24,9%

***

24,9% — не то совпадение, которое Эва ожидала увидеть, открыв браузер и подключившись к сайту популярной и известной лаборатории, в которую направила свой биологический материал. Она, конечно, слышала о том, что сайт помогал находить родственников, даже полиции вон, в поисках преступников — об этом неоднократно передавали в хрониках трукрайма. Однако почему-то максимум, что она одновременно опасалась и надеялась увидеть — какое-нибудь жалкое совпадение в три процента. Двадцать пять… это примерно одно поколение разницы? Эва тут же полезла в поисковик: до сих пор она если и интересовалась генеалогией, то не настолько близко. Хотя биологию в лицее любила, пусть и получила не самые высокие баллы на экзамене. Сайт всемирной энциклопедии подсказал, что речь могла идти, например, о бабушке, дедушке или внуках. Но возраст некоего шведа Тадеуша Норрлунда намекал, что он мог ей приходиться только братом, и то не полностью родным: ему было двадцать четыре против её двадцати семи. Ну и, к тому же, её собственному сыну Мало было всего семь, он точно не успел бы обзавестись собственными детьми, тем паче отправить в лабораторию собственную биожидкость. Эва отвлеклась, потому что как раз поступил входящий звонок от отца Мало, с которым он жил большую часть времени по решению суда. Два года назад Эва попала под сокращение, оформила индивидуальное предпринимательство, но в своей сфере почти не получала заказов. А вот её бывший муж, Себастьен, как раз построил успешную карьеру государственного служащего и вместе с новой женой вполне мог прокормить целых трёх отпрысков. — Да, Себ? — рассеянно спросила Эва без приветствия. И тут же получила в ответ привычный укор: — Могла бы и поздороваться. И ты знаешь, что я не люблю это сокращение. — Давай ближе к делу. Это касается Мало? — Это касается тебя, — Себастьен взял небольшую паузу. — Знакомая владелица отеля ищет кого-то на ресепшн… — Дай угадаю, возле вас, в Нанте, да? Нет, я уже сказала, что не буду переезжать, я не так далеко, чтобы не мочь заплатить за бензин или поезд. — Между Нантом и Анже было меньше ста километров! — И спасибо, конечно, но я уже говорила и то, что в отельный и ресторанный бизнес больше ни ногой. Не после моей карьеры, это просто стыдно! — Стыдно настолько, что лучше сидеть без денег? — У меня есть деньги! — вспыхнула Эва. — Накопления, — которые стремительно таяли, но ему ни к чему это знать. — Пособие по безработице, — которое тоже скоро подходило к концу. — Социалка, кроме того официально я работаю. Просто пока мало заказов. — Тебе просто стоит найти хоть что-то, Эва, и получить постоянку, — раздражённо отозвался бывший муж. — А не получать жалкие… сколько там, двадцать пять процентов? — Больше, — буркнула Эва. Её взгляд опять приклеился к цифрам на экране ноутбука. — Двадцать четыре и девять. — Ты издеваешься? Или считать разучилась? Эва поняла, что сказала это вслух. — Насчёт Мало что? Я заберу его в пятницу из школы, как мы договаривались? — Да, я приеду за