Со щитом и на щите

— Папа, что такое? — Мейси оторвалась от ёлки, под которую запихнула ещё одну коробку, украшенную пышным бантом, и разогнулась со вздохом облегчения. Отец замер посреди гостиной, прижимая телефон к груди, и выражение его лица было слишком странным, чтобы не вызвать вопросы. — Что случилось? — У нас будет гость, — торжественно заявил Юджин, озадаченно посмотрел на экран телефона, подумал и уже более уверенно добавил: — У нас будет гость. — Мистер Маршалл? — улыбнулась Мейси, отлично зная, насколько близкими друзьями являлись её отец и достаточно известный политик. — Джереми завтра приедет, — отмахнулся Юджин, которого просто распирало, так хотелось поделиться невероятной новостью с семьёй. — Рождество — семейный праздник. И… — Он вздохнул, и вновь уставился на телефон. — Сегодня к нам придёт тот, кого я и не думал увидеть хоть когда-то за праздничным столом. Мейси нахмурилась, пытаясь понять, кого отец имеет в виду. Семейную историю она знала: и отец поделился, и сама она многое раскопала, так что о том, что они — родня того самого Батлера, который заводы и прочее, — она знала. Знала, что Юджин отношения с роднёй не поддерживает, разве что иногда шлёт открытки. Значит, это не они. Джереми Маршалл? Ну, он друг и завсегдатай, так что отпадает. — Хорошо, — сообразив, что в голову ничего не лезет, Мейси сдалась. — Кто? — Увидишь, — счастливо улыбнулся Юджин. — Вы все увидите. Трель дверного звонка прозвенела ровно в шестнадцать пятьдесят. За десять минут до того, как они собирались сесть за стол. Юджин встрепенулся и направился к двери, но его опередила прислуга. Собравшиеся в гостиной дети и внуки прославленного режиссёра переглянулись. Послышались голоса, весёлый смех, и в гостиную ворвался совершенно счастливый Юджин, крепко вцепившийся в руку высокого широкоплечего мужчины, улыбающегося и несущего в свободной руке с десяток бумажных пакетов с рождественской символикой. Молодой, лет тридцати пяти, совершенно незнакомый собравшимся. — Дамы! Господа! — торжественно провозгласил Юджин, продолжая цепко держать закатившего глаза мужчину под руку, словно боялся, что тот сбежит. — Позвольте представить вам… — он обвёл всех горящим взглядом, — моего старшего брата, Бенджамина Ретта Батлера. — Ну зачем так официально, Юджин? — отмахнулся тот, огляделся и поставил пакеты прямо на пол. — Бенджамин. Можно просто Бен. А это твоя супруга и мои племянники и племянницы. И внуки. Так. Кто из них кто? — Это моя дорогая супруга, Кэтти. Это Мейси, моя старшенькая, — засуетился Юджин, подтаскивая совершенно не сопротивляющегося гостя поближе. — Это Питер, он средний. Это Джонатан, младшенький. Это мои внуки… Он представлял своих детей и внуков одного за другим. Бенджамин кивал, пожимал руки мужчинам, целовал женщинам, улыбался просто ослепительно, и устоять перед этим обаянием было совершенно невозможно. Всей толпой они переместились за стол, пакеты поставили рядом с богато украшенной елью. — Так, — Мейси, на правах старшей дочери, решила прояснить ситуацию. — Папа. Как это? — Я не говорил об этом, — Юджин посмотрел на внимательно слушающих детей и внуков, — но у меня, кроме старших сестёр, которых я впрочем, видел пару раз за всю жизнь, был — и есть! — старший брат. Он старше меня, — Юджин хихикнул, — на двадцать четыре года. Все дружно уставились на Бенджамина, выглядящего на лет тридцать пять, не больше. — Мне сто лет и я всё ещё молод! — согласился он. — А ещё он является очень известной личностью, — продолжил лопающийся от восторга Юджин. — Ну, вы же учили историю. Бенджамин. Родился в девятнадцатом году. В сорок первом записался добровольцем в армию… — Да ладно, хватит издеваться, — хихикнул Бенджамин. — Поступим проще. Позвольте представиться. Солдатик. Глаза всех присутствующих стали совершенно круглыми. — Подождите, — Мейси выразила всеобщее изумление, — но ведь… Как?! — Плен, — коротко пояснил Бенджамин, — но в