У меня тоже есть крылья

Imagine dragons — I follow you

845 год

Леви

      Тяжёлые ворота грузно и, словно нехотя, открывались; уже были слышны удары колокола из Сигансины. Остатки разведкорпуса уныло въезжали в город. За последний год эта экспедиция была одной из самых провальных: из ста человек вернулось от силы двадцать, а своим ходом и того меньше. Даже без тяжелораненых, которых везли на повозках, видок у оставшихся разведчиков был потрёпанным: повязки с запёкшейся кровью и грязью, порванная форма, еле плетущиеся лошади. Помимо раненых разведчиков, в строю брели пара человек с эмблемой двух роз на спине и погонах. Служба в гарнизоне предполагала обслуживание стен, уход за пушками и, неформально, обильное употребление спиртного. С титанами этот род королевских войск не сталкивался, разве что из пушек по ним палили. За одним исключением. В гарнизоне существовал небольшой элитный отряд, их ещё называли «ветераны», который обеспечивал возвращение разведчиков через ворота Сигансины. Эти солдаты единственные, помимо разведкорпуса, сталкивались с титанами, которые преследовали людей до самых ворот. После окончания каждой миссии несколько человек из этого отряда гарнизонных войск также жертвовали свои жизни или здоровье ради человечества.       Где-то впереди маячила макушка командующего Шадиса, а неподалёку от него — светлые волосы Эрвина. Леви старался держаться в арьергарде их усталого войска. Он уже начинал различать обычные для их возвращения шепотки и недовольный ропот горожан, переживающих за свои налоги. Он сосредоточенно смотрел вперёд, игнорируя слова, доносившиеся до его ушей. Да, сейчас разведкорпус совершенно точно не походил на разящий меч человечества, а толпа не любит слабость. Крики возмущения превратились в оскорбления и откровенное недовольство.       — Мозес! Мозес! — пронзительный женский голос ворвался в неодобрительный гул. Женщина выскочила из толпы и заметалась вдоль обозов с ранеными, обшаривая глазами их маленькое шествие. Строй остановился.       Последовала очень неприятная сцена с вручением оставшейся от Мозеса руки, слезами его матери и срывом Кита Шадиса. Мужик совершенно сдал, по мнению Леви. Он не просто не пытался бороться с баранами из правительства, а даже в чём-то поддерживал и шёл у них на поводу. Из-за этого и Эрвин выглядел всё более и более раздражённым в последнее время: командующий отказался от его тактики «живого радара» и упорно шёл в лобовую атаку с титанами по-старинке, что приводило к катастрофическим потерям личного состава. От этого, в свою очередь, репутация разведкорпуса скатилась ниже некуда. Опять возобновились разговоры о роспуске их подразделения. И вот ещё эти вопли на всю улицу, что миссии не приближают их к пониманию природы чудовищ. Сегодня утром в лесу он орал совсем другое. Чёрт бы побрал этого Шадиса.       Они снова тронулись, и Леви, пришпорив коня, догнал своего капитана. Вид у Эрвина был расстроенный. Он мрачно покосился на Леви и спросил:       — Как там Ханджи?       — Жить будет. Дирк сказал, что она отделалась сотрясением. Впрочем, у неё и так мозги набекрень, верно?       Эрвин поморщился. Белобрысый очень ценил четырёхглазую, возможно даже переоценивал, как порой думал Леви. Впрочем, капитану видней. Как обычно, только за ними со скрежетом закрылись ворота, нестерпимо захотелось помыться и избавиться от мерзкого смрада титанов. Их кровь хоть и испарялась, но оставляла ощущение липкости и грязи на коже, одежде, волосах. И выпить бы чаю.       — Леви, — тихо позвал его Эрвин. — Думаю, тебе после этой экспедиции дадут офицерское звание.       — Потому что всех остальных офицеров сожрали?       — Как по мне, так давно пора. Ты славно прослужил этот год. В качестве рядового уничтожить столько титанов. Все со счёта сбились. Однако, теперь тебе придётся учиться нести ответственность за своих подчинённых. Это важно.       Пришёл черёд Леви морщиться от отвращения.       — Я принесу больше пользы, кроша загривки титанов, обычным рядовым. На кой чёрт мне подчинённые?       Эрвин достал из-за пазухи флягу с водой и неторопливо сделал пару глотков.       — Всё равно это будет решать Шадис, — устало ответил, убирая флягу обратно. — Но имей в виду, что я поддержу твою кандидатуру. Важно не только развивать свой талант, но и передавать знания и умения другим. В конце концов, мы не вечны.       — Да уж, — протянул Леви, оглядываясь на всё, что осталось от их роты. — Куда мы теперь? — решил он сменить тему. — Останемся за Марией или двинемся во внутренние земли?       — Полагаю, во внутренние. Нужно будет каким-то образом набрать побольше кадетов в этом году. Иначе у нас просто не останется кому выезжать за стены.       — Хорошо, — ответил Леви. Это хорошо. Во внутренних землях он сумеет навестить сестру. Кажется, они виделись всего несколько раз за его год службы, и то недолго. Может, это и к лучшему. Может быть, мелкая не так будет привязана к нему, если редко с ней видеться. Тогда она не станет слишком долго грустить, если он погибнет в одной из миссий за стенами. Точнее, когда он погибнет.       Сигансину они проехали обычным маршрутом в сопровождении недовольного бурчания горожан. В этот раз особенно громко зазвучали восклицания одного из культистов, призывавшего запечатать ворота. С каждым их возвращением через этот чёртов город приём становился всё прохладнее и прохладнее. В следующий раз наверняка толпа поднимет Кита Шадиса на вилы.       Когда они въехали непосредственно за стену Мария, ситуация улучшилась. Колокол не трезвонил почём зря, люди не отвлекались от своих дел. Только пара ребятишек, разве что, тыкали в них пальцами. Была удивительно ясная погода. День перевалил за середину, и солнце приятно золотило всё вокруг, как только бывает перед наступлением вечера. Половина их людей отправилась прямиком в королевский госпиталь, а немногочисленные уцелевшие, включая его, Эрвина и Шадиса, повернули в сторону главного штаба разведкорпуса.