ним в воскресенье в Анже. Но мы говорили не об… Она скинула звонок. Знала, что гордость не позволит ему перезванивать и навязываться. Обидится, но никто не просил его пытаться руководить её новой — без него — жизнью. Конечно, её бесило забирать Мало в школе другого города, но какой у неё был выбор? Переехать, да… но там было не больше предложений, чем в соседнем департаменте. Себастьен не был плохим человеком. Даже, пожалуй, не был плохим мужем. Просто… они сошлись слишком рано, она родила в двадцать, когда ему было двадцать пять, и впоследствии оказалось, что они ждут от будущего совершенно разных вещей. И целей. Расставание вышло тяжёлым, с многочисленными затянувшимися бытовыми ссорами, судом, но они хотя бы договорились не затягивать этот и так не быстрый процесс. Они прожили вместе два года, а потом Себастьен скоропостижно женился второй раз и сразу заделал Мало не просто брата или сестричку, а целый комплект. Но, видимо, с новой женой — и бывшей коллегой — ему повезло больше, раз они уже пять с половиной лет держались и вполне неплохо. Эстель даже вполне мило общалась с Эвой, хоть и не любила, когда та задерживалась на семейных праздниках, которые очень любили французы. Но Эва умудрилась в своё время понравиться свекрам, а её собственные родители — как недавно случайно обнаружилось, не родные — вполне радушно принимали Себастьена на аперо и рождественские ужины. В конце концов они познакомились ещё в лицее, когда ей было шестнадцать, а он подрабатывал как «ловец прогульщиков». Эва хорошо училась, но прогуливать ей доводилось. Благодаря врождённой харизме она расположила к себе молодого юношу, чтобы он не жаловался учителям и родителям, а уже в универе попала в его компанию. Роман закрутился стремительно. Слишком, раз она решила, что выйти замуж в девятнадцать и родить в двадцать — отличная идея. Родители её не осуждали — не вслух, по крайней мере, да и мать, работавшая на опасном объекте, рано вышла на пенсию. Но Эве всё ещё было стыдно перед ними. Стыдно, несмотря на то, что она совершенно случайно узнала, что не родная им, и не сказала. Они были прекрасными родителями. И если собирались хранить тайну вечно… не ей было их осуждать. «Здравствуйте», — написала Эва на английском. И тут же стёрла. Вздохнула. Стоило ли вообще писать этому Тадеушу? Её результаты появились вчера, а его, судя по профилю, висели уже несколько месяцев, но в последний раз этот человек заходил в сеть двадцать дней назад. Возможно, он делал тест не ради поиска родственников, а чтобы приколоться, посмотрев этнические корни. Кажется, большинство пользователей именно за этим сюда и приходило. Двадцать четыре года — как раз тот возраст, в котором копание в генеалогии кажется прикольной новизной. «Прошу прощения за беспокойство», — ввела она и опять стёрла. Разозлилась на саму себя. Она эти письма рассылала целыми пачками, пока работала в сфере делового туризма, так в чём сейчас была проблема? Письменным английским она владела вполне себе на уровне.

