У меня тоже есть крылья

SEBalter — Hunter of Stars

Леви

      Леви медленно брёл по улочкам Троста, вспоминая осуждающий взгляд сестры. Ему оставалось только надеяться, что она не чувствовала к нему того же, что он к Кенни, который просто свалил из их жизни пять лет назад. Гроза полицейских появился внезапно, когда Кушель умерла, давая жизнь Элис, и также внезапно исчез. Впрочем, стоит признать, что сами они остались живы только благодаря старому ублюдку. Кенни тогда отвёл Леви к своей знакомой бабке Карине, у которой нашлась еда; пятнадцатилетняя пигалица Лаванда, тогда ещё только начинающая свою карьеру в «Морфее», сбегала за козьим молоком для тихонько хныкающей от голода сестры.       Если за обучение преступному ремеслу Леви, Кенни взялся с энтузиазмом, то Элис первое время росла в бараке, ставшем их домом, как неприхотливый сорняк. Сам Леви был поглощён обществом разбойника, заменившему ему отца, и сначала не испытывал сильной привязанности к вечно орущему комочку цвета сырого мяса, норовящему испачкать всё вокруг. К тому же это странное существо постоянно напоминало об ужасных последних днях матери: раздувшийся живот, исхудавшие конечности, стоны, от которых было невозможно никуда деться, запах крови, испражнений и другие жуткие подробности стояли перед мысленным взором Леви ещё долгое время. «Если у жизни такая цена, зачем вообще размножаться?» — передергиваясь от омерзения, думал он тогда. Запахи и следы того ужаса преследовали постоянно, и он начал испытывать непреодолимую потребность уничтожать любые проявления человеческой нечистоплотности: мылся по два раза на дню (чаще, чем Лаванда, о чём она постоянно шутила), драил все поверхности, избавляясь от плесени, пыли и затхлого запаха в бараке; стирка одежды и постельного белья отнимала кучу времени, но он просто ничего не мог с собой поделать. Было бы неплохо ещё отстирать свою память, чтобы больше не видеть скорчившуюся в грязных зловонных пятнах мать. Младенец, тоже частенько плачущий в грязных подгузниках, вызывал раздражение. И молодая Лаванда, и пожилая бабка Карина по мере сил и времени заботились о сестре, но могли и махнуть рукой, если были чем-то сильно заняты. Кенни же и вовсе не обращал на ребёнка внимание, считая, что кроха не доживёт до трёх лет — слишком уж слабая. В какой-то момент, Леви и сам не понял, когда это произошло, ему осточертели вопли и грязные тряпки, в которые она была завёрнута, и он впервые выстирал и прокипятил детские пелёнки. Нетрудно было заметить, что чистый и накормленный ребенок спит гораздо спокойнее. А как-то раз, склонившись над грубо сколоченной колыбелью, Леви наткнулся на взгляд серо-зелёных глаз Кушель. Внезапно он понял, что часть матери всё ещё с ним и он испытал желание сберечь эту часть.       Имя Элис придумала Лаванда, кажется, вычитав в какой-то своей книге. По мнению Леви, оно было слишком уж сказочным и неподходящим для реалий трущоб Подземного города. С другой стороны, изысканных имён тут было предостаточно, и не только у «жриц любви». А дальше девочка начала взрослеть, и с годами, вместо кошмаров о матери, в жизнь Леви пришли кошмары другого рода — страх, что его сестра окажется в борделе и повторит её судьбу. И миловидная Лаванда в последнее время, перед их с Фарланом и Изабель вылазкой на поверхность, начала искоса поглядывать на девочку оценивающим взглядом, от которого Леви становилось крайне неуютно. Возможно, именно это и подтолкнуло его согласиться на ту авантюру с кражей бумаг Эрвина, как сейчас задним числом раздумывал он. Всё же, как бы ни злилась на него Элис, отправить её в тот чёртов монастырь было верным решением. Хотелось верить, что Санта-Роза станет началом новой жизни без грязи, разврата и сопутствующих ему болезней.       Поглощённый своими мыслями, Леви не заметил, как дошёл до штаба разведкорпуса. Эрвин, кажется, говорил, что будет ждать его. Означало ли это, что ему есть что сказать, или Леви просто нужно прибыть в расположение? На город уже опустился душный вечер, и в воздухе снова носилось ощущение майской грозы — непредсказуемой и неистовой, погубившей последнюю экспедицию за стены. Расписавшись в регистрационном журнале на входе в штаб, рядовой Леви бегло осмотрел местные казармы, всё ещё чувствуя себя неуверенно. Народу в тростском пристанище разведчиков было не густо — основные силы располагались на данный момент в Гермине, и он никого здесь не знал. Глупо признаваться, но он чувствовал себя одиноким без товарищей и сестры, на протяжении многих лет рядом с Леви всегда кто-то да был. Как так получилось, что сейчас единственным человеком, с кем можно было говорить без раздражающих вопросов о его прошлом, оказался белобрысый Эрвин Смит, его неудавшаяся жертва покушения? «Неисповедимы пути Господни!» — с усмешкой подумал про себя Леви (эта дурацая фраза крутилась в голове после общения с сестрой Алексис) и направился искать офицерское крыло в здании.

Эрвин

      Эрвин Смит сидел в одном из кабинетов тростского штаба и записывал свои мысли в аккуратный блокнот, классического чёрного цвета. Книга запрещённого издательства, которую он увидел днём у сестры Леви не шла из головы и поэтому он строил логическую цепочку, стараясь ничего не упустить. Запрещённая пропагандистская литература, или книги, «исторически недостоверные», или любые другие книги, попавшие под цензуру, обычно изымались военной полицией, а вот что с тиражами происходило дальше — вопрос интересный. То ли их уничтожали, то ли просто сдавали в закрытый архив, этого Эрвин не знал. Что Эрвин знал, так это про частые в среде столичных полицейских посещения трущоб Подземного города: будь то нелегальный бизнес с местными бандами (продажа УПМ или казённого продовольствия), взятки за право выхода из подземелий или же посещение самими служителями порядка «домов удовольствий», запрещённых в Митре, но вполне себе процветающих под землёй. Могли ли некоторые книги попасть в катакомбы через военную полицию? Верилось легко, раз туда уже шло даже УПМ. Значит, по крайней мере, не все книги уничтожались при изъятии полицейскими. Очевидно, утечка происходила именно оттуда. Эрвин задумался, как к отцу мог попасть тот исторический учебник, который он помнил из детства, уж не из катакомб ли? Выходит, книги могли совершить подобный круговорот и вернуться на поверхность?       Его поток заметок прервался, когда к нему в кабинет, уже привычно без стука, зашёл Леви.       — Вот ты где, — с непроницаемым лицом поздоровался парень.       — Закончил в монастыре? — оторвался от блокнота Эрвин, и не дожидаясь ответа продолжил. — Садись, у меня к тебе пара вопросов.       — Надо же, — протянул Леви, но вальяжно расположился напротив обшарпанного письменного стола, закинув ногу на ногу.       — Та книга твоей сестры, — осторожно начал Эрвин. — Как она попала к вам? — он занёс карандаш над блокнотом.       — Как-как. Она уже была там, где мы жили, — Леви смотрел на него, лениво прикрыв глаза. — Эти сказки настолько важны?       — Пока не знаю. Кто ещё с вами жил?       Парень раздраженно цыкнул. Ему явно не нравился этот допрос о прошлом, но что поделать, ради информации придётся поковырять его старые раны.       — Проститутка и бабка-бывшая проститутка. Все книги принадлежали им.       — Работницы подземных борделей, значит, любят чтение. Очень интересно, — Эрвин быстро черкал в блокноте, искоса поглядывая на своего собеседника.       Стоила ли эта информация внимания? Вот вопрос, над которым он сейчас ломал голову. Повторная вылазка в катакомбы, чтобы поискать другие книги, могла дорого обойтись: Шадис точно не станет одобрять поиски зацензуренных изданий, неприятностей с властями разведкорпусу и так хватало. Если кто-то из верхушки заподозрит, что разведчики ещё и под официальный курс истории человечества копают, их запросто повесят как предателей. Другое дело, если зайти туда неофициально. Военная полиция же шляется в эти бордели, и никому дела нет. Ещё один пункт, вызывающий сомнения в этой назревающей в его голове авантюре — участие Леви. Эрвину с таким трудом и ценой жизни товарищей удалось затащить парня в ряды разведкорпуса, что снова погружать его в мир трущоб очень не хотелось. Слишком рискованно, с какой стороны ни зайди. Но он часто полагался на волю случая. Капитан вздохнул, захлопнул блокнот и сложил перед собой руки домиком.       — Что, свербит сгонять на экскурсию в подземные бордели? — насмешливо глядя на него, спросил Леви. — Книжечки почитать?       Эрвин нахмурился. Знания — сила, эту мысль ему по-своему пытался донести отец и сейчас Смит как никогда раньше убеждался в этом. Даже если эти знания приходилось добывать сомнительными способами. Таков уж их мир.       — Возможно, эти издания заслуживают нашего внимания, — медленно проговорил капитан. — Не хочешь побыть моим гидом? — предложил он, внимательно глядя на парня. Эрвин сейчас окончательно уверился в правильности своего решения помочь новому подчинённому с отправкой сестры в Трост. Леви, конечно, своенравный, но теперь ему будет сложнее отказаться от предложения своего командира.       — О. Мне это нравится, — бархатным голосом ответил тот, поднимая руку и приглаживая волосы на затылке. Затем немного помолчал, явно обдумывая какую-то мысль. — А ты определенно понравишься Лаванде, — с удовольствием закончил он.

