Предел желания

Тэхен ненавидел свою работу. Нет. Это была не совсем точная формулировка. Работа была отличной – престижная юридическая фирма, которая считалась лучшей в стране. Ее репутация была кристально чистой, а попасть сюда мечтал каждый выпускник юридического факультета. Тэхен оказался на должности ассистента совершенно случайно. После окончания магистратуры в Ёнсе, его по распределению определили в эту компанию. У него должна была быть годовая практика в арсенале, прежде чем он получит разрешение на адвокатскую деятельность. Тэхен ожидал, что его отправят в архив или разбирать бумажную волокиту, как это обычно делали с практикантами. Но судьба распорядилась иначе. На тот момент очередной помощник генерального директора сбежал, не выдержав и трех месяцев. Никто его не осуждал. Тэхена в качестве эксперимента решили бросить в самое пекло – назначили временным ассистентом, дав понять, что если он продержится испытательный срок, то получит постоянное место с отличной зарплатой и перспективами, о которых другие могли только мечтать. От этих мыслей кружилась голова. Но в каждой бочке меда, как известно, всегда находилась ложка дегтя. Тэхен не ненавидел свою работу. У его ненависти было имя – Чон Чонгук. Альфа, чье имя произносили с трепетом в судах и с завистью в кулуарах. Обладатель безупречного послужного списка, идеального чувства стиля и невыносимого характера. Двадцатидевятилетний хищник, чья репутация была такой же безупречной, как его костюмы. Человек, который выигрывал дела, считавшиеся безнадежными, и делал это с таким ледяным спокойствием, что оппоненты начинали заикаться на перекрестных допросах. Владелец компаний и, по совместительству, самый большой ублюдок, которого Тэхен когда-либо встречал. Сегодняшний день прошел так же отвратительно, как и все остальные за последние восемь месяцев. Тэхен тяжело вздохнул, поправил свитер и направился в преисподнюю – в кабинет своего босса. Офис давно опустел, рабочий день официально закончился три часа назад, но Чонгук никогда не уходил вовремя, а значит, и Тэхен не мог. Скорее даже не не мог, а не хотел. Альфа был помешан на своей работе. Несмотря на то, что большую часть операционной деятельности выполняли директора подразделений, ему все же приходилось управлять компанией, заниматься наймом и при всем этом вести дела. Не так много, как могло бы быть, если бы он занимался только адвокатской деятельностью, но для Тэхена были свои огромные плюсы – он принимал участие в самых сложных, интересных и запутанных. Он постучал в массивную дверь из темного дуба, прижимая к груди папку с делом «Ли против страховой компании «Хансунг». Документы были подготовлены идеально – он потратил на этот анализ несколько дней, перерыл архивы, нашел прецеденты десятилетней давности. Если Чонгук и в этот раз найдет к чему придраться, Тэхен, честное слово, совершит преступление. И тогда адвокат понадобится уже ему. – Заходите, – раздался низкий, пропитанный раздражением голос из-за двери. К концу рабочего дня этот сукин сын даже не пытался быть минимально дружелюбным. Тэхен еще раз вздохнул, пытаясь взять себя в руки, толкнул дверь и шагнул внутрь. Чон Чонгук стоял у окна спиной к двери, засунув руки в карманы идеально скроенных серых брюк. Пиджак был небрежно брошен на спинку кожаного кресла. Белая рубашка обтягивала широкие плечи и узкую талию, закатанные рукава открывали вид на сильные предплечья и часть узловатой татуировки, уходящей под ткань. Альфа выглядел уставшим, но от этого не менее опасным. Чонгук лениво обернулся. Тэхен в очередной раз подумал, что это было несправедливо – обладать такой внешностью и при этом быть настолько невыносимым человеком. Темные глаза смотрели на мир с ленивым превосходством хищника, знающего, что он на вершине пищевой цепи. Прямой нос, четко очерченные скулы, губы, которые большую часть времени были сжаты в тонкую линию неодобрения, но изредка – очень редко – растягивались в улыбку, которая никогда не была искренней. Только хищной, оценивающей, заставляющей собеседника чувствовать себя добычей. Тэхен молча положил бумаги на стол. Чонгук также молча сел в кресло и прошелся глазами по содержанию. – Это не те документы, – выплюнул Чонгук, устало потирая переносицу, даже не поднимая глаз на омегу. Тэхен прищурился. Это козел даже не стал вычитывать информацию. – Это именно те документы, господин Чон, – Тэхен старался сохранить ровный тон в голосе. Он никогда внешне не показывал свое раздражение, соблюдал строгую субординацию и зеркалил такое же холодное и отстраненное поведение по отношению к альфе. – Я просил анализ за пять лет. Здесь за десять. – Дополнительная информация не может быть лишней. К тому же именно