Лис и Волк

Небо было укрыто огромными серыми облаками. Капли дождя мелко срывались с него, что ничуть не остановило Эндрю и Натаниэля от изучения нового детского игрового комплекса. Три разноцветные горки поражали воображение, а запутанные туннели с прозрачными вставками вызывали восторг. Натаниэль остановился у одного из окошек и помахал маме рукой. Она отвлеклась от книги и улыбнулась в ответ. — Она много читает, — подметил Эндрю. — Да, да. Мама любит книги. — Про что? — Про дороги. И машины. Эндрю чуть нахмурился. Он не пытался заглядывать в книгу Мэри, но слово «путеводитель» на обложке говорило гораздо больше, чем обычная приключенческая история. Натаниэль, казалось, вовсе не задумывался об этом; не пытался понять, какие места им предстоит посетить и в какой город отправиться дальше. — Пойдём уже, — позвал Натаниэль. — Хочу кататься. Одновременно. Кивнув, Эндрю продолжил ползти к горке. Уселся на самый край, готовясь скатиться. Забираться наверх всегда было проще, чем спускаться. Горка закручивалась в спираль, уходя далеко-далеко вниз. Тёмная бездна смотрела в душу, и Эндрю нервно сглотнул — эта игровая была точно не для него. Он посмотрел в сторону, пытаясь понять, как Натаниэль может не бояться. Как может крутиться, как вьюнок, решая, будет скатываться на спине или на животе. Разве высота и неизвестность не пугали его? — Всё, я готов, — сказал Натаниэль. Он улёгся руками вперёд, готовый к спуску. Желание скатиться на животе посещало его давно, но все предыдущие горки были слишком короткими и недостаточно яркими. Натаниэль уже представлял, как пронесётся по цветному туннелю. Как будет лететь вперёд, словно на настоящей карусели или в космосе. Он ждал готовности Эндрю, чтобы взлететь и приземлиться вместе, но тот подозрительно молчал. — Эй? — Да, я… — пробормотал Эндрю. — На счёт три. Один. — Два! Эндрю вцепился пальцами в пластиковое ограждение, собираясь с духом. Всего один спуск. Он сможет это пережить, доехать до конца и приземлиться на ноги… — Два? — повторил Натаниэль. — Два, — ещё раз повторил Эндрю и резко выдохнул. — Три. Он зажмурился и поехал вниз. Бока чувствовали каждый поворот, каждую неровность на стыке пластика, но туннель всё никак не заканчивался. Эндрю задержал дыхание, надеясь поскорее приземлиться. Почувствовать твёрдую почву под ногами и больше никогда не забираться так высоко. — Уи-и-и! — пропел Натаниэль, скатываясь вниз. Цветной туннель оказался темнее, чем он представлял. Свет почти не проникал внутрь, но это не помешало улыбнуться ему во весь рот. Пальцы едва задевали стенки, и он убрал руки назад, желая лететь ещё быстрее. Ветер обдувал лицо, щекоча шею. Смех вырвался из его груди и стал только громче, когда он завидел ослепительный свет. Мэри встала из-за стола, быстро убрав путеводитель в задний карман джинсов. По грохоту и оглушительному вскрику она поняла — её дети наконец спустились с горки. Полупустой Макдоналдс казался отличным местом, чтобы отдохнуть в тишине. Выпить крепкий кофе, отметить адреса подходящих мотелей… Натаниэль снова внёс корректировки в её идеальный обед, даже когда был вместе с Эндрю. Услышав плач, Мэри ускорилась. Натаниэль распластался на полу, тщетно пытаясь подняться. Подбородок и ладони жгло — приземление вышло жёстче, чем он представлял. Мягкое резиновое покрытие оказалось таким же твёрдым, как и бетон, если по нему проехаться подбородком. От обиды Натаниэль не смог сдержать слёз и с силой ударил кулаком по полу. Стало только больнее. Мэри опустилась вниз и рывком поставила Натаниэля на ноги. Окинула оценивающим взглядом, параллельно стирая слёзы. Не заметив ничего, кроме маленькой ссадины на подбородке, она