«Привет. Я понимаю, что это может быть неожиданно и какая-то ошибка, но вряд ли. У нас довольно высокое совпадение, и, судя по предложке, ты можешь быть моим братом. Не полным, наполовину. Понимаю, что это странно, но сайт для этого и существует, так что…»

Эва зарычала и вцепилась пальцами в отросшие непослушные русые пряди. Надо бы подстричь. Что за бред она пишет? Как будто виновата в том, что где-то там в Швеции у неё обнаружился близкий родственник. И что для него это может быть такой же неожиданностью, как для неё. Его отец или мать — тут не понять, потому что тест был аутосомный — мог скрывать наличие раннего ребёнка от семьи. Раз уж их самих не было в базе данных. Хотя зачем бы им? А этому Тадеушу зачем? Боже, она просто ходила по кругу в своих мыслях.

«Привет. У нас высокое совпадение. Если ты ещё заходишь на этот сайт, пожалуйста, можешь отписаться? Я ищу своих биологических родителей. Мне просто нужна информация. Пойму, если не ответишь, но заранее спасибо. Эва»

Она нажала на кнопку «отправить» раньше, чем передумала бы в очередной раз. Пообещала себе, что не будет сильно надеяться на ответ. В его профиле почти не было информации. И она не стала указывать свою, только страну проживания, имя, год рождения и короткое «Д» вместо полной фамилии. Конечно же, Эва проверяла уведомления каждые полчаса. Пока не заснула. Потом каждый час. Хотя прекрасно понимала, что ей придёт мэйл, если Тадеуш ответит. В пятницу она забрала Мало и немного выпала на выходные, сводив сына в кино. Потом на соседний каток — а ведь он ещё и находился прямо за кампусом, где она в своё время получила диплом вуза. В воскресенье сын провёл день, играя в приставку у неё в квартире, расположившейся на цокольном этаже с небольшим садиком, но у неё просто не было ни мотивации, ни идей, куда его отвезти. К тому же шёл дождь. Эва только проследила за тем, чтобы Мало сделал домашние задания, и выслушала рассказ о предстоящей их поездке в парк аттракционов в Париж. Себастьен приехал к шести, пообещал сыну на обратном пути поужинать фастфудом и окинул привычно брезгливым взглядом её небольшую съёмную трёхкомнатную квартиру. Чистую, просторную для неё одной и даже с ребёнком, но в старом здании, как большинство в этом городке. А у них с Эстель был новенький дом, построенный в кредит, но зато в пригороде Нанта, с бассейном, качелями и даже летней пристройкой. Бывший муж всё ещё был обижен, так что не стал, слава Богу, трепать ей нервы. Скомкано попрощался, пообещав перезвонить на неделе. Вторую неделю весенних каникул Мало должен был провести у неё. В понедельник Эва встала в десять. И то с трудом. Редкие запросы по рекламе, копирайту и прочим коротким и малооплачиваемым заказам не способствовали тому, чтобы держать режим. Она понимала, что скатывается — не в депрессию, но в леность — но ничего не могла с этим поделать. Упрямо мониторила предложения о работе на сайте трудоустройства, но не находила ничего хоть мало-мальски приемлемого для себя. Она не хотела идти официанткой в тот же фастфуд. Ей физически было от этого тошно. В среду Эва почти забыла даже о своём сообщении. Погода для начала апреля была премерзкая. Дождь, дождь и ещё раз дождь. Эва куталась в плед, потому что центральное отопление — у неё не было личного котла — отключили ещё в середине марта. Заглянув в пару соцсетей — которые она оставила только чтобы смотреть всякую фигню вроде мемов и тупых смешных видео, когда ей становилось совсем скучно, — Эва чуть не смахнула уведомление электронной почты. Сервис спамил промоакции и прочую ерунду через раз; заказы и письма из школы Мало приходили раз в месяц, если не реже. Но взгляд её зацепился за знакомое имя. Тадеуш. Ответил. Эва торопливо нажала на ссылку. И пока браузер на телефоне грузился, занервничала, не уверенная, что хочет читать ответ, каким бы он ни был. Обозлилась на саму себя — она же никогда не была трусихой! И слишком уж сильно вдавила пальцем в экран, случайно нажав на серую, пустую аватарку потенциального брата. Сматерилась, вернулась обратно и нажала уже на тему сообщения, выделенную жирным непрочитанным шрифтом. Она сама её ввела: «24,9» просто потому, что не знала, что ещё написать. Зато не пустую. Прежде чем прочитать текст, Эва вытащила сигарету из полупустой пачки и вышла на улицу, благо квартира выше была с балконом и защищала от противной мороси. Чиркнув зажигалкой, затянулась, глубоко вдыхая дым, и снова подняла экран смартфона перед собой. «Ох, это… я не знаю даже, что написать. Привет? Прости, если выходит коряво. Я в аэропорту Гамбурга, честно сказать, забыл посмотреть, хотя видел уведомление. Просто сети не было, а потом… в общем, да… я не особо знаю, что сказать. Это высокий процент совпадения. Я не знаю, чем помочь. Покопаюсь в документах. Охренеть так-то! Честно, я тороплюсь сейчас, но через часа четыре буду дома. Лучше ты задавай вопросы, потому что я не знаю особо, что тут сказать. Но с радостью отвечу на твои вопросы. Ты ищешь биологических родителей? То есть, один из моих — твой тоже? Т» Концовка показалась ей смазанной; возможно, он действительно спешил. Или просто это была его манера общения. Неровная, почти подростковая даже. Эва испытала облегчение от того, что он не писал грубости или чрезмерные формальности. С другой стороны… она не представляла, какие вопросы ему задавать. Никакой сильно личной информации она пока не получила, помимо того, что он был в Германии, а до этого без сети. Насчёт «с радостью отвечу» она тоже сомневалась, но звучало слишком уж аппетитно. Он сам дал разрешение. Значит, не сильно боялся, что правда всплывёт наружу. Но «покопаться в документах»? То есть, напрямую идти к родителям не хотел?

