Грушевый сад

      С наступлением зимы земля по особенному преображалась. И Крым был не исключением. В один миг полуостров погружался под снежные покрывала, окутавшие города и горы позади них. От чистейшей белизны снега резало глаза, и в темно-голубом небе, необыкновенно ярком, тонул мой мальчишеский взгляд. В городе зима играла по-другому: снег ложился только на те места, которые ей предлагал город, коими были верхушки многоэтажок, изгороди и кустарники с деревьями. В остальных случаях снег счищали с улиц. От машин летела грязь, а грязь перемешивалась со снегом, образуя гигантские валуны из мерзкого месива отвратительно песчаного цвета. В городе все дорожки протаптывались, мало где можно было как следует поваляться в снегу, слепить снеговика или построить зимний замок, при этом не вляпавшись во что-то неприятное. — Зайчонок, ну как ты там? Ты доехал? — щебетала мать из динамика телефона. — Да, все хорошо. Меня дедуля встретил, — я повернулся к дедуле, невинно улыбнувшись ему. — Всем привет! — Дед подтянулся ко мне и слишком громко передал сообщение моему телефону, что у меня зазвенело в ушах. — Привет! — пропели в динамике родители. — Если у тебя начнется приступ, сразу же сообщай нам. Мы тебя заберем, — сообщил мне заботливый папа. — Не переживай, пап. Пока я на острове, со мной все будет хорошо, — заверил я родителей, размечтавшись о том, какие невероятные каникулы меня ждут. — Ладно, не будем тебе мешать отдыхать. — Зайчонок! Пиши нам, как у тебя дела! — пропела мать. — Да, хотя бы по вечерам сообщай нам, что у тебя, — поддержал ее папа. — Обязательно, пока пап! Пока мам! — сложив мобильник, я убрал его в карман куртки и вновь принялся наблюдать через окно автомобиля за зимними красотами на полуострове.       Как я в последний раз был здесь, все время слезно уговаривал отпустить меня зимой к бабушке и дедушке в Крым. Родители не сильно обрадовались такой новости, ведь они беспокоились о моем здоровье. Все-таки в Крыму зимой прохладно, каким бы курортным местом он ни был. Скрепя сердце мать с отцом сдались — они отпустили меня на целые две недели! Однако они по-прежнему переживали, что со мной могло что-то случиться. О том приступе на пляже я говорить не стал. А если честно, что бы я им рассказал? Я и сам не особо понимал, что тогда произошло. И это был единственный случай за все время, по возвращении домой подобного со мной так и не случилось. — Аля тебя заждалась вся, — отвлек меня от своих мыслей дедуля. Я повернул к нему голову, с интересом откликнувшись на имя подруги. — Только она узнала, что скоро ты приедешь, каждый день к нам заявляется спросить, приехал ты или нет.        Узнаю дотошную Алю. — Все время? — Нет, последнюю неделю. Шурочка еле сдерживается. Она любит Альку, но иногда ее непреклонность выводит из себя. — А тебя она раздражает? — спросил я дедулю с едва ощутимой ноткой злобы. Мне не нравилось, когда об Але плохо высказывались, пусть даже и в шутку. Она не такая, какой всем кажется… — Сашка, меня не раздражают такие люди, как Аля. Да, она чудная, слегка странная, но не опасная. Честно тебе скажу, я очень счастлив, что вы подружились, — дедуля свернул с главной дороги, держа руль в сторону указателя «Коктебель». — Аля нуждалась в хорошем друге, — усмехнулся дед.       Я невольно усмехнулся. Был ли я достаточно хорошим другом для нее? — А тебе, Саша, — продолжил говорить дед, походя на мудреца в своих рассуждениях, — нужен был крепкий и надежный друг, который бы никогда тебя не предал. Ты понимаешь? — Да, понимаю…       Действительно, я знал, о чем говорит дедуля. Так уж вышло, что в Петербурге у меня было немного друзей. Нет, одноклассники по-прежнему входили в мой круг общения. Но это было не то. Они иногда обманывали меня, мусолили сплетни за спиной, да и все они в итоге оказывались приятелями на время. Мне приходилось с ними общаться, чтобы как-то коротать скучные деньки в школе. И чтобы отвлекаться от неприятных мыслей.       