спокойно произнесла: — Это всего лишь царапина. — Пол нехороший! — обиженно бросил Натаниэль. — Нехороший. — Он твёрдый! — Был таким с утра, — подтвердила Мэри. Издав нечленораздельный звук, Натаниэль обвил её шею руками и тихо захныкал. Внимание Мэри переключилось на Эндрю. Прижав колени к груди, тот сидел бледный как мел. Без слёз, без слов, без криков. Чуть покачиваясь, он обнимал колени, словно пытался успокоить. Привычка не рассчитывать на остальных и не ждать от них помощи читалась в его пустых глазах. Сердце Мэри обливалось кровью, и она протянула руку, подзывая Эндрю к себе. Он отреагировал не сразу. Лишь когда Мэри придвинулась ближе вместе с Натаниэлем, поднял на неё недоверчивый взгляд. — Иди сюда, — вполголоса произнесла Мэри. Поколебавшись, Эндрю пересел ближе. Неуверенно принял протянутую руку. — Нехорошая игровая? — спросила Мэри, растирая холодные пальцы. Эндрю слабо кивнул. — И горка плохая? Эндрю закивал активнее. Он прижался щекой к груди Мэри, когда она укрыла его в тёплых объятьях. Пальцы, которыми он только что впивался в собственные колени, ослабли и бессмысленно упали вниз. С губ сорвался выдох — долгий и шумный, и он больше не пытался сдерживать или контролировать дыхание. Прямая спина расслабилась, а плечи поникли. Он прикрыл глаза, позволяя рукам Мэри придерживать его вместо того, чтобы держаться самому. — Мисс, у вас всё хорошо? — раздалось низким мужским голосом за спиной. Мэри напряглась и повернула голову в сторону, оценивая потенциальную угрозу. Один из сотрудников, явно несильно выше неё самой, выглядел крайне обеспокоенным, будто за любые травмы на территории заведения ему полагались штрафы. — Всё в порядке, — отозвалась Мэри. — Детки просто устали. Натаниэль что-то промычал в её волосы, и она погладила его по спине с мягкой просьбой помолчать. Лишнее внимание, тем более со стороны персонала, им было ни к чему. Чуть отстранившись, Мэри оглядела обоих мальчиков. Натаниэль успокоился и теперь выглядел просто недовольным. Эндрю, наоборот, расслабился, хоть и казался грустным. Желая поднять им обоим настроение, она напомнила, для чего они пришли в Макдоналдс: — Проголодались? Эндрю и Натаниэль переглянулись. Немой вопрос — немой ответ. Они оба хотели получить заветные машинки. Натаниэль успел прожужжать ему все уши о синей, в то время как Эндрю присмотрел себе чёрную. Он не решался захотеть её сильно-сильно, но по поведению Мэри предполагал, что может помечтать об этой игрушке. Даже если он не получит её, то будет доволен и обедом — пока что Мэри ни разу не забывала его покормить. Эндрю был голоден с самого начала, но, поскольку Натаниэль хотел играть, он не стал просить еду только для себя. — Да, — ответил за двоих Натаниэль.

***

У прилавка Натаниэль нетерпеливо подпрыгивал, пытаясь разглядеть меню. Он и не заметил, как успел проголодаться. С кухни доносился запах горячей еды, а ряд красных картонных упаковок вызывал у него желание подпрыгнуть ещё выше и дотянуться до них. — Хочу с сыром! — Хорошо, милый, — спокойно сказала Мэри. — И сок! — Да, дорогой. — И машинку! Синюю! Мэри кивнула и ответила вежливой улыбкой на взгляд молодого парня за кассой. Его, казалось, вовсе не раздражало поведение Натаниэля. Напротив, он стал выглядеть спокойнее с момента, как интересовался их состоянием. — Чизбургер, маленькая картошка, яблочный сок и синяя машинка, — повторил заказ кассир. — А можно не картошку? — спросил Натаниэль, приподнимаясь на носочки. В прошлый раз, обедая в Макдоналдсе, он открыл для себя морковные палочки — и теперь не хотел менять их ни на что другое. Оранжевый цвет был красивым, хруст звонким, а сладкий вкус поднимал ему настроение