Если увижу,обойду стороной…Ведь ты внутри меня стала чужой

Ноябрь. Холодный, пронизывающий осенний ветер срывал с деревьев последние сухие листья и гнал их по подмёрзшему асфальту, но Мие было всё равно. Они с Егором неспешно шли по этажу,в сторону его квартиры, где они жили вместе. Егор крепко держал её руку, переплетя свои пальцы с её пальцами и пряча их общие ладони в глубоком кармане своего тёмного бомбера. Он просто шел рядом со своей девушкой, совершенно не скрываясь от редких прохожих. — Ну и как тебе фильм? — спросил Егор, чуть повернув к ней голову и улыбнувшись краем губ. — По-моему, концовка вообще нелогичная. — Да не знаю, — тихо отозвалась Мия, чуть сильнее прижимаясь к его плечу на ходу. — Мне что-то вообще не понравилось. Ну так… Сюжет какой-то размазанный. Да и в зале меня постоянно в сон клонило, честно говоря. Не знаю, почему, просто не могла сосредоточиться на фильме. — В сон? Ми, ты ж выспалась вроде сегодня, — хмыкнул он, сжав её ладонь чуть сильнее. — Ну вот да, не знаю, что такое. Они поднялись на свой этаж, и Егор щелкнул замком, пропуская Мию вперед в теплую, наполненную мягким светом прихожую. Переступив порог, они начали привычно раздеваться. Егор аккуратно помог ей скинуть тяжелую верхнюю одежду, повесил её на плечики и, повернувшись к Мие, внимательно посмотрел на её чуть бледное лицо. — Слушай, — улыбнулся он, обнимая её сзади за талию и уткнувшись носом где-то в районе шеи, — а ты не хочешь случайно чего-нибудь вкусного? Мия задумчиво замерла в его объятиях, прислушиваясь к своим странным ощущениям, а потом слегка повернула к нему голову: — Ну… давай что-нибудь закажем из доставки? Пока заказ оформлялся на экране телефона, Мия опёрлась спиной о кухонный гарнитур и поймала на себе тёплый, нежный взгляд Егора. Внутри разлилось то самое чувство спокойствия, которого ей так долго не хватало. Эти пару месяцев после того самого разворота в Дубае пролетели как один день. Мия отлично помнила тот день в отеле. Свой дрожащий голос в телефонной трубке, стук в дверь и то, как она, сглатывая слезы, призналась ему во всём. Помнила, как сказала, что они больные и им нужно не любовь строить, а лечить голову, и его уверенный ответ: «Значит, будем лечить вместе, в одной палате». Помнила их сумасшедший, жадный поцелуй и ту безумную страсть на кровати, после которой все стены между ними окончательно рухнули. В тот день Мия решила рискнуть. Она просто отключила голову, доверилась себе и отдалась всем своим чувствам к Егору. И сейчас, глядя назад, она точно знала: это было, пожалуй, самое лучшее решение за последние годы. После того дня у них оставалось ещё пару недель в Дубае, и они стали абсолютно сказочными. Они ходили гулять, загорали на пляже, зажигали в клубах — только вдвоём. Возможно, где-то в глубине души Егору по привычке и хотелось спрятать её подальше от чужих глаз, укрыть в какому-нибудь полумраке VIP-зон, но он сдерживал себя. Он слишком хорошо запомнил её слова о том, как ей больно быть «невидимкой». И он действительно держал обещание. Из Дубая в Москву они уже прилетели вместе. Егор сразу же, без долгих раздумий, настоял на том, чтобы они съехались. Ни о каком долгом «конфетно-букетном периоде» не было и речи — зачем? Они прекрасно знали друг друга, любили безумно, признавались в этом каждый день и тратить время на жизнь на два дома не было абсолютно никакого смысла. Мия согласилась. Они быстро перевезли её вещи, и квартира Егора снова стала их общим домом. Когда Мия впервые за четыре года снова переступила порог этой квартиры, её обдало волной воспоминаний. Она знала здесь каждый уголок, каждую мелочь. Но больше всего её поразило — и безумно льстило глубине души — то, что даже после их громкого расставания Егор ничего не выбросил. В квартире так и остались те самые детали интерьера, которые когда-то