, чем поймёт, кому можно доверять. — Как вам Египет? И Франция? — Неважно, — отмахнулась Гермиона. — Ты правда раздул свою тётю, Гарри? — Не то чтобы я сделал это нарочно, — ответил Гарри, закатив глаза. — Сейчас с ней всё в порядке. Министерство обо всём позаботилось. Разумеется, Фадж не собирался исключать его из школы, когда за Гарри охотился какой-то безумец. Рон громко расхохотался. — Это не смешно, Рон! — возмутилась Гермиона. — Гарри могли исключить! — Но ведь не исключили, — возразил тот, продолжая ухмыляться. — Откуда у тебя столько книг, Гермиона? — поспешно сменил тему Гарри. Рядом с ней громоздилась огромная стопка — гораздо больше, чем могло значиться в обычном списке школьных учебников. — Я ведь выбрала больше новых предметов, чем вы, — ответила Гермиона и принялась показывать, для какого курса предназначалась каждая книга. У Гарри отвисла челюсть. — Как вообще можно заниматься столькими предметами? В выданном профессором Макгонагалл бланке им предлагалось выбрать два дополнительных курса — в крайнем случае три. Гермиона записалась на пять. — Я всё согласовала с профессором Макгонагалл, не беспокойся, — небрежно произнесла она. — Мы с Роном как раз разговаривали… У меня остались деньги, которые родители дали на подарок ко дню рождения, и я подумала, что можно купить сову. — Вон там есть магазин волшебных животных, — сказал Гарри, указывая на «Волшебный зверинец». Он провёл там немало времени, разговаривая со змеями. — Отлично. Я тоже хочу купить что-нибудь для Коросты. После Египта он какой-то сам не свой, — добавил Рон, похлопав по выпиравшему переднему карману. Все поднялись из-за стола, и Гарри помог Гермионе нести часть многочисленных книг. — Это новые ботинки, Гарри? — спросила она. Гарри опустил взгляд и только теперь вспомнил, что на нём ботинки из драконьей кожи, купленные в «Сильверлинге». Он поморщился, надеясь, что Рон ничего не заметит. — Ага. Мне тут стало скучно, и я немного прошёлся по магазинам. Обувь Дадли всё равно никогда не будет мне впору. — Они очень красивые, — похвалила Гермиона. К счастью, Рон уже направлялся к зверинцу. — Вы идёте или нет? — нетерпеливо окликнул он. Гарри и Гермиона поспешили следом, а книги на каждом шагу ударяли их по коленям. Возможно, на Рождество Гарри подарит Гермионе сумку из магазина «Твилфитт и Таттинг». .-.-.-.-. В «Дырявый котёл» они вернулись с крысиным тоником для Коросты и новым котом Гермионы — хотя, возможно, это был маленький тигр, Гарри не был уверен. И Рон, и Гермиона пребывали в отвратительном настроении. Гарри уже с тоской вспоминал недавние спокойные дни в одиночестве. Когда они вернулись, там, разумеется, оказались и остальные Уизли. Гарри немедленно затянуло в привычный хаос, словно он никуда и не исчезал. Он был рад снова их видеть, но после стольких недель наедине с собой происходящего вокруг оказалось немного чересчур много. После ужина Гарри с облегчением поднялся к себе. Его клонило в сон и от еды, и от долгого общения. Из соседней комнаты доносились приглушённые звуки: Рон и Перси заканчивали собирать вещи. Гарри как раз собирался расстегнуть ботинки, когда дверь распахнулась. Фред и Джордж проскользнули внутрь и поспешно закрыли её за собой. — Привет, Гарри, старина, — сказал Фред, садясь на кровать рядом с ним, пока Джордж устраивался с другой стороны. — Ты ведь не против, если мы немного здесь посидим? — Что вы натворили? — без выражения спросил Гарри. Оба близнеца прижали руки к груди, словно обвинение смертельно их ранило. — Мы? Что-нибудь натворили? Никогда, — хором произнесли они. — Вы никуда не уйдёте, пока я не найду свой значок! — донёсся из соседней комнаты возмущённый голос Перси. Близнецы