Леви

      Переговоры Эрвина с военными хирургами растянулись на несколько дней. Леви, пользуясь случаем, пару раз сходил навестить сестру и посмотреть, как она устроилась. Девчонка выглядела растерянной и продолжала дуться на него. Как же тяжело ладить с женщинами, даже маленькими! Всё свободное от обязательных тренировок и дежурств время в штабе он посвящал уборке свинарника, именующегося по недоразумению казармами. Привычная рутина помогала отвлечься. Эрвин посоветовал ему прогуляться по Тросту, мол, приятный городок. Но на Леви эти серые стены, окружающие аппендикс стены Роза, действовали подавляюще, словно он находился в капкане. Опять. В Гермине, которая тоже представляла собой ловушку для титанов, он чувствовал себя соответствующе — приманкой, ходячим куском мяса. И ему это не нравилось.       После пары жарких дней температура снова упала, и зарядили прохладные дожди с пронизывающим ветром. Так что в герминский штаб они возвращались из Троста гораздо дольше: сельские дороги совершенно развезло, а кое-где ветер даже повалил деревья на проезжую часть. Леви всю дорогу молчал, хотя Эрвин пытался разговорить его, то и дело задавая вопросы про жизнь в Подземном городе. Капитан прямо заявил ему, что они туда пойдут в штатском, и никто не должен знать об этой вылазке. Как интересно. Смит уже настолько доверял ему? Вряд ли. Леви чувствовал звенящую пустоту внутри: в катакомбы так в катакомбы. Как прикажете, командир.       В конце концов они доплелись до центрального штаба разведчиков, и ещё пару дней Эрвин утрясал свои бумажные дела с Шадисом. Однако откладывать вылазку в бордель, судя по всему, он не собирался. Ещё немного, и основные подразделения разведкорпуса двинутся прямиком в земли Марии, где у них имелся главный и самый большой штаб-замок рядом с лесным массивом, где очень удобно было отрабатывать пространственное маневрирование. А значит, если Эрвин так жаждет познакомиться с путанами под Митрой, ему следует поторопиться.       — Бесполезно. Они сразу догадаются, что ты военный, — хмыкнул Леви, попивая бледный чай и окидывая взглядом своего командира. Выправку солдата невозможно скрыть под штатской одеждой и плащом. Да и рожа у Смита была уж слишком интеллигентной. Такие не ходят по борделям. В бордель приходили мужчины со шныряющим взглядом, а Эрвин всегда смотрел прямо, как в душу заглядывал своими голубыми глазищами, аж тошно становилось. — Ты даже на «единорога» не тянешь.       — Этот маскарад не для подземных жителей. Для нас главное — не попасться на поверхности, — одёргивая бежевый пиджак, ответил Эрвин.       — Вот оно что, — протянул Леви. Сам он надел свою старую белую рубашку и жилетку, в которых когда-то впервые прибыл в разведкорпус из трущоб, и не забыл про высокие резиновые сапоги. Катакомбы ко всему прочему часто подтапливало по весне.       — Не забыл свой пропуск?       Смит через какого-то друга из военной полиции раздобыл им анонимные документы, как раз для таких случаев. Это было довольно странно: раньше от Леви требовался пропуск, чтобы выбраться на поверхность, теперь — чтобы попасть под землю.       Выехали они из Гермины непоздним вечером, чтобы добраться до Митры поздней ночью. Предстояли бессонные сутки, так как в штаб нужно было вернуться на следующий день. Впрочем, Леви уже успел убедиться, что Эрвин, как и он сам, мало спал и был привычен к долгому бодрствованию.       Митра, как ей и полагается, встретила роскошной жизнью: столица ещё с конца апреля была украшена деревьями в разноцветных ленточках, символизирующих, по всей видимости, беззаботную радость бытия, которые бросались в глаза даже в вечерние часы. Элис во время их путешествия в монастырь чуть с лошади не сверзилась, вытягивая шею, чтобы рассмотреть столичные декорации и изысканные витрины магазинов. Собственно, как и Изабель тогда. Леви и в первый, и во второй раз утомился делать замечания — не тыкать пальцем по сторонам. Но обе девчонки не обращали на него внимание, восторженно пища при виде то памятника королю, то церквушки, то палатки со свежими фруктами: «Смотри, Леви!». Сейчас никто больше не старался привлечь его внимание ко всякой ерунде; Эрвин ехал рядом строевой рысью, мерно привставая в седле, лицо сосредоточено, густые брови сведены к переносице.       В столице даже ночью не гасли газовые фонари, освещая широкие проспекты мягким светом. Бурная жизнь продолжалась: то и дело проносились экипажи и всадники на лошадях, по типу Эрвина и Леви; все магазины и лавки продолжали работать, а в тавернах и вовсе народу было больше, чем в Гермине в праздничные дни. Даже вдалеке от центральной площади народу на улицах Митры было предостаточно.       — Лошадей оставим здесь, — указал Эрвин на городскую конюшню. — Спешиваемся.       До одного из спусков в катакомбы было как минимум несколько кварталов, так что им пришлось основательно пройтись пешком. Леви взглянул в небо: несмотря на позднее время, ещё довольно светлое, звёзд не видно, только бледный полумесяц едва мерцал в сумерках. Свежий майский вечерний ветер трепал его чёлку. Сейчас он вновь спустится под землю, где не то что ночью — днём такого не увидишь и не почувствуешь. Оставалось надеяться, что это разовая миссия, потому что Леви совершенно не горел желанием часто наведываться в трущобы, предпочитая оставить ту жизнь в прошлом.       Впереди показался отгороженный каменными плитами спуск в катакомбы, рядом позёвывая ошивался солдат в форме с эмблемой единорога — военная полиция. Он едва глянул на их пропуски, даже не вчитываясь, и сделал рукой жест, чтобы проходили. Попасть в Подземный город было на порядок проще, чем выбраться на поверхность, это Леви уже уяснил. Долгий спуск по каменной лестнице во тьму, вот уже видны колонны-колоссы, поддерживающие тонны земли над головами изгоев, знакомый гнилостный воздух проник в легкие Леви, кап-кап-кап — влага сочится из перекрытий. Он дома.

