сталь и лазурь

Дорога до границы заняла полтора дня. Они ехали молча — Чонгук впереди, Тэхен позади, и расстояние между ними казалось больше, чем несколько шагов. Тэхен смотрел на широкую спину короля, на то, как ветер треплет его чёрные волосы, и чувствовал, как страх сжимает горло. Но в груди теплилась искра решимости, которая не давала ему развернуть коня и бежать обратно. Когда они достигли лагеря Аквиры, Тэхен увидел знакомые знамёна — синие с серебряной рыбой, и его сердце пропустило удар. Он вырос под этими знамёнами, но сейчас они казались чужими, почти враждебными. Их встретили у входа в шатёр, где уже ждал король Аквиры — седовласый мужчина с острым взглядом и тонкими губами. Он сидел на походном троне и смотрел на сына с холодной усмешкой. — Тэхен, — произнёс он, и голос его был ледяным. — Ты вернулся. Я знал, что ты одумаешься. — Я вернулся не для того, чтобы подчиниться, — сказал Тэхен, шагнув вперёд, хотя ноги его дрожали. Он выпрямился, стараясь казаться выше, чем был на самом деле. — Я пришёл, чтобы просить тебя остановиться. Король Аквиры поднял бровь, и его усмешка стала шире. — Просить? Ты забыл, кто ты такой? Ты — мой сын. Ты выполняешь приказы, а не просишь. Чонгук шагнул вперёд, заслоняя Тэхена собой. — Он пришёл не как твой подданный, — сказал он, и его голос был твёрже стали. — Он пришёл как свободный человек. И если ты хочешь его вернуть, тебе придётся пройти через меня. Король Аквиры прищурился, и его взгляд стал опасным. — Ты убил моего сына, — сказал он, и в голосе его зазвенела ненависть. — Ты — причина, по которой я хочу уничтожить Хортон. Ты думаешь, я позволю тебе забрать моего последнего сына? — Я не убивал твоего сына, — сказал Чонгук, и в его голосе появилась горечь. — Твой сын напал на меня. Я защищал своё королевство. Если бы ты не послал его на войну, он был бы жив до сих пор. Король побледнел от гнева. — Как ты смеешь? — Я смею, потому что говорю правду, — продолжил Чонгук, и его голос стал тише, но от этого не менее твёрдым. — Ты отдал своего старшего сына на смерть ради собственных амбиций. И теперь ты пытаешься сделать то же самое с младшим. Но он не такой, как ты. Он не хочет войны. Тэхен стоял за спиной Чонгука, сжимая кулаки. Он смотрел на отца, который когда-то был для него авторитетом, и видел лишь стареющего мужчину, ослеплённого ненавистью и гордостью. — Отец, — сказал он, и его голос дрогнул, но он заставил себя говорить. — Я не хочу быть твоей пешкой. Я не хочу войны. Я хочу жить своей жизнью. Я люблю его, — он кивнул на Чонгука. — И я выбираю его. Король Аквиры встал, и его лицо исказилось от гнева. — Ты предаёшь свою семью ради убийцы твоего брата? — Я не предаю, — ответил Тэхен, и его голос окреп. — Я выбираю себя. Впервые в жизни я выбираю себя. И если ты не можешь этого принять, то ты сам предал меня. Тишина повисла в шатре. Король Аквиры смотрел на сына, и в его глазах мелькнула тень — то ли сомнения, то ли боли. Он опустился обратно на трон, и его плечи поникли. — Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он, и голос его потерял прежнюю резкость. — Ты ещё молод. Ты думаешь, что любовь — это всё. Но мир жесток. Он сломает тебя. — Пусть сломает, — сказал Тэхен. — Но я не буду жить в страхе. Ты сам продал меня ему, хотел меня женить, но я сбежал, а он все равно нашел меня. Теперь я принадлежу ему Он взял Чонгука за руку и повернулся к отцу. — Мы уходим. Если ты хочешь войны, она будет. Но я буду на стороне Хортона, потому что я выбрал этот путь. Король Аквиры долго смотрел на их сцепленные руки, а затем медленно кивнул. — Уходите, — сказал он. — Но помни, Тэхен: если ты когда-нибудь вернёшься, я не приму тебя обратно. Тэхен сжал руку Чонгука и, не оборачиваясь, вышел из шатра. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, но внутри было спокойно. Свободно. Они сели на коней и поехали обратно к Хортону. Ветер дул им в спину, и Тэхен наконец позволил себе выдохнуть. — Ты в порядке? — спросил Чонгук, поворачиваясь к нему. Тэхен кивнул, и на его глазах выступили слёзы. — Я сделал это, — прошептал он. — Я выбрал тебя. Я выбрал себя. Чонгук остановил коня, подождал, пока Тэхен поравняется с ним, и протянул руку, касаясь его щеки. — Ты самый смелый человек, которого я знаю, — сказал он. — И я горжусь тобой. Тэхен наклонился и поцеловал его — легко, но с такой нежностью, что у Чонгука перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — прошептал он. Чонгук обнял его, прижимая к себе. — Я тоже люблю тебя, — ответил он. Они поехали дальше, и Хортон простирался перед ними — холодный и суровый, но теперь он стал домом. И они были готовы строить его вместе.