Реанимация чувств

      Запах больницы невозможно было смыть. Люмин казалось, что смесь хлорки, спирта и едва уловимого металлического запаха крови въелась в её кожу, волосы и даже в мысли.       Она стянула тугую резинку, позволяя светлым волосам рассыпаться по плечам, и устало прижалась лбом к прохладному стеклу ординаторской. Двадцать третий этаж клиники «Селестия» открывал вид на вечерний город, сверкающий миллионами огней. Где-то там люди пили вино, смеялись, ходили на свидания. Здесь же, за звуконепроницаемыми стеклами, время текло иначе — от обхода до обхода, от капельницы до скальпеля.       — Снова грустишь, доктор Люмин?       Люмин обернулась. В дверях стоял Тарталья. Как всегда, безупречный: халат расстегнут ровно настолько, чтобы это выглядело небрежно-стильно, рыжие волосы в творческом беспорядке, а улыбка такая, словно он только что выиграл в лотерею.       — Я не грущу, Аякс. Я думаю, — она слабо улыбнулась. — Сегодня поступили счета за лечение Итэра. Новые препараты из Фонтейна стоят целое состояние.       Тарталья подошел ближе, по-хозяйски обнял её за талию и уткнулся носом в макушку.       — Брось. Ты же знаешь, скоро меня повысят до заведующего отделением травматологии. А там и бонусы, и проценты. Мы со всем справимся. Ты слишком много думаешь о деньгах, принцесса. Лучше подумай о том, как шикарно мы будем смотреться сегодня вечером.       Люмин мягко отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Вечером? Я надеялась поехать домой и выспаться. У меня завтра тяжелая смена…       — Эй-эй, — Аякс шутливо погрозил пальцем. — Никакого «домой». Сегодня благотворительный ужин в честь пятилетия клиники. Будут все спонсоры, инвесторы и, конечно, сам Дотторе. Он лично просил, чтобы «наша звездная пара» присутствовала. Кстати, ходят слухи, что сегодня будет и Райдэн Эи. Та самая.       — Райдэн? — Люмин нахмурилась. — Владелица «Иназума Групп»? Я слышала, она ложится к нам на плановую операцию на днях.       — Именно. И Дотторе хочет произвести впечатление. Так что надень то синее платье. Оно отлично смотрится на фото. Я заеду за тобой в семь.       Люмин посмотрела на него. Он говорил правильные вещи, но в его тоне сквозило что-то, от чего у неё холодело внутри. Ему было важно не то, как она себя чувствует, а то, как она будет смотреться рядом с ним. Но сил спорить не было.       — Хорошо, — сдалась она. — Дай мне полчаса. Я только загляну к Итэру.       Палата 304 была погружена в абсолютную тишину. Итэр спал, его грудь размеренно вздымалась под тонкой больничной простыней. Люмин поправила капельницу и села на край кровати, взяв его теплую, но слишком худую руку в свою.       — Привет, — прошептала она. — Прости, что сегодня не почитаю тебе. У твоей сестры снова «важные взрослые дела».       Итэр не ответил, лишь монитор пискнул чуть громче, словно приветствуя её. Люмин знала: пока он здесь, в этой элитной, безумно дорогой клинике, у него есть шанс. Дотторе был циником и нарциссом, но оборудование у него было лучшее. Ради этого она терпела переработки, капризы начальства и вечную усталость.       — Я вытащу тебя, — привычно пообещала она, целуя брата в лоб. — Чего бы мне это ни стоило.

