24,9%

***

«Тадде, ты где завис?» Тадеуш раздражённо смахнул уведомление личного чата гидов, который на данный момент интересовал его не больше, чем проснувшаяся по весне муха, успевшая залететь в окно дома. Дома, который ему достался от родителей и куда он переехал из съёмной квартиры, как только устроился на работу. Не очень большой, но для него одного слишком, и всё же продавать его Тадеуш не хотел. И так намучился с документами, бюрократией, похоронами, нотариусами… Он всё ещё всеми силами пытался забыть тот период. У него даже получалось. Однако некоторые коллеги были слишком… прилипчивыми. Например, Ливия, его бывшая однокурсница, которая всё ещё, судя по всему, была в него влюблена. Тадеушу она нравилась с человеческой точки зрения, но отношений с ней он не хотел. Пытался держать дистанцию, но как назло, именно с Лив его чаще всего ставили в пару при поездках. Порой Тадеуш жалел, что не принял предложение другого туроператора, специализирующегося на более пожилой публике. Ему показалось, что с ними будет скучно, но пенсионеры на деле давали фору большинству туристов активного возраста, которые меньше ходили, а больше залипали в телефонах и отдыхали от работы в барах, ресторанах и спа. Зато у него было время на фотографию. «Срочные дела», — накатал он в чат и поспешил взять другой телефон, на котором не было рабочего приложения. И завис минут на сорок, пытаясь вспомнить пароль от аккаунта лаборатории. Пришлось делать запрос на обновление. Тадеуш даже не мог объяснить, почему его так взбудоражило сухое сообщение Эвы Д., которое он осознал полностью, наверное, только сейчас. Засунув в рот остаток сэндвича, Тадеуш наскоро перечитал их переписку — сдохнуть бы от стыда за себя, но поздно уже исправлять — и поднялся наверх, в комнату, куда снёс коробки с документами и прочими вещами родителей. Надо было что-то найти, прежде чем отправлять очередное тупое сообщение на электронку. Эва не казалась человеком, настроенным на бесполезный светский диалог. Сестра! Ещё и старшая. Где-то там во Франции, если не соврала… Охренеть, как ни крути! Делая генетический тест, Тадеуш думал обнаружить кузенов, в крайнем случае кого-то из родственников отца в Польше, а не такую семейную бомбу. Его мать интересовалась генеалогией, а вот Маттео… не то чтобы не поддерживал жену в её поисках, но и не любил обсуждать это дело. Становилось понятно, почему. С другой стороны… знал ли отец вообще, что где-то во Франции, где, по его рассказам, Маттео учился всего год в свои далёкие двадцать, у него родился ребёнок? Отец всегда был против соцсетей и любых сайтов, где выкладывали личную информацию. Жене он тоже запрещал вести блоги и выкладывать семейные фотографии. Сам Тадеуш привык больше постить фото, которые делал в поездках, чем себя, так что и в его закрытых профилях не мелькало лиц. Ни собственного, ни семьи. Интересно, были ли они похожи внешне с Эвой? У неё на аватарке сайта лаборатории стояла картинка какой-то болотной птицы с длинным клювом. Несколько странный выбор, обычно девушки и женщины постят котиков. Ну или хотя бы что-то смешное или милое. У Лив, к примеру, везде, где не красовалось её личико, была морда её таксы. Заглушив в себе порыв порыться в соцсетях — смысл, раз он не знал ни её фамилии, ни точного места проживания? — Тадеуш открыл коробку с документами. Здесь было свидетельство о рождении отца на польском, его шведский паспорт, дипломы международного образца и выписки по месту работы. Свидетельства о браке и о смерти. Тадеуш спрашивал родителей, почему, в отличие от большинства, его отец решил взять фамилию жены. Маттео объяснил, что в Швеции лучше жить с шведской фамилией, к тому же Норрлунд на его вкус звучало красивее, чем Качмарек. В целом Тадеуш был согласен. И не искал двойного дна. Сфотографировав и оформив «умным сканером» немногочисленные документы, Тадеуш закинул их в облако, назвав папку «24,9%». Ему показалось забавным, что Эва так написала в теме сообщения. Типа «не дотянули даже до 