Реанимация чувств

      Возвращение в мотель «Оазис» не принесло Люмин облегчения. Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, она мечтала только об одном — упасть на кровать и закрыть глаза хоть на часик, но в тускло освещенном коридоре ее ждал сюрприз.       Прямо у обшарпанной двери ее номера стоял крупный мужчина в строгом черном костюме, который смотрелся абсолютно чужеродно на фоне облезлых горчичных обоев. Люмин инстинктивно замедлила шаг, сжав лямку рюкзака. Охранник не сделал ни единого движения, чтобы преградить ей путь. Он ничего не сказал и никак не отреагировал на ее появление — просто стоял, скрестив руки на груди, и провожал ее тяжелым, немигающим профессиональным взглядом. С трудом подавив дрожь, Люмин подошла к своей двери. Чувствуя этот взгляд затылком, она дрожащими руками повернула ключ и быстро скользнула внутрь, сразу же щелкнув хлипким замком. Она прислонилась спиной к прохладному дереву, пытаясь унять колотящееся сердце, когда по ту сторону раздался приглушенный, но абсолютно отчетливый голос:       — Да, босс. Объект вернулась в номер. Внешне без изменений. Продолжаю наблюдение.       Люмин закрыла глаза, чувствуя, как внутри все обрывается. Скарамучча посадил цепного пса прямо у ее порога. Каждое ее движение, каждое возвращение и уход теперь фиксировались и докладывались ему лично. Выглянув в окно, она заметила черный седан, припаркованный через дорогу — там, изнывая от скуки в густом сыром тумане, дежурил второй охранник, отрезая любые пути к отступлению. Клетка захлопнулась.       Люмин в отчаянии заметалась по тесной, пахнущей плесенью комнате. Она до боли сжимала в кармане старого пальто свои медицинские инструменты, лихорадочно соображая, как обмануть эту наглую круглосуточную слежку. Пропуск смены в «Яме» означал потерю денег, а эти деньги были жизненно необходимы, чтобы ее брат продолжал дышать.       Тихий, но настойчивый стук в стекло заставил ее вздрогнуть и резко обернуться. Другое окно её номера выходило на глухой задний двор, где камеры наблюдения давно были разбиты местными вандалами. За грязным, заляпанным дождём стеклом маячила гигантская широкоплечая фигура, прижавшаяся лицом к окну.       Люмин осторожно приоткрыла скрипучую раму и едва не отшатнулась, когда в комнату бесцеремонно просунулась массивная голова Итто — одного из самых безбашенных бойцов Ризли. Его лицо было залеплено свежими пластырями после вчерашнего боя, в котором Люмин лично зашивала ему рассечённую скулу.       — Собирайся, док, — прошептал он густым рокочущим басом, расплываясь при этом в широкой улыбке. — Босс сказал, что эти пиджаки у парадного слишком мешают тебе работать. Так что сегодня мы используем чёрный ход.       Люмин не стала задавать лишних вопросов. Она быстро включила старый телевизор на минимальную громкость и оставила гореть торшер в углу, создавая для наблюдателей иллюзию присутствия, после чего подошла к подоконнику, с сомнением глядя на высоту. Но Итто, не давая ей времени на раздумья, просто подхватил её и с невероятной лёгкостью перенёс через подоконник, аккуратно поставив на сырую землю — словно она была сделана из хрусталя.       Они бесшумно растворились в тёмноте задних дворов, направляясь к Южному порту скрытыми тропами, известными только местным. Охранник продолжал пялиться на закрытую дверь. Полоска света под ней и невнятное бубнение телевизора его вполне успокаивали, и каждые полчаса он отправлял Скарамучче отчёты: объект не покидала комнату, вероятнее всего, спит. Никто даже не подозревал, что их цель в этот момент спускалась в подпольный клуб

***

      Люмин, измотанная ночной сменой и побегом через окно, забылась тяжёлым сном на узкой кушетке в подсобке «Ямы». Время для её преследователей словно застыло. Люди Скарамуччи, сменяя друг друга каждые восемь часов, продолжали фиксировать полное отсутствие активности в номере, и к утру следующего дня их отчёты приобрели еле заметную реакцию беспокойства. Доклад гласил: объект не выходила из комнаты более суток, не появлялась в минимаркете, не подходила к окну. Свет горел, телевизор работал.       Скарамучча сидел в кабинете, впившись взглядом в сухие строчки, и чувствовал, как внутри разрастается холодная липкая тревога, которую он изо всех сил пытался выдать за раздражение. В памяти слишком живо всплыл образ Люмин — бледная, почти прозрачная кожа, лихорадочный блеск глаз, то, как она шаталась после обморока.       «Она же не могла просто сдохнуть там, пока мои идиоты стерегут пустую дверь?»       Мысль была непрошеной. Он резко поднялся, смахнув со стола документы, на которые ему теперь было наплевать. Он не мог допустить, чтобы она ушла так легко. Чтобы смерть забрала её раньше, чем он закончит свою месть.