Эрвин

      Тяжёлые сапоги гулко стучали по каменной лестнице. Эрвин машинально поправил капюшон, все же без УПМ он чувствовал себя как-то неполноценно: не хватало ощущения ремней, надежно стягивающих тело, и тяжести на бёдрах от баллонов с газом и клинков. Леви шагал в ногу с ним, умудряясь не отставать, даже несмотря на существенную разницу в росте. Он напоминал Эрвину дикого городского кота — движения, как у хищника, плавные, но в них была сила и настороженность, этот парень словно в любой момент готов улизнуть. Они шли по трущобам, не нарушая молчания, только бросая взгляды на обстановку, окружавшую их. В Подземном городе, в отличие от верхнего мира, жизнь не бурлила: практически все местные заведения были закрыты, и более-менее мирные горожане скрылись в своих убогих бараках. Редкие прохожие встречались на узких тёмных улицах, и все из них, отметил для себя Эрвин, были мужчинами.       — Эй, Эрвин, — очень тихо окликнул его Леви. — Помнишь, в какой стороне «Морфей»?       — От прохода номер три прямо, пройти улицу «Счастливых» и налево до «Квартала свиданий», — почти не разжимая губ, ответил Эрвин. Его спутник кивнул. Они миновали еще несколько улиц и молча разделились, как и было условлено заранее.       В этот раз, передвигаясь без снаряжения, Эрвин имел возможность получше рассмотреть город. О, это был настоящий город! Хоть Леви и называл его презрительно «помойка» или «трущобы», но всё же это не были трущобы в полном смысле слова. В своё время корона вложила немалые деньги, чтобы построить и оснастить эти катакомбы удобствами: добротными бараками, вентиляцией и общественным водопроводом. Подземный город должен был укрыть человечество от кровожадных гигантов. Только вот, если за стенами люди могли достаточно спокойно существовать, то «существование» под метрами земли, без солнца и зелени, оказалось слишком гнетущим для всех, кроме несчастных, коих правительство принялось ссылать сюда за всевозможные грехи. Стало очевидно, что подземный проект провален. Хоть за много лет жизни вне закона бараки, водопровод и вентиляционные шахты порядком износились, но город всё еще держал лицо: время от времени в окнах можно было заметить чахлые цветы, или яркие вывески лавок вдоль улицы. Это место не было городом-призраком, в нём теплилась жизнь, хоть и по большей части мрачная. Эрвин часто думал, что бы было, если разрешить всем желающим несчастным из подземелий вступить в разведкорпус? В их рядах всегда не хватало людей, и кто знает, может, под землей скрывается ещё не один бриллиант подобный Леви? Но государство категорически отказывалось предоставлять ссыльным бандитам второй шанс, а именно такой контингент обретался в Подземном городе. Впрочем, скорее всего, это было к лучшему. Нельзя позволять преступным замашкам перетекать в военную среду, история знает отрицательные примеры подобного опыта.       Вдалеке показался район, освещённый гораздо сильнее остальных трущоб в ночное время. Кроме того, до его слуха донеслись приглушенные звуки скрипки и фортепиано. Эрвин ускорил шаг. Оказавшись на нужной улице, он огляделся и обнаружил, что, по всей видимости, это единственный район в Подземном городе, куда ночью стекались все «сливки» местного общества. По обе стороны узкой мостовой расположились явно не жилые дома. Начиналась улица с вполне себе даже приличных кабаков, до отказа забитых разномастной публикой. Как и на поверхности, заведения имели либо некое подобие веранд, либо просто часть столиков выставлялась на улице. Некоторое количество посетителей разместилось снаружи, неторопливо потягивая спиртное. Чем дальше Эрвин проходил улицу, тем шумнее становилось — следом за барами и тавернами явно начинался сектор с казино и другими игровыми заведениями, если судить по вывескам. Несколько раз он с удивлением распознавал в посетителях района эмблему военной полиции, видимо, часть служащих короне солдат даже не стеснялись приходить сюда в открытую. Запугать местных? Снискать расположение женщин своими погонами? Ранее Эрвин не стал настойчиво расспрашивать о делах полиции Найла, когда выбивал пропуски для себя и Леви, чтобы не возбудить лишних подозрений, но про себя он отметил, что после их миссии он обязательно потолокует с Доуком.       В конце длинной улицы свет, исходящий от газовых фонарей, приобрел пугающе кровавый оттенок: стёкла в светильниках были красными, как и шторы в окнах заведений, которые и искал Эрвин. Между шторами и стёклами в окнах плавно извивались тени — женские силуэты в развязных и призывных позах. Непривычно длинные распущенные волосы и худые тела, ещё и затянутые в корсеты, кружевные нижние юбки и ноги в чулках. Эрвин лишь плотнее сжал губы и шарил глазами по деревянным вывескам борделей. Всё это и впрямь отвратительно напоминало магазин с человеческими телами, особенно если учесть, что прохожие мужчины лениво фланировали мимо «витрин» с живым товаром и приценивались.       «Морфей» располагался в одном из самых красивых каменных зданий в конце улицы, перед которым даже был небольшой дворик без растений, но зато окружённый решётчатым забором с кованными сдвоенными воротами по центру и надписью на металлической табличке: «Открой дверь в царство грёз». Внизу был грубо нарисован ярко-красный мак. Эрвин решительно толкнул створки, миновал крохотный двор и наконец вошёл в публичный дом. Эта обитель похоти встретила его букетом специфических запахов: в плохо проветриваемом, а точнее, вообще не проветриваемом помещении пахло табаком, сладкими духами и спермой. На секунду Эрвин вообще усомнился в уместности своей затеи искать запрещённые короной книги в этом борделе. Однако, его взгляд вскоре зацепил среди красных портьер, деревянных столиков и снующих туда-сюда людей обоих полов, небольшой книжный шкаф, забитый аккуратными томиками в углу залы. Надо всё же проверить, что за издания попадают в этот «город грехов».       — Господин желает приятно провести время? — раздался мурлыкающий голос откуда-то снизу. Неестественно низкая женщина-брюнетка в белой кружевной рубахе, стянутой контрастным чёрным корсетом на шнуровке и в пышной красной юбке, лукаво смотрела на Эрвина.       — Меня зовут мадам Роза, но господин может не называть своё имя, если не желает. Я хозяйка этого Дома Грёз. Как хотите отдохнуть? — она плавно повела рукой в сторону общей залы. Достаточно просторное квадратное помещение включало в себя бар, который обслуживали барышни в красном исподнем; по периметру были хаотично расставлены такие же красные диванчики с креслами и столиками, за которыми сидели и парочки, и компании побольше. В углу расположилась совсем небольшая полукруглая сцена с, судя по звукам, расстроенным пианино и полуголой девицей, что-то напевающей под собственный аккомпанемент, а неподалёку от сцены вела наверх широкая деревянная лестница, на ступеньках которой расположились, как голуби на городской площади, молоденькие девушки той или иной степени раздетости. Среди них проглядывалось несколько лиц с азиатским разрезом глаз. Эрвин отвернулся от лестницы, прочистил горло и сухо обратился к мадам:       — Я ищу Лаванду. Она здесь работает?       — Лаванда? Да, работает, — мадам Роза недовольно поджала тонкие губы. — Но Лаванда обслуживает только военную полицию. А в ночь с четверга на пятницу у неё особенный клиент из местных.       Эрвин молча протянул хозяйке документ с печатью в виде единорога. Леви предупреждал его о специализации своей бывшей соседки по бараку, однако мадам Розу бумага как будто-то бы не убедила. Она повертела документ в руках, посмотрела на свет и зачем-то обнюхала.       — Недавно в полиции? — с сомнением в голосе спросила она.       — Три месяца назад перевели из гарнизона, — спокойно ответил Эрвин. — За успехи на службе.       — Решили отметить, значит, повышение, — усмехнулась мадам. — У нас помимо Лаванды есть много всяких цветочков, обратите внимание на Айрис! — она указала коротким пальцем на девицу с рыжеватыми волосами и выразительными медовыми глазами.       — Я пришёл к госпоже Лаванде, — твёрдо повторил Смит.       Хозяйка как-то сразу скисла от его настойчивости и недовольно поджала губы.       — Лаванда не обслуживает в эту ночь, увы.       Эрвин кивнул и достал из другого кармана клочок бумаги и протянул ей.       — Вы не могли бы передать это девушке? Пожалуйста.       Мадам Роза удивленно вскинула брови, но записку из его рук приняла.       — Что ж, присаживайтесь, пока я схожу наверх — натянуто улыбаясь, сдалась женщина. — Возможно, придётся подождать минут пятнадцать. Желаете выпить?       Эрвин вежливо отказался и направился к дивану аккурат рядом с книжным шкафчиком, который он заприметил ранее. Притворяясь, что ищет, чем бы занять себя во время ожидания дамы, он со скучающим видом принялся изучать томики. Тут была литература разного толка: от низкосортных романов и детективов до книг в качественном твёрдом переплете с явно серьёзным содержанием. Эрвин с некоторым удивлением обнаружил «Философию свободы» Жана Моро. Однако искомого оттиска перекрещенного кинжала и пера он на корешках так и не заметил. Закончив осматривать книги, капитан ещё раз обежал взглядом зал. В солдатской форме, по крайней мере здесь, никого не было. Он надеялся, что если тут и есть полицейские в штатском (а скорее всего, есть), то они его не узнают — Эрвин не так часто бывал в Митре, как и остальные разведчики, кроме, пожалуй, командующего Шадиса.       К нему вернулась хозяйка, покачивая бёдрами на своих коротких ногах и заискивающе улыбнулась:       — Госпожа Лаванда ожидает Вас на мансарде. Один час — тринадцать талеров, деньги вперёд.       Эрвин достал из поясной сумки кожаный мешочек, отсчитал тринадцать монеток и протянул женщине. Та внимательно перебрала деньги, удовлетворенно промычала себе под нос и сделала приглашающий жест по направлению к лестнице.       — На самом верху. Приятных грёз, мой господин!