благодаря данным семилетней давности мы сможем выстроить правильный нарратив. Я проверил – этот прецедент идеально ложится в нашу стратегию. – Дополнительная информация, – повторил Чонгук, растягивая слова, – это лишнее время, которое я потрачу на ее изучение. Вы решили, что знаете мою работу лучше меня, господин Ким? – Чонгук поднял голову и изучающим взглядом впился в омегу. – Ни в коем случае, господин Чон, – омега был невозмутим в своем желаний задушить этого придурка голыми руками. Чонгук хмыкнул. Откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Тэхен знал этот жест – альфа оценивал его, прикидывал, стоит ли продолжать спор или оставить как есть. – Ладно. Я изучу информацию. Можно мне кофе? – Нет. В кабинете повисла звенящая тишина. Чонгук медленно моргнул, словно не веря своим ушам. – В каком смысле нет? – Ваш лимит в три чашки в день был исчерпан час назад, – Тэхен поднял руку в предупреждающем жесте, когда альфа открыл рот, явно собираясь возразить. – Прежде чем вы начнете спорить и договариваться со мной, как вчера, позавчера и неделю назад, давайте сразу перейдем к концу этого диалога. Вы поймете, что не получите ни одной чашки кофе, вздохнете и попросите принести воды. Так что – воды? Чонгук сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Тэхен заметил, как его пальцы сжались в кулак, а потом медленно разжались. Маленькая победа. – Я смотрю, чем ближе конец испытательного срока, тем сильнее вы осмеливаетесь дерзить, господин Ким. – Как бы я посмел, господин Чон, – Тэхен улыбнулся самой фальшивой и натянутой улыбкой из тех, что были в его арсенале. Получилось нечто среднее между вежливостью и откровенным издевательством. – Так что, принести водички? – Да, – зло бросил Чонгук. Вообще это было его естественное состояние. Он был либо зол, либо вел себя как придурок. Это было неизменно. Как погода в Лондоне. – И побудьте здесь, пока я не проверю документы. Если вы никуда не спешите. – Конечно, господин Чон. Последующие полчаса атмосфера в кабинете была почти мирной. Тэхен сел на кожаный диван, достал телефон и начал изучать информацию по текущему делу, с которым они работали. Он периодически ощущал на себе взгляд альфы – тяжелый, изучающий, и внутренне готовился к очередному капризу, но Чонгук молча возвращался к документам, хмурился, делал пометки на полях. – Господин Ким, – вдруг позвал Чонгук. Его голос прозвучал неожиданно мягко. – Не могли бы вы подойти? Мне нужны некоторые разъяснения по вашим заметкам. Тэхен поднялся, обошел стол и встал рядом с альфой, ожидая, что тот протянет ему бумаги. Но Чонгук вместо этого ткнул пальцем в строчку в документе, лежащем на столе. Омеге пришлось наклониться, чтобы понять, какие именно разъяснения нужны его боссу. Он оперся одной рукой о столешницу, другой провел по тексту, начиная объяснять юридический нюанс, который раскопал в архивах. Тэхен внимательно вчитывался в бумаги, когда почувствовал, что Чонгук к нему принюхивается. Замер на полуслове. Или показалось? Течка была нескоро – он внимательно отслеживал свой цикл, всегда знал точные даты. В их компании не было правила обязательного использования блокаторов, и ни он, ни Чонгук их не принимали. А с остальными коллегами омега пересекался не так часто, чтобы это имело значение. Его босс не особо любил людей, поэтому весь этаж занимали их кабинеты и приемная. Тэхен этому был только рад, так как ему не приходилось тратить время на сплетни и обсуждение бессмысленных тем с коллегами и он мог сосредоточиться на работе. Конечно, он не был интровертом и у него были прекрасные отношения со многими сотрудниками, но набиваться никому в друзья он не собирался и отсутствие других людей в рабочее время он воспринимал как преимущество. Он продолжил говорить, стараясь не обращать внимания на странное поведение альфы, но воздух в кабинете словно сгустился. Была одна очень странная особенность в их запахах. Альфа пах жасмином. Но пах жасмином, когда рано утром бутоны только раскрывались, в аромате преобладали зеленые и фруктовые ноты, похожие на свежесрезанную траву и запах имел цитрусовый, слегка кисловатый подтон. Тэхен тоже пах жасмином. Но жасмином, когда солнечные лучи прогрели лепестки и в запахе проявлялись плотные и сладкие ноты, напоминающие землянику и спелый абрикос. Когда Тэхен первый раз заметил эту особенность, он растерялся. Но больше его повергло в шок, когда он случайно выяснил, что когда они оба были возбуждены, они пахли почти одинаково – тяжелой медовой сладостью, но ноты в их запахах раскрывались абсолютно разные. Вот и сейчас омега чувствовал, как запах босса приобретает сладкие ноты, становясь гуще. – На сегодня все, – хрипло выдохнул Чонгук, резко