выбирала Мия, те вещи, которые она покупала для уюта,фигурки, мелочи, которые она так хотела здесь видеть. Он сохранил всё. Это было молчаливым доказательством того, что все эти годы она не выходила из его головы. Конечно, отдельным главой в этой истории стала реакция родных. Новость о том, что они снова вместе, стала для всех не просто сюрпризом, а настоящим приятным шоком. И его родители, и её семья слишком хорошо помнили, через какой ад и выжженную пустыню проходили их дети после расставания. Они видели эту глухую тоску, срывы и попытки собрать себя по частям. Отец Мии, правда, отнёсся к этой вести весьма специфически. Поначалу в нём включился тот самый суровый, защитный отцовский инстинкт: он слишком сильно любил дочь и панически боялся, что его девочка вдруг снова пройдёт через ту же боль и переживания. На Егора он до сих пор посматривал с лёгким прищуром и сдержанностью, давая понять: ещё одна ошибка — и спуску не будет. Зато мама Мии, родители Егора и его сестра Полина, казалось, были просто на седьмом небе от счастья. Когда они впервые увидели их вместе — сменяющихся улыбками, спокойно держащихся за руки, с живыми, наконец-то блестящими глазами, — все сомнения отпали сами собой. С Егора будто спал тяжелый панцирь, он снова стал тем самым светлым сыном и братом, а Мия расцвела так, как не цвела уже очень давно. Глядя на них, родные только облегчённо выдыхали. Ведь когда искренне счастливы дети — по-настоящему счастливы и их родители. А вот с близким окружением Егора всё сложилось далеко не так гладко. Его друзья этой новости, мягко говоря, не обрадовались. До поры до времени они относились к воссоединению пары с огромным скепсисом и настороженностью. И их можно было понять: если родители видели лишь вершину айсберга, то друзья наблюдали всю эту драму изнутри, в самых неприглядных деталях. Они помнили каждый его жёсткий срыв, каждую паническую атаку, помнили, как вытаскивали его из неадекватных состояний и смотрели, как он пытается утопить эту дикую тоску по Мие в алкоголе, чтобы просто забить голову и хоть ненадолго забыться. Поэтому, когда Егор объявил, что они снова вместе, пацаны всерьёз попытались его отговорить: — Егор, ну ты совсем ебанулся? — настойчиво твердили они ему на одной из пацанских встреч. — Зачем?! Ты мало ада прошёл? Вокруг тебя сотни девок, тысячи! Каждая вторая мечтает быть с тобой, а ты снова лезешь в ту же петлю? Зачем возвращаться туда, где тебе было хреново, где тебя так ломало? На эти разговоры Егор мгновенно взрывался. Его передёргивало от одного намека на то, что их прошлое называют «ошибкой» или «адом». — Да ничерта вы не понимаете! — психовал он, сжимая кулаки и в упор смотря на друзей. — Мне там не было хреново! Мне с ней было охуенно! Это было лучшее время в моей жизни, понимаете? И это «хорошо» я тогда сам лично, своими руками проебал из-за своего долбаного эго! Но если сейчас жизнь дала мне второй шанс, если у меня появилась возможность всё вернуть — я костями лягу, но сохраню всё это. Я её больше никуда не отпущу. После их возвращения из Дубая в Россию жизнь Егора вошла в совершенно иной ритм. Конечно, никуда не делись бесконечная работа, съёмки, записи новых треков в студии и плотный гастрольный график с концертами. Но теперь всё было иначе. Егор изо всех сил старался уделять Мие каждую свободную минуту, каждую паузу в своём бешеном расписании. И делал он это вовсе не потому, что «так надо», не ради галочки и не потому, что Мия этого требовала или капризничала. Вовсе нет. Это было его собственное, глубокое и искреннее желание. Ему самому катастрофически хотелось восполнить всё то упущенное время, которое они разбазарили за годы расставания, глупых обид и взаимных претензий. Ему просто до безумия хотелось любить и чувствовать себя любимым. Наслаждаться тем, как она встречает его дома, как