Lily's Boy

Они сделали это. Гриффиндор выиграл Кубок по квиддичу. Гарри казалось, что он уже никогда не перестанет улыбаться. Радость бурлила в груди, грозя в любой момент выплеснуться наружу. На краткое мгновение ему стало немного жаль Драко: когда слизеринская команда приземлилась, светловолосый мальчик выглядел совершенно убитым. Но затем он поймал взгляд Гарри и едва заметно улыбнулся, поздравляя его с победой. Никаких обид. Теперь, лёжа в кровати после того, как празднование наконец закончилось, Гарри чувствовал синяки на рёбрах и плечах — последствия не самых честных приёмов слизеринцев. Драко играл довольно чисто. Остальные члены команды подобной вежливостью не отличались. Но Гарри было всё равно. Синяки пройдут. А они стали чемпионами. Даже знание, что утром им выдадут расписание экзаменов, не могло испортить настроения. Они завоевали Кубок. Гарри сдаст экзамены. Учебный год закончится. А если Сириус Блэк к тому времени всё ещё останется на свободе, возможно, Гарри снова разрешат жить в Косом переулке, потому что у Дурслей будет слишком опасно. Вряд ли дементоров можно разместить в Литтл-Уингинге. При этой мысли на лице появилась мечтательная улыбка. Возможно, если ему повезёт, желание исполнится. .-.-.-.-. Перестать думать о победе в квиддиче и сосредоточиться на предстоящих экзаменах оказалось непросто. Но Гарри справился. Гораздо сильнее его беспокоила Гермиона. Каждый раз, когда он её видел, она была погребена под книгами и пергаментами. Тёмные круги под глазами становились заметнее с каждым днём, а сама Гермиона постоянно бормотала себе под нос руны, заклинания и ингредиенты зелий. Гарри уже начинал сомневаться, доживёт ли она до экзаменов, не сломавшись от перенапряжения. Не говоря уже о расписании. Как она собиралась сдавать два экзамена одновременно? Даже Гермиона не была настолько способной. Но стоило Гарри спросить, как она немедленно огрызалась, поэтому он оставил её в покое и сосредоточился на собственных книгах. Рон честно пытался заниматься, но удерживал внимание не лучше флоббер-червя. Гарри совершенно не скучал по временам, когда сам был таким же. Впервые с поступления в Хогвартс во время учёбы он ощущал себя собой. Был уверен в собственных знаниях. Мог сосредоточиться. По крайней мере, пока не пришло письмо об апелляции по делу Клювокрыла. — Не могу поверить, что они привезут с собой палача, — пробормотал Рон, мрачно глядя в учебник по зельеварению. — Как будто решение уже принято! — Раз им платит отец Малфоя, уверен, так и есть, — презрительно ответил Гарри. Он мог дружить с Драко, но Люциуса Малфоя по-прежнему ненавидел всей душой. — Скоро вернусь. Мне нужно в библиотеку. Гарри каким-то образом потерял конспекты по чарам веселья, а раздел в обычном учебнике казался слишком поверхностным. К его удивлению, по дороге из гостиной Невилл поравнялся с ним. — Ты сказал, что идёшь в библиотеку? — как можно небрежнее спросил он. Гарри странно посмотрел на него. — Да… А что? — Можешь сначала зайти со мной кое-куда? Это важно. Невилл избегал встречаться с ним взглядом, но на лице застыло непривычно решительное выражение. Гарри стало любопытно. — Конечно. Гадая, во что собирается ввязаться, Гарри позволил Невиллу провести себя мимо библиотеки, за гобелен и в комнату, которой прежде никогда не видел. К его удивлению, они были там не одни. Сьюзен Боунс. Ханна Эббот. Эрни Макмиллан. Обе близняшки Патил. Энтони Голдштейн. Салливан Фоули, который учился на год младше. И даже, к полному потрясению Гарри, трое слизеринцев, стоявших в углу. Кассиус Уоррингтон выглядел немного неловко. Рядом находились Дафна Гринграсс и Блейз Забини. Когда Гарри и Невилл вошли, все раскрыли ладони и склонили головы. По комнате пронёсся тихий шёпот: — Рады встрече. Невилл церемонно поклонился. — Рад встрече. Когда он выпрямился, плечи были расправлены, а осанка исполнена уверенности, совершенно не вязавшейся с застенчивым и неловким Невиллом Лонгботтомом, которого знал Гарри. — Рад встрече, — повторил Гарри, также держа ладони раскрытыми. — Зачем я здесь? — Мы решили как следует представиться, — протянул Эрни Макмиллан. — Пока учебный год не закончился и все не разъехались на лето. Уже некоторое время ходят разговоры о том, что