переглянулись. Гарри приподнял бровь. — Возможно, мы украли значок старосты школы у Перси, — признался Джордж. — Но мы его улучшаем, — добавил Фред, роясь в кармане. — Смотри! Он показал Гарри красно-золотой значок, на котором теперь значилось: Большеголовый староста. Гарри фыркнул. — Он вас убьёт, — заметил он, но выгонять близнецов не стал. Гарри начал собирать мелочи, успевшие расползтись по всей комнате за три недели его пребывания в гостинице. О книге, которую он читал перед сном, он совершенно забыл — пока Фред не поднял её с прикроватного столика. — «Волшебные традиции и обряды чистокровных», значит? — прочитал тот с обложки, нахмурился и открыл книгу. Сердце Гарри замерло. — Не самое обычное чтение перед сном. — Я… э-э… — начал Гарри, лихорадочно пытаясь придумать какое-нибудь объяснение. Джордж усмехнулся и забрал книгу у брата. — Маленький Гаррикинс изучает своё место в мире? Наследник Благороднейшего и Древнейшего Дома Поттеров, — насмешливо добавил он. Гарри вздрогнул. — Откуда вы об этом знаете? — Других Поттеров вокруг вроде бы нет, — ответил Джордж. — Мы просто не думали, что ты знаешь. — Мне… э-э… сказали гоблины. Когда я был в Гринготтсе, — наконец произнёс Гарри, молясь, чтобы близнецы не стали расспрашивать дальше. Ведь это было нормально, правда? Гоблины вполне могли сообщить человеку о его наследстве. Оба рыжих лишь понятливо кивнули. — Наверное, им не терпится снова пустить в ход средства из хранилищ Поттеров, — задумчиво произнёс Фред. — Не волнуйся, Гарри, — добавил он, явно заметив исходившее от младшего мальчика напряжение. — Рону мы не расскажем. Наш братишка в таких вопросах немного чувствителен. — Можем написать Биллу и Чарли, — предложил Джордж. — В нашей семье всеми этими родовыми делами занимаются они. Правда, Уизли и Прюэтты входят в Священные двадцать восемь, но от многих традиций мы давно отказались, так что не знаю, насколько братья смогут помочь. — Священные двадцать восемь? — переспросил Гарри. В книгах этот термин встречался, но никто так и не объяснил, что именно он означал. — Двадцать восемь волшебных семей, которые в тридцатых годах считались по-настоящему чистокровными, — объяснил Фред, закатив глаза и тем самым ясно показывая своё отношение к подобной идее. — По мнению какого-то напыщенного типа, написавшего об этом книгу. Разумеется, старых чистокровных семей было больше. Поттеры, например, чистокровнее некуда, но в список не попали, потому что автор точил на них зуб. Заявил, что они не считаются, поскольку формально не являются чистокровными англичанами. Как будто Поттеры меньше англичане, чем Шафики или Шеклболты. Фред пожал плечами. — В общем, это просто список старых волшебных родов. Наверняка найдётся книга получше первоначальной, где перечислены все древние семьи и их места в Визенгамоте. Можешь заказать её совиной почтой прямо в школу. Гарри, который как раз пытался найти подобную книгу, с надеждой поднял голову. — Я никогда ничего не заказывал совой. — Это проще простого, — заверил Джордж. — Находишь номер в каталоге, отправляешь его вместе с деньгами, и сова приносит заказ. У Анджелины есть каталог «Флориш и Блоттс». Уверен, в школе она даст тебе посмотреть. — А если понадобится заказать что-нибудь, не указывая своего имени… — начал Фред. — Например, то, чем маленькому Гарри Поттеру интересоваться не полагается, — понимающе подхватил Джордж. — Мы с радостью оформим заказ на себя, — закончил Фред, широко улыбаясь. Он взглянул на брата. — Люди уже давно перестали задавать вопросы о том, что мы покупаем. Гарри не успел ответить: дверь снова распахнулась. Джордж молниеносно спрятал книгу за спиной. — Вот вы где, мальчики, — сказала миссис