гораздо сильнее, чем безвкусная картошка, больше напоминающая картон. Парень за кассой быстро нажимал по экрану. Его лицо стало сосредоточенным, а когда он провёл пластиковой карточкой, Натаниэль замер в нетерпении. — Ты любишь морковку? — Очень, — подтвердил Натаниэль. — Хорошо, тогда специально для будущего чемпиона: чизбургер, морковные палочки, яблочный сок и синяя машинка! Чего желает второй чемпион? Эндрю нахмурился. Чемпион мог быть только один. Он послал Мэри вопросительный взгляд, не зная, есть ли у него выбор — или ему нужно согласиться с заказом Натаниэля. — У него небольшие трудности в общении, — приобняв Эндрю за плечи, сказала Мэри. — Может, у вас есть напечатанное меню? — Да, конечно, только… Не совсем меню. Мэри взяла в руки памятку для персонала. Лист-шпаргалка для кассиров включал в себя огромное количество сплошного текста, изредка разделённого на блоки. В глаза бросались комбо-обеды и номер их клавиш на кассе, выделенные ярко-жёлтым маркером. Цены на завтраки были изменены несколько раз — старый слой корректора уже начал отваливаться. Обилие информации не сразу помогло Мэри найти нужную колонку с вариациями «Хэппи Милов». Она только открыла рот, собираясь зачитать текст, как Эндрю ткнул пальцем в МакНаггетсы. — Наггетсы? — уточнила Мэри. Эндрю кивнул. — Которые из курицы? Поджав губы, Эндрю настойчивее нажал на лист. За годы жизни в приюте он вынес только одно беспрекословное правило: курица всегда оставалась беспроигрышным вариантом. Ни один из поваров не мог её испортить, в отличие от остального мяса — оно всегда получалось то сырым, то резиновым. — Порция наггетсов, — повторил кассир. Эндрю опустил палец ниже. — Картошка фри и… — сказала Мэри. — Апельсиновый сок? Эндрю активно закивал. Он слышал от других детей с площадки, что именно этот сок настолько яркий и сладкий, что срывает крышу. — Он очень сладкий, — предупредила Мэри. — Да-да, — подтвердил Натаниэль. — Гораздо слаще, чем тот синенький. Я в прошлый раз не смог выпить оранжевый сок. Вместо предупреждений Эндрю услышал подтверждение своих догадок. Он постарался кивнуть очень уверенно и указал на название ещё раз. — И апельсиновый сок, — подытожила Мэри. — Добавьте ещё бутылку воды. — Конечно, мисс. Кассир отлучился собирать заказ, а Мэри окинула Эндрю заинтересованным взглядом. Она и не могла предположить, что он уже умеет хорошо читать. Натаниэлю потребовалось бы куда больше времени, чтобы разобраться в памятке для персонала. Без картинок он практически не ориентировался в меню и всегда выбирал самые броские позиции — или со знакомыми словами в названии. — Ты хорошо читаешь, — сказала Мэри с тёплой улыбкой. В ответ Эндрю пожал плечами — воспитательницы всегда читали лучше. Ведущим прогноза погоды с телевизора требовался короткий миг, чтобы взглянуть на карточку и тут же озвучить текст. Пока что Эндрю только запомнил буквы, узнавал их и складывал в слова. Часто представлял картинки, где впервые увидел или услышал конкретное слово, чтобы вспомнить значение. Он знал, что точно не мог читать хорошо, так и не произнеся ни одного предложения из книжки вслух. — Да, — подтвердил Натаниэль, чуть приподнимая подбородок. — Он прочитал все надписи на площадке и рассказал, что они значат. Эндрю пихнул Натаниэля в плечо — о таком нельзя рассказывать. Мэри уже много раз делала ему замечание за грубые слова, но тот словно не понимал проблемы. На этот раз тоже. Намёк прошёл мимо Натаниэля. Он обиженно потёр плечо, пихнул Эндрю в ответ и отошёл в сторону стенда с игрушками. — Почему машинки такие красивые, а куклы — нет? Эндрю и Мэри подошли ближе. Он видел, как она хотела поправить сына, но замешкалась, подбирая