наследник Поттеров наконец вышел в общество. Мы подумали, что стоит тебя поприветствовать. Гарри тревожно замер. — Какие разговоры? — резко спросил он. — Вы не должны ничего обсуждать. Дамблдор не может узнать, что мне известно о наследии. Едва произнеся это, Гарри поморщился. Он раскрыл слишком много карт сразу. Но никто из присутствующих особенно не удивился. — Расслабься, Поттер, — отозвалась с другого конца комнаты Гринграсс. — Подобные разговоры ведутся только в надёжных кругах. Дамблдор ничего не знает. Она скрестила руки на груди и холодно посмотрела на него. — Следует понимать, что эта новость его не обрадует? — Это ещё мягко сказано, — вздохнул Гарри. — Профессор Дамблдор предпринял довольно серьёзные меры, чтобы не допустить Гарри к нам. Ко всему этому, — произнёс Невилл, оглядывая собравшихся подростков. — Не могу сказать, что удивлён, — пробормотал Голдштейн. — Как бы то ни было, добро пожаловать, — с улыбкой сказала Ханна Эббот и указала на два свободных стула. Гарри и Невилл сели. — Гарри, здесь собрались все наследники, которые сейчас учатся в Хогвартсе. Ну, почти все. Есть ещё несколько слизеринцев, которым мы не доверяем, а в следующем году должны поступить близнецы Кэрроу. Но пока нас столько. — Разве Малфой не наследник? — спросил Гарри, посмотрев на слизеринцев. Почему им доверяли, а Драко — нет? — Наследник, — подтвердил Забини. — Как и Крэбб, Гойл, Тео, Панси и Миллисент. Голос Блейза был низким. Он повзрослел ещё к концу первого курса, и теперь на него обращали внимание даже пяти- и шестикурсницы. Гарри почти ничего о нём не знал, кроме того, что Забини держался особняком, избегал ссор и был невероятно красив. — Ситуация Драко сложная. Гарри фыркнул. К настоящему времени он, вероятно, знал о положении Драко не меньше Забини. — Так в чём смысл этой встречи, кроме знакомства? Мне предстоит пройти какой-нибудь обряд посвящения? Или испытание? Откуда вы знаете, что мне можно доверять? — Ты Гарри Поттер, — бесстрастно ответила Сьюзен, закатив глаза. — К тому же за тебя поручился Невилл. Для нас этого достаточно. — Никаких обрядов и испытаний. Просто немного поговорим, — звонко сказала Падма Патил и мило улыбнулась. Гарри перевёл взгляд с одной сестры на другую, нахмурившись от недоумения. — Как вы обе можете быть наследницами? Если вопрос не слишком личный. Одна из вас ведь должна быть старше. — Я, — подтвердила Падма. — Но, когда мы достигнем совершеннолетия, родовая магия сама решит, кто из нас больше подходит на роль наследницы. Пока мы обе готовимся. Многие семьи поступают так с близнецами. Было бы несправедливо принимать решение лишь на основании нескольких лишних минут жизни. — У разных видов родовой магии свои условия наследования, — объяснила Гринграсс, и в её голосе, к удивлению Гарри, совершенно не было снисходительности. — Одни предпочитают мальчиков девочкам. Для других важнее магическая сила. У третьих действуют странные и малоизвестные правила. Не каждый род раскрывает их посторонним. — Тогда как понять, что я соответствую условиям? — спросил Гарри, снова задумавшись, не была ли вся эта история огромной ошибкой. — Если Проверка наследия в Гринготтсе показала, что ты наследник, значит, так и есть, — ответил Уоррингтон. — В противном случае там было бы написано, что ты лишь потенциальный наследник. У меня есть старший брат, но родовая магия обошла его из-за… одного происшествия в детстве. Его губы скривились в неприятной гримасе. Гарри не осмелился спрашивать подробности. Он оглядел комнату, внимательно изучая лица. — Значит, примерно так будет выглядеть Визенгамот лет через десять? — Возможно, не через десять, — пожала плечами Ханна. — У некоторых из нас ещё есть родители или опекуны, которые с удовольствием сохранят места за собой ещё лет пятнадцать, если всё сложится удачно. Но когда-нибудь — да. — Но здесь даже не половина мест Визенгамота. А остальные? — То, что большинство чистокровных старается заводить детей примерно в одно время, ещё не означает, что у всех получается, — ответила Сьюзен и лукаво подмигнула. — Случаются неожиданности. Остальные наследники либо ещё слишком малы для Хогвартса, либо уже его закончили. — На данный момент нам известно о двадцати одном