Долгое время в моей жизни занимало то самое чувство не безопасности, которое вкрадчиво шептало в голове, словно везде меня поджидала смерть. Это чувство отчетливо проявилось с тех пор, как меня пытался утопить тот грубиян на пляже. Спустя годы я едва могу вспомнить его лицо. Однако оно запомнилось мне большк как ужасающий образ, с застывшей гримасой ненависти. Только я вернулся в родной город тем летом, меня стали посещать кошмары. Голова едва касалась мягкой подушки, как кровожадное лицо окунало меня в воду с еще большей силой, чем до этого. И глумилось над моей беспомощностью.       Во снах я задыхался слишком долго.       И никак не мог прекратить это.       Когда в течение долгих бессонных ночей я просыпался с криком ужаса, родителями было принято решение записать меня к психологу. На постоянной основе. Родители пытались разговаривать со мной, помочь мне, но я ведь не мог им рассказать, что со мной произошло на самом деле. Я уверен, они бы не отпустили меня снова. Поэтому я молчал. У психолога я продолжал хранить молчание – придумывал всякие сказки, говорил, что боюсь воды, описывал все эти кошмары, отдувался как только мог. Если правда всплывет на свет, то я больше никогда не поеду на полуостров, потому что родители попусту побоятся этого сделать.       Помогло ли мне это? Трудно сказать. Быть может, терапия немного облегчила мои страдания. Меня меньше преследовали кошмары, но не прекратились вовсе.       А тем временем, мы приближались к дому. Дедуля остановился около забора, заглушив мотор двигателя. — Смотри-ка, у нас гости, — усмехнулся дедуля, покидая машину.       Первая мысль у меня была «Аля». Но я ее не заметил. Здесь не было Али, или у меня снова начинались глюки. Я вышел из машины и не успел оглянуться, как на меня неслось целое нечто в широком пуховике смешного зеленого цвета. — САНЯ! — закричал знакомый Алин голос. Она бежала прямо ко мне, раскинув руками. А когда она уже приблизилась ко мне, Аля прыгнула на меня всем своим телом, столкнув с ног. Мы вместе упали в большой сугроб снега. Даже сквозь дутые рукава пуховика я чувствовал нетипичную для девочки силу Али, с которой она душила меня в своих объятиях. — Ха-ха, ребята, поднимайтесь со снега. А то простудитесь еще, — хохотал дедуля на заднем плане, с характерным звуком закрывая багажник, и доставал мой чемодан. — Саня, я так по тебе скучала. Так скучала!       Мне казалось, еще чуть-чуть и Аля точно начнет меня целовать от счастья. Слава богам, что этого не произошло. Не хватало мне на лице лишних бактерий. Наверное, она еще слюни пускает. Фу. Ненавижу слюни. Уж слишком я брезглив. — Я тоже очень скучал, — сказал я тише, свободно вздыхая. Как же хорошо рядом с ней дышится.       Как Мари и просила, я писал ей. И звонил. Это случалось нечасто, примерно раз в две недели. Мари, она скажет несколько острых новостей, как дела у бабули с дедулей, что творится у Али или что такого невероятного сделал Мишкп. И все. Она всегда оставалась краткой в своих рассказах, как будто продумывала каждое слово наперед. Этим мне она и нравилась, что не грузила потоком информации, как это делали девочки из моей школы. Они просто обрушивали на меня ведро с чувствами и эмоциями, а за их громким трепом ничего и не стояло.       В отличие от нее, с Алей я связывался реже: летние каникулы закончились, началась учеба, а ветряная голова Али как будто не была готова воспринимать новую информацию. Ей вероятно хотелось приключений, а не всей этой скуки за школьной партой. Вот родители и прибегали к самому действенному методу воспитания детей девяностых - отбирать мобильные. Но я-то прекрасно понимал, что у такой чудачки, как Аля, отнять телефон, как об стенку горох – бесполезно. Я больше чем уверен, накажи ее сидеть пять минут без движений, она сразу же расколется надвое. Поэтому я подолгу не мог просто дозвониться до нее, а пытаться связаться через домашний как-то стеснялся. В общем и целом, общался я с ней очень мало. Мари могла передать от нее привет, и меня это нередко удручало, хотя, если так посмотреть, я по-настоящему ценил наше общение вживую. И наслаждался самыми красивыми моментами в Нашей жизни.       