Элис

      С самого утра Элис была на взводе — им с частью воспитанниц монастыря предстояло провернуть масштабную шалость. В Трост приехала цирковая труппа! Даже из-за стен монастыря утром был слышен вой каллиопы, доносящийся с центральной площади. Конечно же, они обязаны посетить это необыкновенное зрелище. Конечно же, им этого делать было нельзя. В Санта-Розе сёстры-учительницы, хоть и отличались мягким нравом, но развлечения по типу цирка они не одобряли. Тем не менее, девочки не собирались пропускать представление. В голове не укладывалось, как можно было запрещать столь волшебное зрелище: клоуны на ходулях, цыганка, гадающая на картах, дрессированные звери, танцующие змеи и горы сладостей — всё это Элис с подругами прочли на афишах, появившихся в городе ещё с неделю назад. Посоветовавшись с Кристой, которой тоже было любопытно, они вместе придумали план. Затея их была крайне проста — договориться со старшей ученицей, которая работала в этот день в госпитале, чтобы она послала за ними в монастырь якобы отнести для неё настойку полыни и вместо этого улизнуть на пару часов в город. Подобные схемы иногда проворачивали не только они — среди учениц Санта-Розы сформировалось настоящее сестринство, смысл которого заключался в том, чтобы во всех случаях помогать друг другу, особенно в нарушении строгих монастырских правил. И старшие ученицы помогали младшим, за это младшие тоже не выдавали их, когда девушки изредка подворовывали вино из монастырских подвалов. Мишель, в данном случае отвечавшая за Элис и Кристу при работе в госпитале, была по совместительству их верным союзником и старшим товарищем.       Криста, как всегда, волновалась и разрывалась между желанием пойти и страхом быть пойманной. Она сидела на кровати в дормитории и кусала губы, пока Элис прилаживала синюю ленточку к своей шляпе.       — А что будет, если сёстры нас раскроют?       — Ну уж точно нас не выгонят, Криста! Заставят драить трапезную целую неделю, самое большее! — Элис никогда не пугала перспектива уборки — самая распространённая практика наказания для девочек в Санта-Розе. После воспитания Леви она находила это лишь досадной тратой времени. Криста же вздохнула. Она терпеть не могла сам факт наказания, словно это делало её хуже.       — Эй! — Элис села напротив подруги и посмотрела на неё. — Никто нас не раскроет, положись на Мишель! Она присоединится к нам, и Жюли тоже! Уж Мишель бы не стала рисковать из-за безнадёжного дела.       Криста подняла на неё свои небесно-голубые глаза и немного повеселела.       — А там будет марципан?       — Конечно же будет! Чего там только не будет!       Криста заулыбалась ещё сильнее и потянулась к шляпе Элис.       — Давай помогу повязать ленту!       Вскоре план пришёл в действие: из госпиталя прибежала Жюли с запиской от Мишель с просьбой к сестре Адель о пополнении запасов настойки полыни, а также помощи в сортировке лекарств. И так как Криста, Жюли и Элис считались подопечными старшей ученицы Мишель, предполагалось, что склянки в госпиталь должны были отнести именно они.       — Передай Мишель, чтобы следила за вами повнимательнее, — сестра Адель насмешливо посмотрела на них, вручая несколько коробок с пузырьками настойки, и у Элис невольно возникло ощущение, что монахини прекрасно осведомлены, куда на самом деле весь день будут пропадать их воспитанницы. Она отмахнулась от тревожных мыслей.       Когда они покидали лечебное крыло и проходили через общую залу, Элис заметила, что дверь кабинета сестры Алексис приоткрыта, и внутри виднеется чёрная мужская ряса с золотыми кольцами ожерелья на плечах. «Опять культисты», — досадливо подумала девочка. Разговор, кажется, вёлся на повышенных тонах. Элис замедлила шаг и прислушалась, Криста сразу же последовала её примеру, тоже заметив проповедника в кабинете настоятельницы.       — Мало того, что вы здесь распространяете ересь, так ещё и ваши методы воспитания детей никуда не годятся!       — Не Вам, господин Сандро, учить меня, как воспитывать детей. И насчёт ереси. Сколько лет вашему культу? Наше учение имеет тысячелетнюю историю.       — О том и речь. Наступили новые времена для человечества, а вы безнадёжно устарели.       Тут сестра Алексис поднялась из кресла и захлопнула дверь кабинета, мазнув взглядом по застывшим с коробками девочкам.       — Ну, вы идёте? — недовольно воскликнула Жюли, успевшая преодолеть уже всю залу, пока Элис и Криста топтались на месте.       — Идём-идём, — ответила Криста, многозначительно переглянувшись с Элис. Культисты появлялись в стенах Санта-Розы всё чаще. Что бы это значило?       Девочки практически бегом преодолели расстояние от монастыря до госпиталя, торопливо сунули в руки Мишель полынь.       — Ничего не заподозрили?       — Нет, — подпрыгивая от нетерпения, хором ответили три подруги. Элис предпочла умолчать, что, возможно, сестра Адель их подозревает. Не хватало ещё, чтобы Мишель передумала брать их на цирковое представление.       — Тогда вперёд! — шутливо отдала приказ их старшая наставница, небрежно оставляя коробки с пузырьками на столе. В этот день госпиталь был полупустой, и их никто не задержал по дороге.       Казалось, сам город принарядился за выходные: этим летом было высажено много цветов на городских клумбах, центральная площадь была украшена разноцветными флажками, уже доносились звуки музыки и гомон толпы. Девочки спешили в сторону шатров, время от времени проверяя свои поясные сумки — от воришек в такой день никто не застрахован.       — Чувствуете? — Жюли с наслаждением втянула носом воздух. — Карамелью пахнет!       Пахло не только карамелью, но и жареным мясом, орехами и душистым яблочным сидром — одним словом, пахло ярмаркой. Только, помимо обычных для центра прилавков, на площади расположилось несколько огромных шатров, огороженных верёвками и вялыми от жары полицейскими по периметру. Отстояв длинную очередь и купив билеты на свои карманные деньги, девочки шагнули на территорию бродячего цирка.       Первое, что сразу же бросилось в глаза и заставило детей застыть с открытыми ртами, — это огромная карусель. Она медленно вращалась в сопровождении скрипучей механической мелодии, разноцветные лошадки с сидевшей на них ребятнёй разного возраста мерно приподнимались в такт. Мишель засмеялась, глядя на своих троих подопечных:       — Первый раз видите карусель? Главное, не тратьте на неё все деньги, это не самое дешёвое удовольствие.       — Мы же купили билеты, значит, шатры уж точно посмотрим, — завороженно пробормотала Элис. Брат отправлял ей через сестру Алексис немного карманных денег раз в три месяца, без писем или записок, но ей всё равно было приятно, что о ней помнят. А ещё это означало, что брат жив. Тратить деньги ей было особо некуда, и сейчас, впервые в жизни, она чувствовала себя чуть ли не богачкой.       Прокатившись один раз на этом невероятном аттракционе, и Элис, и Криста пришли в восторг, а вот у Жюли закружилась голова и началась тошнота. Элис с тоской глядела на деревянных лошадей, пока Мишель крепко ухватила её за руку и потащила к первому шатру, приговаривая, что у них и так времени мало, и лучше обойти все развлечения, чем зависнуть около одного. Впрочем, ни один шатёр не сравнился для Элис с ощущением полёта карусели. Разве что темноволосая певица, исполняющая проникновенную песню на незнакомом языке, привлекла её внимание. Криста весело смеялась над клоунами, Жюли, прикрыв ладошкой рот от ужаса, проторчала полчаса у заклинателя змей, а их старшая подруга Мишель знай себе уплетала сладости. Дивный выдался день.       — Я хочу ещё раз прокатиться на той карусели, — нетерпеливо сказала Элис, когда они обошли все шатры цирка.       — У меня больше нет денег, — расстроилась Криста.       — Могу заплатить за тебя, — Элис виновато глянула на Жюли. — Только вот… За тебя не смогу, если вдруг у тебя тоже нет денег.       — И не надо, — фыркнула их рыжеволосая подруга. — Не знаю, что вы нашли хорошего в этой круговерти! Я лучше пойду солёного арахиса возьму.       — Девочки! — строго вмешалась Мишель, кидая взгляд на огромные часы на городской ратуше. — Нам пора возвращаться.       — Нет!       — Ну пожалуйста!       — До Санта-Розы идти всего ничего! — тут же заголосили девочки.       — Мы последний раз прокатимся и тут же пойдём! — отчаянно молила Элис. Неизвестно, когда ей снова удастся попасть на эту волшебную карусель.       — Ой, ну вас! Идите, только не нойте! — без боя сдалась Мишель. Жюли, воспользовавшись отсрочкой, тут же припустила за орехами.       Очевидно, что Элис и Криста были самыми взрослыми детьми на этом аттракционе, но из-за их маленького роста, они не очень-то выделялись из толпы малышей. В конце концов, в их жизни было так мало развлечений, а карусель так вообще впервые. Они оседлали деревянных лошадок «по-мужски» и, радостно переглядываясь, кружили под скрипучий аккомпанемент. Хотя ни о какой скорости не могло быть и речи, но у Элис всё равно отчего-то перехватывало дыхание. Она вспомнила, как единственный раз ехала на лошади из Митры в Гермину в сопровождении Леви. Тогда брат ехал сзади неё, и было быстрее, страшнее и волнительнее, хотя руки брата надёжно придерживали её за корпус, а сама она цеплялась за гриву гнедой кобылки.       Время на карусели пролетело моментально: лошадки остановились, мелодия замолкла. Довольные девчонки побежали к выходу, где их уже поджидали Мишель и Жюли, обе с бумажными свёртками арахиса. Наступил вечер. Тёплое августовское солнце закатывалось за стены, на прощание озолотив ласковыми лучами город. Тени Розы накрывали Трост.       — Давайте быстрее, — беспокойно бросила им Мишель. — Надо обязательно успеть к вечерней молитве, — и они быстрым шагом устремились к монастырю.       — Эти клоуны какие-то страшные.       — Вовсе нет! Кому придёт в голову, бояться клоунов.       — Как по мне, самая жуть — это та кобра, брррр!       — Элис, а ты заходила в шатёр к фокуснику? — девочки галдели, едва успевая за старшей воспитанницей.       — Эй, малышня! Зарубите на своих носах — никаких обсуждений цирка в монастыре! Иначе нас всех посадят на чечевицу и заставят отмывать кельи весь год! — Мишель грозно осмотрела свой маленький отряд «розочек». — Лучше заткнуться уже сейчас!       Элис подумала, что это был её самый счастливый день за весь год жизни на поверхности. Она взяла Кристу за руку, улыбнулась и подставила лицо заходящему солнцу. Ветерок поднял и закружил пожухлую листву с мостовой. Несмотря на летний месяц, уже начинало пахнуть осенью.       За поворотом виднелся их родной монастырь — Санта-Роза сурово возвышалась среди низких зданий и сверкала крестами над зелёной черепицей. Раздался тяжёлый и гулкий удар колокола с самой высокой башни колокольни. Бом! И ещё раз — бом!       — Неужели опоздали? — забеспокоилась Криста. — Это на вечернюю молитву?       — Нет, — нахмурилась Мишель. — Это другой колокол. Пожарный.       Бом! Бом! Бом! — огромный колокол звонил низко и громко. И тут ему ответил другой, по-видимому, с центральной площади. А потом девочки смогли различить удары, доносящиеся со стороны ворот Розы.       — Да что это в самом деле? В городе пожар? — пробормотала Мишель. — Идёмте скорее!       — Дымом не пахнет, — тихо заметила Криста.       Из окон уже начали высовываться горожане, а колокола всё продолжали свою тревожную перекличку. С деревьев с треском сорвались и взмыли в небо дрозды. Как только девочки зашли на территорию монастыря, стало понятно, что происходит нечто из ряда вон выходящее — большая часть учениц была снаружи и на ходу повязывала белоснежные косынки сестёр милосердия, которые обычно носили в госпитале.       — Вот вы где! Мишель, скорее сюда, — к ним спешила сестра Анна. — Вижу, твои девочки с тобой. Почему вы ушли из госпиталя?       Мишель покраснела.       — Мы… рабочий день закончился, и мы немного прогулялись, — неуверенно ответила она.       — Неважно. Мы сейчас же возвращаемся все туда. Отвечаешь за Кристу, Элис и Жюли, как обычно, — сестра Анна отвернулась от них и засеменила к другой группе воспитанниц. Колокольный звон уже гремел по всему Тросту.       — А что случилось? — всё же решилась крикнуть Мишель вдогонку сестре Анне.       Та бросила через плечо:       — Стену Мария прорвали титаны. Скоро тут всё заполонят беженцы.