***

      Лично приехав к мотелю, Скарамучча даже не взглянул на вытянувшихся в струнку охранников. Администратор, заспанный и давно утративший способность удивляться, молча протянул запасной ключ этому дорого одетому юноше, чьи глаза напоминали два тёмных омута.       Скарамучча поднялся на второй этаж. Он повернул ключ и распахнул дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену.       Его встретил монотонный шум телевизора, транслирующего утренние новости, и тусклый свет торшера. Номер был пуст. Кровать аккуратно заправлена, на столике — недопитая чашка остывшего чая, а распахнутое настежь окно хлопало от ветра, словно насмехаясь над его уверенностью в собственной власти. Скарамучча медленно обернулся к застывшим в дверях охранникам, лица тех приобрели землистый оттенок.       — Где. Она? — произнёс он, выделяя каждое слово. Голос был тихим, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. — Вы клялись мне, что она не покидала этот номер. Присылали отчёты о каждом шаге. А она, видимо, смеялась над вашей тупостью, уходя прямо у вас из-под носа. Как истощённая, едва живая девчонка оказалась умнее моих профессиональных ищеек?       Охранники молчали, не поднимая глаз. Им нечего было ответить.       — Мы едем в «Яму», — тут же скомандовал Скарамуччу.       Едва чёрные седаны Скарамуччи припарковались около бойцовского клуба, охранник, стоявший у входа, сообщим об этом Ризли. Тот, получив предупреждение, тут же подозвал Итто.       — Его Величество Райдэн пожаловал к нам, — саркастично произнёс он. — Забирай Люмин и побыстрее. Через запасные выходы с задней части здания, там подберёт машина.       Итто ворвался в подсобку и, снова подхватив Люмин на руки, даже ничего не объяснив, скрылся в тёмном техническом коридоре за секунды до того, как главные ворота ангара содрогнулись от удара.       Скарамучча ворвался в «Яму». Он ожидал увидеть суету и хаос, но его встретила гнетущая, почти издевательская тишина. Из тени ринга неторопливо вышел Ризли.       — Скарамучча? Какой неожиданный визит для столь раннего часа, — его голос эхом разнёсся под сводами ангара. — Увы, все бои начинаются вечером. Сейчас нерабочие часы. Если хотите сделать ставку — рекомендую вернуться после заката.       — Прекрати этот цирк. Я знаю, что она здесь, — прошипел Скарамучча, лихорадочно обшаривая взглядом каждый угол.       Он попытался пройти мимо, но Ризли одним плавным движением преградил ему путь, заслонив собой коридор.       — Куда вы так спешите? — в голосе прорезались стальные нотки, хотя на губах играла провоцирующая улыбка. — Это моё заведение. Я, кажется, ясно выразился: нерабочее время. Мои бойцы отдыхают, и я не позволю никому, даже наследнику «Инадзума Групп», нарушать их покой своими истериками.       — Она у тебя! Я видел отчёты, она не выходила из мотеля другим путём, значит, ты спрятал её здесь, в этой дыре!       Ризли медленно склонил голову набок.       — Кто именно — «она»? — переспросил он с издевательской мягкостью. — Вы опять говорите о какой-то таинственной девушке, которую я якобы прячу. Но я всё ещё не понимаю, о ком речь. Кто она для вас, Скарамучча? Потерянная собственность? Враг? Или, может быть… ваша любовь?       Последнее слово повисло в воздухе. Скарамучча на мгновение замер, захлебнувшись яростью. Ризли отступил в сторону, сделав широкий, почти издевательски-приглашающий жест рукой — словно предлагая лично убедиться в тщетности поисков.       Скарамучча ринулся вглубь коридора. Звук его шагов гулким рваным эхом отражался от бетонных стен, когда он с остервенением распахивал двери подсобок. Заглядывал в каждый угол, с грохотом открывал металлические шкафы, расшвыривая пыльные ветоши, и даже опускался на колено, проверяя пространство под железными койками в комнате отдыха бойцов.       Ангар был пуст. Даже в медицинской подсобке, которую он осматривал с особой тщательностью, пахло только сыростью, машинным маслом и старым металлом — словно Люмин была призраком, растворяющимся в воздухе при первых признаках опасности.       Ризли наблюдал за обыском, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.       — Господин Скарамучча, при всём уважении к вашему положению, ваше поведение начинает вызывать опасения даже у моих привыкших ко всему людей, — произнёс он. — У вас случайно нет семейной предрасположенности к паранойе? Поиски прекрасных девиц под кроватями в пустом бойцовском клубе обычно лечатся у специалистов в белых халатах, а не в моём заведении.       Скарамучча замер посреди ангара, тяжело дыша. Липкий обжигающий стыд расползался внутри — наследник могущественной империи только что ползал на коленях, заглядывая под пыльные кушетки в поисках сбежавшей девчонки. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он пытался вернуть на лицо маску ледяного высокомерия, но получалось плохо. Один из телохранителей сделал неуверенный шаг вперёд.       — Господин… У вас через час совещание с советом директоров. Может быть, мы поедем в офис?       Скарамучча медленно выпрямился, стряхнул невидимую пыль с лацканов пиджака и бросил на Ризли последний взгляд, полный ненависти. Не сказав ни слова, он развернулся и чеканным шагом направился к выходу, прекрасно понимая, что наглая девчонка снова ускользнула от него.

