Подкидыш

      Если бы Леонарда не сломала ногу, то жизнь Фьоры повернулась бы по-другому. Но жизнь как и история не знает сослагательных наклонений. Настроение у мадам де Селонже или синьорины Бельтрами, как она себя величала с тех пор, как прознала о мнимом двоежёнстве супруга, было самым препаршивым. Только что король предложил ей стать самой обычной куртизанкой, изрядно замаскировав сиё предложение. Шпионаж. Служба Франции. Как же! Как же! К тому же, кондотьер Кампобассо был ровесником старика Джакопо Пацци. Если бы воину было в два раза меньше лет, то Фьора ещё бы подумала. Хотя нет. Рога мужу надо наставлять в полной тайне и тишине. Хотя какой муж из двоежёнца? Его истинной супругой является изысканная светловолосая красавица. Беатрис де Селонже. Но всё равно Фьора не хочет, чтобы о ней даже во Франции или в Бургундии пошла худая молва. Ей довольно и флорентийцев, готовых разорвать на части ведьму. Вот если бы найти самого худшего, самого подлого, самого развратного, самого ужасного человека. Кампобассо всё же дворянин и брат Филиппа по оружию. Чтобы графу де Селонже было ещё больнее, надо изменить ему с бандитом. Но не идти же ради этого в пресловутый Двор Чудес. Да и после насилия Пьетро Пацци девушку брала оторопь при мысли о мужских объятиях. Она попросила у короля время на раздумья, но затея Людовика Одиннадцатого нравилась юной прелестнице всё меньше. В себя Фьору привело прикосновение маленькой ручки к её кошелю. Сомнений не было. Её хотели ограбить. И без того раздосадованная флорентийка со всей силы вцепилась в руку незадачливого грабителя. Разбойником оказался… светлокудрый ребёнок с невинными голубыми глазками. Фьора пребывала в замешательстве. Меньше всего она хотела увидеть малыша на виселице. Её верный паладин, Флоран Ле Гошуа, предложил кликнуть городскую стражу. Синьорина Бельтрами колебалась. Тогда мальчик рухнул на колени и залился слезами, моля о снисхождении. — Благородная госпожа, не надо никакой стражи. По своей воле я бы никогда не совершил такое страшное и вопиющее преступление. Одежда и манера говорить выдавала в маленьком воре дворянина. Но разве может ребёнок аристократа опуститься до такого? — Как тебя зовут, мальчик? — вмешался Флоран. — Жанно, — жалобно прошелестел любитель поживиться за чужой счёт. — Жанно, а дальше как? — спросил нетерпеливый садовник. Свою фамилию маленький пройдоха не планировал сообщать незнакомцам хотя бы по той причине, что после последней проказы старший брат обещал самолично познакомить спину и филейную часть чудесного ребёнка с розгами. Конечно, братец Клод ещё ни разу ни на кого не поднял руку, но новый приятель Феб де Шатопер говорит, что ничего нет хуже спящей воды. Из-за щеголеватого военного Жеан Фролло и попал в такой переплёт. Шустрому мальчишке было десять лет, и он был школяром. Фебу уже исполнилось девятнадцать, и он недавно стал военным. Жеан гордился тем, что такой блистательный кавалер общается с ним как с равным. По мнению красивого вояки, в коллеже не могут научить ничему путному. И вот совсем недавно Феб обзавёлся новым бархатным камзолом. Разумеется, Жеан захотел стать обладателем такой же вещи. Безжалостный братец Клод отказал в категорической форме. Да ещё прочитал целую проповедь о вреде роскоши и о том, что все модники попадут в Ад. Но Жеан не боялся геенны огненной. Куда больше мальчик опасался остаться без желаемой вещи. Некоторые его приятели преподали любознательному ленивцу науку срезать кошели. Теорией-то белокурый бесёнок овладел, но на практике всё вышло далеко не так легко, как мечталось избалованному дитяте. Так вместо бархатного наряда можно разжиться пеньковым ожерельем. Конечно, братец Клод отмажет его. А если нет. Скажет: «Так тебе и надо. Вот Квазимодо никогда не оказался бы в таком положении». Пришлось наврать благородной даме да её спутнику с три короба. Это-то Жеан делать любил, хотя для старшего брата все хитрости балованного чертёнка были шиты белыми нитками. Но такого умного человека как архидьякон надо ещё поискать. — Дальше