смеётся над его шутками, как засыпает у него на плече. Егор не пытался жестко ограничить её мир, не заставлял отшивать друзей или отдаляться от подруг — он вынес урок из прошлого. Ему не нужно было перекрывать ей кислород, он просто хотел быть для неё тем самым главными, самым надёжным и самым любимым человеком. Единым целым. — Любовь моя, ты что, зависла? — раздался над ухом тёплый голос Егора, возвращая Мию из воспоминаний обратно в реальность. Он мягко обнял её со спины, прижавшись подбородком к её плечу. — Ты заказала нам что-нибудь? — Ой, я что-то задумалась, — улыбнулась Мия, слегка встряхнув головой. — Да, сейчас, Егор, уже заканчиваю. Она быстро отыскала нужные позиции в приложении, ввела адрес и нажала кнопку оплаты. Экран мигнул, подтверждая операцию, и деньги с карты сразу же списались. Мия заблокировала айфон, положила его на кухонный гарнитур сзади себя и развернулась в руках Егора, с нежностью посмотрев ему в глаза. За окном уже стояла глубокая ноябрьская ночь. Они оба были уставшими после вечера, а Мию после холодного воздуха и теплой квартиры и вовсе жёстко рубило в сон. Но на душе было так уютно и по-настоящему хорошо. — Я пойду, наверное в ванную, — пробормотала она, потягиваясь в его объятиях. — Приму душ, пока доставочка едет... Хочешь пойти первым? — Нет, иди ты, я подожду, — с лёгкой загадочной улыбкой ответил Егор, целуя её в кончик носа. — У меня тут пока ещё есть одно небольшое дельце. — Ну ладно, — тихо выдохнула Мия и поплелась в ванную смывать с себя дневную усталость и мыть голову. Как только за ней закрылась дверь и послышался шум воды, Егор тут же достал свой телефон и набрал свою охрану. — Саш, — тихо произнёс он в трубку, чтобы звук не долетал до ванной. — Поднимите на этаж те огромные букеты, которые курьеры привезли и оставили внизу у консьержа. Да, все до единого. Занесите тихонько в квартиру, я дверь приоткрою. Пока из ванной доносился шум воды, Егор бесшумно открыл входную дверь. Охрана оперативно и без лишнего шума занесла в квартиру огромные, невероятно пышные корзины цветов. Егор аккуратно принялся расставлять их по гостиной: несколько роскошных букетов заняли своё место на журнальном столике, а самые большие и тяжелые композиции встали прямо на пол, мгновенно заполнив комнату тонким, чарующим ароматом свежих роз. Закончив с цветами, он ушел в гардеробную к скрытому в шкафу сейфу, набрал код и достал оттуда несколько фирменных подарочных пакетов. Егор взглянул на часы. На дисплее горели цифры 23:50. Всего через десять минут наступит 24 ноября. И это была не просто дата на календаре. Это был день рождения Мии. Судя по всему, сама Мия из-за всей этой суеты, переезда и накопленной усталости вообще забыла про свой праздник или просто не придавала ему значения — она даже ничего не планировала и никого не зовёт. Но Егор помнил. Он помнил эту дату всегда, даже когда они были не вместе. И сейчас ему до безумия хотелось сделать её день особенным, подарить ей настоящую сказку и первой секундой нового года её жизни напомнить, как сильно он её любит. Пока Мия сушила волосы в ванной, Егор закончил расставлять букеты, зажёг свечи и откупорил бутылку её любимого охлаждённого шампанского. Наполняя бокалы играющим напитком, он на секунду замер и задумчиво посмотрел на пламя свечи. В голове вихрем пронеслись воспоминания о прошлых годах. Егор вспомнил, сколько раз за время их разлуки он порывался написать ей. Сколько длинных, отчаянных сообщений он набирал в заметках или с левого номера, которого у неё не было в контактах и который не висел у неё в блоке... Там было всё. Были гневные, злобные, пропитанные болью и обидой строчки, написанные в самые тёмные ночи. Были раскаявшиеся, полные искренней вины и слабости слова. И, конечно же, там были ежегодные поздравления с днём её рождения — длинные тексты, где