25, но факт есть факт». Там же Тадеуш создал документ, в который перенёс их переписку с сайта лаборатории. Поколебался, желая стереть свои позорные реплики, но оставил. Начал было писать мэйл, но его отвлёк зазвонивший внизу рабочий телефон. Пришлось тащиться обратно — это могла быть их начальница, очень нетерпеливая и суровая сорокалетняя дама, у которой все отчёты должны были появиться ещё вчера. Совмещая учёбу с практикой у неё несколько лет назад, Тадеуш кое-как нашёл общий язык с фру Тунберг, но старался её не раздражать лишний раз. Но звонила Ливия. Вздохнув, Тадеуш принял вызов. — Тадде! Он отнял трубку от уха. Слишком громко. Ливия вообще не жалела голоса. Стоило признать, красивого, она даже пела когда-то в хоре, но громкого. Фру Тунберг вот шипела в трубку, как заправская змея, так что звук он ставил повышенный, а потом страдал. — Ливия, — пропел Тадеуш, зная, что его подруга и коллега как раз ненавидит полное имя. Все, кроме него и непосредственной начальницы, звали её кратко Лив. — Ты можешь не истерить, как твоя болонка? Я занят. — Она такса, болван, — Ливия всё же понизила тон. — Почему не отвечаешь на сообщение? Мы сегодня собираемся вечером в «Морской волне». В «Волне» они порой собирались всем молодым составом младше тридцати, когда возвращались из туров. Но настроения пить или обсуждать очередные перлы из поездок сегодня у Тадеуша не было. И погода как-то не располагала садиться за руль старенькой, некогда отцовской Шкоды. У самого Тадеуша ещё был шведский Сааб, но ему требовался ремонт, которым хозяин не находил время заняться. — Прости, я пас. Мне… ещё отчёт катать для Тунберг. Тадеуш не знал, почему решил не делиться неожиданным открытием. Если в интернете он привык не слишком светиться, то в реальной жизни не имел каких-то громких секретов от приятелей. Даже тот факт, что он всё ещё был шокирован новостями о потенциальной сестре, не помешал бы ему пошутить на эту тему. И всё же… ему захотелось оставить это для себя. Пока что, по крайней мере. — Завтра накатаешь, не уволит же она тебя. Ты только вернулся. — В голосе Ливии так и сквозило разочарование. — И вообще её любимчик, она потому и придирается к тебе больше всего. — Лив, я пас. Устал. Хорошо вам посидеть. — Тебе как будто не двадцать четыре, а восемьдесят. Когда ты успел стать дедом? — Я просто не в настроении! — уже он повысил тон. — Увидимся завтра в офисе. Пока. Ждать возмущений он не стал. Отключился. И выключил рабочий телефон. В чём-то Ливия была права: даже если фру Тунберг до него не дозвонится сегодня вечером, то максимум он получит небольшую выволочку с утра. А выспаться после длинного дня и в целом загруженной недели было необходимо. Но сначала закончить письмо Эве. Он не называл точных сроков ответа, но почувствовал какую-то ответственность за то, чтобы не пропасть сразу и надолго. Наскоро приняв душ, Тадеуш закрыл ставни и полил редкие растения и рассаду зелени, оставшиеся после матери. В огороде он, понятное дело, ничего не сажал, но за теми горшками, которые находились в доме, считал своим долгом ухаживать. Хорошо, что ни у него, ни у родителей не осталось домашних питомцев. Отец когда-то хотел собаку, мать — попугая, но они сами слишком любили путешествовать, чтобы заводить животину. Из одного такого путешествия они не вернулись. Опытные туристы, совершившие ошибку на сплаве. Так бывает. Тадеуш и в собственной работе видел, как люди способны годами куда-то ездить и забывать элементарные правила безопасности. Отрегулировав термостат бойлера — а то гостиная уже напоминала сауну, учитывая, что он ещё и камин растопил, — Тадеуш забрался с ногами на диван, вытаскивая планшет. Он привык на нём работать больше, чем на компьютере, потому что в поездках и тем более с толпой туристов за спиной таскать компьютер было неудобно. Вытащил стилус и принялся строчить. В универе Тадеуш наловчился писать аккуратно, разборчиво и быстро, так что прописные буквы легко превращались в короткие английские печатные слова.