Эрвин

      Они едва успели заехать за ворота замка-штаба разведкорпуса, когда их нагнал на взмыленной лошади гонец из гарнизона. Совсем молодой русоволосый парень, сейчас глаза его практически вылезли из орбит, а рот кривился от ужаса. Эрвин сжал челюсти, ему показалось, что он уже знал, что именно произошло.       — Титаны! Сигансина! Ворота сломаны! — заорал солдат, резко осаживая лошадь.       Командующий Шадис застыл на мгновение, но быстро справился с шоком, чего нельзя было сказать об остальных разведчиках. На вопль гарнизонщика начали стекаться бойцы из штаба, а отряд вернувшихся из экспедиции за стены потрясённо переглянулся. Невозможно. Немыслимо. Ворота нельзя сломать, никакому титану это не под силу!       — Доложить обстановку! — гаркнул командующий Шадис и гул голосов тут же прекратился.       Напуганному гонцу пришлось в устной форме, заикаясь пересказывать что произошло в Сигансине. Очевидно, у командования не было даже времени написать депешу. Ситуация обрисовывалась ужасающая: титан, превышающий стену Мария, настоящий колосс, пробил ворота в Сигансину, и город уже наводнён титанами и трупами горожан. Солдаты гарнизона не справляются, объявлена эвакуация по реке Эйне.       — Гарнизону требуется подкрепление; в виду того, что разведкорпус — наиболее опытное подразделение по части борьбы с титанами, отдан приказ: элитным отрядам обеспечить прикрытие отхода гражданских и зачистить город от гигантов, — тараторил юнец.       Шадис нахмурился и оглядел остатки своего «элитного отряда». Как назло, все самые сильные воины их корпуса сегодня либо пали за стенами, либо еле держатся в сёдлах от усталости.       — Командующий Шадис! Разрешите начать сбор резервных сил разведкорпуса? — Эрвин соскочил с лошади и сделал шаг к командору.       — Разрешаю. Начать подготовку резервистов, — отдал приказ Шадис. — На роту людей у нас наберётся, — обратился он уже к гонцу, — так и передай начальству.       — Объявить тревогу! Рядовой Скотт, звони в колокол. Резерву подготовить свежих лошадей и заправиться газом, — капитан Смит уверенно подхватил инициативу командования, параллельно ведя свою усталую лошадь в конюшню, чтобы взять другую. Вокруг началась суета: разведчики собирались в Сигансину нервозно, но военная дисциплина пока ещё побеждала шок и страх. Надолго ли?       — Рядовые, вернувшиеся из экспедиции, в этой миссии не участвуют! — выкрикнул Шадис. Приказ был адресован нескольким солдатам, которые не попали в госпиталь.       Загудел колокол, люди выбегали во двор, на ходу поправляя ремни и прилаживая УПМ. Ещё не все резервисты понимали, что именно происходит, однако новость о прорыве ворот в Сигансину разносилась как лесной пожар. У некоторых лица перекосились от ужаса, прямо как у гонца, который уже ускакал в другие части.       — У меня же жена в Сигансине, — побелевшими губами шептал молодой солдат в конюшне, трясущимися руками затягивая подпруги на лошади.       Быстрыми уверенными движениями Эрвин расседлал свою лошадь и передал её штабному конюху, приказав подготовить свежую, и направился на склад за баллонами газа.       — Эй, капитан. Так не пойдёт, — раздался откуда-то снизу знакомый голос Леви. Тот уже тоже успел завести своего коня и теперь нагнал своего командира.       — В чём дело, Леви? — на ходу спросил Эрвин.       — Что, если внутренние ворота тоже пробьют? — проницательно предположил его подчинённый.       — Мы сделаем всё, чтобы этого не допустить.       — В нашем-то теперешнем состоянии? — поднял брови парень. — Вы собираете роту из зелёных юнцов.       Эрвин резко остановился и обернулся на Леви.       — Если вторые ворота пробьют, падёт стена Мария, и человечество потеряет эти земли. Этого нельзя допустить, — и он зашёл в складское помещение, отстёгивая полупустые баллоны.       — И в таком случае Трост станет линией обороны, — мрачно уточнил Леви. Брови его были сведены в упрямую складку. — Я еду с вами, — не дожидаясь ответа, закончил он.       — Нет. Это приказ командора Шадиса. Вы все устали после экспедиции, в Сигансину отправятся только оставшиеся в живых офицеры и свежие резервисты.       — Другие мне не ровня, — упрямо набычился Леви. — Пусть отдыхают, а я в порядке. К тому же ты сам сказал, что офицерское звание у меня в кармане.       — Леви. Возможно, человечеству в скором времени понадобятся твои силы в большей мере, чем ты можешь себе представить. Не ставь свою жизнь под угрозу сейчас.       Они дошли до хранилища с газом, где солдаты уже наполняли свои баллоны. Его подчинённый также отстегнул баллоны, чтобы приступить к заправке.       — Я последую за тобой, — хмурые глаза цвета металла смотрели на Эрвина из-под прядей чёлки. — Вы все сейчас не в лучшей своей форме. А моей формы хватит на Сигансину, ты знаешь это лучше меня.       Эрвин оторвался от снаряжения и окинул парня внимательным взглядом. В его словах была доля истины: он был сильнее любого, даже самого опытного солдата в их корпусе. Это впечатляло, но и заставляло Смита пытаться сберечь этот особый талант для человечества. Вот только что, если падение Сигансины — это и есть та решающая битва людей против титанов? Вправе ли он рисковать человечеством? Вправе ли он рисковать Леви? Никогда не знаешь, к чему приведёт твой выбор.       — Я доверюсь твоему стремлению в этот раз. Ты в моём отряде. Даю пятнадцать минут на отладку УПМ.