он признавался, что она — лучшее, что вообще происходило с ним в этой жизни. Но ни разу. Ни единого раза за все эти четыре года он так и не подписался своим именем под этими текстами. И ни разу не пересилил себя, чтобы нажать на ту самую кнопку «Отправить». Все эти сообщения так и остались гнить в черновиках. Егор тяжело выдохнул, прогоняя призраков прошлого, и посмотрел на часы. 23:58. Через две минуты наступит 24 ноября. И на этот раз ему больше не нужно прятаться за левыми номерами и стесняться своих чувств. В этот раз он скажет ей всё лично, глядя прямо в её любимые глаза. Ровно в 00:00 дверь ванной со щелчком отворилась, и из неё вышла Мия. На ней была уютная, домашняя футболка Егора — та самая, которую он совсем недавно отдал ей и которую она теперь с удовольствием носила по дому вместо пижамы. Волосы были аккуратно высушены и закручены в небрежную, симпатичную дульку на затылке, а от кожи пахло свежестью и любимым гелем для душа. Она сделала шаг в коридор и замерла, не веря своим глазам. Вся прихожая была погружена в мягкий, таинственный полумрак, а прямо по полу тянулась дорожка из сотни мерцающих свечей. Эта огненная тропа вела прямо в гостиную, откуда доносился тонкий, сбивающий с ног аромат свежих роз и тихо играла нежная музыка. Вдоль стен стояли огромные, роскошные букеты, в которых буквально утопала вся комната. Мия прикрыла рот ладонью. В этот самый момент до неё наконец-то дошло. 24 ноября. Ей исполнилось 27 лет. Наступил новый год её жизни. Она действительно совсем забыла про эту дату за суетой, работой и переездом! Сама забыла, а он… он помнил. Первым порывом Мии было снять этот все на айфон. Быстро смахнув экран и включив камеру, она, едва дыша от нахлынувших эмоций, начала записывать видео. Камера плавно скользила по коридору: вот горящие свечи, выложенные аккуратной дорожкой, вот пышные, ароматные букеты роз, превратившие их квартиру в настоящую оранжерею... На её губах была застенчивая, но безумно счастливая улыбка, а в глазах блестели слезы радости. Она медленно шла по этой огненной тропе, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шаг за шагом, сохраняя этот момент на память, она дошла до входа в гостиную. В этот момент Егор, услышав тихое шуршание шагов ,мгновенно вскочил с дивана. В одной руке он держал бокалы с шампанским, а на столике рядом стояли те самые подарочные пакеты. Он резко повернулся к ней и столкнулся с Мией глазами. Его взгляд — тёплый, бесконечно влюблённый и полнейший ожидания — встретился с её растерянным и одновременно сияющим взором. Все слова застряли в горле. В объективе телефона отражалось лишь то, как Егор медленно поставил бокалы, сделал шаг к ней навстречу и тихо, с глубокой нежностью произнёс: — С днём рождения, моя любимая девочка. Мия на секунду опустила телефон, всё ещё держа его включённым, и крепко, от всей души обняла его за шею, уткнувшись носом в его грудь. — Егор, ты сумасшедший… — тихо, дрожащим от эмоций голосом выдохнула она, сжимая его футболку. — Когда ты всё это успел сделать?! Я же всего пару минут была в душе! Егор крепче прижал её к себе, усмехнулся и уткнулся губами в её макушку: — Ну не пару, а минут десять, — с тёплой иронией отозвался он, поглаживая её по спине. — Для тебя — хоть весь мир за десять минут. Мия отстранилась и улыбнулась, аккуратно смахивая подушечкой пальца мокрую дорожку слёз на щеке. Её сердце просто разрывалось от нахлынувшей нежности. Она приподнялась на носочки и аккуратно, трепетно поцеловала Егора в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность. А затем, всё ещё держа камеру наготове, она принялась разглядывать всю эту сказку. В гостиной не было свободного места: роскошные букеты роз всех оттенков — от нежно-розовых до глубоких бордовых, парящие под потолком шары... Мия ходила по комнате, буквально сияя от