подробности я вдаваться не буду. Вернулся домой несколько месяцев назад. Навёл порядок. Перезаключил с Пентагоном контракт. Юджина вот нашёл… — С ума сойти, — выдохнул один из младших внуков в тишине. — Настоящий Солдатик! Все рассмеялись, Юджин начал резать индейку, Бенджамина засыпали вопросами… Обед шёл своим чередом, и атмосфера была тёплой и душевной. Потом все опять переместились в гостиную, поближе к мигающей гирляндами ёлке. Бен подошёл к пакетам, выбрал один и вручил сидящему в кресле Юджину, сев рядом. — Тебе в коллекцию, — подмигнул он. — Решил не ждать полуночи. Юджин достал коробку, развязал ленту, разорвал бумагу, и потрясённо уставился на содержимое. — Это от моей старой формы, — пояснил Бен, вертя в пальцах зажигалку, но лезть за портсигаром он не спешил. — Единственное, что уцелело. Остальное распотрошили. Все мужчины семьи с восторгом уставились на металлические наручи багрового цвета, которые Юджин достал из коробки подрагивающими от волнения руками. — Будет тебе сувенир в пару к ножу, — подмигнул Бен. — А как же… — Новая форма готова, — лениво махнул рукой Бен. — Я уже примерял. Так что пусть у тебя будет. Тот самый мальчишка, что восторгался настоящим Солдатиком, пролез к деду под руку, восхищённо вздыхая. Наручи пошли по рукам. Бенджамину задавали вопросы, он отвечал, Юджин задумчиво смотрел на подарок, который перещупали все без исключения и вернули в коробку. — Это лучшее Рождество в моей жизни, — тихо сказал он. — И в моей, — так же тихо сказал Бен. — Но будут и другие. Ещё лучше. — Останешься? — спросил Юджин, увидев, что Бен смотрит на часы. — Не сегодня, — мягко сказал Бен. — Сегодня Рождество. И я хочу навестить того, кто тоже, можно сказать, почти родственник. Он сейчас совершенно один. Юджин кивнул, и Бен, попрощавшись, уехал куда-то на такси. **** Джон озадаченно смотрел на коробку, ждущую его в личных апартаментах в Башне. Коробка была запакована, значит, просветили рентгеном. Он развязал синие и алые ленты, разорвал синюю в золотых звёздах бумагу. Озадаченно уставился внутрь. Одеяло было мягким и тёплым, почему-то очень правильным. Именно тем, какое надо. Джон осторожно сжал его, обнял, вновь расправил и опять тщательно ощупал. Ощущение было такое, что именно этого ему не хватало. Внутри коробки на дне лежала сделанная вручную открытка, на которой имелась надпись. Джон, накинувший одеяло на манер плаща, достал её и прочёл текст. Понятнее не стало. «Прости, что этот подарок запоздал на тридцать пять лет, но я исправлюсь. С Рождеством, Джон». Почерк незнакомый, адреса или особых отметок не было. Джон плотнее закутался в одеяло и прикрыл глаза. Оно ощущалось родным. И сейчас ему впервые казалось, что он не одинок. **** Все давно разошлись спать, Юджин так и остался сидеть в кресле, поглаживая пальцами наручи в коробке. Было тихо и тепло, сияли гирлянды, перемигиваясь разноцветными огоньками. Мейси тихо подошла и села рядом. — Это было неожиданно, — негромко заговорила она. — Я помню, ты рассказывал про семью, один раз упомянул, что был старший брат. Но я даже и представить не могла… Почему в официальных источниках только имя? Я помню, я реферат по Солдатику писала! — Отец считал Бена сопляком и слабаком, — со вздохом пояснил Юджин, и лицо Мейси вытянулось. — Некрасивая история… Юджин рассказывал, Мейси слушала, качая головой. — Да уж… — поджала она губы неодобрительно. — Я… Господи! Неимоверно рада, что не знакома была с этим… образчиком джентльмена. — А ты думаешь, почему я сбежал? — хмыкнул Юджин. — Пример Бена помог. Иначе… Даже не знаю, Мейси. Не знаю. Как тебе Бен? Мейси помолчала. Очень проницательная, умная, она многое видела, многое замечала. И сейчас, вспоминая обед и разговоры во время и после, пыталась понять, что ощущает. — Он как айсберг, — наконец смогла подобрать она подходящую аналогию. — Наверху весь такой сверкающий и белоснежный, вот только что там под водой, и сколько «Титаников» убилось об эту гору… Он… Знаешь, отец, я встречала многих суперлюдей, разных. Они… отличаются. От простых людей. Люди преподносят сюрпризы, а тут ещё и суперспособности. Юджин кивнул. Он понимал, о чём говорит дочь, являющаяся известной писательницей. — Но Бен… — она покачала головой. — Он очень… страшный. Единственное, что радует — не для нас. Юджин кивнул, печально глядя на лежащие в коробке наручи, багровеющие в ворохе яркой упаковочной бумаги. ***** Порох озадаченно нахмурился, услышав трель звонка. Кто бы это мог быть? Почти семь часов утра, все сидят по домам. Выходной. Порох собирался позавтракать и посмотреть по телевизору какую-то глупую рождественскую комедию, которые будут гнать по всем каналам ещё пару дней. Он открыл дверь и замер на середине движения. — Привет, малой, — весело улыбнулся ему Солдатик, одним движением пропихивая Пороха вперёд. — Ты тут как? Один? И даже не квасишь? Непорядок. Солдатик захлопнул дверь, посмотрел на вымытый до блеска деревянный тёплый пол, на босые ноги Пороха, щеголявшего спортивным костюмом, и тут же принялся командовать. — Так. Держи. Это на стол. Это тоже на стол. И это на стол. Бегом. Порох покорно взял пакеты и потопал в гостиную. В одном пакете оказалась наряженная искусственная ёлочка в горшке высотой в фут, с гирляндами и крошечными стеклянными шариками. В другом бутылка виски, а также ещё горячие пряные рёбрышки и салаты. Третий пакет был большим, лёгким и мягким. Порох с интересом нырнул в него и достал здоровенный теплый халат цвета индиго и мягкие тапки из войлока. Солдатик вошёл в гостиную, бесшумно ступая по тёплому полу, снял пиджак и сел в кресло. — С Рождеством, малыш. Давай, наливай. Порох, улыбаясь, покачал головой. — Бен, ты просто… — Семейный праздник, Мик, — напомнил Бен. — Похрен, что чуть задержался. Давай. Рёбра ещё горячие. Порох кивнул и пошёл за стаканами. Неужели и у него будет семейное Рождество? **** Дома Бен стянул с себя костюм, разобрал сумку и, посвистывая, направился в душ. Продуктивно он провёл эти дни, ничего не скажешь. Подарки подарил, Пороха навестил, с семьёй Юджина познакомился… А главное, поговорил со Стэном и получил ответы на возникшие у него вопросы. Правда, появились новые вопросы, но на них он тоже получит ответы, пусть и не от Стэна. Стэн, к сожалению, уже ничего никому не скажет. Или к счастью. Бен допрашивал мужчину долго, вырывая из него ответ за ответом, и сведения лились настолько чудовищные, что он без капли сожаления сломал козлу шею, когда тот провалился в себя, не выдержав в конце концов. Сутки интенсивного допроса, не отвлекаясь ни на что. Всё-таки, он был мастером. Бен загнал машину в промзону, содрал номера и поджёг, проследив, стоя в стороне, чтобы не пропахнуть дымом, за тем как она горит вместе с двумя трупами внутри: водителя, валяющегося в багажнике, он тоже удавил без тени смущения. Тот слишком много видел, и Бен даже не себя имел в виду — доверенное лицо, находящееся при Эдгаре больше десяти лет. Теперь всё услышанное и прозорливо записанное на благоразумно купленный диктофон предстояло осмыслить, не один раз прослушать, и применить к своей пользе. Бен вымылся, поел, надел роскошное шёлковое кимоно, расписанное вручную, вышитое шёлком, купленное в каком-то дорогущем бутике, разжёг камин и сел в кресло, поставив на столик бутылку виски и тамблер, заодно добавил тарелку с ломтями копчёного мяса, плеснул себе первую порцию жидкой радости, и задумался. Марш-бросок вышел неплохой. Сначала в Нью-Йорк поездом, поход по магазинам за подарками, потом сутки допроса Стэна. В гостиницу — вымыться и поесть, сменить рубашку, и в аэропорт. Частный рейс — двойная оплата за срочность и работу в праздник — и вот он в Лос-Анджелесе, в гостях у Юджина. Обед, потом опять на самолёт — тот же самый, терпеливо его ожидающий, — и вот он в гостях у Пороха, в Нью-Йорке. И наконец поездом домой. Даже подарок Джону успел купить