Леви

      Леви чётко и уверенно стукнул три раза по деревянной двери своего бывшего жилья, одновременно исподлобья осматривая улицу на предмет чего-нибудь подозрительного. Пришлось ещё несколько раз постучать, прежде чем дверь открылась, и на пороге появилась знакомая фигура.       — Леви? — просипела заспанным голосом женщина. Вид у неё был напуганный, как и всегда.       — Карина, — безэмоционально кивнул ей Леви. — Я зайду ненадолго.       Старуха посторонилась, пропуская его в дом.       — Ты один или опять с полицией? — она подозрительно прищурилась.       — Не нужно лишних вопросов, — сразу же оборвал её Леви. — Особенно с открытой дверью. Лаванда в «Морфее»?       — Д-да, — прозаикалась Карина, поспешно захлопывая дверь и тревожно обратилась к своему бывшему жильцу:       — Как там Элис?       — В порядке. Обживается на новом месте, — всё также флегматично ответил Леви. — Эй, Карина. Я загляну в книжный шкаф? Элис просила привезти ей несколько книг в монастырь.       — Ну… Это книги Лаванды по большей части, — женщина неуверенно топталась в общей комнате.       — Она не будет против. В конце концов, с неё должок, — в недалёком прошлом Леви часто решал проблемы Лаванды с агрессивными клиентами, особенно после того случая с уродом-полицейским.       Бабка Карина и раньше не спорила с Леви, обладая то ли от природы пугливым нравом, то ли это жизнь в вечной нищете её сделала такой, но если у неё и были возражения, то она, как всегда, промолчала. А потом и вовсе скрылась внутри дома, видимо из расчета «меньше знаешь — крепче спишь». Леви же начал скрупулёзно просматривать корешки книг в, с юности знакомом, шкафу. Сначала идея Смита показалась ему совсем безумной, но потом он припомнил, что в их гадюшник и правда, как и прочая контрабанда, попадали ценные и редкие тома, которые потом можно было снова перепродать на чёрном рынке; некоторые издания крутились по такой схеме годами, переходя из рук в руки. И такой «книжный бизнес» был сосредоточен в руках барышень из «квартала свиданий». Леви только хмыкнул, представив сейчас там Эрвина — с его-то постной физиономией и чистыми помыслами оставалось только надеяться, что капитан вырвется из лап местных девчонок таким же непорочным, каким он туда зашёл.       Перебрав весь шкаф снизу доверху, Леви разочарованно цыкнул — ничего похожего на то, о чём ему говорил Эрвин, тут не было, только романы, детективы, несколько старых учебников сестры, книги по вязанию бабки Карины и прочий шлак. Впрочем, было и несколько дорогих книг в тканевых переплетах и с цветными иллюстрациями. Но это была художественная классическая литература, не имеющая ничего общего с историей строительства стен или происхождением титанов. Уже закрывая шкаф, он вдруг остановился и задумчиво нахмурился: в самом углу нижней полки стояло тоненькое издание, болотно-зелёного цвета, очень старое, судя по истёртой обложке. Рука Леви сама потянулась к книжице. «Этьен Бернар «Дыхание сада», — прочёл он, извлекая её из шкафа. Он и забыл про неё. Казалось, воспоминание пришло из прошлой жизни — эта книга, была единственной вещью, которую Леви захватил с собой из дома, где умирала Кушель, его мать. Когда она была ещё здорова, то очень любила сама перерисовывать иллюстрации цветов из книги по уходу за растениями. Зачем нужно это руководство жительнице Подземного города, где отродясь не росло цветов, кроме чахлой герани? Возможно, она мечтала о собственном саде и доме или о чём там еще грезят эти женщины? Так или иначе, но Леви прихватил книгу, когда Кенни увёл его оттуда. И шёл он, почти ничего не соображающий от голода: в одной руке кулёк с сестрой, в другой — эта чёртова книга. Память о матери. Как же он мог забыть? Надо забрать её и действительно отдать Элис в монастыре. Леви поднялся на ноги и брезгливо отряхнул брюки. С тех пор как он выбрался на поверхность, тут словно и не убирались вовсе. Заглянув ещё в комнату к Лаванде и от души пошарив там, он был вынужден признать, что больше ничего ценного из литературы в этом хламовнике не было. Теперь вся надежда на белобрысого, если, конечно, его выпустят живым из борделя.       — Леви… — позвал его тихий голос Карины. — Ты ведь увидишься с Элис? Передай ей это, — пожилая женщина протянула ему вязанного крючком белоснежного кролика. Игрушка напоминала человечка: вытянутые длинные лапки, как руки и ноги, и одет кролик был в зелёный комбинезон с вышитой на груди морковкой.       — Передам, — сухо кивнул парень, убирая и игрушку, и книгу в поясную сумку. — Мадам Лаванде мой поклон, — он насмешливо кивнул и направился к выходу.       — Не вернёшься больше?       — Очень на это рассчитываю, — его уже начало подташнивать от знакомого затхлого воздуха; даже совсем немного пожив на поверхности, к такому сложно возвращаться вновь. Что ж, на этом точно всё, больше его тут ничто не держит. Ещё раз кивнув на прощание бывшей соседке, Леви вышел во тьму.