После валяний в снегу и признаний в тоске друг без друга, мы все же решились зайти в дом. Бабуля наготовила наивкуснейших блинчиков. Вдоволь наевшись, мы отправились ко мне в комнату. Аля тогда вызвалась донести мои вещи на второй этаж, ее совершенно не стесняло то, что она девчонка, и по идее я должен тягать тяжелые вещи. Я сопротивлялся ее желанию, но разве можно было переспорить эту упрямую девчушку? — Слушай, пока тебя не было, тут такое происходило! Просто жесть… — заговорчески проговорила она, пока мы поднимались по лестнице. — Что? Мари мне ничего такого не рассказывала.       Ступеньки прогибались под весом наших тел, слегка поскрипывая. — Она мало что понимает в таких штуках.       Шаг за шагом. — Это Мари-то? Да она поумнее нас двоих вместе взятых будет. Как тот случай с песочницей. — И не говори, у меня до сих пор он сыпется из пупка. — Что?       Скрип да скрип. — Фу, это омерзительно. Помойся как следует! — я зашел в комнату, придерживая дверь для входящей с моим чемоданом Але. — Я очень хорошо моюсь, вообще-то! Но по утрам просыпаюсь в песке. Это странно, — Аля поставила у стены тяжелый чемодан, а затем выдохнула, распрямляя позвонки. — Балда, надо постельное белье поменять. — Наверное... — задумалась она. — Вот то-то же.       Я прошел к широкому окну и раздвинул шторы. Белизна снежных улиц поработила комнату, что до недавнего времени скрывалась в полумраке. Стало так светло и ярко, что, казалось, каждый темный уголок был освещен. Совсем было нечего скрывать. А за окном раскинулось темно-синее море, беззвучно волнующееся вдали. Вдруг мой взгляд приковала маленькая коробочка на столе. Была она слеплена из картона и скотча. Своими руками. Походу я уже догадывался, чьими умелыми руками она была сотворена. — Что это? Это мне? — спросил я, указав на коробочку. — Да, я узнала, что у тебя был день рождения в сентябре. И решила тебе подарить подарок, — Аля пребывала в нетерпении, а еще она неестественно нервничала. Наверное, переживала, понравится мне ее подарок или нет.       Честно говоря, я готов был отблагодарить просто за то, что она была сейчас рядом. Но Аля просто хотела сделать мне что-то приятное. Сначала, чтобы проверить безопасность содержимого, я аккуратно потряс коробку. Ничего странного я не услышал. — Ну же, открывай. — Понять бы, как это сделать, — крутил я из стороны в сторону запечатанный скотчем картон. — Ой, дай я сама — Аля нетерпеливо выхватила у меня коробочку и стала рвать ее на куски, высвобождая подарок.       Спустя мгновение в ее руке красовался ловец снов. Он был сделан из темно-коричневых перьев и веревочек, переплетающихся между зелеными бусинками. Очень красивый подарок. Безделушка пусть была не такой большой, но очень красивой. — Ну, что скажешь?       Я забрал свой подарок из рук Али, прокручивая его на свету. Лучи солнца пробивались сквозь граненые бусинки, образуя красивые блики. Потрогал перья – на ощупь очень мягкие. — Спасибо, это… — я всегда терялся, когда мне дарили хорошие и красивые подарки. Чувствовал, что не заслужил их. — Очень красиво! Даже не знаю, что сказать. — Это соколиные перья. Я сама их собирала, — с гордостью заявила она. — Подожди. Ты сама его что ли сделала? — Ну да, — ответила старшая, как будто делает что-то подобное каждый день. — Ха-ха-ха, капец, Аль. Ты коробочки делать не умеешь, а тут такой ловец снов? — рассмеялся я пуще прежнего. — Это правда я делала! — засмущаласб Аля. Она взяла одно перо и несколько раз провела по нему пальцами. — Меня мама научила. Она любитель такие штучки делать. Вот и я теперь таким занимаюсь. — Это очень красиво. У тебя талант! Спасибо.       