счастья, и подходила к каждому букету. Она наклонялась, вдыхала их глубокий, свежий аромат, чуть ли не каждый цветок понюхала с такой детской радостью в глазах, что Егор просто стоял рядом, скрестив руки на груди, и не мог оторвать от неё влюблённого взгляда. Он подошёл к ней сзади, пока она любовалась очередным гигантским букетом, и мягко обнял за талию, уткнувшись подбородком в её плечо. — Ну что, надышалась? — тихо спросил он, улыбаясь. — А то у нас тут шампанское сгреется, да и главная часть ещё впереди. Он подвёл её к дивану, где на журнальном столике стояли два хрустальных бокала с пузырящимся напитком и аккуратные подарочные пакеты. Егор взял один бокал, вручил его Мие, а второй поднял сам. Егор чуть сильнее сжал ножку своего бокала, внимательно вглядываясь в её глаза, в которых всё ещё блестели слезинки счастья. — Мия… — тихо начал он, и в его голосе прорезались те самые глубокие, бархатные нотки. — С днём рождения, любимая. Тебе двадцать семь. И я даже представить не могу, насколько я благодарен этой жизни за то, что этот день рождения ты встречаешь здесь. Со мной. Он сделал паузу, переведя дыхание, и на секунду опустил взгляд на пузырьки в бокале, будто собираясь с духом. — Знаешь… За эти четыре года, что мы были не вместе, я не пропустил ни одного твоего двадцать четвёртого ноября. Я каждый раз искал поводы, набивал тексты в заметках, писал длиннющие поздравления с левого номера, которого у тебя не было в контактах… Писал о том, что ты — самое лучшее, красивое и светлое, что вообще случалось со мной в этой жизни. Там были и глупые обиды, и мольбы о прощении. Но я ни разу не подписался своим именем. И ни разу не нажал кнопку «Отправить». Боялся. Струсил. Мия замерла, сжав бокал, и не мигая смотрела на него. — А сейчас я стою перед тобой и могу сказать это всё лично, смотря в твои глаза. Я безумно тебя люблю. Ты — мой дом. Мой покой и моё самое большое счастье. Желаю тебе просто быть счастливой. А всё остальное — я сделаю сам. Егор аккуратно звякнул своим бокалом о её бокал и, сделав глоток, поставил его на столик. Подойдя к пакету из сейфа, он достал оттуда аккуратные бархатные коробочки и перевёл на неё влюблённый, хитрый взгляд: — Ну что, а теперь давай распаковывать подарки?  Мия перевела взгляд с лица Егора на столик и буквально замерла. На бархате коробочек ярко выделялись узнаваемые, культовые логотипы премиальных ювелирных брендов. Ей на секунду даже стало слегка не по себе от одной только мысли о том, сколько всё это стоит. — Егор… — тихо, почти шёпотом выдохнула она, поднося ладонь к груди. — Ну это же все так дорого… Зачем? Зачем так много? Егор лишь мягко улыбнулся, смотря на её искреннее смущение. Он аккуратно взял её за пальчики и потянул за собой, заставляя присесть рядом с ним на мягкий диван. За эти месяцы, что они снова жили под одной крышей, Егор успел изучить её вдоль и поперёк. Он замечал каждую мелочь: какие украшения Мия надевает по утрам, какие бренды и коллекции любит, как сочетает кольца и браслеты. Да, у неё и так было немало дорогих вещей, она вполне могла позволить себе многое сама, но Егору до безумия хотелось баловать её лично. Хотелось, чтобы её шкатулки пополнялись именно его подарками. — Не начинай, — тёплым, безумно нежным голосом произнёс он, поглаживая большим пальцем её тыльную сторону ладони. — Запомни и запиши навсегда: такая девушка, как ты, заслуживает всего самого лучшего в этом мире. И поверь мне, все эти коробки — это только малая часть того, что я хочу и могу тебе дать. Распаковывай давай. Мия с трепетом взяла в руки первую, самую большую коробочку в фирменном глубоком зелёном цвете. Пальцы слегка дрожали, пока она сдергивала шелковую ленту и открывала крышку. На мягкой подложке из бархата переливался роскошный ювелирный сет: элегантное колье и браслет из белого золота, усыпанные