Лис и Волк

Маленький Натаниэль любит играть с Эндрю — у него такой взрослый взгляд, и ещё он знает много сложных — обычно оскорбительных — слов. Маленький Эндрю хочет гулять только с Натаниэлем каждый день — он такой глупый, со странными волосами и ослепительной улыбкой, от которой Эндрю не может оторвать взгляда. Мэри очень тяжело вздыхает, приводя своего сына в очередной раз на детскую площадку. Она знает, что это не может продлиться долго — скоро им придётся переезжать. На лавочке их уже ждёт соцработница, тщетно пытающаяся разговорить Эндрю. По её словам, он отказывается разговаривать с другими людьми, не считая Натаниэля. Натаниэль вырывается из её крепкой хватки. Его пальцы выскальзывают, и Мэри не успевает его поймать — тот уже со всех ног бежит к Эндрю. Явно проигнорировав наставления соцработницы, Эндрю тоже срывается с места. Спустя миг, пропуская приветствие, мальчики уже толкаются, пытаясь поделить качели. Мэри посылает вежливую улыбку соцработнице, но не сводит глаз с сына. Может ли она позволить ему привязываться к грубому мальчишке? Сколько времени осталось до ещё одного переезда, смены внешности и паспортов? Неделя? Месяц? Сможет ли Натаниэль отпустить этого мальчика, или закатит истерику, как было на прошлой неделе, стоило ей заговорить о смене города? — Тяжёлый день? — интересуется соцработница. — Пожалуй, — спокойно отвечает Мэри. — Как ваш? — Тоже непростой... Вам точно не сложно приводить Кристофера на площадку именно в это время? Я правда пыталась договориться с начальством, чтобы нас с Эндрю отпускали пораньше в мой обеденный перерыв, но... Мэри чуть приподнимает руку, пресекая нескончаемый поток слов. — Всё в порядке, можете не беспокоиться. Они как раз видятся после дневного сна Кристофера... С площадки доносятся звуки плача. Мэри резко оборачивается, ища Натаниэля. И он, и Эндрю выглядят поразительно невозмутимыми, пока неподалёку от них ревёт мальчик ненамного старше. Поймав на себе строгий взгляд матери, Натаниэль берёт Эндрю за руку и уводит к горке. — Я не хочу на горку, — говорит Эндрю, но продолжает идти. — Я хочу катать тебя на качелях без того придурка. — Нас будут ругать, когда узнают, что мы его столкнули. — Меня всегда ругают. — Меня тоже, — пожимает плечами Натаниэль. — Мама сказала, что больше не приведёт меня на площадку, если я буду драться. Эндрю поджимает губы — соцработница сказала ему то же самое вчера. И позавчера. И на прошлой неделе. Но она ни разу не исполнила свою угрозу. Мама Натаниэля кажется строгой — она точно сдержит своё слово. — Нат, — зовёт Эндрю. — Пойдём в лабиринт. Натаниэль напрягается. Он сказал своё настоящее имя по секрету и попросил не звать его так при других людях. Оглянувшись, он не замечает других детей поблизости, зато чувствует на затылке пристальный взгляд Мэри. — Пошли. Хочешь поиграть в контран... котранто... — запинается Натаниэль. — Контрабандистов, — поправляет Эндрю. — Да, в них. — Мог бы уже выучить это слово. — А ты мог бы научиться правильно произносить моё полное имя. Эндрю морщится, чем вызывает у Натаниэля звонкий смех. Эндрю пытается вернуть лицу серьёзность, но Натаниэль смеётся только сильнее... Сжав сумку покрепче, Мэри встаёт со скамейки, высматривая Натаниэля. Мальчики пихают друг друга в плечи, но, кажется, обоим это нравится — оба улыбаются, оба смеются. Мэри садится обратно. Её плечи расслабляются. В последнее время Натаниэль был таким тихим и серьёзным... И только рядом с этим Эндрю по-настоящему похож на ребёнка. — Вы говорили, что переезжаете на следующей неделе? — спрашивает соцработница, возвращая её к диалогу. — У мужа пока неясно с работой, — качает головой Мэри. Ложь даётся ей легко, в отличие от решения задержаться в городе. Может ли Мэри рискнуть их безопасностью, оставшись здесь немного дольше, чем планировала? Она вновь глядит на Натаниэля, играющего с Эндрю уже вторую неделю в пиратов. Мэри позволяет себе слабую улыбку. Счастье сына кажется ей достойной причиной для того, чтобы отложить переезд на пару недель и продолжить поддерживать видимость нормальной жизни.