«Да, привет ещё раз. Спасибо, что ответил. Я тоже не знаю, с чего начать. Недавно узнала, что мои родители — приёмные. У нас совпадения по Центральной и Восточной Европе. Возможно, кто-то из твоих родителей оттуда? Я понимаю, что ты можешь не захотеть задавать им такой вопрос. Я не сказала своим… И, может быть, в документах что-то найдёшь. Может, это всё ошибка какая-то. Но буду благодарна за любую информацию. Е»

Просить рассказать о себе она не стала. Зачем ей? Ответ прилетел ровно через четыре часа, за которые она успела накачаться кофе, никотином и даже стаканом виски с колой. Эва настолько нервничала, что даже не смогла на чём-то сосредоточиться. «Отец из Польши. Родители погибли два года назад» Коротко, сухо, и Эва тут же себя почувствовала так мразотно, словно специально поковырялась в чужой ране. Пусть её родители были приёмные, но любимые и живые. А она даже не умела выражать сочувствие. Она ни разу даже в своей жизни не была на похоронах. Она понятия не имела, что говорить в таких случаях, хотя бывало, что приносила соболезнования коллегам, потерявшим близких. Но тут словно бы всё было по-другому. Слишком лично. Хотя, блин, с хера ли? Они буквально обменялись несколькими предложениями. Некто Тадеуш с 24,9 процентами был цифрой, а не близким человеком, которого боязно ранить неправильными словами. Она не успела придумать, что бы написать, как получила новое сообщение: «Извини, вышло кратко. Позвонили по работе. Я это просто к тому, что мне не у кого спросить. Точно не с маминой стороны, я хорошо знаю (вроде бы) её историю семьи. Бабушка могла бы рассказать, но у неё деменция, не вариант, да и нет там ничего такого. А вот про семью отца я мало знаю. Только фамилию, которая у него до брака была, он взял мамину, когда получил гражданство. Я всё ещё не могу поверить, честно сказать. Я же один в семье рос. А такие истории только в интернете читал» Как будто она имела какой-то другой опыт прежде. Эва погрузилась в размышления над формулировками — всё же читать на иностранном языке куда проще, чем самой писать грамотно. Кроме того, Себастьен всё время ей пенял на то, что даже на родном языке она выражается порой слишком прямо и грубовато на его рафинированный вкус. Видимо, Тадеушу её затяжная пауза показалась подозрительной, потому что он не стал ждать реакции, а прислал следом ещё одно сообщение: «Я не хотел тебя обидеть. Просто непривычно. Правда, хочу помочь. И пообщаться. Я просто часто пропадаю, иногда надолго, работа такая» И ещё: «Я кажусь тебе идиотом, да? Искала семью и получила брата-придурка. Ха-ха. Я пороюсь в коробке с документами, честно. Напишу по факту?» Эва закатила глаза и затушила сигарету в стеклянной пепельнице. Наверное, именно так ощущалось наличие младших братьев и сестёр. У неё их тоже не было, поэтому она не могла точно сказать. Это Мало повезло — двойняшек отца он обожал, да и разница у них была не такая большая. У Эвы с Тадеушем тоже, судя по указанной им дате рождения, ровно три года и три месяца. Ей вдруг захотелось подсчитать количество «честно» в его сообщениях. Кажется, их было слишком много для честного человека. Или у неё проснулась паранойя? Эва никогда не попадалась в ловушки мошенников, но всё бывает впервые. Доверять пустому профилю без аватарки на сайте любительской генетической лаборатории… «Я просто не успеваю за тобой» — поспешила написать Эва уже с компа, вернувшись в дом. Доверять не доверяла, но мошенники так вроде бы не пишут. Напротив, стараются вылизать текст. — «Дай мне пару минут сформулировать мысли. Их слишком много» Тадеуш послушно затих. Имя его, если было настоящее, к слову, же из польского? Это Эва и спросила первым делом. «Да, но не зови меня Тадде, пожалуйста. Ненавижу это сокращение»