никак, — для достоверности Жеан зашмыгал носом, — Мой отец профессиональный нищий и вор. Он и меня заставляет воровать. Может, он и не отец мне вовсе. Папа подбирает разных детей. И всех заставляет воровать и попрошайничать. А тех, кто не приносит денег или приносит недостаточно, продаёт любителям маленьких мальчиков или девочек. Или в бордель. Увидев, как расширились глаза новой знакомой, Жеан спрятал улыбку и похвалил себя за сообразительность. Хорошо, что братец Клод не слышит. Сам виноват. Нечего единственного родственника держать в чёрном теле. Фьора и Флоран пришли в ужас. Юная флорентийка решила последовать примеру своего приёмного отца и спасти ребёнка с такими честными глазами. Семья Нарди тоже выразила желание усыновить бойкого и милого мальчугана, ставшего всеобщим любимчиком. Но Фьора решила, что бандит, которого воспитанный и добрый ребёнок считает своим отцом, может выкрасть красивого мальчика и продать его такой женщине как Пиппа. Поэтому молодая женщина решила увезти спасённое чадо в Бургундию. Уж там-то бывшему воришке ничто не будет угрожать. Леонарда не могла не усомниться в этой истории, но, глядя, как сияют огромные серые глаза Фьоры, сочла за лучшее промолчать. — Мы вернёмся в замок Бревай, — провозгласила счастливая женщина. — Разве не вы говорили, что жизнь Маргариты ушла вместе с жизнью её ребёнка? И она может стать прежней, если её кто-то полюбит. А кто справится с этим лучше, чем невинное дитя? Жеан пришёл в дикий восторг. Он уедет в далёкую Бургундию. Он станет носить бархатный костюмчик. Он будет жить в замке. Его матерью станет красивая и добрая аристократка. Настоящая графиня. Как хорошо звучит. Граф Жеан де Селонже. Куда лучше, чем школяр Фролло. Так и надо братцу Клоду. Пусть теперь и живёт с безобразным Квазимодо, которому выхлопотал должность звонаря. А Жеану предначертано иное. Пожадничал. Не пожелал купить бархатный камзол. Ему-де нужно выкупать семейный лен. Вот пусть и копит денежки на здоровье. Только некому будет передать это сомнительное богатство. Что Жеану улица Тиршап и мельница, когда он станет обладателем замка и обширных земель? Но враль не удержался и написал письмо Фебу де Шатоперу, похваставшись своей удачей. Неразумный ребёнок не утаил ни одной подробности. Однако вместо того, чтобы порадоваться за маленького приятеля, капитан ощутил смесь ужаса и стыда. Если бы не его дурное влияние и достаточно близкое общение с малолетним школяром, то несчастья можно было бы избежать. После недолгих раздумий молодой военный показал письмо будущей тёще. Алоиза де Гонделорье пришла в ужас. — Какой ужасный мальчишка! Какая лень, бессердечие и полное безразличие к чувствам других. И такая испорченность в столь нежном возрасте. Дворянин и вор. Я бы на месте святого отца сгорела бы со стыда. Хотя говорят, что дед отца Клода и Жеана был таким чудаком и оригиналом. Многие считали этого старика сумасшедшим. Несчастный священник. Какая беспримерная неблагодарность. Алоиза де Гонделорье решила самолично переговорить с архидьяконом. Тот принял мадам де Гонделорье вполне благосклонно. Почтенная дама недавно справила сорокалетний юбилей, а значит не представляла для монаха решительно никакого искушения. Благородная женщина очень удивилась спокойствию церковника. Оказалось, что Клод не знал о пропаже Жеана. Жалобы на шебутного мальчишку не поступали, вот архидьякон и решил, что малыш Жанно взялся за ум. Какое там! Как же изумилась добрая мать, поняв, что любящий брат даже не хватился маленького мальчика. Она бы подняла тревогу, если бы не видела Флёр-де-Лис несколько часов. А этому только бы богомерзкими опытами заниматься. Очень Алоиза разочаровалась в священнике. Отец Клод казался таким спокойным, но на деле был взбешён. Пришлось в общих чертах объяснить ситуацию епископу, временно оставить дела и отправиться в Бургундию в компании своего верного Квазимодо. Это могло произойти только с ним. Но теперь Клод поумнел. Будет каждый божий день следить за Жеаном, заниматься с ним лично. Ну её эту алхимию. Родной брат дороже.