Вкус тепла

Камиль держался в стороне. Он ел один, в углу столовой, спиной к стене, лицом ко входу. Привычка, выработанная годами. Вампирская натура не доверяла незнакомцам. Пограничник пару раз подходил с предложением присоединиться к общему столу. Вулфгард пытался пристроить его рядом с юным Лифэном. Алеш и Кэтчер, вечно громкие, вечно весёлые, звали на рыбалку. Камиль отказывал — вежливо, но твёрдо. Ему слишком долго вбивали в голову, что он чужой. Что он не заслуживает быть частью чего-то. А потом в столовую вошёл Эндмин. Он взял поднос, оглядел зал и, не колеблясь ни секунды, направился прямо к нему. — Здесь занято? — спросил он, уже ставя поднос. — Теперь нет, — ответил Камиль, чувствуя, как сердце сжимается. Эндмин сел напротив и принялся рассказывать о том, как чуть не взорвал генератор, перепутав провода. Он говорил легко, жестикулируя вилкой, и не ждал ответов. Просто делился днём. Будто они были не просто союзниками по работе. Камиль слушал. И впервые за неделю съел целую тарелку, не заметив этого. Хотя обычная еда ему и не нужна. --- Он постучал в дверь восьмой каюты поздно вечером. Дверь открылась почти сразу. Эндмин стоял на пороге — без плаща, в одной свободной футболке, с растрёпанными волосами. Маски не было. Камиль видел его лицо так близко: острые скулы, мягкие губы. Он вцепился в косяк, чтобы удержать себя от импульсивного движения. — Камиль? — Эндмин удивлённо моргнул, а потом улыбнулся тепло, открыто. — Что-то случилось? — Я не мог уснуть. Мне сказали ты не спишь. — Я всегда не сплю, — усмехнулся Эндмин и потянул его за лацкан пиджака в комнату. — Заходи. Комната была маленькой, заваленной бумагами и пустыми чашками. На кровати — сбитое одеяло. На столе — три планшета одновременно. Камиль огляделся и почувствовал запах — тот самый, который преследовал его с первого дня. Тепло, металл и что-то сладкое, как жжёная карамель. — Беспорядок, извини, — Эндмин сгрёб бумаги с кресла. — Я не ждал гостей. — Я первый? — спросил Камиль. — Первый, — подтвердил Эндмин и вдруг присел на подлокотник кресла, где уже сидел Камиль. Их плечи соприкоснулись. Камиль поднял руку и осторожно коснулся его бедра. Эндмин не отстранился. Он только тихо вздохнул и сидел уткнувшись в планшет, как будто так и должно быть. Камиль обхватил его талию, чувствуя жар чужого тела сквозь тонкую ткань футболки. — Можно я просто посижу здесь? — прошептал он. — Я не буду мешать. Просто ты здесь. И здесь всё в твоём запахе. Эндмин медленно покраснел. — Ты опасность для меня, Камиль. Нельзя говорить такие вещи, когда я ловлю каждое твоё слово. — А когда мы на людях, можно? — тихо спросил Камиль, и в его голосе промелькнула лукавая искра. Эндмин фыркнул, но ничего не ответил. Только прижался спиной к его груди и продолжил работать. А Камиль закрыл глаза, уткнувшись носом в его макушку. Они не стали спрашивать, что делают. Это было неважно. --- Эндмин всё понимал. Всегда понимал. — Я знаю, что это личное, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в его комнате после долгого дня. — Поэтому я предлагаю тебе это осознанно. Не потому, что ты голоден. А потому, что я тебе доверяю. Камиль замер. — Что ты предлагаешь? — Возьми мою кровь. Вампир отшатнулся. Его глаза — обычно спокойные, сдержанные — расширились. — Ты не понимаешь, о чём просишь. Это не просто кормление. Для вампиров укус — это доверие. Интимность. Я не могу просто... — А кто сказал, что это будет «просто»? — перебил Эндмин. Он сидел на краю стола напротив Камиля. Медленно — очень медленно — расстегнул верхние пуговицы рубашки. Одну. Вторую. Третью. Открывая шею. Камиль слышал, как его собственное дыхание сбивается. — Эндмин. — Я прошу тебя укусить меня. Насытиться. Эндмин взял его руку и прижал холодные пальцы к своей шее — туда, где бился пульс. — Чувствуешь? Он ускоряется. Это не от страха. — А от чего? — голос Камиля сорвался. — От того, что я хочу...