Я стал кружить по комнате, не зная, куда бы повесить свой подарок. Наше общее мнение с Алей пришло к тому, что лучше всего повесить у кровати, чтобы охранял мои сны, разумеется. Совпадение? Ни Мари, ни тем более Але я не рассказывал о своих кошмарах. — У меня только один вопрос, — проговорил я серьезно. — Какой же? — Почему именно ловец снов? Это ведь так символично. — Бабушка Шура как-то сказала, что у тебя начались кошмары. Тогда она сказала, что у тебя день рождения прошел. Вот я и решила… Подарить тебе. Если не нравится, то так и скажи. Я пойму.       А я уже было поверил, что между нами особая связь. — Нет, Аль, — я спрыгнул с кровати, где до недавнего времени вешал талисман. — Мне правда о-о-очень понравилось. — Правда? — Слушай, если бы мне не понравилось, ты бы уже догадалась об этом. — Хах, и то правда, — она присела на рабочий стол, подгибая ноги. — Ты ведь у нас такой капризный. — Прям уж такой капризный, — насупился я. — Ну, а у тебя когда день рождения? — Да он уже прошел, — отмахнулась она, как будто это было неважно. Но именно мне был важен ее праздник. — Когда? — я настаивал. — Тридцатого декабря. Вообще я родилась тридцать первого, но мама посчитала это неудобным, два праздника в один день, и попросила акушерок записать на тридцатое. — Аля, чего же ты мне не сказала! Это ведь было буквально на прошлой неделе. Я бы мог приехать раньше, — я расстроился. Помимо того, что я пропустил ее день рождения, я ей совсем не приготовил подарка. — Саня, не обольщайся. Все равно ничего крутого не было. Мама приготовила блинный торт, меня поздравили братья и все. Так что… — Но это ведь был Твой день рождения, — я все продолжал грустить. Мне было неловко, что я не мог как следует поздравить Алю. — Если ты так хочешь меня поздравить, — начала деловито Аля, манерно растягивая слова, — то пообещай, что будешь зависать со мной на каникулах. — Прям только с тобой? — Ну… — от такого прямого вопроса она засмущалась и отвела глаза, выглядя теперь не такой уверенной, как до этого. — Необязательно, у тебя есть и другие друзья здесь, не только я… Но желательно, — отстраненно проговорила Аля. Она и настаивать не хотела, но прямо сказать о своей нужде то ли не умела, то ли не хотела. Черт ее знает! — Хм, тогда! — я подскочил к ней и вцепился в ее руки. — Мы отправимся на приключения прямо сейчас! — Отлично! Давай собирайся, мне придется тебе столько показать, — Аля аж задыхалась от радости, прыгая по комнате, как умалишенная. — Аля, единственное, что я привез для тебя, — начал я диалог. Она приостановилась и вопросительно посмотрела на меня. — Я шоколадки привез тебе. Они в чемодане.       Вы бы видели, как эмоции сменялись на лице Али. Ее распирало два противоречия: приключения или шоколад. И она не знала, что выбрать. И совместить две приятные вещи казалось для нее преступлением. Надо отдаваться одному делу, но со всей душой и сердцем. — Нет, шоколадки потом! Сейчас у нас очень важное дело, — заявила Аля. — За мной!       Аля браво зашагала из комнаты, я же последовал за ней, смеясь. Прежде чем покинуть комнату, я взглянул на ловец снов. Он сверкал зеленоватыми камнями, будто общался со мной. Мой первый подарок от Али… И груши не считаются! — Ну где ты там? — поторапливала меня. — Иду-иду.       