Эрвин

      — И что же надо этому карлику? — насмешливый голос встретил Эрвина, когда тот, постучавшись, зашел в мансарду. — Он ведь покинул наш город.       Эрвин аккуратно прикрыл дверь и внимательно посмотрел на женщину, сидевшую в кресле перед трельяжем, томно раскуривая мундштук с сигаретой. Она была одета в розовое платье, которое ближе к подолу постепенно становилось лиловым; глубокое декольте открывало округлую грудь с россыпью родинок, платиновые волосы мягкими завитками падали на плечи. Она выглядела как настоящая красавица, если бы не уродливый шрам, пересекающий её лицо, заметный даже в полумраке мансарды и под большим количеством пудры на коже. Однако дама явно чувствовала себя уверенно: она соблазнительно выпустила дым через свои пухлые губы и закинула ногу на ногу.       — Спасибо, что согласились на встречу, — он прошел внутрь, поискал глазами ближайший стул и уселся напротив неё. — Леви не был в этом уверен, когда писал ту записку.       — Он написал, что вам нужна книга про то, как укладывать брови воском.       — Не совсем, — Эрвин машинально потер правую бровь. — Но насчёт того, что меня заинтересовали книги, он написал правду.       — О! — Лаванда затянулась и нежно улыбнулась Эрвину. — Книги мы здесь любим, у нас много всяких интересных изданий… с картинками.       — Есть ли у вас издание с такой картинкой? — он в очередной раз за эту ночь полез в карман и показал женщине нарисованную им самим по памяти эмблему кинжала и пера.       Она нагнулась вперёд, словно намеренно подчеркивая вырез на откровенном платье; её груди налились, как спелые дыни. Эрвин неловко поёрзал: он избегал пристально смотреть Лаванде в лицо, дабы она не подумала, что он разглядывает шрам, но и остальные части тела барышни вызывали не меньшее замешательство.       — Не припомню, — наконец она изрекла вердикт. — Кстати, а сколько тебе лет? — вдруг спросила она.       — Двадцать четыре, — честно ответил Эрвин. — И всё же, Вы уверены, что никогда не видели этот знак?       Лаванда скучающе надула губки.       — Может и видела.       — Леви говорил, что книги этого издательства могли попасть сюда от ваших клиентов.       — Ты случайно адресом не ошибся? Это бордель, а не библиотека! — женщина насмешливо смотрела на него, накручивая белёсую прядку волос на палец.       — У меня есть основания думать, что все заведения в Подземном городе имеют двойное дно, — продолжал он гнуть своё.       — А ты забавный. Тебя самого хоть раз «имели»?       Эрвин откинулся на спинку стула.       — Предположу, что ты впервые в подобном заведении, не так ли? — мурлыкнула Лаванда. — Тебе нужно как следует расслабиться! — она потушила сигарету и поднялась с кресла. — Я помогу тебе.       — Я пришёл сюда не за этим, — не сказать, что Эрвин был совсем не готов к подобным атакам, когда шёл в бордель, но он был вынужден признать, что всё же не продумал тактику защиты достаточно хорошо. Меж тем женщина приблизилась к его стулу и медленно опустилась перед ним на колени.       — Ты красивый… И наверняка знаешь об этом. Зачем тебе какие-то книжки? Тебе не хватает женской ласки, это же очевидно! — её руки скользнули на его колени и мягко огладили всю поверхность ноги до бедер.       — Нет, — он решительно перехватил её кисти и отвел назад. Однако избавившись от одной ловушки, Смит тут же угодил в следующую: в виде грудей Лаванды на своих коленях — женщина начала наваливаться на него всем корпусом.       Уперевшись ногами в пол, Эрвин с некоторым усилием отъехал на стуле назад и сумел встать на ноги.       — Довольно. Я хочу знать, какие издания попадают сюда вниз через военную полицию, — он попытался напустить на себя свой обычный строгий вид, однако почувствовал, что уши начали предательски краснеть. Впрочем, кажется, на мадам Лаванду его слова подействовали: она вздохнула, поднялась с пола, вернулась к трельяжу и зажгла новую сигарету.       — Что попадает сюда от наших клиентов — остаётся у нас. В «Морфее» умеют хранить секреты.       — Это не так. Некоторые книги возвращаются в верхний мир, это вы их перепродаёте, верно?       — И что с того? — женщина глубоко затянулась. — Мы выживаем здесь всеми доступными способами.       — С того, что я бы мог заплатить за книги вот этого издательства, — он снова выразительно развернул бумажку со знаком.       — А с чего ты вообще взял, что у нас есть то, что тебе надо?       — Леви рассказал…       — Знаешь что! — женщина вдруг резко затушила недокуренную сигарету, поднялась с кресла и отошла к окну мансарды. — Я не очень-то хочу лезть в дела Леви. Он свинтил на поверхность, прихватив с собой Фарлана и Изабель, а вернулся один! Ребят сожрали титаны! А всё из-за того, что он втянул их в свои дерьмовые аферы с разведчиками. Ты ведь тоже оттуда? — она повернулась и взглянула на Эрвина, презрительно кривя губы. — Понятия не имею, что за картинку ты ищешь. Если хочешь, можем потрахаться оставшееся время, раз уж заплатил, но потом проваливай! Я и так из-за вас с Леви нарушаю правила.       Эрвин снова опустился на стул и посмотрел на неё исподлобья.       — Изабель и Фарлан погибли из-за меня, — медленно отчеканил он.       Глаза Лаванды расширились.       — Что? — выдохнула она.       — Банда Леви готовила на меня покушение, я знал это и спровоцировал их. Это произошло за стенами. Если бы они просто последовали за мной, ничего бы не случилось. Мне жаль, что эти ребята стали жертвами интриг торгашей и военной полиции.       — О чём ты говоришь? — губы женщины начали дрожать.       — Послушай. Я знаю, что и полиция, и столичная гильдия торговцев глубоко запустила когти в ваш город. Сюда стекается контрабанда со всей Митры, начиная с еды и заканчивая устройствами пространственного маневрирования, а это дорогое оборудование! Но самое главное, сюда попадает информация. Важная информация. Наверху перевирают нашу историю, переписывают книги, запрещают издательства. Но здесь совсем другое дело. Именно сюда попадают те крупицы знаний, которые важны для борьбы с титанами. Борьбы за свободу человечества! Помоги мне выяснить правду! Пусть недолго, но Фарлан и Изабель тоже сражались за человечество и свободу. Да, они попали в разведкорпус по совсем другой причине, но я видел их глаза! Они жаждали быть свободными. Именно поэтому и Леви остался с нами, чтобы служить и узнать истину. Ради этих идеалов я прошу тебя о помощи.       На женщину речь, казалось, не произвела никакого впечатления. Однако клокотавшая в ней злость не помешала ей уловить смысл слов.       — Фарлан погиб. Изабель тоже, — она ядовито цедила слова. — А Леви заделался солдатом и забрал сестру наверх. Если у вас там даже книжки запрещают, о какой свободе ты мне говоришь? Свободные люди спускаются сюда, чтобы спустить здесь свои деньги и кончу… Это печально. И ты не изменишь это своими идеалами. Даже если стены рухнут и титаны исчезнут — бордели останутся. Так что не вижу смысла вам помогать, — она помолчала немного, а затем набрала в грудь побольше воздуха. — И передай Леви: пусть катится к черту! И сам катись к чёрту! Ты и твои брови!       