***

      Ресторан «Тэнсюкаку» сиял золотом и пурпуром. Это было место, где один коктейль стоил как месячная зарплата медсестры.       За центральным столиком, отделенным от общего зала бархатными канатами, сидела женщина с безупречной осанкой. Райдэн Эи даже в простом деловом костюме выглядела как императрица. Напротив неё, нервно постукивая пальцами по бокалу с водой, сидел молодой человек.       — Сынок, прекрати, — спокойно произнесла Эи, не отрываясь от меню. — Ты действуешь мне на нервы.       — Не называй меня так на людях, — огрызнулся Скарамучча, но в его голосе не было злости, скорее привычное ворчание. — И я не нервничаю. Я просто проверяю, не положили ли они сахар в твой десерт. Тебе нельзя.       — Мне можно всё, пока я жива, — Эи отложила меню и посмотрела на сына. Её взгляд потеплел. — Это всего лишь операция, милый. Плановая. Рутинная. Завтра меня положат на обследование, послезавтра прооперируют, а через неделю я уже буду дома.       — Операций на открытом сердце не бывает «рутинных», — Скарамучча отодвинул от неё вазочку с сахаром подальше. — Я навел справки об этом Дотторе. Гений, новатор, руки от бога… но говорят, у него характер дрянной.       — Мне не нужно, чтобы он был приятным собеседником. Мне нужно, чтобы он починил мой «мотор», — усмехнулась Эи. — А характер… У тебя он тоже не сахар, но я же тебя люблю.       Скарамучча фыркнул, скрывая смущение за глотком воды.       — Я просто хочу, чтобы всё прошло идеально. Я заплатил тройной тариф за анонимность и лучшие палаты.       — Тебе нужно управлять компанией, а не сидеть в больнице, — покачала головой Эи, но накрыла его руку своей ладонью. — Но… спасибо. Я знаю, что ты переживаешь.       В этот момент к их столику подошел официант.       — Госпожа Райдэн, господин… кхм, Скарамучча. Главврач клиники «Селестия», Иль Дотторе, просил передать вам комплимент от заведения и приглашение присоединиться к его столу для короткого тоста.       Скарамучча скривился, словно ему предложили выпить уксус.       — Скажи ему, что мы едим. И что мы не любим, когда нас отвлекают.       — Скара, — одернула его Эи. — Это невежливо. Он всё-таки мой врач. Мы подойдем через минуту.       Райдэн встала, оправив костюм, хотя он и так был в идеальном виде, и перевела взгляд на Скарамуччу, ожидая, что он соизволит подняться. Тот фыркнул, закатил глаза, надеясь, что мать передумает. Но увидев её непреклонный взгляд, устало вздохнул, словно смиряясь со своим положением.       — Ладно, — наконец произнёс он. — Пойдём.

***

      Банкетный зал был полон смеха, звона хрусталя и фальшивых улыбок. Люмин чувствовала себя неуютно в темно-синем шелковом платье с открытой спиной. Оно было красивым, но слишком откровенным для её вкуса. Аякс же чувствовал себя как рыба в воде. Он держал её под руку, представляя инвесторам:       — А это Люмин, моя муза и по совместительству лучший хирург нашего отделения. Да-да, эти хрупкие руки творят чудеса!       Люмин вежливо улыбалась, кивала, отвечала на дежурные вопросы. Ей хотелось снять туфли на каблуках и сбежать к Итэру.       — А теперь тишину, пожалуйста! — разнесся голос по залу.       На небольшую сцену поднялся Дотторе. Он был в черном смокинге, с бокалом шампанского в руке. Его глаза блестели в свете софитов.       — Дорогие друзья! — начал он бархатным баритоном. — Сегодня мы празднуем не просто успех клиники. Мы празднуем триумф науки над смертью! Мы — боги в белых халатах, которые даруют людям второй шанс.       Зал взорвался аплодисментами. Тарталья хлопал громче всех, сияя от гордости за своего наставника. Люмин хлопала вежливо, но её взгляд блуждал по залу.       Взгляд случайно зацепился за столик в тени. Там сидел невысокий парень с темными волосами и очень острым, недовольным взглядом. Он не хлопал. Он смотрел на Дотторе с нескрываемым скепсисом, скрестив руки на груди. Рядом с ним сидела женщина, которая что-то шепнула ему, и парень, закатив глаза, всё же сделал пару ленивых хлопков.       «Райдэн Эи и её сын», — узнала Люмин. Они выглядели… неожиданно нормально. Не как холодные бизнес-акулы из новостей, а как обычная семья, где сын ворчит на мать, но заботливо поправляет ей пиджак, соскользнувший с плеч.       Скарамучча вдруг повернул голову, словно почувствовав чужой взгляд. Их глаза встретились на долю секунды. Люмин увидела в его фиолетовых глазах усталость и тревогу, так похожую на её собственную. Скарамучча же скользнул по ней равнодушным взглядом — просто еще одна красивая кукла в дорогом платье, пришедшая посветить лицом. Он отвернулся.       — Пойдем, поздороваемся с Дотторе, — потянул её Тарталья.       Вечер тянулся бесконечно. Шампанское, разговоры о прибылях, лесть. Люмин видела, как Дотторе подошел к столику Райдэн. Он был сама любезность, целовал руку Эи, заверял её в своей компетентности. Скарамучча стоял рядом, скрестив руки, и задавал какие-то резкие вопросы, от которых улыбка Дотторе становилась всё более натянутой.       — …стерильность в VIP-блоке? — донесся до Люмин обрывок фразы Скарамуччи. — Я лично проверю системы фильтрации воздуха.       — Уверяю вас, молодой человек, у нас всё на высшем уровне, — отмахнулся Дотторе.       Когда они наконец вышли на улицу, ночной воздух показался Люмин сладким, как нектар.       — Это был успех! — Тарталья был в эйфории. — Ты видела, как на нас смотрел представитель из Ли Юэ? Я уверен, финансирование у нас в кармане.       — Я устала, Аякс, — тихо сказала Люмин, садясь в такси. — Увидимся завтра на работе. Удачи «догулять» этот вечер. Не переживай, я доеду сама.       — Ты скучная, — беззлобно бросил он, закрывая за ней дверь. — Выспись. Завтра кладут Райдэн, послезавтра операция. Дотторе наверняка захочет, чтобы ты была на подхвате. Не подведи.       Люмин прислонилась головой к холодному стеклу такси. Город мелькал за окном размытыми полосами. Послезавтра. Операция на сердце самой богатой женщины региона. И этот тревожный, колючий взгляд её сына, который, казалось, готов был сражаться со всем миром ради матери.       Люмин закрыла глаза. У неё было странное предчувствие. Словно этот вечер был последним глотком спокойного воздуха перед тем, как она уйдет под воду.