помочь тебе. Он наклонил голову, открывая шею. Камиль медлил секунду, две, а потом подался вперёд и коснулся губами горячей кожи. Эндмин вздрогнул, но не отстранился. Камиль прокусил — нежно, почти без давления. Эндмин тихо всхлипнул и вцепился пальцами в его плечи. Вкус крови наполнил рот Камиля — сладкий, тёплый, живой. Он пил медленно, смакуя каждую каплю, и чувствовал, как Эндмин прижимается к нему всем телом. Когда он отстранился, Эндмин тяжело дышал, но в его глазах не было ни боли, ни страха. Только желание. — Вкусно? — спросил он. — Ты сумасшедший. Камиль прижался лбом к его лбу и закрыл глаза. Он чувствовал, как сильно колотится его собственное сердце и как дрожат руки Эндмина на его плечах. --- Камиль никогда не считал себя ревнивым. Но когда он увидел, как высокая блондинка из технического отдела положила руку на грудь Эндмина и засмеялась, внутри что-то оборвалось. Он сам не понял, как оказался рядом. Как его ладонь легла на поясницу Эндмина — уверенно, собственнически. Как он склонился к его уху: — Ты обещал показать мне отчёт по четвёртому сектору. Сейчас. Эндмин поднял на него удивлённый взгляд, но тут же улыбнулся: — Да, конечно. Когда они отошли за угол, Эндмин остановился: — Ты только что пришёл и забрал меня. — Верно, — коротко ответил Камиль. — Почему? Камиль развернул его к себе, положил руки на плечи и прижал к стене. — Потому что я не хочу, чтобы кто-то другой к тебе прикасался. Эндмин сглотнул. — Камиль, это.. Ты ревнуешь? — улыбаясь посмотрел на вампира. — Я знаю, что не имею права. Прости. — Не извиняйся, — перебил Эндмин хрипло. Он взял Камиля за руку и переплёл их пальцы. С этого дня Камиль перестал сдерживаться. --- Это началось не сразу. Камиль пил кровь Эндмина регулярно, бережно, всегда спрашивая разрешения. Эндмин сам предлагал, сам подставлял шею, сам шептал: «Давай, я хочу». И Камиль брал. Пил медленно, смакуя, чувствуя, как тепло разливается по телу. Но со временем желание изменилось. Ему стало мало просто пить. Ему хотелось большего — оставлять следы. Видеть на бледной коже синяки, ранки, отметины своих клыков. Не только на шее — везде. На плечах, на запястьях, на бёдрах, на животе. Ему хотелось искусать Эндмина целиком — не чтобы причинить боль, а чтобы пометить. Чтобы каждый сантиметр его тела знал: он был здесь. Он любил его. Он никому не отдаст. Он не говорил об этом. Боялся напугать. Но желание росло. В тот вечер они как обычно сидела у Эндмина. Камиль пил — медленно, осторожно, придерживая Эндмина за талию. Губы касались шеи, клыки погружались в знакомую ранку. А потом Камиль почувствовал это. Желание прокатилось по телу горячей волной. Не просто пить — кусать. Оставлять следы. Прикусывать плечи, вести клыками по ключицам, оставлять багровые пятна на рёбрах. Перед глазами вспыхнула картинка: Эндмин, лежащий на постели, и его тело, покрытое отметинами. Его отметинами. Камиль резко отстранился. Эндмин удивлённо моргнул, не успев ничего сказать, а Камиль уже отпрыгнул одним движением, используя силу и повис на потолке вверх ногами. — Камиль? — Эндмин поднял голову, глядя на него снизу вверх. На его губах появилась лёгкая, озадаченная улыбка. — Ты теперь летучей мышкой решил обратиться? Камиль молчал. Одна рука