человеке, — вмешался Уоррингтон. — Но их может быть больше. Не все семьи раскрывают личность наследника. — Кроме того, существуют свободные места и места, представляемые по доверенности. А некоторые люди наследуют по два. Например, Нотт, — продолжила Сьюзен. — Тео получит место Ноттов и место Эйвери по материнской линии, — пояснил Забини. — Необычно владеть двумя местами? — нервно спросил Гарри, думая о четырёх, которые ждали его совершеннолетия. Забини пожал плечами. — Редко, но не неслыханно. Чистокровные роды тесно переплетены, однако обычно стараются не объединять в одной семье слишком много наследников. Или распределяют места между братьями и сёстрами, как Уизли. Смешение родовой магии может оказаться немного… нестабильным. Замечательно. Даже среди чистокровных Гарри был уродцем. — Я читал, что некоторые места пустуют десятилетиями, — сказал он. Например, место Слизеринов и место Певереллов. Гарри не понимал, почему отец не был лордом Певереллом, а лишь представлял род по доверенности. Ведь линия явно не могла идти через мать? — Иногда роды угасают, — объяснил Невилл. — Если родовая магия не может найти подходящего наследника, место представляется по доверенности, пока такой наследник не войдёт в зал Визенгамота. Наверняка существуют потомки старых родов, которые даже не подозревают об этом. Но без Проверки наследия они никогда не узнают, а в наши дни её проводят нечасто. Он сделал небольшую паузу. — Если Гринготтс подтверждает, что род действительно угас, место остаётся пустым. Иногда род просто ждёт, пока подходящий наследник достигнет совершеннолетия. Тогда его место временно представляет семья, которая была ближайшим союзником рода во времена последнего действующего наследника. Исключение — места Основателей. Они всегда принадлежат главе Хогвартса. — С линиями Основателей всё иначе, — добавил Голдштейн. Гарри вопросительно на него посмотрел. — За последние несколько столетий у Основателей Хогвартса было немало законных наследников, но их родовая магия очень требовательна. Если человек не соответствует условиям, он не может получить место. И решение необязательно принимается в день совершеннолетия. Обычно наследников признают во времена серьёзных конфликтов в магическом мире, когда требуется их руководство. Он слегка подался вперёд. — Кроме того, четыре линии связаны. Ты либо получаешь все места, либо ни одного. Поэтому настоящие наследники Основателей занимают их крайне редко. В последний раз такое случилось в 1783 году. Обычно, даже если человек является законным наследником, родовая магия просто… остаётся бездействующей. Плечи Гарри немного расслабились. Одной причиной для беспокойства стало меньше. — Значит, собравшиеся здесь люди в будущем займут почти треть Визенгамота, — сказала Ханна. — Или займут, когда достигнут совершеннолетия. Поэтому сейчас особенно важно сохранять хорошие отношения, чтобы позже мы могли принимать честные и справедливые решения на благо всего магического мира. Её слова сопровождались милой улыбкой и выразительным взглядом в сторону нескольких слизеринцев. — Не жди, что мы станем вести себя с тобой дружелюбно, Поттер, — прямо сказала Гринграсс. — У каждого есть своя роль. Но хорошие наследники не держат обид. Тёмный Лорд почти победил потому, что его сторонникам принадлежало слишком много мест в Визенгамоте. Как бы наши старшие ни утверждали обратное, из-за этого мы оказались в худшем положении. Я не позволю подобному повториться. Она гордо подняла подбородок, словно приглашая поспорить. Но все лишь согласно кивнули. Гарри задумался, сколько присутствующих были детьми последователей Волдеморта, которые когда-то передали ему свои голоса в Визенгамоте. Он уже начинал думать, что все эти годы слишком строго судил слизеринцев. А затем вспомнил, что заклятие принуждения Дамблдора именно этого от него и добивалось. Гарри мысленно нахмурился. Сколько собравшихся могли бы стать его друзьями, если бы ему позволили оставаться собой? Первые два года он был так сосредоточен на Роне и Гермионе, что не подпускал к себе никого другого. Даже по-настоящему подружился с Невиллом лишь в этом году. Было ли это частью плана Дамблдора? Изолировать Гарри от остальных сверстников, чтобы тот никогда не понял, чего