Описание
Я смотрел на него и больше не видел звезд на небе, что так ярко и красиво горели, потому что, глядя в его глаза, я переставал замечать мир.
Наше навсегда
26 июля 2026, 02:22
Это было что-то невероятное. Я не стал ждать его течки, потому что... Да разве нужно объяснять, почему?! Мы запланировали этот день на вечер пятницы. Сначала ресторан, затем прогулка под звёздами, я бы подарил ему букет, Чимин бы снова воротил нос, потому что не любит цветы, да, я удивлён! Первый омега на моей памяти, который не любит, когда ему дарят букеты, аргументируя это тем, что «это лишняя трата денег, лучше купи мне говядины». Когда он сказал это мне первый раз, я долго смеялся, пока не понял, что он не шутит. Букет я всё же купил, но и накормил тоже. Продавец на нас странно смотрел, и больше мы в тот киоск не заходили. Я продолжаю баловать его, иногда заказываю ужин прямо домой и не забываю про Суджона. Я покупаю малышу игрушки-развивашки и немного вкусняшек, но только он их не видит все равно, Чимин прячет, объясняя, что ему рано, но я-то знаю, что он сам съедает эти киндеры, а игрушки отдает ребёнку. Мой хитрый лисёнок. Я немного ушёл от темы, но хочу сказать, что влюбился в маленького кроху, он очень спокойный со мной. Когда я прихожу к ним, он бежит со всех ног с криком и обнимает меня за ноги, а вечером устраивает настоящую истерику, потому что не хочет отпускать. Мне приходится оставаться. Да, теперь мы ночуем друг у друга, и каждый раз, засыпая, я чувствую себя на своём месте. Объятия Чимина — моё место, которое я так долго и усердно искал. Они нежные, теплые. Они — для меня.
Но в тот вечер всё пошло не по плану. В ресторан мы опоздали, потому что нас задержали на работе, машину я не брал с утра, ведь знал, что выпью, поэтому нам пришлось бежать, но мы попали под дождь и Чимин распсиховался, потому что его новая блузка была испорчена. Мы остались голодные и расстроенные, я видел, как он старается, видел, как он хотел этой ночи… И я знал, что Тэхён никуда не денется, он обещал быть с малышом до утра, тогда я просто схватил своего любимого омегу, поймал такси и повез к себе, не слушая пререканий.
Всё началось в лифте, Чимин напал на меня с поцелуями. Его руки пробирались в мои штаны, и я позволил, ведь хотел этого не меньше. Я укусил его в шею, а он застонал так громко, что, я клянусь, этот звук отозвался в моём сердце ураганом. Я подхватил его на руки под ягодицы и прижал к стене, когда дверцы открылись, мы вывалились из кабинки и, целуясь, пробирались к моей двери. Код я набрал с пятого раза.
Одежда разлеталась по квартире, а стоны отражались эхом от стен, наполняя мою одинокую берлогу страстью и любовью. Передо мной стоял обнаженный омега, которого я люблю, и манил меня пальчиком, соблазнял игриво, и я поддался ему, сделал шаг и сгрёб в объятия, нежно расцеловывая губы, шею и ниже… ниже… ниже… Я лизал его красивые небольшие и твердые соски, чувствуя запах молока, оказывается, так пахнет мой Чимин. Молоком. Мне хотелось его испить, я без молока жить не могу. Я оттягивал бусинки зубами, дразнил нервные окончания языком, а Чимин извивался подо мной, сжимая мои волосы в своих кулаках, и выгибался, подставляя своё стройное сексуальное тело под ласки. Мои руки сжимали его ягодицы. Они мягкие, казались воздушными, но достаточно упругими, что мне тут же захотелось зарыться между ними лицом. Что я и сделал, не отдавая отчёт своим действиям, потому что молочный омега опьянил меня. Чимин смущённо пыхтел: «что ты собрался делать?», — шептал он, когда я переворачивал его на живот, я знаю, что он делал это лишь для вида. Чимин хотел этого не меньше, чем я. Я бы никогда ничего не сделал против его воли.
Он раздвинул свои прекрасные ножки, а я спустился на колени перед ним, начал со ступней, целовал его пятку, покусывал и слышал стоны, которые устраивали настоящий пожар в моей груди! Я хотел слушать их вечно! Дальше я лизнул большой палец и Чимин дёрнулся, он тяжело дышал, глядя на меня из-за плеча, я смотрел ему в глаза и посасывал пальчики, а затем широким мазком языка провел по всей длине ступни. Я лизал его ножки и сжимал в ладонях ягодицы, наблюдая, как из маленькой дырочки вытекает смазка. Мой омега был на пределе! Он был очень сильно возбуждён, и я тоже держался на честном слове. А потом Чимин сделал то, от чего мою крышу сорвало к чёрту! Он вставил в себя два пальца, раскрываясь передо мной, а затем вытащил их и шепнул: «попробуй меня». В ту секунду мне показалось, что я умер. Я подскочил на ноги и, наклонившись, слизал молочную смазку, блаженно прикрывая глаза. Кто бы мог подумать, что мой лисёнок окажется настолько наглым? Наш первый раз я представлял нежным и тихим, под одеялом, но что-то пошло не так.. И это «не так» меня очень устраивало.