подходящие слова. — Видимо, хотят продать побольше машин… Рассматривая принцесс, Эндрю невольно скривился. У одной из кукол лицо было нарисовано крайне неудачно — правая половина скатилась вниз. Уголок губ уходил к подбородку, а глаз находился на середине щеки. — Ты выбрал машинку? — спросил Натаниэль, привлекая внимание. Чуть помедлив, Эндрю нажал пальцем на стекло. Чёрная винтажная машина без крыши привлекла его внимание сразу. Серебристый мотор был выставлен напоказ, и, прикрывая глаза, он представлял его рёв. Узкие колёса спереди и огромные сзади будоражили воображение — рассекать на этой красотке по дорогам вышло бы крайне эффектно… — А, чёрная… — пробормотал Натаниэль. — Выглядит старой. — Раритетной, — поправила Мэри. — Ага, типа того. — Ваш заказ готов! — позвал кассир. Одна красная коробка с «Хэппи Милом» уже была закрыта, в то время как вторая — нет. Кассир наклонился чуть ближе и обратился к Эндрю: — Малыш, у нас, конечно, не принято выбирать игрушки, но… Раз твой брат уже выбрал, то ты тоже можешь. — Он хочет чёрную, — ответил за него Натаниэль. — Которая старая. Ой, то есть рариретная. Послышались тихие смешки. Натаниэль не пытался понять улыбки кассира, но взгляд мамы казался обманчиво мягким. Насмешка на лице Эндрю подсказывала, что он сказал что-то не так, и Натаниэль скрестил руки на груди. Его не волновала допущенная ошибка. Абсолютно. Не выдержав и пары секунд напускного безразличия, пока они шли к столику, Натаниэль дёрнул Эндрю за край футболки. Эндрю бросил короткие взгляды по сторонам: Мэри шла спереди, кассир уже скрылся на кухне, а немногие посетители были слишком далеко и не смотрели на него. Он приблизился к уху Натаниэля и прошептал: — В слове «раритетная» нет третьей «р». — Но ты же понял, что это за слово? — Да. — Тогда какая разница?! — Мальчики? — окликнула Мэри. Стушевавшись, Эндрю сел за стол ближе к окну. Он хотел бы объяснить необходимость произносить слова правильно, но и сам не до конца понимал причину. Они с Натаниэлем уже понимали друг друга вне зависимости от произношения. В последнее время Эндрю догадывался о мыслях ещё до того, как Натаниэль открывал рот, — и это было взаимно. Выразительные взгляды и жесты руками говорили куда больше любых слов. Придвинув стул Натаниэля ближе к столу, Мэри присела на корточки рядом и с трудом сдержала улыбку. Насупленный вид и взгляд, устремлённый вниз, кричали о несправедливости мира — глупой игровой, глупых словах, глупых машинках. Пальцы сцеплялись в замок и размыкались. Мэри ласково обхватила его ладони, и Натаниэль принялся перебирать её пальцы. Она видела в этой обиде что-то по-нежному милое и сдержалась, поцеловав сына в висок. — Зачем придумывают столько слов? — пробурчал Натаниэль. — Чтобы усложнить жизнь. Ответ устроил Натаниэля. Заметив на себе внимание Эндрю, он чуть отпихнул маму и потянулся за заветной красной коробочкой. Бургер и морковка мало интересовали его в отличие от игрушки. Разорвав пакет, Натаниэль заполучил машинку. Рассекая ей по столу, он представлял, как она летела по широким улицам большого города. Оставляла позади всех глупцов, кто попытался бы угнаться за ней… Мэри потрепала сына по волосам, не мешая ему играть. Предложила Эндрю пододвинуть его стул ближе к столу — тот наотрез отказался, прижимая картошку фри к себе. Вернувшись к своему месту, Мэри наконец сделала глоток кофе. Он уже остыл. Разочарование читалось в её глазах, и она устремила их в путеводитель. Сначала кофе был слишком горячим, теперь — холодным. Удастся ли ей когда-нибудь выпить ещё тёплый напиток? Поесть неостывшей еды? Натаниэль увлечённо катал машинку по столу между упаковками, Эндрю, притянув