лишился? — Мы можем заканчивать? Через двенадцать часов у меня СОВ по нумерологии, а я подготовлен далеко не настолько хорошо, как хотелось бы, — сказал Уоррингтон. На его лбу появилась глубокая складка. Похоже, это стало сигналом к завершению встречи. Все начали расходиться, заявляя, что у них ещё есть дела. Гарри тоже решил вернуться в гостиную. Рон и Гермиона наверняка уже гадали, куда он пропал. Если Гермиона к тому времени ещё не потеряла сознание от переутомления. Невилл отправился с ним в библиотеку за книгой по чарам, ради которой Гарри изначально вышел, а затем они вместе направились к башне Гриффиндора. — Спасибо, Невилл, — тихо произнёс Гарри перед портретом. — Приятно знать, что у меня есть союзники. — Древний и Благороднейший Дом Лонгботтомов всегда будет твоим союзником, Гарри, — заверил его Невилл. Слова были наполнены магией, словно клятва. Глаза Гарри расширились. Но прежде чем он успел что-либо пообещать в ответ, Невилл произнёс пароль. — Вот ты где! — позвал Рон, посмотрев на Гарри полными отчаяния глазами. — Я уже думал, что ты никогда не вернёшься. Помоги мне, Гарри, она сошла с ума! Гарри посмотрел на Гермиону. Та, похоже, забросила собственные занятия ради того, чтобы яростно исправлять одно из сочинений Рона по трансфигурации каким-то особенно опасным пером. Гарри рассмеялся и покачал головой. — Здесь ты сам по себе, приятель. .-.-.-.-. Гарри один за другим сдавал экзамены, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он был намерен показать результат лучше прошлогоднего. Но не настолько хороший, на какой действительно был способен. Иначе Дамблдор мог что-нибудь заподозрить. Настоящим облегчением стал экзамен по Защите от тёмных искусств — единственный предмет, где Гарри разрешал себе выкладываться полностью. — Превосходно, Гарри! — с восторгом воскликнул Люпин, когда тот выбрался из сундука, победив боггарта. — Высший балл! Он наклонился ближе и заговорщически улыбнулся. — Молодец, детёныш! Прекрасное настроение сохранялось у Гарри до самых ступеней замка. Там он увидел знакомый котелок и мгновенно сник. Гарри старался не хмуриться, пока министр изображал сожаление из-за судьбы Клювокрыла. Будто сам не решил заранее убить невинное существо. Гарри едва успел помочь Гермионе утащить Рона, прежде чем тот натворил глупостей. К началу экзамена по прорицаниям Гарри отчаянно хотел, чтобы этот день скорее закончился. От запаха благовоний в классе Трелони его немедленно потянуло в сон. Когда профессор внезапно застыла в кресле и заговорила скрипучим голосом, Гарри даже решил, что задремал и всё себе вообразил. Неужели он только что услышал настоящее пророчество? Гарри спустился по лестнице, не зная, рассказывать ли Рону и Гермионе. Гермиона наверняка рассмеётся. Рон, вероятно, тоже не поверит. Гарри и сам не был уверен, верил ли услышанному. Но все мысли о пророчествах — настоящих или выдуманных — исчезли, когда Рон показал ему записку от Хагрида. — Мы должны пойти, — немедленно сказал Гарри. — Нельзя позволить Хагриду переживать это одному. — Но преподаватели никогда не выпустят нас из замка на закате! Особенно тебя, — напомнила Гермиона. — У меня есть мантия. Пойдём после ужина. Гарри теперь всегда держал её в сумке от «Твилфитт и Таттинг». На случай, если понадобится. Он хотел быть готовым ко всему. — Хорошо, — согласилась Гермиона. Она даже не стала спорить о Сириусе Блэке и школьных правилах. Хагрид был слишком важен. Пока они присоединялись к толпе учеников, направлявшихся на ужин, слова Трелони продолжали крутиться у Гарри в голове. Тревога грызла изнутри. В какой хаос ему предстояло попасть теперь? .-.-.-.