Я навис сверху и чмокнул его в губы, а затем ласкал его спину и поясницу, нарочно оттягивая этот самый момент, который Чимин так ждал. Я вырисовывал языком на его ягодицах наше «навсегда» — два раза сверху-вниз и один овал. Чимин застонал ещё громче, потому что понял. Он взял меня за руку и крепко сжал. Я видел, как горели его глаза и просили быть быстрее, я и сам больше не мог. Ладонями я раздвинул его пышные ягодицы и застонал, низко и хрипло. О, чёрт... его розовенькая дырочка приоткрылась, будто приглашая мой язык, я провёл по ней кончиком пальца, и Чимин выгнулся, высоко застонав. Я любовался им, а затем наклонился и лизнул. Чимин взвыл и приподнял бёдра, расставив ноги шире. Он открывался для меня без стеснения, и я припал к его замечательной крошечной звездочке губами, чуть засасывая морщинистую кожицу, и толкался языком, раздвигая стеночки. Смазка лилась мне на язык и я захлёбывался в ней, она пачкала моё лицо и постель, но я не останавливался. Лизал жадно и глубоко, а когда вставил два пальца и надавил на нерв внутри, Чимин начал хныкать и выбираться из-под меня, но я легонько его шлёпнул и он затих. «Я больше не могу», — едва слышно шепнул. И я его понимал. Я тоже не мог. Мой член уже изнывал от ожидания и истекал смазкой. Он был настолько твёрдым, что казалось, я и секунды не продержусь. Чимин заметил эту растерянность в моих глазах и ловко перевернулся, а затем обхватил меня за шею и поцеловал. Мы целовались жадно и голодно, не так, как до этого. Было в этом поцелуе что-то особенное, то, что мы оба скрывали друг от друга, тайно хранили внутри, а теперь могли показать Сдерживаться уже не было сил. Я снова приподнял его на руки и, не знаю почему, решил,что кровать для нашего первого раза слишком банальна, поэтому я сел на диван. Чимин был сверху. Его губы ласкали мою шею. Зубы кусали скулы и плечи, а сам он прижимался ко мне, требуя быть смелее. Я сжал его ягодицы, а он приподнялся и — «о, боже мой…» сорвалось с моих губ, — опустился на мой член. Я задыхался. Внутри него было так тепло и узко, что я снова простонал «боже мой, Чимини». Он сел до конца. Теперь я был внутри него полностью, чувствуя, как смазка стекает мне на бёдра. Запах молока смешивался с моим кофейным и наполнял лёгкие до отказа.
Глаза в глаза. Дыхание обжигало губы. Сердца бились в унисон.
Я схватил его бёдра руками и двинул своими. С губ срывались стоны. У меня закружилась голова, а Чимин, кажется, совсем потерялся. Он царапал мою спину, кусался и зализывал укусы. Откидывал голову, будто говорил: укуси, укуси меня! И у меня сводило зубы, до чего хотелось пронзить нежную кожу. Он прыгал на мне так уверенно и яро, что я едва успевал дышать. Мой разум вылетел в открытую форточку, а перед глазами плыло. Я уткнулся в его шею и порыкивал, клянусь, был бы я зверем, я бы зарычал. Он жался ко мне. Обнимал с такой любовью и смотрел с такой нежностью, и это никак не сходилось с тем, что мы сейчас вытворяли на моём диване. Чимин отдавался мне как никто и никогда, будто от этого зависели наши жизни. Он кричал, извивался и требовал ещё. Его тело трепетало на мне, было почти невесомое, я держал его за талию и наклонялся, чтобы целовать. Мои губы жаждали его кожи.
Низ моего живота начал гореть, и я чувствовал, что сейчас кончу. Я хотел сделать это вместе, поэтому обхватил член моего омеги и начал быстро водить в такт толчкам. Хриплые стоны, частое дыхание и хлюпающие соприкосновения наших тел сводили с ума. Чимин замер, а через секунду мой кулак наполнился теплом. Меня затрясло и я, не успев выйти из жаркого нутра, кончал мучительно сладко и долго. Чимин схватил мои щёки своими ладошками и как заведенный шептал что-то бессвязное: «мне так хорошо, так хорошо, так хорошо…».
Мои губы расплылись в улыбке, и я прижал любимого к груди. Нам было жарко, липко и неудобно, но мы не могли оторваться друг друга. Я ощутил поцелуй в центр своей груди, и сердце отозвалось признанием:
— Я люблю тебя, лисёнок.
Чимин смущённо засмеялся, и я удивился, что он способен на смятение после всего, что только что было. А затем он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.
— Я тоже тебя люблю.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.