россыпью чистейших бриллиантов, которые мгновенно поймали блики от горящих в комнате свечей. — Егор… — ахнула она, затаив дыхание и не смея даже притронуться к этой красоте. — Это же из той новой коллекции… Я же просто показывала тебе картинку в соцсетях пару недель назад! — Я запомнил, — усмехнулся он, с нескрываемым удовольствием наблюдая за её реакцией. — И понял, что на твоей шее это будет смотреться в миллион раз лучше, чем на картинке. Она открыла следующую коробочку — там оказалось изящное кольцо, о котором она тоже когда-то мельком обмолвилась, а в последнем пакете лежал конверт с билетами и бронью в их любимый отель на острове, куда они давно хотели улететь только вдвоём. Мия отложила подарки, перебралась к нему на колени и крепко обняла за шею, уткнувшись лицом в его щеку: — Ты сумасшедший… Самый лучший и самый сумасшедший человек на свете. Спасибо тебе. Не за всё это дорогое… а за то, что ты так внимателен ко мне. За то, что ты помнишь каждую мою мелочь. — Для тебя — всё что угодно, любовь моя, — тихо ответил Егор, перехватывая её талию и крепко прижимая к себе. В этот момент в прихожей раздался звонок домофона — приехала та самая ночная доставка еды, которую они заказали ещё до душа. — О, а вот и наш праздничный ужин, — засмеялся Егор, целуя её в губы. — Сиди, я сам заберу. Через пару минут они уже сидели прямо на мягком ковре посреди гостиной — в окружении сотни мерцающих свечей, невероятных букетов и раскрытых подарочных коробок. Вокруг стояли коробочки с едой, шипело шампанское в бокалах, и Мия, уставшая, но невероятно счастливая, поджала под себя ноги и смотрела на Егора. Это был действительно лучший день рождения в её жизни. Они устроились прямо на полу, опёршись спинами о мягкий диван. Вокруг по-прежнему горели свечи, наполняя комнату тёплым, интимным светом, а воздух был густо пропитан ароматом сотен роз. Егор заботливо пододвинул к Мие коробочки с её любимой едой, разложил приборы и снова наполнил их бокалы. Они ели прямо так, без лишней официозности, перебрасываясь шутками, смеясь и обсуждая всё на свете. Мия, всё ещё эмоционально переполненная после всех сюрпризов, то и дело переводила взгляд с пышных букетов на блестящие на столике украшения, а затем — на Егора. В его расслабленной позе, в том, как он с лёгкой улыбкой наблюдал за ней, аппетитно уплетающей еду, было столько домашнего тепла и уверенности, сколько она не ощущала никогда раньше. Мия отложила приборы, не в силах больше удерживать эмоции внутри. Она подвинулась к Егору и подсела к нему впритык, практически растворяясь в его объятиях. Положив голову ему на плечо и уткнувшись носом в шею, она тихо, почти шёпотом, произнесла: — Спасибо, Егор… Егор чуть повернул голову, ощущая её тепло, и с мягкой, слегка удивлённой ухмылкой спросил: — За что? Мия крепче прижала ладонь к его груди, слушая мерный стук сердца, и вздохнула: — За всё это… За то, что терпел мою агрессию, когда мы встретились в Лос-Анджелесе, а потом и в Дубае. Другой бы на твоём месте уже давно развернулся и ушёл, просто не желая слушать, как баба на него пиздит… Егор тихо хмыкнул, услышав её признание. На его губах мелькнула едва уловимая, но бесконечно тёплая ухмылка. Не давая ей договорить, он обхватил её за талию и уверенным, ловким движением подтянул к себе, усаживая прямо к себе на бёдра, лицом к лицу. Мия оказалась совсем близко, ощущая его дыхание на своих губах и глядя прямо в его глаза, в которых не осталось и следа прежней подколки — только читающаяся без слов нежность. Егор мягко заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, не сводя с Мии тёплого, пристального взгляда. Его ладони уверенно и ласково лежали на её талии. — Перестань, — тихо сказал он, и в его голосе звучала искренняя глубина. — Ты правда думаешь, что какая-то твоя вспыльчивость могла меня отпугнуть? Я влюбился в тебя со всеми твоими чертями, Мия,еще 7 лет назад.