-. Гарри уже почти не помнил, когда в последний раз просто проводил время одновременно с Роном и Гермионой. Хотя торопливую прогулку под мантией-невидимкой к хижине Хагрида трудно было назвать приятным общением. Полувеликан не позволил им долго оставаться, опасаясь, что учеников заметят. Но даже краткого визита хватило, чтобы немного его утешить. И, к сожалению, чтобы Рон и Гермиона снова начали ссориться. — Я всего лишь говорю, что могу ему посочувствовать, — прошипел Рон, когда они отошли от хижины, стараясь не попасться на глаза министру и Дамблдору, направлявшимся к Хагриду. Почему сам министр участвовал в таком незначительном деле, как казнь опасного существа? Это озадачило Гарри. Но он отбросил вопрос. Дела Фаджа сейчас его не касались. — В конце концов, я знаю, каково это, когда твоего питомца убивают, — закончил Рон. Гермиона издала возмущённый звук. Гарри мысленно вздохнул, раздумывая, не накинуть ли мантию и не ускользнуть ли незаметно. Когда друзья по-настоящему увлекутся спором, они вряд ли заметят его исчезновение. — То, что произошло с Коростой, было несчастным случаем, Рональд! — возразила Гермиона. — Как ты смеешь утверждать, что я не могу сочувствовать Хагриду лишь потому, что мой кот сделал то, что свойственно кошкам! Гарри уже собирался отвернуться и оставить их одних. Но тут в угасающем свете заката заметил приближавшееся оранжевое пятно. Живоглот. Разумеется. Но за кем он гнался? Рон и Гермиона одновременно ахнули. Рука девушки взлетела ко рту, когда она заметила то же самое, что и Гарри. — Короста! Живоглот действительно преследовал по траве маленькое коричневое пятно. Оно резко остановилось и повернуло, демонстрируя хорошо знакомую пятнистую шерсть крысы Рона. — Он жив! — воскликнула Гермиона и бросилась вперёд, пытаясь схватить Коросту. Крыса промчалась мимо. Кривоногий кот не отставал. — Судя по всему, ненадолго, — прорычал Рон и кинулся следом. Гермиона побежала за ними. Гарри вздохнул и поспешил догнать друзей. Он не мог оставить их одних, если они собирались поднимать такой шум, пока Дамблдор и министр всё ещё находились поблизости. Они приближались к Запретному лесу. Гермиона оказалась быстрее Рона и почти настигла отчаянно метавшуюся из стороны в сторону крысу. Гарри резко вдохнул, когда кудрявая девушка прыгнула вперёд. Её руки сомкнулись вокруг извивающегося тела Коросты. — Поймала! — торжествующе объявила Гермиона. И тут же тихо вскрикнула. Гарри и Рон резко остановились. Они могли лишь беспомощно смотреть, как из теней выпрыгнул огромный чёрный пёс, сомкнул челюсти на запястье Гермионы и потащил её прочь. Прямо к Гремучей иве. .-.-.-.-. Всё развалилось слишком быстро. Мальчики бросились за Гермионой и псом, но Гремучая ива не позволяла приблизиться. По крайней мере, пока Живоглот каким-то образом не коснулся чего-то у основания дерева, заставив ветви неподвижно замереть. К этому времени Гермиона уже исчезла в отверстии среди корней. Гарри и Рону не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней. Дальше всё стало лишь хуже. Теперь Гарри находился в помещении, которое, по всей видимости, было Визжащей хижиной. Гермиона сидела на старой сломанной кровати с балдахином. В одной руке по-прежнему извивалась Короста, а другую она осторожно держала на коленях. Перед ней стоял Сириус Блэк. И размахивал палочкой Гермионы. — Гарри, Рон, бегите! — умоляла она. Но оба покачали головами. Они не могли оставить Гермиону с человеком, предавшим родителей Гарри. Блэк обезоружил их. Он смотрел на Гарри с благоговением и почти почтительно прошептал его имя. Гарри отступил, отчаянно желая иметь хотя бы что-нибудь, чем мог бы защититься. Жаль, что он пока не умел применять полезную беспалочковую магию. Рон храбро встал между Блэком и Гарри и заявил, что беглецу из Азкабана придётся пройти через него, чтобы добраться до крестника. Но вместо того чтобы немедленно его убить, Блэк отчаянно замотал головой. — Сегодня должна закончиться только одна жизнь. — С каких пор тебя беспокоят жертвы? — тихо спросил Гарри. — Когда ты взорвал Петтигрю и всех тех маглов, это тебя не остановило. Он ведь был твоим другом! Мой отец был твоим другом! — Ты не понимаешь, Гарри, — настаивал Блэк. — Если бы ты знал всю историю… Я виноват, этого я не отрицаю. Но ты должен меня выслушать. Ты не понимаешь. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — выплюнул Гарри. — Они тебе доверяли, а ты их предал. Ты был их другом! Ты был Хранителем Тайны! Блэк взвыл от боли и отшатнулся. — Нет. Нет, ты всё понял неправильно, — простонал он. — Ты должен услышать правду! Он зажмурился, словно от сильной боли. Гарри воспользовался моментом и бросился к палочке. Живоглот прыгнул одновременно с ним, впившись когтями в предплечье. Гермиона закричала. Кот явно был намерен не подпустить Гарри к палочке. Гарри зарычал, отпихнул ком рыжей шерсти в сторону и потянулся вперёд. Палочка подкатилась достаточно близко, чтобы её схватить. Когти Живоглота распороли кожу от запястья до локтя, когда Гарри вскочил. Но боли он почти не почувствовал. Палочка была направлена прямо в грудь Блэка. — Собираешься меня убить? — спросил тот, глядя на него пустыми глазами. Живоглот запрыгнул мужчине на грудь, устроился там и пристально посмотрел на Гарри. Что, чёрт возьми, не так с котом Гермионы? Внезапно где-то в хижине послышались приглушённые шаги. Сердце Гарри подскочило к горлу. Рон закричал, зовя на помощь. Блэк вскочил, но оказалось слишком поздно. Шаги всё приближались, грохоча по полу. Дверь распахнулась. На пороге появился профессор Люпин с широко раскрытыми глазами и поднятой палочкой. — Экспеллиармус! Палочка, которую держал Блэк, вылетела из руки. Но то же произошло с палочкой Гарри. Люпин поймал обе и уставился через комнату на Блэка. — Где он? Гарри растерянно прищурился. Кто? Блэк указал через всю комнату на Гермиону. Она всё ещё сидела на кровати и недоверчиво на него смотрела. — Я? Что? — Но тогда почему… Если только… Взгляд Люпина метался между Гермионой и Блэком, словно профессор следил за теннисным матчем. — Если только вы не поменялись, ничего мне не сказав? На него? — Прости меня, Лунатик, — простонал Блэк. — Мы должны были тебе доверять. Должны были рассказать! Питер убедил нас, что предатель — ты! — Профессор Люпин, — неуверенно позвал Гарри. — Ремус. Что происходит? — Гарри, — спокойно произнёс Люпин. — Детёныш. Думаю, мы совершили очень большую ошибку. Затем он опустил палочку, пересёк комнату и обнял Блэка, словно давно потерянного брата. Гарри слышал пульс в собственных ушах. Профессор Люпин — человек, которому он доверял сильнее всех, — держал того, кто хотел его убить, так, словно больше никогда не собирался отпускать. — Бродяга, старый друг, — выдохнул Люпин, захлёбываясь рыданием. Гермиона издала бессловесный крик. Лицо посерело от боли и потрясения. — МЫ ВАМ ДОВЕРЯЛИ! — выплюнула она, свирепо глядя на светловолосого профессора. — Я пыталась отбросить сомнения. Думала: если Дамблдор знает, значит, вы на нашей стороне. Но вы всё это время работали с ним! — Не всё это время. Позвольте объяснить… — Он оборотень! — объявила Гермиона и повернулась к Гарри. — Поэтому он постоянно болеет. Не доверяй ему! Гарри мысленно перебрал события учебного года. Регулярные исчезновения. Серебристый шар, в который превращался боггарт Люпина. Странное зелье, постоянно приготовляемое Снейпом. Даже прозвище — Лунатик. И то, что Люпин называл Гарри детёнышем. — Ох, — слабо произнёс он. — Теперь всё понятно. Люпин фыркнул. — Я не помогал Сириусу, Гарри. Но отрицать, что я оборотень, не стану. Он встретился с Гарри глазами. Лицо было серьёзным и искренним. — Пожалуйста, детёныш. Ты можешь мне довериться? Хотя бы на несколько минут? Гарри скрестил руки на груди. Весь год профессор Люпин был добр к нему. Он совершенно не походил на человека, планировавшего убийство Гарри. Возможностей у него для этого было более чем достаточно. — Говорите, — наконец сказал Гарри. — Гарри, что ты делаешь? Он оборотень! — воскликнул Рон и схватил его за плечо. Гарри стряхнул руку и шагнул ближе к Люпину и Блэку. Ему требовались ответы. — Сегодня вечером я смотрел на карту, — начал Люпин. — Подумал, что вы трое можете пойти к Хагриду, и решил проследить. Видел, как вы пересекли территорию и подошли к хижине. Через двадцать минут вы вышли. А затем к вам очень быстро присоединилось четвёртое имя. — Его, — мрачно сказал Гарри, посмотрев на Блэка. — Он преследовал нас. — Не Сириус, — поправил Люпин. — Питер Петтигрю. — Что? Гарри раскрыл рот от удивления. Петтигрю? Их другой друг? Тот, которого убил Сириус? Люпин с мольбой посмотрел на него. — Подумай, Гарри. Хвост. Гарри резко вдохнул. Посмотрел на крысу, притворявшуюся мёртвой на коленях Гермионы. Затем на Блэка, который превращался в собаку. Бродяга. — Анимаги, — понял Гарри. — Вы все были анимагами. Значит… Короста. Блэк издал лающий смешок. — Так он теперь себя называет? Как мило. Он бросился к Гермионе, но Люпин удержал его. — Сириус, нет! Они ничего не поймут. Нужно объяснить. — У нас мало