Я не имел никакого представления, куда меня поведет Аля. Думал, затащит на пляж или поведет в лес. И какого было мое удивление, когда спустя долгую прогулку по заснеженным улицам я стоял у деревянного домика. А если быть точнее у того, что от него осталось. Крыша торчала кусками по всему верху, брусочки все измазаны в копоти, и только снег сглаживал жуткую картину. Если бы не Аля рядом со мной, я бы не то что зайти, стоять бы рядом с ним не смог. Но судя по тому, что она меня привела сюда, за этим именно и пришли. — И… Это сгоревший дом, — заключил я свои умопомрачения. — Именно! — подтвердила мои догадки Аля. Она стояла с гордо поднятой головой, поставив руки в боки. — И… Зачем? — Здесь жил дядюшка Сеня. Пожар произошел осенью. Старик заснул с сигаретой в руке. — И он не проснулся? — Проснулся, но было уже поздно. Милиция сказала, что у старика началась паника и он побежал к окну, чтобы выбежать на улицу. Но пол уже горел, и дедушка пробежался по нему… Не успел и сгорел заживо. — Жесть, — произнес я испуганным голосом. Мне становилось страшно. — Ага, я тоже в это не верю.       Но это было только начало. — Чего? — Тоже не верю, говорю. Слишком легко, — Аля посмотрела на меня и с озорной улыбкой предложила: — Будешь моим помощником детектива? — С ума сошла? Нет! — воскликнул я. Еще не хватало в чужие дома пробираться, где происходили такие страсти.       Аля тогда взглянула на меня непонимающим взглядом, но потом быстро переменилась в настроении. Она игриво улыбнулась и легонько толкнула меня в плечо. — Ты чего? Боишься?       Я вспыхнул от возмущения. — Ничего я не боюсь! — Тогда в чем проблема? — Это же... сгоревший дом. — Ну да? — она смотрела на меня, как на глупца, что говорил вполне очевидные вещи. — И там небезопасно, — я старался говорить как можно прозрачнее, но вряд ли Алька вообще хотела меня услышать. — А ты когда летел на самолете сюда, было не опасно? А когда по горам ехал в машине? А когда сейчас со мной ходишь по улицам, где дорога, не опасно?       Я дал слабину и серьезно задумался над ее словами. Тупо, но логично. — Вот то-то же. Не ссы и пойдем, — Аля протянула мне руку, но я не торопился давать свою в ответ. — Но если вдруг!.. — Да-да, потом меня отчитаешь. Идем уже       Я взял ее за руку, и мы вместе пошли в дом. Мы переступали через особо опасные места, наваленные доски и сгоревшие обломки, что когда‑то составляли часть дома, но теперь лишь напоминали о нем обугленными балками. Половицы жутко скрипели, и я всячески оборачивался для убеждения того, что кроме нас тут больше никого не было. Больше всего пострадала задняя часть дома, где и находилась судя по всему гостинная. Дом был одноэтажным, так что особо где развернуться места не было. От мебели остался только корпус и обугленные деревяшки. А на стенах висели рамки с пожелтевшими фотографиями, с которых смотрели люди прошлого века, жуткие до чертиков в этих обгоревших рамках с лопнувшыми стеклами. Однако с прожженной насквозь крыши и разбитых окон успел навалить снег, поэтому было не так уж и плохо. Тем более рядом со мной была Аля. — А нам можно здесь находиться? — Да, дело же закрыли. Этот дом только под снос. Но не думаю, что на его месте кто-то осмелится построить новый, — Аля слегка улыбнулась и продолжила разгуливать по комнате. Меня выносила эта тишина, и я хотел поскорее убраться отсюда. — Аля, а... что мы сейчас делаем? — Ты все посмотрел?       Спросили мы друг друга одновременно. — А я должен? — сказал я неуверенно и как-то плаксиво. Да, мне было страшно. А что вы хотите от девятилетнего ребенка, у которого клинически страшные кошмары?       Вероятно, Аля не думала, что меня было необходимо посвящать в свои планы. Надеялась, что я сразу вникну, без объяснений. — Ладно, короче, смотри! Ты можешь сказать, где точно случился пожар? Самый эпицентр?       Я был удивлен. Не думал, что Аля знает такие слова, как эпицентр. Сейчас заявит, что у нее отличная дедукция – тогда я совсем улечу. — Ну я думаю, что здесь. Или здесь, — Я указал на место у печки-буржуйки. Такие еще использовали для обогрева в старых домах. Чугунные, с выходящей на улицу трубой. — Верно. Если предположить, что дядюшка спал вот на этом диване, — Аля похлопала по металлическому каркасу дивана какой-то палкой, что у того пружины издали неприятный металлический лязг. — И если теория верна, то сигарета должна была зажечь либо диван, либо ковер. Видишь небольшой след?       