колени к груди, перешёл к наггетсам. Вздохнув, Мэри приняла как факт: на ближайшие годы ей можно позабыть о времени на себя. Машина мчалась вперёд, заходя на бургер-трамплин. Она взлетела вверх, перелетая через ве-е-есь стол. Снизу булькала лава, почти обжигая колёса. Натаниэль поднял руку ещё выше, готовясь к самому опасному манёвру — приземлению. Заметив резкое движение слева, Эндрю выхватил свой сок. Он оставил самое вкусное напоследок и не хотел отдавать его, так и не попробовав. Натаниэль ойкнул. Мама много раз говорила ему не играть с едой. В этот раз он чуть не уронил напиток Эндрю. Не дожидаясь строгого взгляда, Натаниэль отставил машинку в сторону и приступил к обеду. Мэри наблюдала за Эндрю, не скрывая интереса. Она нередко сталкивалась с реакцией «бей» у взрослых, но в настолько явном виде у ребёнка — впервые. Казалось, что одного лишнего движения хватило бы, чтобы Эндрю начал драку. Причина была настолько базовой, что у Мэри сжалось сердце, — еда. Эндрю точно не собирался делиться своей едой. Ел так, как его научили в приюте: быстро, практически не жуя и не оставляя ни единой крошки. Картофель фри явно не показался ему вкусным, наггетсы вызвали чуть больший интерес, а напиток… За него Эндрю собирался драться. Практичность и расчёт шли вразрез с добрым материнским сердцем. Опыт подсказывал: этим нужно воспользоваться. Взрастить в Эндрю монстра, готового сражаться даже за базовый комфорт — еду, одежду, крышу над головой. Настроить его против мира ещё сильнее, лишив любых оплотов доверия. Подчинить себе и требовать невозможного за корку хлеба. Сердце болезненно сжалось — Мэри не хотела становиться такой же, как её бывший муж, управляющий другими при помощи страха. Она знала, что не сможет дать Эндрю многого; уже лишала и его, и Натаниэля детства, пустившись в бега. Однако она отчаянно желала дать им обоим ту немногую чистую радость, которую могла позволить. Совсем скоро мальчики вырастут из детских площадок, потеряют интерес к игрушкам, сменив их парой пистолетов. — Хочешь морковку? — протягивая палочку Эндрю, предложил Натаниэль. Недолго подумав, Эндрю откусил совсем немного и тут же скривился. — Ну и ладно, — отмахнулся Натаниэль. — Мне больше достанется. А когда ты откроешь свою машинку? Эндрю не спускал глаз с Натаниэля, но всё равно мельком посмотрел на коробку. Пакет с игрушкой одиноко лежал на дне. Доставать его при других людях означало бы допустить, что кто-то может забрать машинку. Эндрю не хотел делиться ей ни с кем. — Может, он откроет её дома, — сказала Мэри. — А как же перила? — почти обиженно пробормотал Натаниэль. — Мы хотели посмотреть, чья машинка скатится по перилам быстрее… Сделав глоток кофе, Мэри выразительно посмотрела на Натаниэля. Спустя секунду он надулся и скрестил руки на груди, демонстративно расстроенный таким решением. Время близилось к вечеру, и Мэри старалась не думать о капризном поведении сына — всё же ей давно следовало отучить его от дневного сна. Она полагала, что это будет непросто, но и подумать не могла, что Натаниэль начнёт обижаться на любой отказ, расстраиваться даже из-за малейшей ошибки… Внимание привлекло тихое шуршание. Эндрю, отвернувшись в сторону окна, пытался открыть пакет с игрушкой. Пальцы, жирные от картошки и наггетсов, не могли достаточно зацепиться за края упаковки. Мэри наблюдала за этим действием не больше минуты с нечитаемым выражением лица, пока Эндрю не начал злиться. — Помощь нужна? — предложила она. Бросив на неё взгляд исподлобья, Эндрю отвернулся сильнее. Он не нуждался ни в чьих подачках и мог справиться с несчастным пакетом сам. В ход почти пошли зубы, но Эндрю вовремя опомнился — лекарство