сталь и лазурь

Следующие два дня прошли в напряжении, которое можно было резать ножом. Замок гудел, как потревоженный улей — гонцы сновали туда-сюда, стражники патрулировали стены с удвоенной бдительностью, а в большой зале Чонгук проводил военные советы, которые длились до глубокой ночи. Тэхен почти не видел его. Король появлялся только затем, чтобы убедиться, что мальчик сыт и в безопасности, а затем снова исчезал за тяжелыми дверями, оставляя за собой запах пота, стали и тревоги. На вторую ночь Тэхен не выдержал. Он ждал до полуночи, когда в коридорах стихли шаги, и, крадучись, прошёл к кабинету Чонгука. Свет пробивался из-под двери, и он слышал голос короля — он говорил с кем-то тихо и напряжённо. Тэхен приоткрыл дверь и увидел Чонгука, стоящего у карты, разложенной на столе. Рядом с ним стоял мужчина в походной одежде — явно посланник или разведчик. Чонгук поднял голову, когда дверь скрипнула, и нахмурился. — Ты должен быть в своей комнате, — сказал он, но в голосе не было злости. Только усталость и тревога. — Я не могу спать, — признался Тэхен, переступая порог. — Я хочу знать, что происходит. Чонгук переглянулся с посланником и кивнул ему, отпуская. Тот поклонился и вышел, оставляя их наедине. Король подошёл к Тэхену и взял его за руку, привлекая к столу. — Твой отец не шутит, — сказал он, указывая на карту. — Его войска собрались у южной границы. У него двадцать тысяч человек. У меня — пять. Тэхен побледнел. — Это слишком много, — прошептал он. — Они уничтожат вас. — Не уничтожат, — сказал Чонгук, и его голос был спокоен. — У меня есть преимущество — я знаю эту землю. Каждую ложбину, каждый овраг, каждую тропу. Я не буду встречать их в открытом поле. Я заставлю их воевать в моих условиях. Тэхен вцепился в его рукав, и его пальцы дрожали. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то погибал, — сказал он, и голос его сорвался. — Если я вернусь домой... — Нет, — перебил Чонгук резко. Он развернул Тэхена к себе и взял его лицо в ладони. — Ты не вернёшься. Я не позволю. Если я отправлю тебя обратно, я лишусь единственной причины, ради которой стоит бороться. Ты понял? Тэхен смотрел в его глаза — тёмные, горячие, полные отчаяния и решимости. Он кивнул. — Но я не хочу, чтобы вы рисковали жизнью, — прошептал он. Чонгук усмехнулся, но в усмешке не было холода. — Я рисковал жизнью каждый день, — сказал он. — Но впервые я делаю это не ради короны, а ради тебя. Он склонился и коснулся губами его губ — коротко, почти невесомо. Тэхен замер, его сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, чем когда-либо. — Иди и постарайся уснуть, — сказал Чонгук, отстраняясь. — Утром мне нужно будет уехать. Я проверю укрепления на границе. Тэхен сжал его руку. — Вы вернётесь? — Всегда, — ответил Чонгук. Он развернулся к карте, а Тэхен вышел из кабинета. Но он не пошёл в свою комнату. Он стоял у двери, прислонившись к холодной стене, и чувствовал, как на его губах всё ещё горит чужое прикосновение. На утро Чонгук уехал. Тэхен стоял у окна и смотрел, как отряд всадников исчезает в серой утренней дымке, и его сердце сжималось от страха. Он не знал, как долго продлится эта разлука, и чувствовал себя так, будто часть его души уехала вместе с ними. Он сидел в библиотеке, глядя на незаконченный рисунок, и сжимал уголь так сильно, что он сломался в пальцах. В голове звучал голос Чонгука: «Я вернусь». Он верил в это. Он должен был верить. Прошло четыре дня. Никаких вестей. Замок жил в тревожном ожидании. Тэхен почти не ел и не спал — только рисовал, заполняя страницу за страницей лицами Чонгука, его глазами, его руками, тёмными волосами, развевающимися на ветру. На пятый день, когда уже начало казаться, что надежды нет, у ворот замка раздался гул. Тэхен сорвался с места и побежал к главным воротам, протискиваясь сквозь толпу слуг и стражников. Он увидел его — покрытого пылью, с запавшими глазами и ссадиной на скуле, но живого. Чонгук смотрел прямо на него через весь двор, и в его взгляде была такая сила, что у Тэхена подкосились ноги. Он побежал. Он мчался через двор, не обращая внимания на крики и суету, и бросился в объятия Чонгука, вцепившись в его плащ. — Ты вернулся, — прошептал он, уткнувшись лицом в его грудь. — Ты вернулся... Чонгук обнял его одной рукой, а второй прижал к себе. — Я обещал, — сказал он, и голос его был низким и хриплым от пыли. — Я всегда сдерживаю обещания. Он отстранил Тэхена, взял его лицо в ладони и поцеловал — крепко, жадно, как человек, который только что вернулся с того света. — Твой отец отступил, — прошептал он между поцелуями. — Ему пришлось. Тэхен смеялся и плакал одновременно. — Я так боялся за вас... — Я в порядке, — ответил Чонгук, и в его голосе появилась улыбка. — Но теперь нам нужно поговорить о том, что будет дальше. О нас. Тэхен поднял на него взгляд, полный слёз и надежды. — Что будет дальше? Чонгук улыбнулся — впервые Тэхен видел его улыбку такой открытой, почти счастливой. — Дальше мы будем строить новую жизнь, — сказал он. — Вместе. Если ты, конечно, согласишься остаться со старым, хмурым королём, который не умеет говорить красивых слов. Тэхен рассмеялся, вытирая слёзы. — Я согласен, — сказал он. — Навсегда.