времени, Лунатик! — возразил Блэк. — Объясню после его смерти. А теперь отдай мне крысу! — Гарри заслуживает объяснений, — твёрдо ответил Люпин. — После всего пережитого он заслуживает правды. — Какого чёрта вы говорите о моей крысе? — громко вмешался Рон. Без палочки он держал кулаки поднятыми и осторожно приближался к Гермионе. Блэк зарычал. — Не трогай его! Глаза были безумными. Лишь рука Люпина на плече удерживала его на месте. — Ты не можешь его забрать. Не теперь, когда он наконец у меня! — Петтигрю мёртв, — растерянно сказал Гарри. — Ты его убил. Все это знают. — Все думают, что знают, — выдохнул Блэк с безумной улыбкой. Он снова рванулся вперёд. Рон вскрикнул, схватил Коросту и прижал к груди, направляясь к двери. — Это бред, — заявил он. — Вы все сумасшедшие. Я позову Дамблдора, авроров или… — Нет! Крик сам сорвался с губ Гарри. Но закричал не только он. Блэк и Люпин тоже попытались остановить Рона. Люпин поднял палочку, посылая верёвки к его лодыжкам. Одновременно Гарри выбросил вперёд руку. Из пальцев инстинктивно вырвался поток магии. Он и сам не понимал, что пытался сделать. Но заклинания столкнулись неудачно. Рон споткнулся, когда магия ударила в него. Раздался тревожный хруст. Лицо рыжеволосого мальчика побелело. Он рухнул без сознания, а правая нога вывернулась под чудовищным углом. Желудок Гарри болезненно сжался. — Вот дерьмо, — прошептал он, широко раскрыв глаза. — Крыса! — закричал Блэк. Короста попыталась сбежать. Люпин взмахнул палочкой, и вокруг неё возникла металлическая клетка. Крыса яростно пищала и билась о прутья. — Просто убей его, Ремус! — взвыл Блэк. Люпин покачал головой. — Гарри нужны доказательства, Сириус, — спокойно ответил он. Профессор повернулся к Гарри. В янтарных глазах была мольба. — Все считали, что Сириус его убил. До сегодняшнего вечера я тоже верил. Но карта не лжёт. Я бы понял. — Это всего лишь крыса! — всхлипнула Гермиона. — Она уже много лет живёт у семьи Рона! — Думаю, очень много, — мрачно согласился Блэк. — Намного дольше, чем живут обычные крысы. Гарри резко вдохнул. — Я… не знаю, говорил ли Рон, сколько именно. До него Короста принадлежала Перси. — Гарри, ты ведь не всерьёз! — возмутилась Гермиона. — Неужели ты веришь этому? Звучало безумно. Гарри это понимал. Но отчаяние в глазах Люпина невозможно было подделать. Дверь с громким скрипом распахнулась и ударила лежавшего рядом Рона по плечу. Все на мгновение застыли. Но ничего не произошло. — Никто никогда не знал, что в наши школьные годы по Хогвартсу бегали три незарегистрированных анимага, — сказал Люпин, переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — Они собирались зарегистрироваться после войны, но… Что ж. — Поторопись, Ремус, — нетерпеливо пробормотал Блэк. — Я ждал двенадцать лет и не намерен больше тянуть! — Им нужна правда, Сириус. Нужно всё сделать правильно. Люпин сжал плечо друга и посмотрел на Гарри. — Они научились превращаться, чтобы составлять мне компанию. Зелье, которое готовит Северус, изобрели сравнительно недавно. Когда я учился в Хогвартсе, его ещё не существовало. Мои превращения были… ужасными. Рядом с ними в животном облике я не пытался причинить им вред, как сделал бы с людьми. А они мешали мне ранить самого себя. Он покачал головой, и волосы упали на глаза. — Весь год я решал, рассказать ли кому-нибудь об анимагической форме Сириуса. Когда он проник в замок, я понял, что тот наверняка превращается, чтобы оставаться незамеченным. Но не смог выдать его. Не смог так предать память Джеймса. Поэтому молчал. Сириус был частью стаи. Даже спустя двенадцать лет я не мог поверить, что он действительно способен причинить тебе вред. — Ты мне поклялся. Новый голос заставил всех вздрогнуть. Снейп сорвал с себя мантию-невидимку Гарри, появившись в углу комнаты. Палочка была направлена прямо в лицо Люпину. — Ты поклялся памятью Лили, что не помогаешь ему. Он пристально посмотрел на Блэка. Тот перевёл взгляд на Снейпа, затем на Люпина и громко застонал. — Серьёзно, Лунатик? Нюниус? Опять? — Заткнись, Сириус! — огрызнулся Люпин. — Северус, пожалуйста, позволь объяснить. — Думаю, я услышал достаточно, — ледяным тоном ответил Снейп. — Ты оставил карту раскрытой на столе. Я пришёл принести зелье и, к