***

      Утро в клинике «Селестия» началось не с кофе, а с хаоса. Люмин была на ногах с семи утра. Два плановых осмотра, выписка капризного пациента из пятой палаты и экстренная консультация в травматологии. Её пейджер разрывался.       — Доктор Люмин, в 402-й упало давление!       — Доктор, родственники из восьмой требуют встречи!       — Люмин, Дотторе просил занести историю болезни Райдэн к нему в кабинет до обеда!       Она двигалась по коридорам быстро, почти бегом, привычно лавируя между каталками и медсестрами. Её халат развевался, а лицо было сосредоточенным. Она любила эту суету. В ней не оставалось места для тревожных мыслей.       К полудню ей удалось выкроить пятнадцать минут на обед. В столовой для персонала было шумно. Тарталья уже сидел за их привычным столиком у окна, лениво листая ленту в телефоне. Перед ним стоял поднос с салатом из рукколы и стейком лосося он следил за фигурой, а напротив — остывающий сэндвич в пластиковой упаковке, который он взял для Люмин.       — Ты опоздала на семь минут, — заметил он, не поднимая глаз от экрана. — У нас мало времени.       Люмин упала на стул, с наслаждением вытягивая гудящие ноги.       — У меня была сложная перевязка. Пациент нервничал.       — Ты слишком много возишься с ними, — Аякс отложил телефон и ослепительно улыбнулся, пододвигая к ней сэндвич. — Медсестры могут сделать перевязку. Твое дело — резать и шить. Ты хирург, а не нянька, — он отпил свой смузи. — Кстати, ты видела, что творится на VIP-этаже? Туда привезли Райдэн. Говорят, её сынок поставил на уши всю охрану. Заставил перемыть полы в палате три раза, потому что ему показалось, что там пахнет «недостаточно стерильно». Псих.       Люмин усмехнулась, разрывая упаковку сэндвича.       — Он просто волнуется. Это нормально.       — Это паранойя, — фыркнул Тарталья. — Дотторе в бешенстве, хотя и не показывает вида. Этот мальчишка лезет в каждую щель. Смотри, не попадись ему под горячую руку. Тебе сегодня еще идти к ним на предоперационный осмотр, забыла?       Люмин замерла с куском сэндвича во рту.       — Мне? Я думала, Дотторе сам…       — У Дотторе совещание с советом директоров. Он скинул рутину на тебя. Я думал, ты знаешь. Собери анамнез, проверь анализы, подпиши согласия. И ради всего святого, улыбайся. Мы не можем облажаться перед «Иназума Групп».       Люмин наспех затолкнула в себя сэндвич. Перерыв уже подходил к концу, хотя, казалось, она только выдохнула и расслабилась. Но пациенты не ждали, особенно такие, как Райдэн, с её-то придирчивым сынком.       VIP-крыло клиники больше напоминало космический корабль: белый мрамор, тишина, поглощаемая коврами, и картины современного искусства на стенах.       Люмин поправила бейджик, выдохнула и постучала в дверь палаты №1.       — Войдите.       Внутри пахло дорогими лилиями： огромный букет стоял на столе. Райдэн Эи сидела в кресле у окна, читая книгу. Она уже переоделась в больничную пижаму, но даже в ней выглядела величественно. А вот Скарамучча… он был везде.       — Почему здесь так дует? — он стоял у панели климат-контроля, яростно тыкая в кнопки. — Я ставил двадцать два градуса! Здесь двадцать один с половиной! Вы хотите, чтобы у неё началась пневмония перед операцией?!       Медсестра, стоявшая рядом, выглядела так, словно вот-вот заплачет.       — Господин, система автоматически регулирует…       — Мне плевать на систему! — рявкнул Скарамучча, оборачиваясь.       Его взгляд упал на вошедшую Люмин. Фиолетовые глаза сузились, сканируя её с ног до головы: бейджик, чуть растрепавшиеся волосы, простые часы на руке.       — А вы еще кто? — тон был таким, словно он обнаружил таракана на белоснежной скатерти. — Где Дотторе?       Люмин спокойно закрыла за собой дверь, отсекая шум коридора.       — Добрый день. Я доктор Люмин. Я ассистент главного хирурга. Иль Дотторе сейчас занят, поэтому первичный осмотр и подготовку документов проведу я. — Ассистент? — Скарамучча шагнул к ней, преграждая путь к матери. — Мы платим за лучшего врача, а не за стажеров.       — Скарамучча, отойди, — мягкий, но властный голос Эи прервал его тираду. — Девушка просто делает свою работу.       Скарамучча неохотно отступил, но остался стоять в полуметре, скрестив руки на груди. Он следил за каждым движением Люмин, как коршун. Та подошла к пациентке.       — Как ваше самочувствие, госпожа Райдэн? — она достала стетоскоп.       — Ты руки помыла? Перчатки новые? — тут же напрягся Скарамучча, сканируя её, казалось, на наличие пылинок.       Люмин на секунду остановилась и посмотрела прямо на него. В её глазах не было страха, только профессиональное спокойствие.       — Я обработала руки дезинфектором при входе, перчатки стерильные. Если вы будете дышать мне под руку, я не смогу услышать шумы в сердце вашей матери. Пожалуйста, сядьте.       В комнате повисла тишина. Медсестра в углу округлила глаза. Никто не смел так разговаривать с Скарамуччей. Он удивленно моргнул, его рот приоткрылся для язвительного ответа, но он вдруг… послушался. Молча отошел и сел на диван, продолжая сверлить её взглядом.       Люмин провела осмотр. Четко, быстро, аккуратно. Её пальцы были теплыми и уверенными.       — Легкие чистые. Сердечный ритм немного сбит, но это ожидаемо, — она убрала стетоскоп и улыбнулась Эи. — Не волнуйтесь. Завтрашняя операция сложная, но мы подготовились.       — Я не волнуюсь, — улыбнулась в ответ Эи. — А вот мой сын, кажется, скоро сам заработает инфаркт.       Люмин повернулась к Скарамучче. Тот сидел, нервно дергая ногой. Он выглядел как натянутая струна, готовая лопнуть. За всей его агрессией и грубостью Люмин вдруг увидела испуганного мальчика, который до смерти боится потерять маму. Она сделала шаг к нему, протягивая планшет с документами.       — Вам нужно подписать согласие на вмешательство. И… — она понизила голос. — Попробуйте поспать сегодня. Вашей матери завтра понадобятся силы, а если вы будете истощены, вы не сможете её поддержать.       Скарамучча вырвал планшет у неё из рук.       — Я не нуждаюсь в советах ассистента, — буркнул он, подписывая бумагу размашистым росчерком. — Просто сделайте свою работу хорошо. Если с её головы упадет хоть волос…       — Мы сделаем всё возможное, — твердо сказала Люмин.       Она забрала планшет. Их пальцы случайно соприкоснулись. Рука Скарамуччи была ледяной и влажной от волнения. Он отдернул руку, словно обжегся, и отвернулся к окну.       — Всего доброго, — кивнула Люмин и вышла из палаты. За дверью она выдохнула, прислонившись к стене. — Ну и характер, — прошептала она самой себе. — Бедная его жена, если она у него когда-нибудь будет.