***

      Они не успели даже достигнуть Марии, когда стало ясно: не то, что Сигансину уже не спасти, но и внутренние ворота стены также пробиты и всё что им остаётся — это эвакуировать людей за стену Роза. Наспех собранная рота разведчиков, состоявшая по большей части из новобранцев никак не могла спасти критическое положение, в котором внезапно оказалось человечество. Это невозможно было представить ещё утром, но люди прямо сейчас теряют одну пятую своих земель. Командующий Шадис отдал приказ рассредоточиться вдоль реки Эйна, помогая защищать солдатам гарнизона корабли с гражданским населением. В то время как гарнизонные руководили беженцами, среди которых уже вовсю разгоралась паника, разведчики пытались сдержать заходящих через ворота титанов.       — Восьмиметровый на двенадцать часов, — выкрикнул Эрвин, выпуская приводы. — Эмма, Низа, подрезать сухожилия! Ганс, прикончи его! — голос начинал хрипнуть от напряжения. — Леви, не подпускай пятиметрового к пристани!       Сам он взмыл над крышами, быстро оценил обстановку и устремился к четырёхметровому гиганту слева, что уже тянул свои короткие, уродливые руки к растерявшимся молодым солдатам гарнизона. С четырёхметровым справиться легко: свист тросов, и вот он уже отталкивается от горячей спины титана, группируется и вкладывает точно рассчитанную силу в удар по загривку. Метр в длину и десять сантиметров в ширину. Минимум потраченного газа, и он перелетает на ближайшую крышу. Леви уже прикончил титана у пристани и подлетел на помощь к тройке под предводительством Ганса, где что-то пошло не так: титан упал от подрезанных мышц на ногах, но успел схватить рукой трос одной из девушек, отчего она, судя по всему, на полной скорости впечаталась в стену. Ганс не сумел достаточно глубоко разрезать шею восьмиметрового. Один удар, и Леви заканчивает его работу, даже не забрызгавшись кровью.       — Капитан! Эмма! Она ранена! — отчаянно закричала вторая девушка.       — Отряд медиков-штурмовиков рядом ею займётся. Мы нужны на пристани. Вперёд! — скомандовал Эрвин. Откуда-то сзади раздался мучительный вопль и звук рвущейся плоти. Это один из медиков разведкорпуса не сумел увернуться от зубов наступающего врага.       Пришло небольшое подкрепление из Троста и восточного гарнизона. Воздух наполнился свистом приводов и горьким запахом газа.       — Получай, ты, рыбья харя! — один из разведчиков ударом двух своих клинков ослепил лупоглазого шестиметрового, в то время как девушка из его отряда, воспользовавшись замешательством титана, ловко прикончила его в слабое место. Битва становилась всё более интенсивной: кровавые ошмётки и титанов, и людей окрасили пристань Эйны.       Эрвин продолжал взмывать над крышами, выполняя свою работу. Сейчас важно отключить в себе все лишние эмоции и сосредоточиться на враге. Однако хуже ситуации просто невозможно было представить: солдаты гарнизона, в большинстве своём привыкшие наблюдать за титанами с высоты стен, не слишком помогали. Леви методично и как-то зловеще красиво приканчивал одного титана за другим в одиночку, в то время как большинство разведчиков действовали по двое или по трое. Эрвин про себя подумал, что это было верным решением взять молодого парня в свой отряд — он один способен заменить всех солдат гарнизона, которые были слишком напуганы происходящим и, как бы кроваво это ни звучало, годились сейчас лишь на приманку для гигантов. Но как бы его подчинённый ни был силён — эту битву человечество проиграло с самого начала.       Толстые корабельные канаты скрипели и, словно неохотно, увозили переполненные суда в сторону Розы. Титаны же, привлечённые скоплением людей на пристани, грузно топали в их сторону прямо из пробитых ворот.       — Смит, это последний корабль! — командующий Шадис подлетел к нему и жёстко приземлился на крышу высокого административного здания. — Будем сопровождать гражданский флот до Троста. Стена Мария скоро будет полностью потеряна для человечества.       Голос у командора сухой, как и его кожа цвета пергамента, под глазами залегли чёрные тени. Они все чертовски устали именно тогда, когда их силы так нужны остаткам человечества.       — И всё же, как это произошло? — не удержался Эрвин. Всю дорогу в Сигансину его мучил этот вопрос: как титаны смогли сломать стены, бывшие неприступными добрых сто лет?       — Сначала, как ты уже знаешь, появился колосс и разрушил внешние ворота Сигансины. По дороге сюда, мне доложили, что девиант, весь покрытый бронёй, снёс уже внутренние ворота. И больше этих двух титанов не видели. Всё, остальные детали позже.       — Что с эвакуацией в других частях Марии? — спросил Эрвин. Во время боя его смутно беспокоила мысль о том, смогут ли власти в текущей обстановке предупредить жителей восточных, северных и западных провинций о проломе стены. — Если гонцы не успеют передать приказ об эвакуации до того, как земли заполонят титаны, жители городов-ловушек окажутся отрезанными от всего человечества.       — Я понимаю твоё беспокойство, — сурово свёл брови Шадис. — Однако сейчас мы должны сосредоточиться на Южном округе. Это самое большее, что мы можем сделать. Я рассчитываю на тебя и твой светлый ум, Эрвин, — командор хлопнул его по плечу и активировал УПМ, перемещаясь в следующий сектор.       Эрвин ещё раз окинул взглядом поле боя: отряды, сражающиеся на левом берегу, были практически разбиты; правый берег пребывал в менее плачевном состоянии.       — Леви, Питер, Низа, поддержите левый фланг!       — Есть!       В этот момент в проёме показались сразу несколько титанов четырнадцатиметрового класса. Они неторопливо зашли в город и оглянулись по сторонам, словно прицениваясь, где можно лучше поживиться. К Эрвину подлетел изрядно помятый, но не сломленный Майк Захариус.       — Видал, Эрвин? Сейчас станет жарко!       — Сколько у тебя осталось людей? — Эрвин сосредоточенно смотрел перед собой.       — Две трети от взвода, — быстро ответил сослуживец.       — Последняя лодка почти готова к отплытию. Наша задача — поддержать силы гарнизона.       Майк кивнул, крякнул и активировал УПМ.       Разведчики и солдаты с эмблемой двух роз взмывали на тросах, на ходу вырабатывая стратегию взаимодействия. Войска функционировали крайне плохо, нескоординированно. Эрвин стиснул зубы, когда первый четырнадцатиметровый одним ударом руки смёл сбившихся в кучу солдат на левом берегу. На месте, где они стояли, осталось лишь кровавое пятно, тоже напоминающее бутон розы. Они все были до смешного неподготовлены к этой атаке, как зелёные выпускники кадетского училища на своей первой миссии. Нет, совместные учения гарнизона, полиции и разведкорпуса проводились, но только раз в несколько лет, вяло и бестолково. Никто по-настоящему не верил, что стены однажды не устоят. И теперь никто толком не знал, что противопоставить врагу.       Тем временем, несколько особо крупных титанов медленно, но верно продвигались в сторону пристани. Эрвин ринулся к воротам, через которые наступал враг, закрепился гарпунами на стене и, используя всю скорость, на которую был способен, атаковал ближайшего титана сверху. Майк отдавал приказы своему отряду, и они придерживались стандартной схемы уничтожения гигантов — по трое разведчиков на одного противника. Откуда-то сбоку вылетел Леви и кручёным вихрем взмыл над воротами. Лицо парня, как всегда, недовольное; на белоснежном жабо пятна крови, мечи в его руках были в нестандартном положении. От трупов титанов валил зловонный горячий пар, смешивающийся с облаками газа от УПМ. Видимость ухудшалась. Увлечённые кромсанием более крупного врага, разведчики невольно пропустили титанов помельче. Один из них, четырёхметровый, подобрался к реке, по пути сожрав по меньшей мере трёх гарнизонных и десяток гражданских, не успевших погрузиться на корабль. Видимо, это был предел его возможностей, потому что урод с отвратительным кряхтением согнулся пополам и изрыгнул из своего желудка недожёванные тела вперемешку с кровью и слизью. Откусанные части тел посыпались на деревянный настил набережной с мерзким стуком. С корабля раздался дружный вопль, преисполненный ужаса, остатки гарнизона попятились назад, молодые разведчики, доселе не видавшие подобного, также остолбенели.       — Джули, прикончи его, чёрт возьми! — грянул со стены Эрвин ближайшей к титану разведчице.       — Так точно! — пискнула совсем молодая девушка-лейтенант. Со своей небольшой командой она устремилась к опустошившему свой желудок титану, но было уже поздно. Эта секунда промедления дорого им обошлась. Гигант протянул свою длиннющую руку к тросам корабля и, казалось, без малейших усилий, словно ребёнок игрушку, дёрнул за канаты. Раздался тяжёлый скрип, и лодка накренилась, зачерпнув левым бортом речной воды. С переполненного судна тут же посыпались пассажиры. Крики тонущих женщин и детей ударили по перепонкам. Джули при помощи товарищей, наконец, вскрыла загривок титану, и его неповоротливое тело тяжёлым кулем обрушилось на корабль, окончательно хороня надежду на отплытие.       — Отрезайте тросы! — отдал приказ один из офицеров гарнизона. — Лодку уже не вытянуть.       Титаны, почувствовав лёгкую добычу, попёрли с новой силой к реке. Разведчики бросались на приводах к шеям врага; огромные туши, которые удавалось прикончить, валились в воду, в которой продолжали барахтаться гражданские. Некоторых с большим трудом получалось спасти и передать в руки гарнизона.       Эрвин торопливо проверил давление в баллонах, газ начинал подходить к концу.       — Восьмая группа, отступаем, — приказал он. — Мы выиграли достаточно времени. Передать отряду снабжения, чтобы гнали лошадей к Тросту.       И солдаты начали перелетать с крыши на крышу в направлении стены Роза, нагоняя ушедшие корабли. Во всеобщей суматохе приказы передавались с опозданием. Эрвин решил присоединиться с остатками своего отряда к Шадису, пополнить запасы газа, клинков и довести людей до Троста. О том, что северные земли могут ещё не знать о потере Марии, он старался не думать, но предполагал, что командование гарнизона сообразило отправить по стене гонцов с вестями об эвакуации. По правую руку от него пристроился Леви, по левую цветисто чертыхался Майк. Сегодня человечество в полной мере познало горечь поражения, и даже «крылья свободы» оказались бессильны против превосходящих сил врага.