Мэри ему помогло, но сильно сжимать челюсть было всё ещё больно. Мэри тихо вздохнула. Плечи Эндрю поникли, и он прислонился головой к спинке стула, тщетно продолжая пытаться открыть пакет. — Милый, — мягко позвала она. — Хочешь, я открою игрушку, и ты первым её увидишь? Недоверие смешалось с заинтересованностью. Эндрю чуть повернул голову к Мэри. Казалось, кофе и книга для неё были куда интереснее, чем игрушки. На машинку Натаниэля она даже не взглянула, словно ей было совершенно плевать. Однако сам Натаниэль крайне заинтересованно поглядывал на пакет в руках Эндрю, точно ожидая, когда тот его откроет. Мэри указала рукой в сторону — Натаниэль послушно отвернул голову. Она видела, как сомневается Эндрю, точно не желающий ни обращаться за помощью, ни потенциально делиться своими вещами. Пальцы нетерпеливо сжимали пакет, ощупывая машинку, взгляд становился тяжелее и тяжелее, а губы вытянулись в тонкую линию. В конце концов, Эндрю принял её предложение. Мэри протёрла жирный пакет салфеткой и закрыла глаза, сдерживая обещание. Открыла его одним плавным движением и передала Эндрю. Натаниэль обернулся, когда Эндрю достал игрушку. Заулыбался, представляя, как они будут играть вместе: создадут самые невообразимые трассы и будут лететь вперёд на фантастической скорости, преодолевая все преграды… Улыбка быстро померкла — Эндрю снова отвернулся, будто не хотел показывать машинку. Обида кольнула в груди, и Натаниэль произнёс: — Жадина. Эндрю опешил от этого заявления. Он не считал себя жадным. Ему был очень важен Натаниэль, но делиться с кем-либо означало попрощаться с вещью навсегда. Эндрю только получил машинку и не хотел её отдавать. Он даже не рассмотрел её со всех сторон, не покрутил колёсики и не проверил её скорость… Брови Натаниэля съехались над переносицей, образовывая складку, а губы сложились бантиком. На этот раз обида казалась серьёзной, и Эндрю не хотел, чтобы Натаниэль дулся на него. Коротко глянув на машинку в последний раз, он поставил её на стол. Мысленно попрощался. Придвинул к Натаниэлю — общение с ним было куда важнее любых игрушек. Машинка осталась нетронута. Без лишних слов Натаниэль вернул её обратно. Чуть нахмурившись, Эндрю снова поставил её перед Натаниэлем. Тот опять пододвинул её обратно. — Мальчики? — прервала их немой спор Мэри. — Да не нужна мне эта машинка! Натаниэль вскочил из-за стола, намереваясь уйти. Он двинулся в сторону двери, но не сделал и трёх шагов — Мэри перехватила его у выхода. — Куда ты собрался? Вместо ответа Натаниэль поморщился. — Я жду ответа. — Я хотел играть! А он… он… Обняв сына, Мэри успокаивающе погладила его по спине, позволяя дать волю эмоциям. Мальчики слишком хорошо понимали друг друга, но всё равно умудрялись путаться в словах, не произнося их. — Почему он так делает? — спросил Натаниэль, шмыгая носом. — Спроси у него. Тебе он ответит. Натаниэль слабо кивнул. Он не понимал, для чего Эндрю решил отдать ему свою машинку. У него уже была своя, а играть вдвоём было интереснее, чем по одиночке… В собранном взгляде мамы читался ответ, но, казалось, она не станет давать его просто так. Вернувшись к столу, Натаниэль занял стул и повернулся к Эндрю. Он чуть замялся, подбирая слова. Как задать вопрос так, чтобы получить ответ? Мама была рядом, а при ней Эндрю не мог разговаривать, как и при других людях. Не найдя подходящих слов, Натаниэль начал с себя, стараясь донести свои желания: — Я хочу играть с тобой. Вместе. Одновременно. Эндрю виновато опустил глаза в пол. Его попытка всё исправить только сильнее обидела Натаниэля. Он всего лишь хотел его порадовать, но вместо этого получилось как всегда. — Мне не нужны игрушки, если