Аля указала напрямоугольный след перед диваном, и ведь действительно, он подозрительно напоминал очертания большого ковра, словно его выжгли на месте. — Ага, — согласился я. — Если бы загорелся диван, то дядюшка почувствовал бы жар огня. Он бы успел что-нибудь предпринять, ведь дядюшка на нем спал. Но этого не произошло. Тогда второе — это ковер, — рассуждала Аля с важным видом, расхаживая по комнате, словно следователь. — Но вот что интересно. Ковер стал гореть, но ведь ковры не так быстро горят. — Откуда ты знаешь? — усомнился я в ее словах, и судя по ее реакции, знала она это из своего печального личного опыта. — Просто знаю. Неважно! Я к тому, что они горят очень долго. Да и чтобы зажглись все деревянные доски, потребовалось бы больше времени. Они же обработаны, покрыты лаком. Все по красоте. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — устало выдохнул я, встав позади дивана. — Потому что, Саня, если бы загорелся ковер, дядюшка бы это почувствовал! Запах пошел, не хватало бы кислорода. Тут же закрытое помещение. И огонь не успел бы полностью окружить диван. Потому что ковер находится только перед ним! — Аля обогнула диван и потрясла меня за плечи, пытаясь достучаться до меня. — Поработай своей головой, разве ты не видишь?!       По ее же просьбе я снова осмотрел место происшествия. Позади дивана пол был не так критически тронут пожаром, как это было в центре комнаты. И тут до меня дошло. — А-а-а! Дядюшка бы смог перелезть через диван сзади и убежать через главный ход! — И-мен-но! — щелкнув пальцами, победоносно проговорила Аля по слогам. — Тогда если теория с сигаретой оказалась неверной, то что на самом деле произошло? — Э? — я с недоумением посмотрел на нее. Откуда мне знать, как умер какой-то дедушка. — Хорошо, объясню, — Аля подбежала к центру комнаты. — Тело нашли здесь. Можно проследить по остаткам жженой кожи на полу. И если так приглядеться, то весь пожар исходил из этого места. Тут было самое пекло. — Ты хочешь сказать?.. — Да, Саня, не дядюшка сгорел в пожаре. Это он стал причиной пожара. Его подожгли! — Но кто? — я подошел ближе. Мне было необходимо находиться рядом с ней. Я уже до жути боялся этого дома. — А вот этого мы пока что не знаем, Ватсон, — остроумно подмигнула мне Аля, поправив свою шапку с дурацким помпоном. — Ага, я смотрю, кто-то пересмотрел Шерлока за время моего отсутствия. — Не посмотрела. Прочитала… — Ого, Аля, не думал, что ты читаешь такие книги. — А что мне делать, когда нет телефона? Мне старший брат посоветовал. Дал собрание книг Агаты Кристи, заодно и Шерлока. — Понятно, и теперь ты играешь в детектива, — я сложил руки на груди, смотря на нее с усмешкой. — Нет, я говорю тебе правду, Сань. Как может человек так уснуть, что не почувствовать жар от огня, угарный газ? Да и к тому же не выбраться из него. Он на первом этаже живет, Саня! — Ты сказала, он был старым. Может пьяным был. — Его сожгли! Я уверена в этом. Это было убийство, — все настаивала Аля, сжимая кулачки и размахивая ими. — Хорошо, ты утверждаешь, что это убийство, — предположил я. — Но как милиция могла это упустить? Она ведь проводила расследование, люди там не тупые. — Я думаю, что за этим стоят убийцы дядюшки. Возможно, они работают в милиции… — У Али медленно заканчивались аргументы.       