***

      В тесной квартире Итто, пропахшей дешёвым кофе и разогревающей мазью, Люмин без сил опустилась на потёртый диван. Обхватила плечи руками, отрешённо уставилась в одну точку на выцветших обоях. Во что превратилась её жизнь? За ней маниакально гоняется глава корпорации, а она прячется в жилище нелегального бойца из подпольного клуба. Инстинкт самосохранения, видимо, атрофировался окончательно.       Из крошечной кухни появился Итто, неловко сжимая в огромных руках, покрытых свежими ссадинами, две кружки с горячим чаем. Несмотря на пугающую внешность, двигался он тихо и осторожно. Поставил кружку на журнальный столик, тяжело опустился в кресло напротив и некоторое время молча изучал её бледное лицо.       — Я всё никак не могу понять одну вещь, док, — наконец произнёс он. — Я своими глазами видел, как ты справляешься с самыми жуткими ранами прямо на грязном бетоне, хладнокровно вытаскиваешь парней с того света. Как же так получилось, что ты допустила такую ошибку в идеальных условиях, когда оперировала Райдэн Эи?       При этом имени Люмин вздрогнула. Воспоминания о том утре резали не хуже скальпеля. Она медленно подняла голову, встретилась с его серьёзным взглядом и вдруг поняла, что у неё больше нет ни сил, ни желания поддерживать ложь перед человеком, который только что рисковал собой ради неё.       — Я не допускала ошибки, Итто, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я сделала всё идеально. Но иногда в операционную врываются люди, чья власть позволяет им убивать чужими руками и заставлять невиновных расплачиваться за свои грехи.       Итто нахмурился, медленно переваривая услышанное. Он не стал выпытывать имена или требовать подробностей. Просто кивнул, тяжело и понимающе.       Горькая усмешка тронула бледные губы Люмин. Она обхватила кружку озябшими пальцами, словно пытаясь согреться не только снаружи.       — Жизнь — невероятно ироничная штука, Итто, — тихо сказала она, глядя в тёмную поверхность чая. — Тратишь годы на учёбу, отказываешь себе во всём, строишь карьеру, любишь своё дело, спасаешь чужие жизни — чтобы в один день потерять всё из-за чужой трусости.       Голос предательски дрогнул. Тяжесть пережитого наконец прорвала плотину, и злые слёзы бессилия заблестели в уголках глаз.       — Этот один день перечеркнул всё. Превратил нормальную жизнь в бесконечный ад, где я зашиваю людей в антисанитарных подвалах, вздрагивая от каждого шороха, — она подняла на бойца взгляд, полный отчаяния, и в нём не было ничего от хладнокровного хирурга, которого он видел на ринге. — Скарамучча не просто хочет справедливости. Он одержим. Он хочет уничтожить меня — физически и морально — пока от меня не останется ничего.       Итто тяжело вздохнул и осторожно похлопал её по плечу своей огромной ладонью.       — Босс не позволит этому богатенькому психопату добраться до тебя, док. В нашем мире свои законы, и Ризли никогда не сдаёт тех, кто честно работает на его территории, — он улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой. — Тебе нужно просто выпить чай, лечь спать и набраться сил. Чтобы завтра снова доказать им всем, что ты не собираешься ломаться.       Люмин слабо кивнула, чувствуя, как искренняя забота этого малознакомого парня понемногу успокаивает колотящееся сердце. Хотя в глубине души она с пугающей ясностью понимала: наследник «Инадзума Групп» никогда не остановится.