Со всей твоей гордостью, характерами и вспышками. Я люблю тебя — настоящую, без всяких масок. Он чуть приподнялся и нежно прикоснулся губами к её лбу, а затем, отстранившись совсем немного, заглянул ей прямо в глаза и уже с мягкой заботой спросил: — Как ты себя чувствуешь? Мия чуть прикрыла глаза, впитывая каждое его слово, а когда Егор замолчал, выпустила долгий, дрожащий вдох. — По-моему, весь этот сюрприз полностью выбил из меня остатки сна, — тихо ответила она с лёгкой ухмылкой. Запустив пальчики за его шею — прямо туда, где под её подушечками пальцев ощущались знакомые контуры его татуировки, — она притянула его к себе. Мия начала целовать его: сначала в лоб, потом в одну щёку, в другую... Поцелуи были хаотичными, но невероятно нежными, неторопливыми и манящими. Егор возбудился моментально, и Мия отчетливо ощутила это сдвигом его тела. Его руки тут же скользнули под её футболку, ладони поднялись выше и уверенно накрыли её грудь. Егор чуть сжал пальцы и, переведя дыхание, проговорил хриплым от нахлынувшего возбуждения голосом: — У тебя грудь как будто больше стала… Прямо налилась так. Не прекращая ласкать его,Мия перешла поцелуями на его губы, скулы, подбородок и спустилась к шее, шепча прямо в его кожу: — Просто это ПМС, не бери в голову, малыш… От её слов и нежных, дразнящих поцелуев последняя капля самоконтроля окончательно испарилась. Идти в спальню не было абсолютно никакого желания — страсть накрыла их прямо здесь, у дивана, снося все барьеры на своём пути. Они остались на полу, поддавшись чистым инстинктам. Егор двигался жёстко, быстро, уверенно. В этих движениях не осталось ни малейшего намёка на прежнюю нежность — только дикая, животная, обезглавливающая страсть, выжигающая из головы любые мысли. Разум отключился у обоих. Не было пространственных рассуждений, прошлых обид или долгих разговоров — работали только тела, натянутые как струны, растворяясь в этом бешеном, сокрушительном ритме. Пальцы Егора с жадной спешкой впились в её бедра, притягивая ещё ближе, вплотную, не оставляя между ними даже миллиметра воздуха. Мия судорожно впилась ногтями в его плечи и спину, оставляя горящие следы, выгибаясь навстречу каждому его рывку. Каждый толчок был глубоким, плотным и сокрушительным, выбивая из неё рваные, неконтролируемые стоны, которые тут же глушились его жадными, требовательными поцелуями. Егор тяжело, хрипло дышал прямо ей в губы, сжимая её талию до синяков, полностью доминируя и подчиняя своим движениям. Пол под ними казался раскалённым. В воздухе витал только запах роз, пота и чистой, ничем не прикрытой похоти. Без прелюдий и долгих ласк, на пределе физических возможностей — они сгорали в этом бешеном темпе, доводя друг друга до изнеможения, пока волна оглушительного, срывающего крышу оргазма не накрыла их одновременно, заставляя Мию сжать его так сильно, будто она тонула, а Егора — уткнуться ей в шею с тяжелым, победным рыком. Но на этом они не остановились. Вспыхнувший снова пожар уже было не потушить, и спустя пару минут они оказались в душевой кабине. Мие было совершенно плевать, что всего полтора часа назад она вымыла и высушила волосы — сейчас это не имело никакого значения. Они стояли под струями тропического душа. Обнажённые, мокрые, полностью растворившиеся друг в друге. Егор глубоко находился в ней, с силой прижимая её тело к себе и задавая мощный, ритмичный темп, а Мия охотно отвечала на каждое его движение бёдрами, отдаваясь этой волне без остатка. В этот момент ей было невероятно хорошо — и телом, и разумом, освободившимся от всех лишних мыслей. Когда всё закончилось и первая буря утихла, они просто стояли под тёплой водой, обнявшись, и лениво, сладостно целовались. Вода непрерывным потоком стекала по их лицам, губам и груди