Хистория

      Город заполонили беженцы и раненые. Хистория не помнила, когда в последний раз спала — в госпитале были на счету каждые руки. Даже совсем маленькие. Вся Санта-Роза фактически переехала сюда. Уже несколько дней прошло с момента падения стены Мария, и ад не прекращался. Раненые солдаты и гражданские всё продолжали поступать, а вместе с ними приходили боль, крики, плач, смерть и самые невероятные слухи. Кто-то рассказывал о титане, перешагнувшем через стену, кто-то толковал, что этот титан был невысокий, но покрытый панцирем, от которого отскакивали ядра пушек, солдаты твердили, что титанов, пробивших ворота, было двое. Одно стало предельно ясно: жизнь всех людей за стеной Роза больше не будет прежней.       Монахини и воспитанницы «культа креста» всецело отдавались работе, помогая врачам выхаживать больных. Огромная часть монастыря Санта-Роза была отдана под временное размещение беженцев с земель, отныне потерянных для человечества, и, по совместительству, монастырь являлся пунктом выдачи бесплатной еды. Их женская обитель превратилась во вместилище для всех страждущих.       Ощущалась нехватка буквально всего: еды, лекарств, бинтов, хирургических инструментов, коек, керосина для освещения. Только теперь пришло понимание, насколько самонадеянно и беззаботно они жили всё это время. Страшно, очень страшно. Но пока что-то делаешь — нет времени на страх. А Хистория, Элис и все другие девушки Санта-Розы делали многое: старшие воспитанницы и монахини трудились вместе с врачами, готовили лекарства, перевязывали и промывали раны, накладывали швы. На плечи совсем юных «розочек» легли обязанности по поддержанию чистоты в госпитале и самому элементарному уходу за пациентами. Они бесконечно выносили утки, стирали пропитанные кровью, потом и испражнениями простыни, разносили еду и натирали полы мыльным раствором. Вся их одежда пропиталась запахом карболки. Даже совсем крохотные воспитанницы «культа креста» получили свой кусок работы.       Ситауция в госпитале продолжала ухудшаться: раненые уже не помещались в палатах, и часть пациентов разместили в больничных коридорах. А в какой-то момент госпиталь и вовсе перестал вмещать в себя весь поток пострадавших людей; было принято жёстокое решение брать лишь тяжелораненых, но только тех, у кого был хотя бы шанс выжить, и также отдавать предпочтение военным, так как всё же это был лазарет в первую очередь для солдат. Хистория и Элис практически не покидали палаты, питаясь и ненадолго засыпая там же, однако и до них стали доходить слухи о вспыхивающих голодных бунтах в Тросте. Думать об этом было некогда, но и их ежедневный паёк сокращался, как и силы. Все уже валились с ног от усталости.       К ним поступало огромное количество раненых военных: сначала это были, в основном, солдаты гарнизона, первые принявшие на себя удар ещё в Сигансине, потом стали появляться бойцы в зелёных плащах и с эмблемой крыльев. С откушенными конечностями, выбитыми глазами, истекающие кровью и гноем — они являли собой ужасное зрелище.       — Пить…пить… — раздался еле слышный шёпот, исходивший от солдата в палате, где они с Элис в данный момент забирали грязные простыни. Хистория вздрогнула и вопросительно посмотрела на подругу.       — Пока нельзя, — тихо ответила Элис. — Мишель предупредила: он ранен в живот, и ему сейчас нельзя пить.       — Потерпите немного, — ласково сказала Хистория солдату. И, собрав внушительный комок белья, направилась в сторону больничной прачечной. Элис молча последовала за ней. В коридоре стоял скорбный гул голосов: смесь стонов раненых и плач их родственников.       — Сын, мой сын! — мужчина в очках проливал слёзы над юношей, с откушенной по колено ногой.       — Джозеф, его имя Джозеф Свон! Мне сказали, что он должен быть здесь! — допытывалась женщина у служителя больницы, в попытке отыскать родственника. Это было непросто. Во всеобщей неразберихе далеко не всех больных успевали зарегистрировать, к тому же, большинство поступало в бессознательном состоянии и без документов — ведь люди покидали свои дома в чём были. Хистория быстро оглянулась на Элис: та на ходу взглядом обшаривала койки, особенно задерживаясь на солдатах и брюнетах. «Ищет брата», — подумала она.       Девочки выскользнули из коридора и начали спускаться в подвальное помещение с гигантскими чанами. Когда они опустили в них свою ношу, вода тут же окрасилась в красный цвет.       — Слушай, Криста, — обратилась к ней Элис, поправляя косынку, — выходит, мы теперь на самой границе с внешними землями.       Хистория тяжело сглотнула. Мысль о том, что прямо за стенами бродят титаны, ещё не успела прижиться в её голове.       — Когда всё уляжется, — продолжала Элис, — наверняка в Тросте расположится основной штаб разведкорпуса. Сама подумай: титаны всегда приходят с юга, а мы теперь самый южный город. Да и гарнизона прибавится. От солдат будет яблоку негде упасть.       Хистория молча размешивала деревянным вальком бельё в чане. Если основные силы разведкорпуса перебазируются в Трост, может быть, ей будет удаваться видеться в будущем с Элис и другими подругами из Санта-Розы, по крайней мере до тех пор, пока она сама будет жива. По спине побежали мурашки. Два года — и ей нужно будет поступать в кадетское училище. Элис про это не знала, Хистория так и не смогла открыться подруге и продолжала хранить свой секрет. Точнее, она собиралась рассказать перед самым отъездом, чтобы избежать лишних вопросов… Теперь ей почему-то показалось это страшно глупым. Ведь не обязательно распространяться о своём происхождении, можно списать это на желание защищать людей от страшной опасности.       — Включай газ, давай-ка прокипятим это всё, — Элис снова принялась за работу. Хистория заметила, что она совсем осунулась: из-за недосыпа под глазами появились мешки, делавшие их, от природы не самых широких, почти что щёлками.       Вдалеке раздался грохот пушек, заставивший их вздрогнуть. Теперь этот звук часто доносился с внешних стен.       — Элис, а ты всё ещё хочешь стать…ммм… монахиней? — Хистория, отчаянно желавшая поделиться тем, что давно хранила в тайне, зашла издалека.       — Что? Криста, ты с ума сошла?       — Мне казалось, что ты хотела принять сан.       — Ну, я думала об этом, — нехотя призналась она, помешивая воду с бельём, — мне нравится учиться и читать про святых, и вообще… Но я бы не хотела всю жизнь торчать в Санта-Розе. Да и Леви говорит, что это всё чушь.       — От твоего брата нет вестей? — осторожно поинтересовалась Хистория. Всё это время она чувствовала беспокойство подруги за разведчика.       — Пока нет, — спокойно ответила Элис. — Мишель говорит, что сейчас вообще сложно отыскать людей. Слишком много беженцев проходит через город.       — Про него говорят, что он один из сильнейших солдат разведкорпуса.       — Конечно. Я и говорю. Я сразу тебе об этом сказала.       Они обе немного помолчали. Хистория ощутила, как сердце быстро бьётся в груди и становится тяжело дышать.       — Я хочу через два года подать заявку в кадетское училище, а потом уйти в разведкорпус, — как в воду кинулась Хистория. — Если… Если, конечно, ещё будет куда подаваться и человечество не сгинет окончательно.       С тихим «бульк» валёк ушел на дно чана. Элис даже не обратила внимание на своё упущение.       — Куда ты пойдёшь?!       — В кадетское. Я покину Санта-Розу.       — К-как? Криста!       Хистория опустила голову вниз.       — Давно ты это придумала? — Элис же напротив, пыталась заглянуть в её глаза. — Давно хочешь стать солдатом?       — Знаю, это глупо звучит. Я маленькая и, кажется, не очень ловкая. Но разве сейчас не то время, когда будет нужна любая помощь в борьбе с титанами? — она неуверенно подняла взгляд на подругу.       — Но ведь ты уже помогаешь в госпитале.       Хистория почувствовала себя крайне несчастной — будь её воля, она бы вообще не покидала пределы Санта-Розы и Троста — это был не её выбор, но про это Элис знать не должна.       — Мне нравится заботиться о людях и лечить солдат, но, кажется, разведкорпусу больше нужны солдаты, чем медсёстры.       — И что, думаешь любой желающий может стать солдатом? — заинтересовавшаяся Элис совершенно забыла про стирку.       — Попробовать может каждый, в училище теперь принимают с двенадцати лет, — Хистория заправила выбившуюся светлую прядку в косынку. — Хотя могут и выгнать, если не сможешь освоить УПМ.       — Хм, УПМ говоришь, — подруга о чём-то глубоко задумалась.       Со стены опять донёсся рокот орудий — придётся привыкать к жизни на линии огня. Так просуществовали сто лет жители Сигансины, а сколько продержится Трост?       — Знаешь, мне кажется, способность летать и орудовать клинками сейчас точно пригодится, — Хистория размышляла вслух, больше сама с собой, чем с Элис. — Так, по крайней мере, есть шанс принести пользу, а не умереть как букашки, которых передавили гиганты. Или, ещё хуже, быть сожранными. «Или ещё хуже, когда твои родители так хотели, чтобы ты перестала существовать, что одна делала вид, что меня вовсе не существует, а второй позаботился о том, чтобы я скрывалась в разведкорпусе», — добавила она про себя. «Если хочешь, чтобы я погибла, я так и сделаю, папа, но я погибну как героиня, и ты ещё пожалеешь о том, что даже не попытался узнать и полюбить меня!»       — Это я к тому, что лечить людей тоже польза, но спасти товарищей из пасти титанов — значит доказать, что я чего-то да стою. Погибнуть в бою… будет правильнее, — она очнулась, поняв, что сболтнула лишнего, и испуганно покосилась на Элис. Та с интересом рассматривала её, будто видела впервые.       — Я пойду с тобой.