Ситуация явно выходила из-под контроля. Впрочем, Эрвин и не ждал, что будет просто. Между тем женщина продолжала:       — Если Леви о себе не хочет подумать, так хоть о сестре пусть побеспокоится! Сколько у вас там в среднем разведчики живут? Год? Два? Мне рассказывали об этой секте чокнутых.       — Леви проживёт дольше. Думаю, ты и сама понимаешь, что он не такой, как все, — Эрвин легко перешел на «ты». Его не покидала надежда разговорить её и добиться своего.       — Конечно, он-то не такой, как все. А такие, как все, Изабель и Фарлан, были съедены в первую же вылазку за стены, так? А если бы у тебя были «правильные книжки», это помогло их спасти?       — Как ни странно, но да, — твёрдо ответил Эрвин. — Любая информация в конечном счёте влияет на нашу стратегию, — он покривил душой: под командованием Шадиса стратегия не менялась весь срок его службы. И всё же, он не терял надежды это исправить.       Лаванда скептически хмыкнула и чиркнула спичкой, зажигая третью по счёту сигарету.       — Здесь нет нужной тебе информации. Только похоть.       — Разве тебе этого достаточно? — он внимательно посмотрел на неё. — Разве тебя не тянет… к историям? К знаниям?       — У человека не может быть всего. Да, для нас тут мало развлечений. Мы сами развлечение для столичных мужчин. Я предпочитаю читать «Криминальный лабиринт», а ты?       — О природе нашего мира.       Эрвин почувствовал, что порыв ярости у женщины постепенно проходит.       — Присядь, — мягко попросил он. — Расскажи мне о своём мире оставшееся время.       Лаванда грациозно опустилась на кровать, которая занимала большую часть мансарды. Вся её злость испарилась так быстро, словно дым на ветру. Она печально и как-то кротко улыбнулась ему.       — Ты милый мальчик. Хочешь узнать больше об этом чёртовом мире. Что же движет тобой? — она склонила голову и сверлила его своими необыкновенными сиреневыми глазами. Даже со шрамом на пол-лица Лаванда была способна заворожить.       — Возможно, любовь к истине? — не сдавался Эрвин.       — К истине. К свободе. А приходите все к женщинам. О, Сина, какие же вы мужчины забавные существа! — она рассмеялась серебристым колокольчиком. Платиновые волосы рассыпались по плечам, пламя немногочисленных свечей, расставленных по мансарде, играло на её обнажённой коже.       Они сидели какое-то время молча. Это была не самая уютная тишина, учитывая раздававшиеся из-за стен приглушенные стоны. Да и словно нарастающий гул пьяных голосов из общей залы достигал даже верхнего этажа. С каждой минутой Эрвин чувствовал себя всё более глупо — зачем он вообще сюда пришёл, да ещё и Леви притащил с собой? В этот раз его чутьё дало сбой.       Лаванда продолжала разглядывать его, словно решая что-то для себя. В конце концов она тихонько усмехнулась, поднялась с кровати и выдвинула внушительный ящик прямо из-под её основания. Порывшись под стопками сложенного белья, она извлекла на свет томик в потёртой красной коже и, довольно ухмыляясь, повернула его корешком к Эрвину, чтобы тот смог разглядеть знак издательства — перекрещенные кинжал и перо.       — Десять талеров, и она твоя.       — Могу я взглянуть? — он потянулся к книге.       — Нет уж, деньги вперед! Я солдатью не доверяю.       — А если там не то, что мне нужно?       — Думаешь, я буду обманывать приятеля Леви? Мы с карликом прожили бок о бок десять лет, и я прекрасно знаю, на что он способен. В любом случае, выбор за тобой: или так, или останешься без книги. Не хочешь рискнуть? — Лаванда говорила это и улыбалась так обольстительно и коварно, что даже совсем простак мог бы, пожалуй, заподозрить подвох в её словах.       Эрвин нахмурился. Безусловно, он и не ждал, что первая же попавшаяся книга что-то даст ему. В идеале ему хотелось втереться в доверие к служительницам борделей и получить если не полный доступ, то хотя бы разовую возможность осмотра их книжных шкафов и выбора того, что ему покажется важным. Можно купить у неё сейчас этот томик по завышенной цене, потом попробовать разговорить её на тему военной полиции, пообещать какую-нибудь помощь и слово за слово вытянуть информацию о том, есть ли в трущобах по-настоящему ценные издания.       — Что ж, рисковать мне не впервой. Я возьму то, что ты предлагаешь, — и Смит отсчитал десять монеток. Лаванда, улыбаясь как довольная кошка, протянула книгу, словно невзначай коснувшись его пальцев.       От кожаной обложки, казалось, исходило тепло. Эрвин успел только провести большим пальцем по выдавленному на ней знаку, когда дверь в мансарду с глухим «бам!» распахнулась.       — Ах ты, шлюха! — заорал пьяным голосом высокий тип с рыжевато-русыми волосами.       — Какого чёрта, Боб! — взвизгнула Лаванда.       — Какого чёрта? Какого чёрта я плачу на месяц вперёд за долбанные пятницы! — тип ввалился в комнату и, набычившись, двинулся в сторону Эрвина.       — Ты кто ещё такой?       — Здесь не принято представляться, — Эрвин спокойно поднялся со стула, одновременно пряча книгу.       — А ещё здесь не принято подрезать шлюх! И эта по пятницам работает только на меня, — выплюнул рыжий. — Ты! Дрянь! — он вновь повернулся к Лаванде. — Решила ещё подзаработать?       — Уймись, Боб! Мы не трахались, он пришёл… Поговорить, — немного неуверенно закончила она, невольно отступая подальше от мужчин.       Боб сразу почувствовал смущение в её словах и интерпретировал их по-своему:       — Как же! Да о чём с тобой вообще можно говорить? — его слегка повело.       Эрвин сделал шаг в сторону кровати, загораживая собой Лаванду. Он был одинакового роста с этим пьянчугой, но из-за того, что Боба пошатывало, капитан выглядел внушительнее. На это и был расчёт, в планы совершенно не входили разборки с посетителями борделя. Боб, по-видимому, думал иначе. Взяв короткий разбег, насколько это позволяла комната, он устремился к Эрвину, целясь кулаком в живот. Тот увернулся без видимых усилий, не упуская из виду Лаванду, которая предусмотрительно двинулась вдоль стенки к выходу, захватив по пути массивный металлический канделябр с туалетного столика. Боб по инерции влетел прямо в огромную кровать и пропахал носом розовые простыни. Это взбесило его ещё сильнее, он сдавленно взревел, перевернулся и быстрым движением извлёк из заднего кармана брюк небольшой нож и снова кинулся на Эрвина, направляя удар в район желудка. Было немного непривычно драться с человеком, всё же навыки разведчиков были заточены на убийство титанов, а не полупьяных типов из борделей, но тело реагировало практически автоматически на каждый манёвр Боба — он играючи заломил тому руку и заставил выпустить нож. Лаванда тем временем достигла двери и дёрнула за шнурок, висящий неподалёку от входа в мансарду. Откуда-то снизу раздался слабый звон колокольчика.       — Как же вы задрали, долбанные «единороги»! — прорычал Боб, справедливо распознав в приёмах Эрвина солдатские навыки. — Дерёте с нас деньги, дерёте наших женщин! — он смачно сплюнул на пол. — Да чтоб вас всех титаны пережрали на поверхности!       Эрвин выпустил хрустнувшую руку Боба и пинком ноги отправил его в угол комнаты. Конфликты ему были не нужны, но и разубеждать незадачливого посетителя борделя в том, что он сюда пришёл не из-за женщин, тоже не стоило. Посещение публичных домов военными полицейскими — обычное для Подземного города дело, а вот разнюхивание о судьбе книг, попавших под государственную цензуру, могло выйти ему боком. Пора сворачивать миссию.       