«Даже в голову не приходило. Можешь рассказать кратко про отца? Что знаешь. Потом, если найдёшь документы и захочешь дополнить, буду благодарна»

Эва поморщилась, нажав на энтер. Кто-то слишком пытался быть честным, а она — излишне вежливой. «Маттео Качмарек по свидетельству о рождении. Он женился на маме за год до моего рождения и приехал в Швецию. Потом уже сменил фамилию и получил гражданство. Честно… то есть, я, наверное, повторяюсь. Странно, в реале не страдаю таким, я же гид. В общем, он был хорошим отцом. Мы много путешествовали семьёй. Просто мало говорили о его прошлом. Он никогда не возил нас в Польшу, хотя иногда звонил туда. Но у него ещё были родственники в России. Я никогда не интересовался. Пока их не стало» Слишком много информации. Эва вроде бы хотела её получить, но теперь у неё разболелась голова. Может, конечно, ещё из-за погоды, виски, сигареты и того факта, что она пропустила обед. Ей было лень готовить, но теперь не получалось связно думать. «Спасибо, я отпишусь позже, мне надо отойти» — напечатала она. Закрыла крышку ноутбука и тут же схватилась за телефон, входя с него в аккаунт и прося смартфон запомнить пароль для будущих подключений. На всякий случай она везде делала разные, а потом подолгу вспоминала, какой где использовала. «Может, ты дашь свой номер? Или соцсеть? Так всё же проще, чем писать тут» Эва тут же насторожилась. Потом сама себе напомнила, что начала разговор первой, а накоплений у неё не так много, чтобы мошенникам было чем поживиться. И всё же… «Давай лучше на мэйл», — предложила она и сразу написала ту электронную почту, которую использовала для всяких подписок и интернет-магазинов. — «Я не люблю соцсети, почти не захожу в них» «Ок, без проблем», — прилетело в ответ. — «Тогда напишу туда. Вот мой. Не стесняйся. Приятного»

«Что?..»

Он печатал ответ целых три минуты, пока Эва смешивала ореховое масло, бальзамический уксус и горчицу для соуса. Она не была сейчас настроена на что-то сложнее овощного салата. «Извини, я сам только сел есть, в перелётах не успел, вот и ляпнул, не подумав. Хотя у вас во Франции уже около четырёх, вообще не время для принятия пищи» Эва рассмеялась. Каким он всё-таки казался очаровательно-непосредственным на первый взгляд! Если отбросить сам контекст… впервые за долгое время ей действительно захотелось пообщаться с кем-то вне привычного узкого круга. Реального круга, ведь в интернете она не знакомилась, даже на сайты такого толка никогда не заходила. «И тебе приятного, провидец», — отправила она. — «Всё, я ушла есть. И ждать инфы» Чтобы не соблазняться писать дальше, Эва кинула телефон на диван, а сама устроилась за стойкой, разделяющей кухню и гостиную. Но когда она снова взяла его час спустя, ответа не было ни на сайте, ни в электронной почте. Подавив порыв разочарования — сама, как говорится, непонятно чего хотела, ей ведь не нужно было общение! — Эва принялась копаться в интернете, ища любое упоминание Маттео Качмарека. И, конечно же, ничего путного не нашла. Её отец — если это действительно он — был самым обычным человеком, не оставившим следов ни в её жизни, ни во Всемирной сети.