Уизли, и по голосу было слышно, что она уже успела изрядно перенервничать. — Вы не видели значок Перси? — Не видели с тех пор, как он размахивал им перед всеми, мам, — с совершенно искренним видом ответил Фред. Миссис Уизли подозрительно посмотрела на сыновей. — Я тоже не видел, миссис Уизли, — вмешался Гарри. — Но могу помочь поискать, если хотите. Он изобразил самую невинную улыбку, на какую был способен, и выражение лица миссис Уизли смягчилось. — Не нужно, Гарри, дорогой. Закончи собирать вещи и ложись спать — завтра предстоит долгий день! И вы тоже, Фред и Джордж. Министерство присылает машины, поэтому мы не можем опоздать. — Сейчас выйдем, мам, — пообещал Джордж. Миссис Уизли оставила их одних. — Отлично сработано, Гарри, — ухмыльнулся он. — Но серьёзно, приятель, если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи, — настойчиво произнёс Фред и сжал плечо Гарри. — Мы умеем хранить молчание. Когда нужно, — добавил он, вероятно вспомнив о многочисленных взрывах, которыми они регулярно привлекали к себе внимание. — Спасибо, ребята. И вы тоже обращайтесь. Всегда рад обеспечить алиби. Гарри подмигнул, и близнецы широко заулыбались, поднимаясь с кровати. — Мы знали, что можем на тебя рассчитывать, младший братец! Близнецы пожелали ему спокойной ночи и ушли. Гарри остался один, чувствуя, как в груди разливается тепло. Было приятно знать, что по меньшей мере два человека находятся на его стороне. .-.-.-.-. На следующее утро Гарри удивился, когда в общей суматохе на платформе мистер Уизли отвёл его в сторону и рассказал о Сириусе Блэке. Гарри сделал вид, что слышит всё впервые: широко раскрыл глаза и изобразил вполне уместный страх, получив подтверждение, что, между прочим, массовый убийца, сбежавший из самой надёжно охраняемой тюрьмы волшебного мира, желает его смерти. Он пообещал не делать ничего опрометчивого, хотя искренен был лишь наполовину, и вскоре поезд тронулся. Гарри задумался, что бы произошло, не столкнись он неделю назад с Малфоем. Почему Дамблдор считал допустимым так долго скрывать от него подобную информацию? Судя по словам мистера Уизли, директор вообще не хотел, чтобы Гарри узнал об опасности! Джинни и близнецы быстро ушли искать собственных друзей. Когда Гарри, Рон и Гермиона устроились в купе со спящим новым профессором, Гарри рассказал лучшим друзьям о Сириусе Блэке. Это было справедливо. Если они собирались постоянно находиться рядом с ним, то подвергались не меньшему риску. Предположение Гермионы, что Гарри непременно отправится разыскивать Блэка, его немного оскорбило. Но затем он вспомнил о снятом гоблинами заклятии принуждения и понял, что прежде, скорее всего, именно так и поступил бы. Вскоре разговор перешёл на Хогсмид, и Гарри впервые с момента прибытия в Косой переулок вспомнил, что разрешение на посещение деревни так и осталось неподписанным. Впрочем, даже с подписью его, скорее всего, всё равно не отпустили бы. Пока Рон и Гермиона пытались утешить Гарри из-за того, что он не сможет поехать, — точнее, Гермиона пыталась, а Рон в основном восторженно описывал, каким замечательным местом должен быть Хогсмид, — Гарри позволил мыслям рассеянно блуждать. Его взгляд остановился на спящем напротив мужчине. Профессор Р. Дж. Люпин. Он казался знакомым. Может быть, Гарри видел его в Косом переулке? Он никак не мог вспомнить, откуда возникло это ощущение. Ему просто казалось, что он знает этого человека. Даже когда друзья снова втянули его в беседу, Гарри то и дело поглядывал на профессора. Какая-то его часть надеялась, что тот проснётся: возможно, тогда удастся понять, встречались ли они прежде. А потом в поезд вошёл дементор, и Гарри совершенно перестал думать о