Мии. Прижавшись к нему еще ближе и едва отрываясь от его губ, Мия сквозь нежный поцелуй тихо прошептала: — Ты сейчас был без презерватива… Егор только сильнее притянул её к себе за талию, прижимая скользкое от воды тело Мии вплотную, и, едва касаясь губами её мокрой щеки, хрипло прошептал: — Да. И что? Мы же с тобой всегда были без него… Тогда. Егор, конечно же, сразу понял, о чём именно она запереживала, едва уловив лёгкое напряжение в её теле. — Не переживай, — тихо сказал он, смахнув каплю воды с её ресниц. — Я не заканчивал в тебя. Мия нахмурилась, глядя на него с легким недоверием — тело подсказывало ей совершенно обратное. — Я почувствовала, — настаивала она, вглядываясь в его глаза сквозь стекающие струи воды. Егор мягко качнул головой и прижал её к себе чуть крепче, говоря абсолютно искренне: — Мий, ну мне нет смысла тебе врать, правда.И вообще… — Егор опустил взгляд, а затем снова посмотрел на неё — на этот раз как-то особенно внимательно, будто пытаясь уловить малейшую реакцию на её лице. — Может, тебе стоит сделать завтра тест? Ну, просто… на всякий случай? Мия тут же нахмурилась, сделала шаг назад и уставилась на него с полнейшим недоумением, смывая пальцами воду с глаз: — В смысле? Егор, ты о чём вообще сейчас говоришь? Какой ещё тест? Егор виновато улыбнулся, чуть сжал её мокрое плечо и вздохнул, пытаясь объяснить свою логику: — Ну ты сама посуди, Мий! Посмотри на себя со стороны за последнюю неделю. Ты буквально на ходу засыпаешь, постоянно заторможенная, спишь по десять часов и всё равно говоришь, что не высыпаешься. А твоя еда? Ты же всегда сидела на строжайшем контроле, к мучному и сладкому даже не прикасалась, а сейчас только и делаешь, что уплетаешь шоколад и булки за обе щеки. Я же вижу, что с тобой что-то не так… Может, когда мы ездили к моим родителям в Пензу в конце октября, у нас всё-таки что-то получилось? Ну, в смысле… ты забеременела? Мию мгновенно обдало мелкой, неконтролируемой дрожью. Это произошло само собой — тело резко отозвалось на его догадку, по коже пробежала волна мурашек, и дело было совсем не в прохладных струях тропического душа. Сердце сделало глухой кувырок и ушло куда-то в пятки. — Какая Пенза, Егор?.. — она сбилась с дыхания, вглядываясь в его глаза и пытаясь найти в них хоть капли шутки. — Мы же предохранялись тогда! Ты же сам прекрасно знаешь, что мы использовали защиту, правда?! Егор замялся, виновато почесал затылок, слегка опуская взгляд, и тихо, но явливо признался: — Ну… Если быть точным, то в самый первый раз — да, предохранялись. А вот на второй заход я резинку уже не надевал. Егор снова шагнул к ней вплотную и, мягко накрыв ладонями её тяжёлую, налившуюся грудь, с особым трепетом в голосе добавил: — Да ты сама только посуди! Посмотри на свою грудь… Ещё неделю назад она такой не была. Мия мгновенно перехватила его руки, сбрасывая их с себя, нервно выскочила из-под струй воды и сдёрнула с крючка длинное банное полотенце. Судорожно завернувшись в него по самый подбородок, она с вызовом уставилась на него, пыталась скрыть подступающую панику за резким тоном: — Да обычная у меня грудь! Абсолютно такая же, как и перед каждыми месячными! Хватит выдумывать то, чего нет! Егор лишь молча наблюдал за тем, как быстро и нервно она вытиралась. На самом деле Мия отреагировала так остро вовсе не потому, что боялась возможной беременности. Напротив — она искренне хотела от него детей, ведь та трагическая потеря ребёнка после истории с расставанием ударила по ней тогда невероятно больно, оставив глубокую незаживающую рану. Но именно поэтому сейчас в её груди всё сжалось от леденящего ужаса. Она до смерти боялась поверить в то, что всё это может оказаться правдой. Боялась снова увидеть две полоски, довериться надежде, а потом переживать этот кошмар заново, если вдруг опять что-то пойдёт не так...