Эрвин

      — Заходи, Эрвин, садись, — сказал командующий Шадис, поднимая усталый взгляд от стопки бумаг, которые в данный момент читал.       Сейчас они расквартировались в штабе полиции в Митре. Военные советы шли один за другим с той или иной степенью эффективности. Потеря столь большой территории больно ударила по короне: казна стремительно пустела, а проблема голода только нарастала. Новоприбывшие люди требовали хлеба, жилья и работы, но всего этого монархия, с аристократией и торговой гильдией во главе, была не способна обеспечить, и государство медленно, но верно погружалось в нищету.       — На завтра назначена церемония награждения, — обронил Шадис, аккуратно складывая документы и отодвигая их в сторону. Его кошачьи глаза цепко прошлись по лицу Эрвина. — Как там твои?       — Большие потери, особенно среди рядовых, неопытные резервисты практически все погибли в бою, — он говорил жёстко, глядя прямо перед собой. — Ещё больше у нас раненых. Лейтенант Ханджи Зое во время атаки титанов находилась в королевском госпитале, что был за стеной Мария, но она смогла воссоединиться с десятой группой и сейчас остаётся вместе с основными силами разведкорпуса в столице, по Вашему приказу. Лейтенант Майк Захариус и рядовой Леви без тяжёлых ранений здесь же. Тяжелораненые в данный момент проходят лечение в госпитале имени Санта-Розы в Тросте.       — Хорошо, — коротко ответил командор. — Что ж, завтра всех выживших и здоровых разведчиков ждёт повышение в звании и огромное количество почестей.       — Уместно ли сейчас подобное торжество?       — Уместно, когда нас вскоре снова отправят в самое пекло, — угрюмо ответил Шадис. Он встал из-за стола и подошёл к окну, глядя на город, повернувшись к Смиту спиной.       — Полагаю, тебе очевидно, что у правительства большие проблемы с беженцами из-за стены Мария?       Эрвин весь подобрался. Вот оно. Он ждал, что корона решит попробовать отбить стену Мария, но неужели так скоро?       — И что же они решили предпринять? — осторожно поинтересовался он.       — У нас есть три месяца на подготовку армии из числа беженцев для того, чтобы отбить стену у титанов, — командор резко повернулся к Эрвину.       Три месяца. У него перехватило дыхание.       — Атака на титанов будет происходить под руководством разведкорпуса? — уточнил Эрвин.       — Да уж не под военной полицией, — мрачно усмехнулся командующий Шадис.       Никогда у разведкорпуса ещё не было столько личного состава. Никогда ещё разведкорпус не был таким слабым. За три месяца не сделать солдат из крестьян и горожан. Даже за три года не всегда удаётся. Значит, так государство решит проблему голода? Шадис наконец-то снова повернулся к нему лицом.       — Да, — очень тихо ответил он на немой вопрос Смита. — Будет очень много трупов. И мы ничего не добьёмся.       Шестерёнки крутились в голове Эрвина: как можно максимально использовать такой человеческий ресурс с минимальными потерями? Стену Мария они не отобьют, зато проблему голода решат, но должен же быть ещё какой-то смысл в этом ритуальном убийстве всех голодных ртов? Придумать новую методику ускоренного обучения кадетов? Начать прокладывать маршрут в Сигансину? Усовершенствовать тактику боя в городской среде? Как ни крути, за три месяца им не набрать силы для такого ответственного боя, а вот что они получат по итогу — это ещё большую ненависть к разведкорпусу и репутацию смертников. И очередное сокращение финансирования.       — Знаю, о чём ты думаешь, — командор снова сел в кресло за столом.       — Как будто-то бы, у нас нет выбора. Корона считает, что при таком количестве беженцев человечество не сможет побороть вспыхнувший голод от потери плодородных земель. И всё же, — Эрвин сделал паузу, обдумывая свои дальнейшие слова, — и мы, и гарнизон потеряли не поддающееся описанию количество личного состава. Как минимум часть жителей земель Мария можно было бы рекрутировать. Но не в армию, а в кадетский корпус, чтобы они прошли полноценную подготовку и стали настоящими солдатами, а не фермерами с УПМ. Непригодных для армии наша экономика сумеет «переварить» при условии субсидий от торговой гильдии и протекционизма аристократии.       — Насчёт кадетов — вероятно, так и будет. Но только для молодых. С двенадцати лет дети-беженцы будут обязаны пойти на службу. На всё остальное ни король, ни коммерсанты, ни аристократия не пойдут.       — Понятно.       Шадис наклонился, выдвинул один из ящичков своего стола и достал початую бутылку с янтарно-коричневой жидкостью. Судя по этикетке на бутылке — дорогой коньяк. Следом за коньяком на столе появились два небольших пузатых бокала.             — Запасы королевской полиции. Люблю я гостить в их штабе. Выпьешь со мной, Эрвин? Такое себе даже старина Пиксис не сможет заполучить.       Эрвин кивнул. Шадис крайне редко позволял себе выпивку, в отличие от приснопомянутого Дота Пиксиса, а это могло означать лишь одно: командор желает поведать ему нечто важное и чертовски неприятное. Его командир плеснул благородного напитка в бокалы и протянул один Смиту.       — Ну-с, за победу человечества?       — Посвятим наши сердца!       Они залпом осушили бокалы, и Шадис тотчас наполнил их снова.       — Прости, закуски не держу.       — В Митре даже в тёмные времена продолжается роскошная жизнь, — заметил Эрвин. В столице практически не чувствовалось военное положение, введённое на всей территории внутри оставшихся двух стен. Кабаки и магазины работали, в ресторанах людям продолжали подавать еду, театры не закрывались, ярмарки шли своим чередом. Только цены повысились, но когда они вообще были низкими в столице?       Шадис неторопливо сделал глоток и поболтал коньяк.       — Завтра после церемонии весь офицерский состав будет занят планированием операции.       — У Вас есть уже идеи, как нам осуществить эту миссию? — он чувствовал, как приятное тепло разливается по венам от алкоголя и мышцы расслабляются. Хороший коньяк.       — Никаких достойных идей тут быть не может в миссии по убийству такого количества людей. Я хотел поговорить не об этом, — Шадис раздражённо сощурился.       — Я Вас внимательно слушаю, господин командующий.       — Эрвин, эти семь лет ты достойно служил в разведкорпусе, твои таланты принесли неоценимую пользу человечеству.       — Благодарю Вас, командор.       — Не перебивай. Кроме того, что ты хорошо сражаешься, ты хитёр, словно старый лис, и язык у тебя, что и говорить, подвешен, — мужчина окинул Эрвина тяжёлым взглядом. — А теперь слушай меня внимательно, и пока это только между нами. Чёртову миссию по возвращению стены возглавлю я. Мы потерпим самое сокрушительное поражение в истории, по сути, это будет спланированный геноцид наших людей. После этого я, если останусь в живых, подам прошение об отставке. И передам командование разведкорпусом тебе. Характеристику для Закклая я уже подготовил, так что даже если я все-таки погибну — следующим командором станешь ты. Это всё.       Воцарилась тишина. Расслабления от коньяка как не бывало. Командующему Шадису удалось его удивить. Начиная с кадетского училища, Эрвин Смит ставил себе цели и методично и упорно шёл к ним. Он всегда знал, что когда-нибудь станет командиром разведкорпуса и пожертвовал многим ради этих амбиций, но чтобы так скоро? В двадцать пять лет? Хватит ли ему опыта? В целом, их корпус всегда имел «юное лицо» — солдаты просто-напросто не доживали до солидного возраста, и, тем не менее, командирами было принято ставить ветеранов с долгим боевым опытом. Но, с другой стороны, разве семь лет службы не достаточный срок в условиях экспедиций в земли титанов? По сравнению с большинством разведчиков — это, считай, рекорд долгожительства.       — Вижу, ты в замешательстве, — с удовольствием проговорил Шадис. — Знаешь, в последние дни я ломаю голову: случилось бы всё это, если бы мы пользовались твоими идеями? Если бы мы сделали ставку на изучение, а не физическое истребление титанов. Как знать. Может быть, мы уже разгадали бы загадку колоссального и бронированного. Я хочу побыстрее дать тебе этот шанс осуществить задуманное. Шанс начать всё заново. Пусть разведкорпус ждут перемены. Только, будь добр, не помри на предстоящей миссии, это было бы обидно.       Эрвин прочистил горло.       — Это большая честь для меня, господин командующий. И всё же, Вы уверены, что хотите оставить разведкорпус в столь тёмные для нас времена? Ведь я не такой опытный командир. Люди могут не принять это решение.       — Весь людской гнев за проваленную миссию обрушится на меня, и я готов стать тем самым козлом отпущения. А ты начнёшь выстраивать эту систему заново. Ты молод, умён и обаятелен. Ты особенный, Эрвин, в отличие от меня. Люди без сомнения последуют за тобой.       — И я оправдаю их ожидания! — горячо воскликнул Смит. Его сердце пустилось в галоп, воображение уже рисовало усовершенствованное построение «живого радара». Он выяснит всё про этих загадочных двух титанов из Сигансины, чего бы ему это ни стоило!       Шадис насмешливо вглядывался в загоревшиеся голубые глаза своего преемника.       — И позволю себе предостеречь тебя на будущее, Эрвин. Хотя я знаю, что ты считаешь иначе, но всё же поверь мне на слово: нет такой цели, которая бы оправдывала любые средства.       Эрвин молчал, обдумывая слова Кита Шадиса. Командор, хоть и пытался держать лицо, а всё же сложно было не заметить, что он чем-то расстроен. Сильно расстроен. Мужчина словно постарел на добрый десяток лет. И Эрвин был готов побиться об заклад, что эти перемены были не от потери стены. Слишком уж опытный Шадис солдат: до его возраста в разведке практически никто не доживал. Размышляя про себя об увиденных в командоре переменах, он спросил:       — Куда Вы пойдёте после отставки, командир?       — Инструктором в кадетское. Обещаю, поставлять тебе самых отборных сопляков, — Шадис горько усмехнулся. — Но повторяю приказ: не помри раньше времени.       В наступившей тишине они допили коньяк и только потом вернулись к обсуждению текущих дел подразделения.