профессоре Люпине. Когда ему наконец удалось уговорить мадам Помфри отпустить его на пир, Гарри всё ещё дрожал. Он почти не думал ни о пропущенном Распределении, ни даже о новой должности Хагрида. В голове звучал лишь тот страшный, страшный крик… — Это правда, Поттер? Ты действительно потерял сознание? — насмешливо спросил Малфой, когда ученики расходились по спальням. — Отвали, Малфой, — огрызнулся Рон. Гарри поднял голову, и их с Малфоем взгляды встретились. На кратчайшее мгновение ему показалось, что Драко действительно обеспокоен. — Со мной всё нормально, Малфой, — язвительно ответил Гарри и отвернулся к лестнице. Нет, ему померещилось. Один более или менее приличный разговор ещё не означал, что Малфой внезапно начал о нём беспокоиться. .-.-.-.-. Когда пир наконец закончился, Ремус поднялся из-за преподавательского стола, с тоской думая о кровати в новых покоях. Но сперва ему нужно было кое-куда зайти. Он ничего не мог с собой поделать. Ноги сами повели его по слишком хорошо знакомым коридорам, словно не спрашивая разрешения. Ремус никогда не думал, что снова вернётся в Хогвартс. И уж точно не ожидал, что ему позволят здесь преподавать. Это было воплощением мечты. Он старался не замечать боли в груди и голосов прошлого — голосов давно ушедших друзей, — эхом звучавших в ушах. Каждый коридор, каждый класс хранили воспоминания. Даже хорошие заставляли его выть от боли. Ремус остановился перед неприметной чёрной дверью, перевёл дыхание и постучал. — Войдите, — протянул знакомый голос, и сердце Ремуса пронзила новая боль. Он открыл дверь и встретился с непроницаемыми чёрными глазами. — Люпин. Его имя было выплюнуто словно ругательство, но Ремус не дрогнул. Напротив, едва заметно улыбнулся. Некоторые вещи никогда не менялись. — Что тебе нужно? Ремус вошёл в кабинет лишь настолько, чтобы закрыть за собой дверь. Северус сидел за письменным столом, перед ним лежал раскрытый журнал по зельеварению. Он явно не обрадовался тому, что его прервали. Весь пир Ремус заставлял себя не смотреть на другой конец преподавательского стола. Теперь же не мог отвести взгляд. Он не видел Северуса больше десяти лет. Тот определённо постарел куда лучше самого Ремуса, который умудрился начать седеть в почтенном возрасте тридцати трёх лет. Учитывая… всё, Северус выглядел хорошо. Стал старше и жёстче, волосы отросли немного длиннее, но это по-прежнему был Северус. — Ты пришёл сюда только для того, чтобы пялиться на меня, или тебе всё-таки что-то нужно? — резко осведомился он. Слова были полны яда, но Ремус не отвёл взгляда. Северус хмурился — выражение до боли знакомое, только морщины на его лице стали глубже. Ремус постарался не вспоминать их последнюю встречу. К этому он определённо пока не был готов. — Я хотел поблагодарить тебя, — ответил Ремус всё ещё немного хриплым голосом. Последнее полнолуние выдалось особенно тяжёлым. Оставалось надеяться, что оно станет последним таким хотя бы на некоторое время. — За то, что согласился готовить для меня аконитовое зелье, пока я работаю здесь. Для меня это очень важно. — Дамблдор настоял, — произнёс Северус, поджав губы. — Не думай, будто я согласился по доброте душевной. Ремус тихо рассмеялся. — Разумеется, нет, Северус. Я же знаю, что у тебя её нет. Слова могли бы прозвучать жестоко, но в его голосе слышалась скорее нежная насмешка, и Северус нахмурился ещё сильнее. — Это всё? — Уже ухожу, ухожу, — заверил Ремус. Даже спустя столько лет острый язык мастера зелий ранил не совсем так, как должен был. Нельзя сказать, что слова Северуса не причиняли боли, но… это была другая боль. — Я просто решил зайти и сказать, насколько тебе благодарен. Ремус замялся, призывая на помощь всю