Он посмотрел на Лаванду, оценивая, насколько ей грозила опасность от руки раздухарившегося Боба. Женщина, судя по всему, была привыкшая к подобным пьяным выходкам клиентов, потому что, несмотря на некоторую бледность, выглядела спокойно и даже не пыталась сбежать.       — Идём, — Эрвин жёстко ухватил её за руку и потащил из мансарды вниз по лестнице. Та не сопротивлялась. Навстречу им уже спешила мадам Роза с несколькими хмурыми мужчинами, видимо выполнявшими функцию охраны.       — Чёрт побери, Лаванда, опять с тобой одни проблемы! — выпалила хозяйка заведения, сверкая глазами. — Я тебя предупреждала, что Бобу это не понравится!       — Что у вас тут? — похрустывая костяшками кулаков, спросил ближайший охранник.       Лаванда только презрительно пожала плечами:       — Обычное недоразумение. Следующий клиент раньше времени заявился.       Сверху послышались грузные шаги Боба, который успел оклематься от падения и теперь тоже спускался на этаж ниже.       — Это «единорог» в штатском! — рыкнул он с лестницы. — Шлюха оплачена мной на все ночи по пятницам, но решила ещё и под полицая лечь!       — С полицией нам проблемы не нужны, — нахмурился другой охранник. Парни переминались с ноги на ногу и неуверенно поглядывали на мадам Розу.       — Всем успокоиться! — властно проговорила хозяйка. — Слышишь, Боб? Лаванда отработает для тебя дополнительный раз за счёт заведения. Верно, Лаванда?       Та равнодушно кивнула. Боб же и не думал успокаиваться, нетвёрдой походкой приближаясь к Эрвину.       — Да сдалась мне эта уродка! Мне надоело, что здесь все вылизывают сапоги этим столичным! Думают, им всё можно, раз загнали нас под землю!       — Боб! — предупреждающе крикнула мадам Роза.       — Пошла к чёрту, Роза! С чего вдруг ты Лаванду под него подложила? С её-то рожей? Мало ты держишь нормальных девок для этих ублюдков? Почему эти извращенцы всегда приходят к ней? Почему я должен платить втридорога за бабу, которую они же и исполосовали? — Боб весь красный от злости, брызгал слюной, не решаясь, впрочем, перейти снова в открытую драку.       Эрвин предпринял последнюю попытку решить возникшую нелепую ситуацию с минимальными потерями. Он сделал шаг вперед, схватил мужчину за грудки, несильно приложил к стене его обмякшее тело и глядя прямо в глаза отчеканил:       — Это недоразумение. Я пришёл сюда впервые и не знал про местные правила. Я настоял на приёме, так что девушка ни при чём.       — Уилл! Нейт! — истошно заголосил тот, не слушая Эрвина. Пытаться угомонить рыжего с помощью каких-то объяснений было все равно что тушить пожар керосином — скандал продолжал стремительно разгораться. Из ближайших комнат на шум уже начали выглядывать другие посетители, некоторые выбегали в коридор, на ходу натягивая штаны и другие детали гардероба — судя по всему, дружки Боба. Эрвин отпустил его, отступил назад и оглядел коридор, оценивая силы прибывающего противника.       — Тебе пора уносить ноги, красавчик, — шепнула ему Лаванда, стоявшая за спиной. Он повернул голову и взглянул в невозможно красивые сиреневые глаза женщины. Та улыбнулась краешком пухлых губ. — Но ты возвращайся. Как прочтёшь ту книгу. Я буду ждать тебя! — её пальцы легонько прошлись по его спине, вызывая мурашки. Эрвин непроизвольно повёл плечами, словно стряхивая эту сладкую дрожь, нахмурился и начал отступать к лестнице вниз. Охранники борделя продолжали неловко топтаться на месте, словно не зная, чью сторону принять, наверняка этот Боб был каким-то местным авторитетом.       — Кто хочет помахать кулаками — милости прошу на улицу! У меня приличное заведение! — громко вещала мадам Роза. — Фред! Антон! Сэм! Проследите. А с тобой я позже разберусь, — последнее замечание явно относилось к Лаванде.       Трое охранников, наконец, рассредоточились по коридору и теперь начали теснить Эрвина и полуодетых товарищей Боба к лестнице вниз. Сам Боб тоже не отставал, явно лелея надежду на возмездие.       «М-да, кажется, военная полиция довела местное население, раз они уже не боятся в открытую конфликтовать с солдатами, пусть и в штатском», — думал Эрвин, отступая к общей зале борделя. «С другой стороны, чего им бояться? Дальше катакомб не сошлют, если только на виселицу».       Как только они оказались внизу, Боб тут же замахал руками, подзывая из-за стойки бара ещё несколько парней, расслабленно потягивавших пиво. Те вскочили, как по команде, утирая усы и тут же набычились, принимая угрожающий вид.       — Парни! Выходим! Тут одного говнюка надо научить как себя вести под землей, — рыжий даже будто-то бы протрезвел от злости.       — Подальше только свалите отсюда, — пробормотал один из охранников. — Если он правда из полиции, могут быть проблемы.       — Да мне насрать! — надрывался Боб. — Они у меня дома, значит, пусть проявляют уважение!       Охранник что-то невнятно ему ответил ещё про проблемы с властью наверху, но его уже никто не слушал. Надо было уходить отсюда, причем как можно быстрее. Чёрт, на УПМ он бы в два счёта добрался до выхода, где они условились встретиться с Леви. Непривычно быть на миссии без крыльев. Мужики из банды Боба, вопреки желанию хозяйки борделя, не стали дожидаться, пока они покинут его, но попёрли всем скопом на него уже в зале. Эрвин сосредоточенно уворачивался от мощных, но довольно бестолковых ударов кулаками, в некоторых из них были зажаты ножи, видимо, мужчины тут без оружия даже в «дом любви» не заходили. Он внимательно оценивал обстановку боковым зрением и отступал к выходу.       — Чёрт, слишком быстрый! — крикнул кто-то из нападавших.       Мимо левого уха Эрвина пролетела, врезалась в стену и с дребезгом разбилась на осколки пивная кружка. Послышался истошный женский визг, заковыристые мужские ругательства и грохот отбрасываемых стульев. Начался полный бедлам. Он расталкивал посетителей, которые повскакивали со своих мест и суетились, мешая всем участникам конфликта. Как следует поработав локтями, Эрвину удалось-таки пробиться к выходу.       — Уходит!..       — Держи его!       — А он точно «единорог»?       «Не хватало ещё, чтобы местные поняли, что я из разведчиков», — раздосадованно подумал он, вышибая ногой ворота во двор. Красные огни фонарей квартала выглядели на редкость зловеще, отбрасывая алые блики на здания. Нужно попробовать затеряться среди тёмных улочек Подземного города. Проворно оглянувшись и воссоздав в уме изученную ранее карту катакомб, он нырнул в переулок, отходящий от главной улицы с развлечениями.       Петляя по подворотням со все более дешёвыми и злачными заведениями, Эрвин старался держаться севера, где находился нужный им с Леви выход из подземелий в Митру. Вопли преследователей позади не смолкали. Книга Лаванды, уложенная под плащ, немного сковывала движения. Какова вероятность, что его напарнику удалось обнаружить у себя дома что-то стоящее? Какова вероятность, что это стоящее поможет Эрвину в его цели? Какова вероятность, что они выберутся из трущоб без последствий? Эрвин Смит привык полагаться на вероятность.