«Привет, Эва.

Извини, что долго, зато я не с пустыми руками. Вот те документы, которые я успел найти. За чем-то дополнительным надо лезть в другие коробки, которые я не успел как следует рассортировать… (у меня с этим плохо, из-за работы). В принципе, у тебя уже есть даты… наверное, можно подать какие-то запросы по месту рождения? Должны быть метрики, или как там это называется? Оцифрованные в том числе. Но, возможно, не в прямом доступе.

В Польше мы иногда бываем в составе европейского тура, но не более двух дней (и то, как ты понимаешь, в основном катаемся по столице), но если в следующем месяце мы будем проездом, я могу попробовать подать заявку, как сын.

Понятия не имею, как это работает. Мама любила копаться в генеалогии, но в Швеции с этим вроде проще.

В любом случае, не теряй. И пиши. Мне, (честно), правда, очень интересно. Я, кстати, четыре раза был во Франции! Правда, три из них на юге. Мои северные соотечественники почему-то не любят западную Европу, в основном куролесим по центральной. А ты где-нибудь бывала?

Тадеуш»

Он не был уверен, стоило ли спрашивать. Словно он лез в слишком личное пространство. Девушка искала свои корни, а не его мальчишеский энтузиазм. Он мог бы написать об отце. Ему много чего было рассказать. Хорошего и, конечно, не очень, потому что Тадеуш тоже ссорился с родителями и не всегда принимал их позицию относительно себя. Но на данном этапе это казалось лишним. Он не был даже уверен, что Эва захочет продолжать переписку, когда получит необходимые данные. Да и ему так ли это было нужно? Рутина всё равно возьмёт своё. И он сам вполне мог перегореть в ближайшие недели. У Тадеуша не было богатого опыта общения по переписке. Пара групп и страничек, где он порой отписывался по поводу любимых фильмов, книг и видеоигр, но поддерживать с кем-то длинные беседы не имел привычки. Они его даже тяготили. Надо было отвечать, чтобы не обидеть человека. А отвечать было некогда. Интерес резко падал. Да и обсуждения эти сводились к какой-то одной конкретной теме. Он так и заснул на диване, с планшетом на груди, а проснулся под утро, замёрзнув: камин потух, отопление на минимуме, а дому родители провели косметический, но никак не полный ремонт. Изолировщики стояли в очереди на вызов сразу после механиков. Подниматься в спальню Тадеушу было лень; он потянулся за пледом, накрылся и уставился на едва заметные угольки за стеклом. Спать тоже расхотелось. Накатила неясная тоска, от которой в дневные часы Тадеуш успешно уклонялся благодаря занятости и плотному расписанию. В ночные же он обычно крепко спал: либо после тяжёлой работы, либо после вечеринок и алкоголя. Может, стоило всё же зарулить в «Морскую волну» хотя бы на часик? Тадеуш дёрнул себя за светлую прядь, упавшую на лицо. У него были волнистые тёмно-каштановые волосы, которые он периодически забывал стричь вовремя, но одна коварная передняя прядь сильнее остальных выгорала на солнце. Когда вернулась мода на мелирование, Тадеуш стал высветлять её до «северного блонда» и привык так делать. В целом, он скорее был похож на отца, даже веснушками и серыми глазами. Только очень светлая кожа и тонкие брови ему достались от мамы. Честно сказать, у Маттео даже черты лица были более тонкие и плавные, чем у Астрид Норрлунд. И если Эва тоже пошла внешностью в отца, они точно были похожи. У Ливии было два старших брата. Погодки, на пять и шесть лет старше сестры. Помнится, когда Тадеуш увидел их впервые, то подумал, что они трое почти одинаковые: светловолосые, голубоглазые, с тяжёлыми нижними челюстями и при этом курносыми носами. Никто бы не спутал семейное сходство. Но ведь так было не у всех. С такими мыслями Тадеуш поверхностно задремал до самого звонка будильника. Ответа от Эвы он не получил. Ни в этот день, ни на следующий. Ни в пятницу. Это были его последние выходные дома перед очередным евротуром на две недели. Тадеуш напомнил себе, что ничего такого нет в отсутствии реакции. Эва получила главное, у неё не было новых вопросов. Рассказывать про себя не хотела и имела право. Только папка «24,9%» в облаке мозолила глаза, а удалить её почему-то рука не