свою гриффиндорскую храбрость. — Я рад снова тебя видеть, Северус. — Спокойной ночи, Люпин, — бесстрастно ответил тот. Он отвернулся, стиснув челюсти. Ремус отступил, понимая, что зашёл слишком далеко. Эта игра всегда требовала осторожности. Он с трудом верил, что снова в неё вступил. И ещё меньше — что хотел этого. До встречи с Северусом Ремус не был уверен. Но теперь понял: да, хотел. За прошедшие годы он так и не сумел до конца отпустить Северуса Снейпа. Ремус покинул кабинет и наконец вернулся в свои покои. С облегчённым вздохом он растянулся на постели и закрыл глаза. Мысли немедленно вернулись к происшествию в поезде. К единственному ученику, к встрече с которым он по-настоящему не был готов. Такой маленький. Разумеется, Гарри стал гораздо больше, чем во время их последней встречи, но всё же… Джеймс в тринадцать лет не был таким маленьким. Даже Лили, кажется, была выше. И всё же Гарри Поттер выглядел вполне счастливым. По крайней мере, когда на него не нападали дементоры. Ремус вздохнул и перевернулся на бок. Пустота в груди ныла, а где-то на краю сознания раздавался тихий скорбный вой. Он крепко зажмурился, словно это могло заставить его исчезнуть. — Кажется, всё-таки это была не лучшая идея, — пробормотал Ремус, уже зная, что ночью его будут мучить кошмары. Предстоял долгий год, полный старых воспоминаний и разорванных связей стаи. Ремус мог лишь надеяться, что оно того стоит. .-.-.-.-. Начало учебного года определённо выдалось насыщенным. Из-за происшествия с Клювокрылом и Малфоем, а также необходимости привыкать к новым предметам у Гарри почти не оставалось времени на дополнительные занятия. Близнецы сдержали слово и одолжили у Анджелины каталог «Флориш и Блоттс». Гарри заказал книгу обо всех древних чистокровных родах, а также ещё одну — об обязанностях чистокровного наследника. Искать нужные книги стало гораздо проще, когда под рукой оказался удобный каталог. Нужно было додуматься до этого гораздо раньше! Вечером после прибытия новых книг Гарри оставил Рона играть в шахматы с Джинни и поспешил наверх. Если повезёт, у него будет хотя бы час до того, как остальные начнут собираться ко сну. Он достал покупки из бокового отделения нового сундука и задумался, с какой начать. Книга об обязанностях наследника была короче, поэтому Гарри выбрал её. Как и большинство книг о культуре чистокровных, она оказалась сухой и скучной. Похоже, авторы совершенно не хотели облегчать кому-либо изучение этих вопросов. — Гарри? От внезапного голоса Гарри вздрогнул и запихнул книгу под подушку — настолько неловко, что движение невозможно было счесть незаметным. Невилл отступил на шаг и поднял руки в успокаивающем жесте. — Всё хорошо, извини. Я думал, ты слышал, как я вошёл. — Прости, Невилл. Ты меня напугал. — Ты собираешься вступить в права наследника? — спросил Невилл. Гарри растерянно моргнул. Невилл указал на книгу. — Что? Откуда ты вообще знаешь о таких вещах? На губах Невилла появилась немного кривая улыбка. — Невилл Лонгботтом, наследник Древнего и Благороднейшего Дома Лонгботтомов, к вашим услугам, — объявил он и поклонился так, как, согласно книгам Гарри, полагалось одному наследнику приветствовать другого. Гарри уставился на него с открытым ртом. — Ты… серьёзно? — Серьёзно, — подтвердил Невилл. — Сейчас моим представителем по доверенности является бабушка, но, когда я достигну совершеннолетия, она передаст мне все полномочия. О, это же замечательно, Гарри! Остальные очень обрадуются, узнав, что ты собираешься вступить в права. Мы не были уверены, потому что ты никогда ничего не говорил. — Подожди, нет! — в тревоге воскликнул Гарри. — Ты не можешь никому рассказывать, Невилл. Гарри понятия