я снова буду играть в них один, — продолжил Натаниэль. — Я просто хотел посмотреть твою машинку, и… кататься вместе с тобой. Эндрю кивнул, хоть и не до конца понимал, что значит «посмотреть». Он медленно протянул машинку Натаниэлю, желая узнать значение этого слова. Натаниэль взял игрушку в руки. Покрутил в разные стороны. Чуть сощурился, а после удовлетворённо кивнул. — Ладно, она не такая рар… ратире… — споткнулся он. — Не такая старая. Уголки губ Эндрю приподнялись в улыбке. Слово «раритетная» было простым, но для Натаниэля оно давалось сложно. Почувствовав на ладони тяжесть машинки, Эндрю удивлённо приподнял брови. — Я посмотрел, — сказал Натаниэль. Эндрю повернул голову на Мэри. Не могло же это значить именно буквальный осмотр? Кто вообще так делал и какой в этом смысл? Зачем знать, как выглядит чужая игрушка, если не хочешь оставить её себе? Мэри с трудом сдержала смешок. Бессловесный вопрос от Эндрю был настолько громким, что ей потребовался ещё один глоток остывшего кофе. — Ему было любопытно, — объяснила Мэри и, опережая растущее удивление на лице Эндрю, добавила: — И всё. Только интерес. Можешь расслабиться, он никогда не заберёт твои вещи — они ему не нужны. — Зачем мне чужие вещи? — удивился Натаниэль. — В путешествие своих-то много брать нельзя… — Верно. Эндрю с недоумением переводил взгляд с Мэри на Натаниэля и обратно. Казалось, они говорили серьёзно. Ему стоило догадаться об экономичном и ответственном подходе к покупке новых вещей — они отправились в кругосветное путешествие с небольшой дорожной сумкой на каждого, — но всё равно это выглядело странным. Как можно посмотреть и сразу вернуть? Не оставить себе, не поиграть, а просто… Увидеть и отказаться? — Мам, — позвал Натаниэль. — Машинке нужен гараж. — Да ну? — Мэри подпёрла голову рукой. — И какой же? — Большой. — Правда? А для чего? — Чтобы вмещать две машинки. Мэри медленно моргнула. В озорном взгляде Натаниэля уже читался способ, которым он собирался её обхитрить, чтобы заполучить желаемое. На этот раз Мэри решила подыграть ему: — Разумно. Но тут не продаются гаражи. — Вот именно! — воскликнул Натаниэль. — Но у меня есть идея, смотри! Он повернул коробку от «Хэппи Мила» на бок и указал на неё ладонями, активно демонстрируя своё изобретение. Заехал внутрь своей машинкой и предложил Эндрю последовать его примеру. Как только Эндрю припарковался, Натаниэль развернул коробку к маме и сказал: — Хороший гараж, правда? Мы его украсим внутри, нарисуем парковочные места и его удобно носить за ручки… Натаниэль закрыл коробку и поднял её. — Получается, это будет как настоящий гараж у дома? — спросила Мэри. — Да? — Хорошо, можете оставить себе такой гараж. Натаниэль заулыбался. Распрямил плечи и кивнул Эндрю, довольный своей маленькой хитростью. Обычно мама не разрешала ему забирать с собой всякий хлам, но на этот раз, казалось, увидела в нём такую же ценность, как и сам Натаниэль. Он надеялся увидеть улыбку и на лице Эндрю, но тот наоборот сидел слишком сосредоточенный, словно уже знал, к чему приведёт эта уловка. — Ты же знаешь, что гаражи у дома не переезжают вместе с владельцами? — невзначай сказала Мэри. Она откинулась на спинку стула, уверенная, что Натаниэль не переиграет её в этой игре. Его блистательный план провалился, а доводы забрать мусор с собой закончились. Мэри видела, как Эндрю наклонился к уху Натаниэля, явно собираясь что-то сказать. Но замялся, почувствовав на себе пристальный взгляд. Отвернувшись к окну, Мэри оценивающе оглядела парковку. Дождь закончился — подозрительных машин не появилось. Им было пора возвращаться в мотель, и, желательно, не пересечься по пути с владелицей. Она пока что не