***

      Покинув кабинет командующего глубоким вечером, Эрвин чувствовал, как ломит виски. Ужасно хотелось подышать свежим воздухом, может быть, даже пройтись по столице. Он был слишком возбуждён от услышанных планов на будущее. Сначала убить спасшихся жителей стены Мария, а затем стать командующим разведкорпусом. Хотелось обдумать всю полученную информацию, записать свои соображения в блокнот, разложить всё по полочкам, но мысли разбегались в разные стороны, и сосредоточиться не представлялось возможным. По-хорошему надо было попытаться выспаться перед завтрашними мероприятиями, но Эрвин прекрасно отдавал себе отчёт, что вряд ли ему удастся сомкнуть глаза сегодня ночью. Напряжение ощущалось во всём теле как давление в баллонах газа на УПМ. Казалось, нажми на курок, и он рванёт.       В коридоре, неподалёку от офицерских апартаментов, подпирал стенку Леви. Этот парень в последнее время ходил за ним хвостиком. Не то, что в первые месяцы службы, когда Эрвин ещё ломал голову, приживётся ли бывший обитатель катакомб в разведкорпусе? Если раньше, он напоминал Эрвину дикого кота, то сейчас его подчинённый вполне себе тянул на домашнего. С когтями, независимым и довольно вредным характером, но всё-таки домашним. Чего только стоили его вечерние приходы в любом из штабов в кабинет к Эрвину, где хмурый рядовой располагался, чтобы поболтать со своим командиром с самым самодостаточным видом, словно делая одолжение Эрвину. Поразительным было ещё то, что Леви умудрился обзавестись здесь и другими товарищами, не без помощи Ханджи, впрочем.       Как и ожидалось, парень молча увязался за ним.       — Чего тебе, Леви? — немного раздражённо спросил наконец Эрвин.       — О, кое-кто не в духе, — бархатным голосом протянул Леви. — Я думал, ты всегда рад меня видеть.       — Если ты насчёт чая, то никто не против, что ты воспользуешься офицерским складом, всё равно завтра получишь свою лейтенантскую нашивку.       — Неплохо. Однако, я уже оценил местное гостеприимство, — Леви ленивым движением поправил складки своего жабо.       — Тогда что ты хочешь? — Эрвин остановился возле комнаты, где его временно разместили. Хотелось то ли остаться одному, то ли наоборот оказаться в шумной компании и хоть на минуту забыться.       — Съездить в Трост, — его подчинённый тоже остановился и скрестил руки на груди, как всегда делал, когда не хотел отвечать на встречные вопросы собеседника.       — В Трост? Мы только недавно оттуда. Леви, завтра ты станешь офицером, и у тебя появятся подчинённые, новая ответственность. Сейчас неподходящее время для поездок.       — Вот как, — глаза Леви стали холоднее металла. — А что прикажешь делать с моей старой ответственностью?       Эрвин нахмурился. Сам он настолько привык быть один, порой забывая о том, что у разведчиков могут быть семьи за пределами штаба.       — Твоя сестра всё еще в Тросте? — поинтересовался он неохотно.       — Насколько мне известно, да, — Леви отвёл взгляд и равнодушно разглядывал лампу, висящую на стене.       — Я понимаю тебя, — он постарался придать голосу убедительности. — Слушай, Леви, мы не задержимся в Митре. Трост сейчас самый южный город, и скоро его начнут укреплять, в том числе и силами разведкорпуса. Думаю, мы и так отправимся туда со дня на день, а в дальнейшем и вовсе Трост станет нашим основным штабом.       — Со дня на день, говоришь? У этих столичных дятлов хронический запор, ты не заметил?       Эрвин не выдержал и улыбнулся.       — Бумажные отчёты они любят, это правда, — он хлопнул Леви по плечу. — Потерпи немного. Скоро ты съездишь в тот монастырь.       Леви раздражённо цыкнул и сбросил руку капитана с плеча.       — Тебя самого Шадис, часом, в монастырь не сдаёт? — окинув его взглядом, спросил парень. — Выглядишь так, будто месяц постился.       — Спасибо за заботу, Леви, — усмехнулся Эрвин, — я в порядке. И если это всё, то тебе самому лучше выспаться. Поверь, завтра будет насыщенный день, — ему хотелось поскорее остаться одному.       — А я уж думал, завтра как следует расслабиться, — иронично буркнул Леви, в последний раз посмотрел на капитана и наконец-то удалился.       Зайдя в свою комнату, Эрвин сразу же открыл окна, впуская ночную прохладу, облокотился на подоконник и глубоко вдохнул. Был август, и небо, усыпанное звёздами, казалось особенно прекрасным. Под окнами вовсю цвела гортензия, наполняя воздух насыщенным ароматом. Теперь, оказавшись в одиночестве, он пожалел, что прогнал Леви, порой их беседы за чаем, помогали отвлечься от анализа прошлых экспедиций и бесконечных размышлений о будущих. Интересно, как там его сестра? В Тросте сейчас творится чёрт знает что. Но если девочка хоть немного похожа на Леви, то, вероятно, она стойко переносит все беды человечества. Жизнь в Подземном городе очень жестока и способна закалить на борьбу не хуже кадетского училища.       Мысли Эрвина закрутились вокруг катакомб под Митрой и людях, живущих там, не видя звёздного неба, цветов и…титанов. Да, они не увидят титанов, но, вероятно, ощутят на себе одними из первых последствия падения стены Марии и пошатнувшейся экономики. Он нахмурился. Его взгляд упал на цветы гортензии разных оттенков: белые, кремовые, розовые, фиолетовые. Сладкий запах волновал и напоминал нечто из прошлого. Разведкорпус действительно скоро покинет Митру, а потом они отправятся в одну из самых своих убийственных миссий. Что, если он погибнет, так и не наделив смыслом жизни уже павших товарищей? Разведчики и дальше будут лишь кормом для гигантов? Как же этого не допустить? Навязчивые мысли угнетали и давили на нервы, а ведь завтра ему понадобится весь его трезвый ум и холодный расчёт. Нет, сейчас ему нужны не посиделки с Леви и чаем, а то, что действительно снимет напряжение последних дней. Переодевшись в гражданское — извечную белую рубашку и серые брюки, Эрвин отправился в полицейское бюро этажом выше, от души надеясь, что ночной комендант ещё трезв и не покинул рабочего места.

***

      — Будь осторожен, приятель, — участливо предупредил его полицейский. — У черни от голода совсем крыша поехала, эти крысы стали ещё агрессивнее.       Отдав ему пропуск, Эрвин нетерпеливо кивнул, но солдат продолжал потчевать его наставлениями:       — Деньги спрячь поближе к телу и не доставай, пока не зайдёшь в более-менее приличное заведение. Упаси тебя Бог вытащить кошелёк на улице! Тут же сбегутся оборванцы и начнут клянчить, — с видимым отвращением закончил он. — Ну, удачи!       Подземный город был всё такой же. Он без труда отыскал нужную улицу с кабаками; по ощущениям, народу было побольше. То ли в прошлый раз они с Леви были позже, когда часть публики успела разойтись, то ли люди стремились забыть про вторжение титанов на свои земли и спустились сюда расслабиться. Прямо как он сейчас. Преодолев быстрым и размашистым шагом кабаки и казино, Эрвин достиг «Морфея». Кончики пальцев подрагивали — в прошлый раз он себя чувствовал куда увереннее. Всё тот же красный мак, кованые ворота, приглушённая музыка, свет, запахи, уродливая хозяйка борделя.       — Восемнадцать талеров час, мой господин, — подобострастно заглядывая в глаза, пропела мадам Роза. Эрвин молча отсчитал деньги. Как и в верхнем городе, цены тут подросли. — Приятных грёз! — последнюю фразу женщины почти заглушили звуки надрывного романса в исполнении жгучей длинноволосой брюнетки.       — Вижу, тебе понадобилось больше года, чтобы прочитать мою книгу, — мягкий свет от свечей дрожал на лице Лаванды, сглаживая шрам. — Ты нашёл то, что искал?       — Нет.       — Жаль. Я хотела бы послушать твои истории о титанах.       — Я пришёл сюда не за этим.       — Вот как.       Она поднялась с кровати и ленивым движением скинула шёлковый халат кремового цвета, смотря куда-то в сторону, мимо Эрвина. Теперь на ней красовалась розово-лиловая полупрозрачная комбинация, едва прикрывающая бёдра. Медленно, неторопливо она подошла к нему настолько близко, что Эрвин мог сосчитать родинки на её груди, виднеющейся из глубокого выреза, мог ощутить её запах, её тепло. Лаванда пахла сладкой вишней и горьким табаком — вся она была томная, манкая, женственная. Внизу его живота требовательно потянуло. Он не мог больше ни о чём думать, кроме как о том, чтобы она, наконец, посмотрела ему в глаза. Эрвин осторожно убрал платиновые волосы Лаванды со лба, скользнул грубой ладонью по шее, провёл пальцами по её тонкой ключице. Пухлые губы девушки дрогнули в улыбке, сиреневые глаза встретились с голубыми.       — Хорошо, что пришёл, милый! Пора приступать к практике после столь долгого чтения.       И гибкие руки обвились вокруг плеч Эрвина, увлекая за собой, гладя, лаская, дразня, а он и не думал сопротивляться, последовав за ней.