не имел, кого Невилл называл «остальными», но, если обо всём узнает Дамблдор… — Гарри, что бы там ни говорил тебе Рон, в этом нечего стыдиться, — возразил Невилл, явно принявший его тревогу за что-то другое. — У Дома Поттеров великая история, а быть его наследником — огромная честь. — Нет, дело не в этом. Я… Гарри запнулся и вздохнул. Невиллу ведь можно было доверять? Особенно если он тоже являлся наследником. Возможно, он сумеет помочь. — Иди сюда. Гарри подвинулся, освобождая на кровати место напротив себя. Когда Невилл сел, он задёрнул полог и наложил чары уединения, которым научился из книги «Сто заклинаний, которые должен знать каждый волшебник». Брови Невилла поползли вверх. — То, что я сейчас расскажу, ты не должен никому повторять. Хорошо? Невилл кивнул, недоумённо нахмурившись. И Гарри рассказал ему всё: о походе в Гринготтс, о блоке на магическом ядре и о том, кого он считал виновным. — С тех пор как я узнал, я стараюсь выяснить как можно больше, — закончил он, указывая на книги. — Купил целую кучу. Но я столько всего не знаю, а действовать слишком открыто нельзя, иначе Дамблдор поймёт, что я обнаружил блокировку. — Он заблокировал твою родовую магию? — в ужасе прошептал Невилл. Его лицо побледнело. — За такое его могут отправить в Азкабан! Это незаконно сразу по стольким статьям! Гарри поморщился. — Но кто поверит мне, а не ему? — беспомощно спросил он. — Даже если поверят, он каким-нибудь образом убедит всех, что сделал это ради моего же блага, или придумает ещё какую-нибудь чушь. — Это ужасно. Невилл сочувственно сжал его плечо. — Рон и Гермиона знают? Гарри покачал головой. — Я не уверен, что они не пойдут к нему. Или что он не сможет как-нибудь на них повлиять. Он не мог высказаться настолько прямо, насколько хотел, но Невилл всё понял: пока Гарри не доверял даже им. — Я напишу бабушке, — уверенно сказал Невилл. — Она научила меня всему, что я знаю, и сможет помочь тебе. Разумеется, ей неизвестны подробности, относящиеся именно к роду Поттеров, но в одном из твоих хранилищ наверняка есть нужные книги. Или в хранилищах… э-э… других твоих родов. Невилл покачал головой. — Мерлин, Гарри, Слизерины? Это просто безумие! И Блэки — Дом Блэков считается одним из древнейших известных чистокровных родов в мире! Как ты вообще его получил? — Без понятия, — пожал плечами Гарри. — Наверное, кто-то из представителей рода назначил меня наследником. Ты правда думаешь, что твоя бабушка согласится помочь? — Для неё это будет честью, — ответил Невилл. — Она обожает всё, что связано с родовыми делами, и не может дождаться, когда я стану достаточно взрослым, чтобы принимать в них больше участия. И хранить тайны она умеет. Невилл замолчал, словно ему внезапно пришла в голову новая мысль. — Гарри, ты когда-нибудь слышал об окклюменции? — Не припоминаю, — ответил Гарри, мысленно повторяя незнакомое слово. — Что это такое? — Разновидность магии. Почти каждого ребёнка в чистокровной семье обучают ей с детства. Она защищает мысли. Существует магия, которая называется легилименцией. С её помощью можно проникать в сознание другого человека, видеть его мысли и воспоминания. А окклюменция этому препятствует. Она создаёт вокруг разума щиты, чтобы никто не мог пробраться внутрь и украсть твои секреты. Гарри в ужасе раскрыл рот. — Люди могут читать мои мысли? — Не все, — поспешно заверил его Невилл. — Это очень редкое умение. Но Дамблдор известен как сильный легилимент. Ходят слухи, что и Снейп очень хорош. Если ты собираешься скрывать что-то от Дамблдора, тебе нужно изучить окклюменцию. Я завтра напишу бабушке и попрошу прислать книги. — А сам ты умеешь? — Да, я научился ещё до Хогвартса, — ответил Невилл. — Каждая