и упаковать. И отослать курьером, что немаловажно. Стэн рассказал многое. Бен ломал его так, как привык, вырывая самое нужное и важное: адреса, даты, имена, коды доступа, телефоны… Много, очень много важной информации, поэтому и диктофон. Но прежде чем он начнёт обрабатывать запись, стоит подумать над самым главным. Новость о том, что он вообще-то отец, выбила Бена из колеи. И совершенно не потому, что он внезапно воспылал какими-то там отцовскими чувствами. Совершенно нет. Солдатик саму идею завести семью и детей не воспринимал. Поначалу боялся, что пойдёт по стопам своего отца, чтоб ему в аду попались трудолюбивые черти. Правильно боялся: после того визита в отчий дом Бенджамин стал Солдатиком — чудовищем, живущим по установленным им, а не обществом, правилам. Да, он был совсем не против провести приятно время в компании красоток, но и только. Никаких обязательств, и хорошо должно быть в первую очередь ему. Та не помнящаяся своего имени женщина, занявшая его место? Она тоже считала, что для семейной жизни не создана, и в жизни полно гораздо более интересных вещей, а с «плодитесь и размножайтесь» спокойно и без неё справятся. Так что в этом вопросе они сошлись идеально, И тут, как кувалдой по башке, наличие сына. Взрослого. — Здравствуй, Джон. Я твой отец, — саркастично хмыкнул Бен, наливая ещё порцию виски и откусывая кусок мяса. То ещё заявление, учитывая, что руки-ноги никто друг другу не отрывал и в качестве отца и сына не ситх с джедаем, а два Левиафана, внезапно встретившихся в бездне. И предсказать исход встречи не сможет никто. И это только так, одна из граней проблемы. Если до этого Бен схватил за глотку Пентагон, выдавливая легализацию и официальный контракт по достаточно банальной причине — не хотелось попасть в лапы «Воут», плюс не хотелось светиться на международной арене… Деньги платят, отменные, пар сбросить, да ещё и официально, тоже можно, плюс какая-никакая, а конфиденциальность… Теперь всё это под огромным вопросом. Особенно учитывая, что Стэна Эдгара, генерального директора «Воут», он грохнул. И как теперь начнёт трясти корпорацию… Но это мелочи. Главное, надо решить, стоит ли знакомиться с сыном. Потому что как только он подойдёт на расстояние удара, о спокойной жизни можно будет забыть. Два супергероя. Два величайших защитника Земли… Ну-ну. Два психопата с манией величия, вот кто они. А ещё вроде как внук имеется. Вспомнив о Ребекке Бутчер, Бен тут же нахмурился. Агент Бутчер пока что сидел тихо и не возникал, но это пока. Этот одержимый местью мужик может отчебучить непонятно что в любой момент. И плевать ему, что жена вроде как сама его бросила. По его логике, раз жена согрешила, да ещё и с последствиями, то она для него мертва, и вообще должна зарезаться ложкой в порыве раскаяния. Вполне, кстати, обыденная логика. Может, раньше Бен и махнул бы на этого припадочного рукой, то теперь вопрос приобрёл личностную окраску. Нет, он не воспылал чувствами ни к Райану, предположительно сыну Джона, ни к самому Джону, но… Опять это пресловутое «но». Стэн сказал немногое, когда Бен чуточку копнул прошлое, но и сказанного хватило, чтобы понять: детство у Джона было отнюдь не сладкое. Да и то, что он читал и наблюдал в новостях, Бену не нравилось. Джон шёл вразнос. Медленно, но катился в нужном направлении, постепенно набирая скорость. Пока что его можно столкнуть с этих рельс, потом… Потом только убить. Супер такого уровня, слетевший с катушек, — это катастрофа планетарного масштаба. Учитывая заявления Бутчера о равенстве, убивать Джона, если что, придётся именно ему. И… — Хватит искать отговорки, — решительно поставил на стол пустой стакан Бен. — Решение ты принял, когда послал Джону одеяло, соответствующее описанию Стэна. Принял. Так что нечего мычать. Решение принято, факт. Пора заняться составлением плана и его исполнением. Бен сжевал последний ломтик мяса, встал и пошёл наверх, в спальню. Всё завтра.