поднималась. Открывать, впрочем, тоже. — В выходные тоже будешь дома сидеть? — спросила Ливия, когда он схватил пальто, проверяя напоследок ящик с дорожными документами и брошюрами. Выезд был запланирован ранним утром понедельника. — Решил стать отшельником? Лив задержалась, потому что у неё в кои-то веки был тур в другом направлении: Балканы. И приходилось вносить много правок; клиенты оказались требовательные. Тадеуш ей сочувствовал, но помогать не торопился. Лив сама любила скидывать на коллег часть работы, так что заслуженно торчала сегодня дольше. — Затворником. Пока не знаю. На связи. Ливия поджала губы, но ничего не ответила. Тадеуш вышел на всё ещё морозный воздух, поднимая лицо к затянутому облаками небу и глубоко вдыхая, прежде чем отправиться к припаркованной на соседней улице машине. Изнутри грызло поганое чувство, ведь он видел, что на сайте лаборатории Эва появлялась вчера вечером. Значит решила, что получила достаточно. В кармане пиликнул телефон. Тадеуш лениво вытащил его из кармана, подозревая, что либо Лив напоследок решила кинуть обидную фразу, либо фру Тунберг вспомнила срочную срочность и попросила вернуться в офис. Нет, это было короткое сообщение в его личной почте. «Извини, твоё письмо улетело в спам. Я только сегодня увидела. Видимо, сервис, которым я пользуюсь, решил, что ты рассылаешь промоакции :) Спасибо за документы, я отвечу вечером. Е» Губы Тадеуша сами собой растянулись в улыбке, особенно при виде смайлика. И аватарки почтового сервиса, на которой опять была птица, только уже другая. Может, профессия Эвы была связана с орнитологией? Или она разводила птиц? Или они ей просто нравились? Он остановился прямо посреди тротуара, быстро набирая вопрос. Стёр. Набрал заново. Опять стёр. Шагнул вперёд и вбок, к машине, и чуть не врезался в другого коллегу. Определённо, даже в повседневной жизни люди забывали о правилах безопасности… — Эй, ты чего, Тунберг опять грузит? — рассмеялся Ларс, когда Тадеуш поднял на него рассеянный взгляд. — Или у тебя девушка завелась? То-то Лив сидит хмурая и злая. Лив нравилась Ларсу. Он не был влюблён, но флиртовал с ней и очевидно надеялся на лёгкие незапарные отношения. Так что классического любовного треугольника у них не было, но уколоть Тадеуша тот не стеснялся. А в остальном Ларс был хорошим парнем. Чуть постарше. Как раз возраста сестры. Потенциальной. — Курьер, — зачем-то ляпнул Тадеуш. — Ждёт. Дома. Выходных! И тут же влез в Шкоду, чтобы избежать дальнейших расспросов. Снова посмотрел на экран. Там светилось очень умное «Тебе нравятся птицы? Мама (моя, в смысле) хотела попугая». Он поспешил стереть поток мыслей. Тадеуш же не пытался закадрить себе простушку на ночь с левого сайта нехристианских знакомств, так почему писал откровенную чушь? Её почти формальный английский на фоне смайлика читался совершенно очаровательно; хотелось строчить что-то совершенно разговорное, чтобы разбавить. Он понимал, что она наверняка знает язык хуже него, но в этом была своя прелесть. Вернуться домой и потом уже написать ответ, так будет правильнее всего. Дорога от работы до пригорода Мальмё — Стаффансторпа — занимала около получаса, когда не было пробок на выезде из города. Офис очень выгодно расположился с видом на Эрессунский мост, соединяющий Мальмё с Копенгагеном, а вот коммуна, где жили родители, а теперь и Тадеуш, находилась дальше от побережья. Юг страны, куда южнее столицы — очень удачное месторасположение. Стокгольм Тадеуша никогда не привлекал, хоть ему и приходилось там бывать. Стаффансторп же с виду казался типичной провинцией, но в городке было много популярных спортивных клубов. В детстве Тадеуш занимался лёгкой атлетикой и карате, но уже к одиннадцати годам подрастерял интерес к физическим видам деятельности, полностью погрузившись в магию фотографий. Рисовал он тоже неплохо, но с подаренным отцом фотоаппаратом проводил дни напролёт, очарованный объективами, как иной учёный микроскопами. Ещё в гимназии Тадеуш делал фотографии для школьной газеты, а потом стал фотографировать Европу для одного из культурных журналов Мальмё, где тоже работал бывший однокурсник. В