То самый, самый лучший

11 часов ночи. Эдгар бежит по лестнице, будто летит. Открывая дверь, он сталкивается со своей "любимой" матерью. Она смотрит на него с минуту и тут же нарушает тишину криками. — МОЖЕТ ТЫ УЖЕ НА УЛИЦЕ ЖИТЬ БУДЕШЬ!? Уже даже там ешь! ТЫ МЕНЯ В ГРОБ ЗАГНАТЬ ХОЧЕШЬ? ДА?! - на этот монолог Эд лишь ответил : — Ма, я уже не маленький, я сам могу решать когда и во сколько мне уходить и приходить. А на счёт жизни на улице, я уже иду собирать вещи. - Он уже привык к таким орам и крикам, поэтому он спокойно собрал вещи, впосдедний раз посмотрел на свою комнату и открыв дверь он вышел на лестничную площадку. — Сынок, прошу не уходи! - догоняя Эдгара, бессильно воскликнула она. Эд ничего не ответил и даже не взглянул на свою мать. Возле двери в подъезд Эдгар почувствовал аромат "свободы".

***

Эд сидел на скамейке в парке, который довольно далеко от его дома. Но что это за чувство? Нет, это не радость от свободы, как много раз предвкушал Эд. Это печаль. Он хотел вернуться, но вспомнил что ему запретят вообще выходить из дома. "Я уже не маленький, мне 17 лет!" Снова и снова повторял он своей "любящей матери". Нет, он не ушёл потомучто ранили его нежные чувства, он ушёл потому что его мать была не в адеквате. Представьте : Напьётся, начнёт ругать сына за крашенные ногти, или за его "пакли". Конечно, матери не нравилось то как выглядит её сын, но она не говорила ему об этом.

***

Эдгар положив голову на колени, тихо всхлипывал от удушающих чувств и комка в горле. Было очень горько, что аж дышать невозможно. Он перевёл взгляд на свои шрамы на запястьях и усмехнувшись вытер слёзы рукавом. Эдгар взял сумку и начал что то очень яростно искать. Наконец он достал 1 пару плосатых перчаток до локтей без пальцев. Он решил что никому и никогда не покажет свои шрамы от лезвий. От вытер слёзы, хотел было встать и пойти дальше, он заметил фигуру приближавшийся к нему. Он замер. А фигура всё ближе и ближе. И вот пару шагов до света от фонаря, возле которого сидел Эд на скамейке.