Я ничего не ответил. Рассказ Али был вполне убедителен. Она опиралась на факты, приводила довольно правдивые теории и доводила их до конца. Она как будто подбиралась к вопросу с разных сторон, задавая все больше странных и безумных вопросов, ответы на которые порождали еще больше вопросов. Но что-то тут было не так. Я одного не мог понять, как можно было поджечь… человека? Я не сильно был осведомлен в этом вопросе, но как будто просто так взять и поджечь настоящего человека довольно сложно. Это ведь надо было его удерживать, наверное, может, облить бензином. Вроде бы никаких веревок или того же горючего обнаружено не было, по крайней мере по словам Али. Тогда что же на самом деле произошло? Теперь и меня мучал этот вопрос.       Подняв голову, я встретился с грустным взглядом Али. Она была был расстроена тем, что я ей не поверил. — Слушай, Аль… — Я говорю настоящую правду, Сань. Мне жаль, что ты не можешь проверить мне, — сжав кулачки, она побежала к выходу из дома.       Мое сердце ухнуло в пятки. Я не желал оставаться один в сгоревшем доме. Да и после теории Али мне было жутко страшно находиться в этом доме одному. — Аля, не уходи без меня! — бросил руку вперед и кинулся за другом.       Перед порогом моя нога за что-то зацепилась, и я кубарем покатился из дома, сбив при этом и Альку. Когда мы упали в снег, я попытался подняться и рукой нащупал что-то железное. Я схватил странный предмет, и тут что-то произошло. Я вновь начал задыхаться. Передо мной всплывали странные картинки. Как из темноты передо мной возник мужчина, а точнее я увидел в тяжелой мужской руке устрашающее охотничье ружье. Произошел оглушающий выстрел, и меня вновь перенесло к другой картине. К старенькой чугунной печке, что неожиданно взорвалась как по какому-то волшебству, разбросав по всей комнате раскаленные угольки. Вдруг появилось лицо старика, и прямо на него выплеснулась горячая вода. Он истошно кричал, а его плоть беспощадно поедали языки пламени. Прогремел последний выстрел, но уже на улице. И вместе с ним все прекратилось.       Увиденное показалось мне таким реальным, будто все это было на яву, каким-то очень реалистичным сном. Пугало то, что та привидившаяся мне печка была очень похожа на ту, что стояла внутри дома. — Саня, Саня! Ты цел? Да очнись ты, дурень! — Аля трясла меня изо всех сил, пытаясь привести в чувства. Я давно хотел ответить, что «все в порядке, не парься». Но слова встали поперек горла, а мое тело пронзила такая слабость.       У меня снова случился приступ? Нет, ощущения были другими. В случае приступа я чувствовал опустошенность, тогда же во мне произошел какой-то прилив сил и также быстро покинул меня. — О, проснулся! Саня, что с тобой?!… — выдохнула Аля уже спокойно, а затем ни с того ни с сего зачерпнула порцию снега и запулил мне в лицо. — Ты меня напугал, гадина! — Блин, Аль. Ну нафига… — я согнулся в сидячее положение и варежками стряхивал снег с лица.       В моей руке я сжимал ту металлическую штуку. Я раскрыл ладонь и обнаружил в ней шероховатый шарик железа. Он был похож на сморщенный палец после ванны или изюм. По весу был тяжеленький. — Смотри, что я достал в снегу, — показал я Але. Она смотрела не на находку, а прямо на меня, подняла палец и указала на мое лицо. — У тебя кровь из носа, — сообщил она напуганным голосом. — Что?       Варежками я дотронулся до собственного носа. Почувствовал влагу. На варежках остались бордовые следы густой крови. Тогда я принялся собирать снег возле себя и прикладывать к носу. — Ты, наверное, ударился. Прости, это из-за меня, — извинялась Аля, забрав из моих рук железный шарик и виновато рассматривая его. — Нет, я не ударился. Он не болит у меня. Только голова. Немного, — говорил я несвязно, будто еще не прида в себя.       Аля ничего не ответила. Она сидела на корточках надо мной, смотрела то на шарик, то на меня. Кровь я остановил быстро, даже слишком. — Аля, я… — она повернулась ко мне и ожидала дальнейших слов. — Я не знаю, как тебе это объяснить, но я верю тебе. — Хм! И с чего это вдруг ты решил переметнуться на мою сторону, — Аля обидчиво отвернулась, продолжив рассматривать шарик. — Я не уверен, но мне кажется… я только что видел убийство дядюшки Сени.