семья должна уметь защищать свои тайны. Правда, я не особенно силён. Если кто-нибудь по-настоящему постарается, я, наверное, не сумею его остановить. Но пока никто не пытался. — А если Дамблдор уже читал мои мысли? Гарри вспомнил все случаи, когда подобное могло произойти: за едой, во время уроков… Насколько близко нужно находиться к человеку, чтобы проникнуть в его разум? — Для легилименции необходим зрительный контакт. Пока не смотришь ему в глаза, всё должно быть в порядке. Гарри с облегчением выдохнул. Не смотреть Дамблдору в глаза. С этим он справится. Заодно теперь стало понятно, почему в книге утверждалось, что зрительный контакт служит знаком доверия. — Спасибо, Невилл. Боже, я всё ещё столько не знаю. Мне понадобится вечность, чтобы наверстать упущенное. — Ты справишься, Гарри, — ободряюще сказал Невилл и снова сжал его плечо. — Ты не против, если я… э-э… пойду? У меня ещё домашнее задание и… Гарри с запозданием понял, что чары по-прежнему действуют, и взмахнул палочкой, снимая их. Он раздвинул полог и замер. На соседней кровати сидел Рон и подозрительно смотрел на них. — Чем это вы тут занимались? Гарри и Невилл переглянулись. — Учились, — наконец одновременно ответили они. Невилл поспешно вернулся к своей кровати. Рон ещё некоторое время смотрел на Гарри, но решил не расспрашивать. — Как хотите. Гарри, тебе не кажется, что Короста ещё сильнее похудел? Во всём виноват чёртов кот Гермионы. Он точно хочет его прикончить. Короста лежал на покрывале перед Роном, и Гарри вынужден был признать, что крыса выглядела далеко не лучшим образом. Правда, по его мнению, причиной скорее был преклонный возраст, а не Живоглот, но Рон не желал ничего подобного слышать. — Продолжай давать ему крысиный тоник, — ответил Гарри. — Уверен, он скоро поправится. Рон выглядел не вполне убеждённым, но больше ничего не сказал, пока Гарри готовился ко сну. Гарри почувствовал себя виноватым в том, что не посвятил друга в разговор. Но лишь на мгновение. Рон всё равно не поймёт. .-.-.-.-. Все с нетерпением ждали первого урока Защиты от тёмных искусств. Судя по разговорам в школе, профессор Люпин действительно знал своё дело, поэтому очередного бездаря вроде Локхарта опасаться не приходилось. Гарри пока не удалось толком поговорить с новым преподавателем, но он всё ещё не мог отделаться от странного чувства, будто уже где-то видел Люпина. От этого в груди болезненно стягивался узел, и Гарри беспокойно ёрзал за партой, наблюдая за профессором. Ощущение отошло на второй план, когда учеников отвели в учительскую и Люпин мягко предложил Снейпу покинуть помещение. Превращение боггарта Невилла, похоже, чрезвычайно развеселило профессора Защиты. Возможно, Снейп уже успел разозлить нового коллегу. Гарри бы не удивился. Сжимая палочку, он приготовился встретиться с боггартом, но Люпин внезапно шагнул перед ним. Боггарт превратился в парящий серебристый шар, таинственно сиявший в воздухе, — пока Люпин не сделал из него таракана. Это была луна? Почему Люпин боялся луны? Похоже, никто не заметил, что Гарри так и не столкнулся с боггартом. Все были слишком заняты обсуждением собственных побеждённых страхов. Гарри едва не задержался после урока, чтобы потребовать от Люпина объяснений, но передумал. Возможно, он просто слишком много об этом размышлял. Может быть, время занятия подходило к концу и Люпин лишь хотел поскорее его завершить. По дороге на ужин Гарри молчал, почти не слушая привычные препирательства Рона и Гермионы. Профессор Люпин не говорил, что видел Гарри прежде или откуда-то его знает. Наверное, Гарри всё себе придумал. И всё же что-то было не так. В Люпине было нечто такое, чего Гарри никак не мог понять.