основном архитектуру, но ещё пейзажи и редкие удачные кадры людей, животных и растений. Скинув пальто, Тадеуш снова растопил камин, глянул прогноз погоды — в ближайшие дни не ожидалось сильных улучшений — и схватился за планшет. От неё всё ещё не было второго письма — спам Тадеуш, конечно же, проверил, — но ему не терпелось что-то написать. Неважно что. «Ничего страшного», — раз Эва не стала здороваться, Тадеуш решил, что ей непринципиально. Хотя в чатах это ощущалось естественнее, чем в мэйлах, но ладно. — «Тебе помогли документы? Или ты пока не искала? Аватарки оригинальные. Почему птицы? В понедельник я уеду рано и на две недели, не обещаю быть на связи. Но на выходных посмотрю (честно! ;)) остальные коробки. Всё ещё жду уточнений» Подписываться он тоже не стал. И так же было понятно, кто пишет. И Тадеуш не считал, что это должна быть слишком уж формальная беседа. Пусть он и не знал Эву, но 24,9 процентов их всё равно сближали невидимыми глазу двойными спиральными лентами. Чтобы не распыляться опять в тоску и ненормальное — Лив бы точно так назвала — ожидание, Тадеуш заказал пиццу на ужин и пошёл ворошить коробки с личными вещами из спальни родителей. В основном книги, открытки, какие-то мелочи. Были и взрослые игрушки… для которых нашёлся отдельный ящик, вынесенный к ближайшей мусорке после дружеской пьянки в доме. Тот ящик исчез раньше, чем за ним приехала мусороуборочная машина, и Тадеуш, честно сказать, пожалел, что не вывез его в сортировочный центр. Что ж, все крепки задним умом. Слава Богу, там не было чего-то совсем уж извращённого и опасного в плане личной гигиены. Открытки присылали знакомые родителей из разных стран, но в самой Швеции таких можно было пересчитать на пальцах. С соседями Норрлунды не дружили, пусть и собирались порой на «квартальные праздники», а подруга детства матери умерла даже раньше Астрид от инсульта. Вторая повесилась от депрессии ещё пятнадцать лет назад. Близких родственников у матери не было. Или Тадеуш их не знал, а мама так и не нашла. Смерть всегда близко, если так подумать. Но Тадеуш не задумывался. Он присутствовал на похоронах деда, человека уже пожилого и больного. После его смерти бабушка начала сдавать и теперь жила в доме для престарелых, где за ней хотя бы ухаживали. Тадеуш платил ренту, государство помогало, но… надо бы её навестить. Как только вернётся из следующей поездки. Было бы неплохо и отпуск взять, наверное? Не во Францию, конечно, хотя Тадеуш мог бы удивить «сестрёнку» внезапным появлением. Чтобы она его послала прямо с порога. Того самого, адрес которого он даже приблизительно не знал. Ответ Эвы пришёл в десять вечера. Зато сразу на всё. «Нет, я искала пока в интернете, но там ничего нет. И не хочу пока беспокоить родителей. Да, наверное, можно запросить метрики. Я сама пока не могу поехать в Польшу, если вдруг ты там окажешься и что-то получишь, то прекрасно. Но не заставляй себя. Насчёт птиц — мой отец (который приёмный, ну ты понял, да ;)) работает в природном региональном заповеднике, это его фотографии. В детстве я там часто бывала, некоторых даже по трели могу распознать. Хотя сейчас это не так сложно со всякими прогами. Я много где бывала по работе, тоже в туристической сфере. Сейчас сменила немного сферу деятельности» И всё. У Тадеуша возникло чувство, словно она то ли поспешно нажала на кнопку «отправить», то ли не придумала, что ещё добавить. Спустя пять секунд, когда он уже начал писать ответ, ему прилетело: «Спокойной ночи. Я тоже пропаду, может не через неделю, а через две. В любом случае, если ты хочешь что-то рассказать про Маттео, я не против, чтобы ты рассказал. И про себя тоже. Ведь мы вроде как семья, даже если звучит странно. Мне тоже интересно» Не просто странно. Очень странно. Без фамилий, без лиц и без каких-либо базовых знаний о том, кто по ту сторону экрана. Семья максимально далёкая от того, что вкладывалось в это понятие. «Спокойной ночи, Эва», — написал Тадеуш. И внутри словно какая-то долго натянутая пружина распрямилась. — «С удовольствием расскажу. У меня целых два дня, чтобы успеть тебе надоесть, как самый настоящий младший брат»