прикрывала рот, глаза были широко раскрыты. Он выглядел как загнанный зверь — испуганный собственным голодом. Улыбка Эндмина погасла. — Что случилось? — спросил он, и в голосе промелькнуло беспокойство. Камиль молчал. — Камиль, — Эндмин встал с кровати и подошёл ближе, — что с тобой? — Я хочу тебя искусать, — прошептал тот. — Что? — Эндмин не расслышал. — Искусать тебя хочу, — проговорил он громче. Голос дрожал. — Не просто пить. Я хочу... оставлять следы. Эндмин замер. Сначала ступор. Потом краска, медленно заливающая щёки. — О, — выдохнул он. — Это... — он осёкся, подбирая слова. — То есть ты всё это время сдерживался? — Да. — И поэтому сейчас висишь на потолке? — Да. Эндмин замолчал. А потом вдруг рассмеялся — не обидно, а тепло, почти нежно. — Камиль, — сказал он, и его голос стал мягким, обволакивающим, — когда ты пьёшь мою кровь, мне это нравится. Очень. Я тебе говорил. Так почему с укусами должно быть иначе? Камиль замер. Он смотрел на Эндмина сверху вниз и не верил своим ушам. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно. — Эндмин развёл руки в стороны, открывая себя. — Вперёд. Я хочу этого. — Потом не бурчи. — Не буду. Камиль спрыгнул с потолка — бесшумно, как хищник. Приземлился прямо перед Эндмином, и в его глазах горел алым тот самый голод, который он так долго подавлял. Он начал медленно. Сначала поцеловал шею — туда, где уже были следы от прежних укусов. Провёл языком по коже, чувствуя знакомый вкус. А потом прикусил — чуть сильнее, чем обычно. Эндмин вздрогнул но не отстранился. — Ещё, — прошептал он. Камиль перешёл к плечам. Он стянул футболку с Эндмина, открывая бледную кожу, и припал губами к ключице. Укус. Ещё один. Ещё. Он вёл дорожку из отметин вниз по груди, по рёбрам, и каждое прикосновение клыков заставляло Эндмина вздрагивать и прижиматься ближе. — Руки, — выдохнул Камиль, и Эндмин послушно протянул ему запястья. Он укусил каждое — нежно, но достаточно, чтобы остались следы. Потом перевернул его ладони и поцеловал в центр каждой. — Теперь ноги. Эндмин сел на кровать, и Камиль опустился перед ним на колени. Он целовал бёдра — внутреннюю сторону, самую нежную, и оставлял там багровые полумесяцы. Эндмин стонал, запрокидывал голову, вцеплялся пальцами в его волосы. — Живот, — прошептал Камиль, и его губы двинулись выше. Он покрывал поцелуями и укусами каждый сантиметр. Рёбра, пупок, линию вдоль пояса. Эндмин извивался под ним, но не просил остановиться. Наоборот — он притягивал Камиля ближе. Когда почти всё тело было покрыто отметинами, Камиль замер. Он тяжело дышал, глядя на дело своих клыков. Эндмин лежал перед ним — прекрасный, желанный, его. Но что-то всё ещё было не завершено. Эндмин, всё ещё в пространстве от ощущений, не заметил, как Камиль наклонился и укусил его за щёку. Легко, почти игриво. Провёл языком, слизывая капельку крови. Потихоньку желание кусать исчезло. Полностью. Его место заняло другое — более свирепое, более тёмное, более голодное. Он посмотрел на Эндмина — на его разгорячённое тело, на припухшие губы, на полуприкрытые глаза, — и почувствовал, как внутри всё сжимается. — Теперь моя очередь, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Что? — Эндмин моргнул. — Ты дал мне то, что я хотел. Теперь я дам тебе то, чего хочешь ты. Он толкнул его на кровать и навис сверху, упираясь руками по обе стороны от его головы. Всю оставшуюся ночь они не выходили из комнаты. Только стоны, шёпот имён, шлепки кожи о кожу и скрип кровати разносились по коридору. А наутро Эндмин проснулся счастливым. И покрытым следами клыков с головы до ног.