вспомнила про документы, но проверять её память, попадаясь ей на глаза, Мэри не собиралась. — Эвакуатор? — по слогам произнёс Натаниэль. — Вторая коробка будет вот этим. — И у вас будут две идентичные вещи, служащие для прямо противоположных целей? — спросила Мэри. Натаниэль открыл рот, не поняв и половины слов, зато Эндрю уверенно кивнул. Последовав его примеру, он тоже кивнул. — У меня есть идея получше. Покажите ладошки. Эндрю и Натаниэль переглянулись и протянули руки. — Готово, — сказала Мэри, поставив машинки на ладони. — Зачем вам огромный гараж, когда при себе всегда есть парковочные места, верно? Удобно брать с собой, занимает мало места… Натаниэль качнул головой, не желая соглашаться на меньшее. Мама просто не хотела брать коробку с собой. Он посмотрел на Эндрю, ожидая, что тот его поддержит и тоже будет недоволен. Однако Эндрю с любопытством смотрел на «парковку». Прокатил машинкой по предплечью и припарковался снова. Казалось, такое решение ему понравилось. — Ладно… — выдохнул Натаниэль. — Но можно в этом доме у нас будет гараж? — Можно. Натаниэль просиял, но быстро спохватился и нахмурился, пытаясь понять, не обыграла ли его мама снова. «В этом доме» — в мотеле или в Макдоналдсе? Но Мэри уже закрыла путеводитель и потянулась за сумкой, давая понять, что разговор окончен. Прихватив с собой коробку, Натаниэль вышел на улицу раньше, чем мама успела выбросить её вместе с остальным мусором. Дождик уже прошёл, оставив мокрыми перила. Убрав лишние капли, Натаниэль поставил машинку и приготовил её к тренировочному спуску. — Она упадёт в лужу, — предупредил Эндрю. — Ой. — И будет плакать, как ты на горке. — Эй! Эндрю пожал плечами. — Думай наперёд, — сказал он, за руку отводя Натаниэля к перилам на противоположной стороне лестницы. — Что значит «наперёд»? — Представляй, что будет дальше, после веселья. — Например? — Там — твёрдый пол. Здесь — мокрая лужа. — А там, — Натаниэль указал пальцем в сторону мотеля: — мягкая кровать? — Типа того… — Тогда, получается, что здесь… ты? А, нет, — пробормотал Натаниэль. — С тобой мне хорошо и весело всё время, и это не подходит, да? Чёрная машинка едва не выпала из рук Эндрю. Он всматривался в капли на перилах, пытаясь понять смысл слов Натаниэля. Слова были знакомыми, звучали приятно, но всё равно он не мог понять их. Несмотря на небольшие разногласия, ему тоже было хорошо рядом с Натаниэлем. Однако он не мог так же легко произнести слова вслух, словно они были тяжелее даже самого большого булыжника. — Глупый пример, — тихо сказал Эндрю. Заметив глупую улыбочку на лице Натаниэля, он слабо пихнул его в плечо — и незамедлительно получил обратный толчок. Стало гораздо легче. — Спорим, моя машинка скатится гораздо быстрее? — Спорим, — ответил Эндрю. Поставив машинки на старт, Натаниэль начал обратный отсчёт: — Один. Два… Три! В соревновании между синим спорткаром и чёрным хот-родом к финишу не пришла ни одна из них. Мэри, стоявшая за спинами мальчишек, лишь покачала головой. — Упали… — выдохнул Натаниэль. — Перила круглые, — подсказала Мэри. — Точно… — Знаете, где перила плоские? Натаниэль и Эндрю обернулись одновременно. — Дома. Секунда осознания — и мальчишки рванули к машине наперегонки. Мэри шла за ними широкими шагами, не в силах сдержать улыбку. Ещё ни разу ей не удавалось загнать Натаниэля в мотель настолько легко. Даже Эндрю, с выученной бдительностью, не оглядывался на неё с опаской, а просто мчался вперёд. Когда хлопнули обе дверцы, Мэри на мгновение задержалась у водительской двери, глядя в тёмное небо, — ради таких тёплых, семейных вечеров она тоже готова бежать без оглядки и возвращаться в мотель, именуемый теперь домом.