Элис

      Как только Криста поделилась с ней планами о своём вступлении в ряды разведкорпуса, для Элис словно вспыхнул факел во тьме, и теперь она точно знала, что нужно делать со своей жизнью. И почему она сама про это не думала всерьёз? Почему сама не догадалась? Криста указала ей самый правильный, самый логичный и короткий путь к Леви. Теперь она вспомнила, что лишь раз, сидя в экипаже вместе с капитаном Эрвином Смитом, ляпнула, скорее из чувства противоречия, что тоже хочет «получить крылья». Но можно же действительно их получить? Если в кадетское принимают с двенадцати лет, то она имеет право пойти туда уже через год. Только вот Кристе сейчас лишь десять. Ничего, Элис сможет подождать подругу и пробыть лишний год в монастыре, ничего страшного. Зато вдвоём проходить этот путь будет легче: споткнёшься — а рядом дружеское плечо. Как славно будет научиться летать на УПМ и сражаться с титанами вместе с Леви и Кристой. Её брат так тяжело переживал потерю своих товарищей, Изабель и Фарлана, но Элис с Кристой смогут стать ему командой ничуть не хуже.       Воображение рисовало картины, как они втроём, в зелёных плащах разведкорпуса и крыльями за спиной, скачут на лошадях за стенами. Разве это не свобода? Затем воображение продемонстрировало ей уже другие картины, на этот раз из госпиталя: откушенные конечности, выбитые глаза, кровь и жалобные стоны солдат. Элис передёрнуло. Безусловно, и такое может случиться. Но если Криста решила стать разведчицей, значит, она не боится подобной участи? Тогда как может Элис струсить, если она и старше, и крупнее малышки-Кристы?       Между тем, гуманитарная катастрофа в Тросте понемногу пошла на спад: часть беженцев была переправлена в другие города за стеной Роза, чтобы не перегружать здешнюю экономику, зато эшелоны солдат всё пребывали и пребывали. Элис ждала брата со дня на день. Сестра Алексис передала ей первое за всё время письмо от Леви, короткое и лаконичное, о том, что он жив и скоро объявится в Тросте. Элис немного тревожило, как Леви воспримет её решение стать солдатом; она смутно догадывалась, что брат может воспротивиться. Однако продумывать стратегию под названием «Как убедить Леви отпустить её в кадетское» времени не было. Хотя девочки снова жили в монастыре, им всё равно приходилось много помогать больным в госпитале и новым воспитанницам непосредственно в Санта-Розе. Что касается больных, то поток тяжелораненых иссяк, но теперь возникли проблемы голода и инфекций. Ко всему прочему сестра-настоятельница потребовала возобновления учёбы. Жизнь в Санта-Розе потихоньку возвращалась в привычную колею. В итоге, когда Леви приехал, Элис вышла к нему немного нервной и растерянной, так как ничего не смогла придумать в защиту своего плана. «Будь что будет!»       — Брат!       — Мелкая.       Они присели в общем зале, Леви первым делом достал из кармана форменной крутки прямоугольный свёрток в измятой коричневой бумаге и подтолкнул через стол Элис.       — Шоколад? — удивлённо спросила она, аккуратно развернув плитку. — Откуда?       — С офицерского склада в Митре. Прихватил тебе. Монашки вас не балуют, выглядишь отвратительно, — серые глаза придирчиво рассматривали похудевшую и побледневшую Элис.       — Сейчас все голодают, кроме солдат, — она решила зацепиться за эту тему, чтобы вывести брата на нужный разговор.       — Да как тебе сказать, — хмыкнул тот. — Впрочем, не жалуемся. Как учёба?       — Сейчас у нас больше практики в госпитале, чем учёбы в классе, но сестра Алексис не сдаётся.       Они посидели ещё немного, Элис теребила белый воротничок и немного невпопад рассказывала брату про будни сестринской работы. Тот внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Так и не решившись сообщить ему о кадетском училище, она окончательно сбилась и замолчала. Леви бросил взгляд на настенные часы и поднялся.       — Мне пора возвращаться в штаб, пойдём проводишь меня.       — Уже? — всплеснула руками Элис. — Но ты же совсем не рассказал о ваших миссиях!       — Нечего там рассказывать, мелкая. Или ты сама не видела, сколько людей погибло после прорыва? — брат как-то совсем устало вздохнул и провёл пальцами по чёрным прядкам своей чёлки. — Идём же.       Они вышли во двор. Ночью был сильный дождь, и в воздухе приятно пахло влажной травой и землёй. Серое небо всё ещё хмурилось: «Прямо как Леви», — подумала Элис. — «Сейчас или никогда!», — она решительно сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони.       — Леви, ты помнишь мою подругу Кристу?       — Нет.       — Она собралась поступать в кадетское училище, а потом присоединиться к разведкорпусу.       Леви резко остановился и с подозрением воззрился на неё.       — Подруга, говоришь? И зачем ты мне это рассказываешь?       — Я пойду вместе с ней.       Хвать! Пальцы брата железной клешнёй стискивают её плечо, да так, что она вскрикивает.       — Повтори, — холодно приказывает он ей.       — Я тоже пойду в разведкорпус, если там соберутся все мои близкие люди, осточертело сидеть в монастыре! — от боли в плече у Элис выступают слёзы. Она уже понимает, что ничем хорошим этот разговор не кончится.       — Не смей. Об этом. Даже думать, — медленно и раздельно проговаривает брат, наклоняясь и всматриваясь в её глаза. — У тебя, видать, от ваших трав крыша поехала?       Она впервые видела брата настолько злым. Сосредоточившись и отрешившись от боли, которую причиняли пальцы Леви, Элис закусила губу и упрямо смотрела на него исподлобья, невольно копируя злое выражение его лица. Какое-то время серые глаза сверлили серо-зелёные, и наконец девочка зло прошипела:       — Отпусти меня. Мне больно.       Леви фыркнул и распрямился.       — Только попробуй ещё что-нибудь вякнуть про разведкорпус, поняла? Переломаю ноги.       Такой угрозы она стерпеть не могла: Элис резво отскочила от парня и крикнула:       — Мне тринадцать через два года! Ты не запрёшь меня навечно здесь!       — Зачем мне тебя запирать, если ты и так не сможешь ходить? — мрачно повторил своё обещание Леви.       Злые слёзы заструились по щекам Элис. Она знала, что будет непросто, но раньше Леви никогда не угрожал ей физической расправой.       — И что дальше, брат? Ты для этого меня вытащил из катакомб? Чтобы мы так и жили порознь?       — Я не для того тебя вытаскивал из катакомб, чтобы тебя сожрали титаны на первой же миссии, — брат пошёл красными пятнами, таким Элис его ещё не видела. — Нужно было тебя оставить в подземельях с бабкой Кариной! — он повысил голос. — Меньше бы слушал истерик.       — Так жаждешь избавиться от меня? — Элис тоже начала бить крупная дрожь. — Почему ты всегда стремишься избавиться от меня? Мы могли бы сражаться с титанами вместе! Я могу быть в твоей команде!       — Ты что, глухая? Я не собираюсь вешать себе на шею бестолковый балласт!       — Пора бы уже запомнить, что я твоя сестра, а не балласт!       — Ведёшь себя как сопливая трёхлетка, — холодно бросил Леви и отвернулся.       — А ты себя ведёшь как твой ненаглядный Кенни!       Это был удар ниже пояса, и Элис прекрасно знала это. Брат снова посмотрел на неё расширившимися глазами; не давая ему прийти в себя, она молнией метнулась к ближайшей клумбе, зачерпнула ком земли и, не мешкая, запустила им в Леви. Она успела заметить застывшего соляным столбом брата и чёрное жирное пятно, растекающееся по рубашке, прежде чем припустить обратно в монастырь.       «Чёрта с два, я изменю своё решение!», — зарёванная Элис ворвалась в дормиторий, где застала Кристу, сидящей на кровати с книгой.       — Как прошло? — испуганно спросила подруга, захлопывая томик. — Элис, ты в порядке?       — Уф, — она надула щёки и медленно выдохнула, с размаху плюхаясь на кровать. — Ей-богу, Криста, у меня сейчас пар из ушей пойдёт!       — А ты…ммм… Ты точно уверена, что хочешь этого? — огромные глаза Кристы смущённо вглядывались в Элис. Наверняка, она уже вообразила, что виновата в их размолвке с братом.       — Прошу, только ты не начинай! Я знаю, что делаю, — она, прямо лёжа на кровати, скрестила руки на груди, показывая, что больше не намерена это обсуждать.       Вечером снова зарядил дождь, его монотонный стук по крыше успокоил обиду и злость в душе Элис. В конце концов, есть ещё два года до кадетского, она обязательно придумает, как быть рядом с Леви, её семьёй, и при этом, чтобы он не ненавидел её за это. Сегодня вечером Криста читала ей вслух, бросая время от времени тревожные взгляды, и Элис, убаюканная шумом дождя и голосом подруги, свернулась калачиком под лоскутным пледом.       Помнится, в одной из монастырских книг она прочитала, что её имя на ныне мёртвом языке звучало как Алисия и переводилось «Крылатая». «Может быть, у меня тоже есть крылья», — подумала Элис перед тем, как заснуть.