Леви

      Сотни невидимых нитей опутывали Подземный город, создавая зловещую паутину из разномастных банд, казино, борделей и чёрных рынков. Где-то наверху проходила богатая и сытая жизнь с беззаботным детским смехом, опрятно одетыми женщинами, стариками и респектабельными мужчинами, воскресными службами, звоном бокалов, улыбками и танцами на столичных приемах. А здесь, внизу, смерть дышала в затылок буквально каждому жителю с рождения. Порой, чтобы купить необходимое лекарство в трущобах, приходилось распрощаться с девственностью, без оружия тут, в принципе, было не принято выходить из дома. Снующие повсюду крысы напоминали подземным жителям, кто они такие. Леви теперь не мог вспомнить, когда предсмертные крики, металлический запах крови и жизнь «на грани» стали для него рутиной. Служба в разведкорпусе включала в себя всё те же составляющие, за одним исключением — теперь он подчинялся приказам. Возможно, его жизнь обретёт смысл и станет тем кирпичиком в строительстве будущего без титанов, стен и соответственно этих катакомб, только Леви покривил бы душой, если бы сказал, что ему есть до этого дело. Его горизонт планирования сузился до следующей миссии, до следующего приказа. Это стало важным. Ещё было важным, что он сумел-таки вытащить Элис из-под земли, хоть и заплатил за это непомерную цену. Он не жалел.       Дойдя до нужного перекрёстка, Леви прислонился к ближайшему каменному строению и скрестил руки на груди. Скоро появится белобрысый, и придётся отчитываться, что ничего интересного в его бывшем доме не обнаружилось. Скорее всего, та книга историй Элис была единственной от того мутного издательства, и та не представляла большой ценности. Молодой человек поморщился. Приходилось привыкать к постоянным провалам: миссии разведчиков редко заканчивались тем, что можно было бы назвать успехом, даже такие нелепые, как эта. И такое было непросто для человека, привыкшего в своей банде к тому, что большую часть их дел удавалось проворачивать без последствий. Кроме последнего дела. Как Леви ни пытался, но лица Фарлана и Изабель преследовали его и днём, и ночью, всплывая в подсознании самовольно, без разрешения. В этом месте они втроём впервые научились летать. Как обычно, идея разжиться УПМ принадлежала Фарлану, Изабель, естественно, сразу пришла в восторг, строя планы, как при помощи этого устройства они смогут сбежать наружу. Сожалений не было, да, но он банально скучал по друзьям. Может ему нужно было пойти со Смитом в «Морфей» и повидаться с Лавандой? Та злилась на него, Фарлан всегда для неё много значил, но возможно это был его шанс попробовать помириться с женщиной. Всё же она по-своему и Элис любила.       Его размышления были прерваны довольно типичными для Подземного города звуками — агрессивными мужскими воплями вдалеке. «Очередная разборка в ночи», — успел подумать он, прежде чем обернуться на шум. Леви даже рот открыл от удивления: из-за поворота выбежал Смит и припустил к перекрёстку с таким видом, будто за ним гнались все шлюхи Подземного города разом. И так как капитан, ещё издали, начал делать однозначные знаки руками, Леви, недолго думая, развернулся и тоже помчался по направлению к выходу, нервно оглядываясь и оценивая, насколько Смит сократил между ними дистанцию. Тем временем уже можно было разглядеть и погоню, которую возглавлял долговязый рыжий детина, смутно знакомый Леви (кажется, он собрал шайку, которая занималась поставками дешёвого табака), и человек десять типов самой воинственной наружности и разной степени раздетости. Леви выругался. Перед тем как сюда спуститься, они с Эрвином проговорили, что не будут ввязываться в разборки местных. Как командир сам умудрился вляпаться в историю — оставалось интригой.       — Что с миссией? — на ходу спросил Леви, когда Эрвин наконец поравнялся с ним.       — Провалена! — пропыхтел Смит, ускоряясь. — Уходим! Лестница, ведущая к проходу в Верхнюю столицу, была уже недалеко. Они влетели на самый верх и подбежали к решётке, около которой дремал полицейский. Тот вздрогнул, окончательно проснулся и поспешно потянулся за ключом от ворот, держащих в узде грязь и тьму катакомб. Преследователи тем временем не рискнули прорываться к проходу. Только вот надолго ли эта решётка удержит рвущихся наружу людей? Судя по тому, что Леви узнал в разведкорпусе — нет, всегда найдутся те, кто решится зайти дальше.       — Какие-то проблемы? — нахмурился полицейский в форме с единорогом.       — Небольшая стычка с местными, — выдохнул Эрвин, отдавая солдату разовый пропуск.       — В последнее время эта чернь совсем распустилась, забыли свое место, уже третий инцидент за неделю. Пора им напомнить об уважении к солдатам короны, — мрачно рассуждал полицейский, забирая бумагу и у Леви. Тот сузил глаза и помрачнел. Он прекрасно помнил эти рейды военной полиции, в ходе которых гораздо больше страдали горожане, чем банды, бросавшие вызов солдатам сверху.       Эрвин ещё какое-то время трепался с охранником спуска в катакомбы, ловко вешая ему лапшу на уши; происходившие в последнее время вспышки неповиновения со стороны подземельцев были им даже на руку. Когда он наконец закончил и повернулся к Леви, меж его бровей залегла складка. Они прошли в молчании улицу, и когда каменные плиты спуска в Подземный город окончательно скрылись из виду, капитан подал голос:       — Нашёл что-нибудь, Леви?       — Нет. Того издательства среди книг не было.       — Хм. Определённо, я рассчитывал на большее, — Смит устало потёр переносицу.       — Как Лаванда? — немного помолчав, задал вопрос и Леви.       — Мне удалось добиться от неё кое-чего, пока нас не прервал её ревнивый постоянный клиент.       — Не уверен теперь, что хочу слышать продолжение этой истории, — насмешливо сказал Леви.       — Она продала мне книгу с нужным нам знаком, — Эрвин похлопал по плащу.       — То есть ты всё-таки нашёл то, что искал? — вскинул брови Леви. — Почему тогда сказал, что миссия провалена?       — Пока не знаю. Я не успел её посмотреть, как ворвался один из клиентов, — капитан поморщился с таким видом, будто его и правда оторвали от приятного занятия. Действительно, забавный тип этот белобрысый.       — Ну так посмотри сейчас, — не выдержал Леви. — А то, может, мы зря так быстро ушли.       Белобрысый неторопливо достал из-под плаща книгу небольшого формата, обложка выглядела сделанной из того же материала, что и книга сестры. Неужто этому бровистому капитану удалось что-то вытянуть из Лаванды в первую же встречу? Леви на минуту преисполнился ещё большего уважения к Смиту. Тот остановился и аккуратно раскрыл книгу. Корешок приятно хрустнул, обнажая желтоватые страницы. Глаза капитана пробежались по развороту, зрачки слегка расширились, а кончики ушей внезапно стали красными. Не в силах противиться любопытству, Леви не очень-то вежливо сунулся посмотреть через плечо, точнее, через локоть высоченного Эрвина, содержимое столь редкой книги. Да уж, этого и следовало ожидать от Лаванды — почти всё пространство на открытых Эрвином страницах занимали небольшие гравюры весьма пикантного характера с текстовыми пояснениями. Леви не удержался и громко фыркнул.       — Ради этого действительно стоило рискнуть своей задницей, пробираясь под прикрытием в бордель, — и он совершенно не стесняясь похлопал своего капитана по плечу. — Если бы не вторжение того мужика, может, удалось бы не только картинки получить. Омерзительно, — припечатал в конце Леви, снова кидая взгляд на иллюстрации.       Эрвин прокашлялся и резко захлопнул книгу.       — Признаться, я ожидал чего-то подобного от этой девушки. Теперь я почти уверен, что книги, содержащие действительно важную информацию, всё же не доходят до Подземного города. Всё, что я там видел, даже из запрещённого, — это сказки, новеллы и подобная макулатура, — Эрвин разочарованно покосился на томик в своих руках. — Наверняка исторические книги сейчас попросту уничтожают. Хотя если допустить, что Подземный город — это единственное место, куда можно спрятать такие издания, или даже организовать там буквально подпольную типографию, — быстро забормотал Эрвин, фанатично поблёскивая глазами.       — Пойдем за лошадьми, — сказал Леви с каменным лицом.

***

      — Да, глупо получилось.       — По крайней мере, мы попытались. Отрицательный результат тоже результат!       — И часто ты себе это повторяешь? — Леви хмуро сверлил взглядом капитана.       — Чаще, чем хотелось бы, — тот же сохранял своё обычное сосредоточенное выражение лица. Словно это не он полчаса назад еле унёс ноги из публичного дома.       На улицах верхнего города уже было совершенно светло, несмотря на ранний час. Столица просыпалась: со скрипом отворялись деревянные ставни на окнах, раздавался цокот копыт и хлёсткие звуки метлы дворника. Молодые люди уже ехали верхом неторопливым шагом по столичной мостовой и тихо обсуждали вылазку.       — Бордели явно не твоё, — Леви продолжал ворчать, бессонные ночи всегда делали его более раздражительным, чем обычно.       — Не моё, — легко согласился Эрвин. — Думаю, больше нет смысла туда возвращаться, по крайней мере, в ближайшее время.       — Ясно.       — Мы скоро отправимся в земли за стеной Мария. Чем дальше от столицы, тем слабее государственная цензура — я похожу по книжным ярмаркам и библиотекам, может, найду зацепки.       — Заняться тебе нечем, что ли?       — Разведка — это не только и не столько битва с титанами, но и сбор информации, — глубокомысленно изрёк Смит, характерным движением потирая щёку с утренней щетиной.       — Ну, развлекайся, — Леви пожал плечами. Он начинал привыкать к странностям Эрвина и других разведчиков. Как будто-то бы ему тут было самое место — в самом центре сборища людей с причудами. Он нахохлился и поправил капюшон плаща, натянув его сильнее на лицо. Интересно, как его начальник объяснит своему начальнику, Шадису, где они вдвоем пропадали? Если, конечно, командующий разведкорпусом вообще поинтересуется этим, он, кажется, привык закрывать глаза на неудобные для его мира вещи. Что ж, Леви уже убедился в том, что белобрысый не так-то прост и готов пойти на самые сомнительные методы ради своих целей. Например, спуститься в подземный бордель. Молодой человек криво усмехнулся. Взгляд его упал на вывеску впереди, по правой стороне улицы.       — Эй, Эрвин. Выпьем чаю? Все-таки тяжёлая ночка выдалась.