своему удивлению, увидел имя человека, бегущего по лужайке. Следовало догадаться, что ты всё это время ему помогал. После всего, что ты говорил… — Северус, — произнёс Люпин. Он шагнул к нему, не обращая внимания на направленную в лицо палочку. В голосе звучала боль. — Ты не понимаешь. Я никогда ему не помогал. Но мы все ошиблись. Пожалуйста, просто выслушай. Ради меня. — Пожалуйста, профессор Снейп, — добавил Гарри. Никогда в жизни он ещё не разговаривал со Снейпом так вежливо. Но если это заставит его подождать ещё хотя бы пять минут… — Поверьте ему. Здесь что-то не так. — О, что-то определённо не так, — пробормотал Снейп. Его взгляд задержался на руке Люпина, лежавшей на плече Блэка. Он долго смотрел на Ремуса. Затем… Опустил палочку. — Если ты снова меня предашь, я убью тебя, волк, — произнёс он. Люпин всхлипнул от облегчения. — Ты говоришь такие милые вещи, — пробормотал он. Блэк фыркнул. Гермиона потрясённо смотрела на профессора Снейпа, по-прежнему прижимая к груди явно сломанную руку. — Профессор, — с ужасом выдохнула она. — Нет, пожалуйста. Вы должны позвать директора! Рон… Она умолкла с болезненным всхлипом, когда Снейп посмотрел на неё и легонько толкнул бессознательного Уизли ногой. — Он жив, — отмахнулся профессор. Затем повернулся к Люпину. — Говори. — Я думал, Питер мёртв, — хрипло сказал оборотень. — Думал… Я не понимал, чего Сириус хочет от Гарри, но был уверен, что Питера давно нет. Пока сегодня вечером не увидел его на карте. А затем заметил имя Сириуса. Люпин повернулся к Блэку, нахмурившись. — Как? Как ты нашёл его? — Он был в газете, — ответил Блэк. Он достал из-за мантии потрёпанный лист. Это оказался выпуск «Ежедневного пророка» со статьёй о лотерее, которую выиграл мистер Уизли. На фотографии вся семья стояла в Египте, а Короста сидела на плече Рона. — Я увидел газету, когда министр пришёл с проверкой. Фотография была на первой странице. Я узнал его сразу. Сколько раз я видел, как он превращается? Прочитав, что мальчик учится в Хогвартсе, я понял, что должен бежать. Я не мог позволить ему… Блэк осёкся. — Гарри… Он снова простонал, обхватил себя рукой за живот, и плечи задрожали. Люпин ободряюще сжал его. — С ним всё хорошо, Бродяга. Гарри в порядке. Он перевёл взгляд с фотографии на Коросту и обратно. — Мерлин милостивый, — медленно произнёс Люпин. — Передняя лапа. — Что с ней? — быстро спросил Гарри, вытягивая шею, чтобы рассмотреть снимок. — От Петтигрю остался лишь палец, — пробормотал Снейп. В тёмных глазах появилось понимание. Гарри резко обернулся к Коросте. Крыса застыла в клетке от ужаса. На её передней лапе, как и всегда, не хватало одного пальца. — Не думал, что у него хватит ума, — сказал Снейп, впервые встретившись взглядом с Блэком. — Что он сделал? Отрезал палец и сбежал? Блэк кивнул. — Кричал, что я предал Лили и Джеймса. Затем взорвал улицу, спрятав палочку за спиной, отрубил палец и превратился. — Так просто, — прошептал Люпин. — И всё же гениально. — Впервые в жизни старина Пит сделал что-то умное, — мрачно усмехнулся Блэк. — Значит, он инсценировал смерть и скрывался от тебя, потому что знал, что ты предал моих родителей? — сердито спросил Гарри, всё ещё не понимая, к чему вела история. — Я никогда не предал бы Лили и Джеймса, — яростно произнёс Блэк, почти рыча, как собственная животная форма. — Но это была моя вина. Я убедил их, что являюсь слишком очевидным выбором, и предложил сделать Хранителем Тайны Пита. Мы не доверяли Лунатику из-за его парня… Прости, Лунатик, но ты не можешь нас винить. Когда я пришёл проверить укрытие Питера, оно было пустым. Ни следов борьбы, ничего. Я понял, что дело плохо, и отправился к дому. Но… было уже поздно. — Достаточно, — прорычал Люпин. — Есть один способ всё доказать. Он взмахнул палочкой. Клетка исчезла. Короста повисла в воздухе, отчаянно пища и извиваясь. — Северус, ты знаешь заклинание? Снейп коротко кивнул. Комнату озарила ослепительная вспышка. Крыса начала расти и вытягиваться. Писк превратился в человеческий вопль ужаса. Через несколько секунд посреди комнаты стоял взрослый мужчина. Гарри узнал лицо, хотя оно сильно изменилось по сравнению с круглолицым мальчиком на фотографии из ежегодника. Питер Петтигрю. Живой и невредимый.