отодвигаясь, когда Тэхен закончил свои пояснения. – Завтра продолжим. – А остальные документы? – Все завтра. Уже голова не соображает. Можете идти. – Хорошо, господин Чон. Я поехал домой. Хорошего вечера. Тэхен вышел, быстро собрал сумку, проверил, выключен ли компьютер, поправил стопку бумаг на своем столе. И только когда потянулся за верхней одеждой, осознал, что забыл телефон в кабинете Чонгука. Проклиная себя за такую оплошность, он развернулся и быстрым шагом направился обратно. – Господин Чон, я забыл... Он не успел закончить. Распахнув дверь, Тэхен буквально врезался в широкую грудь альфы. Горячие ладони мгновенно обхватили его талию, удерживая на месте, не давая отшатнуться. Тэхен замер, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом пускается в бешеный галоп. Альфа стоял гораздо ближе, чем когда-либо за все это время. Тэхен физически ощутил жар, исходящий от его тела – казалось, Чонгук горел изнутри. Запах альфы сгустился, стал почти осязаемым, обволакивающим. А в темных глазах, которые смотрели прямо на него, появился опасный красноватый блеск – верный признак того, что альфа теряет контроль. Чонгук наклонился к его шее, провел носом за ухом и жадно, глубоко вдохнул. Тэхен почувствовал, как горячее дыхание опалило нежную кожу, как губы альфы почти коснулись места, где бился пульс. – Как же сладко ты пахнешь, – прорычал Чонгук, не отрываясь от кожи омеги. – Такой вкусный омега. Тэхен должен был оттолкнуть его. Сделать шаг назад. Влепить пощечину. Сказать что-то колкое, поставить этого несносного придурка на место. Напомнить, что он его подчиненный, что это непрофессионально, что это может разрушить карьеру им обоим. Но он не мог пошевелиться. Он стоял парализованный, чувствуя горячее дыхание на своей шее, и ненавидел себя за то, как его тело реагировало. С каждой секундой оно предавало его, отказываясь слушать голос разума. Соски сжались под тонкой тканью свитера. Низ живота скрутился в тяжелый узел. А собственный запах, предательский, неуправляемый, стал гуще, слаще, выдавая его с головой. – Тэхен? – голос Чонгука прозвучал почти неуверенно, что было совершенно на него не похоже. – Ммм? – Скажи что-нибудь. Тэхен облизал пересохшие губы. В голове был туман, мысли путались, и единственное, что он мог выдавить из себя, было: – Я тебя ненавижу. Чонгук издал легкий низкий хриплый смешок, полный какого-то удовлетворения, и впился в его губы. Жестко, требовательно, сразу проталкивая язык внутрь. Тэхен, к своему ужасу, ответил. Он разомкнул губы, позволяя альфе исследовать его рот. Руки сами потянулись и вцепились в ткань рубашки Чонгука – то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе. Чонгук целовал его так, словно имел на это полное право – исследуя, завоевывая, не оставляя пространства для сомнений. Спустя не меньше, чем пять минут, альфа оторвался от его губ, тяжело дыша. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Большим пальцем Чонгук провел по нижней губе Тэхена, вытирая слюну, и этот жест был почти нежным – если бы не дикий, голодный огонь, горевший в его потемневших глазах. Чонгук не скрывал, что хочет сожрать омегу целиком. Этот ублюдок даже не подавился бы. – Останови меня, Тэхен, – хрипло прошептал альфа. Тэхен открыл рот. И ничего не сказал. Секунда. Две. Три. Была только тишина, в которой слышно только их сбитое дыхание и стук сердца где-то в горле. Чонгук понял. Он снова накрыл губы Тэхена, еще жестче, еще требовательнее. Одна рука легла на затылок омеги, сжимая волосы в кулак и фиксируя голову в нужном положении, не давая отвернуться. Вторая скользнула вниз, по спине, по талии и остановилась на бедре, сильно и собственнически сжимая плоть через ткань брюк. Тэхен застонал в поцелуй и, повинуясь инстинктам, высунул язык. Чонгук сразу же губами прихватил кончик и начал жадно посасывать, вырывая у омеги новый стон – жалобный, голодный. Альфа толкнул его к стене и прижался всем телом, вдавливая в прохладную поверхность. В этот момент Тэхен почувствовал все. Жар тела, твердость мышц, перекатывающихся под ладонями. И – о боже – твердое возбуждение альфы, упирающееся ему в бедро. Чонгук оторвался от губ Тэхена и начал прокладывать дорожку из поцелуев по челюсти к шее, к месту, где под тонкой кожей бешено бился пульс. Он зубами прихватил кусочек кожи и прикусил – не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Тэхен вскрикнул, запрокидывая голову, давая больше доступа. Чонгук провел языком по месту укуса несколько раз – медленно, смакуя, и начал вылизывать шею, оставляя метки. Полностью насладившись своей работой, Чонгук двинулся ниже к ключицам. Его пальцы подцепили край свитера и потянули вверх. Тэхен поднял руки, помогая, и через секунду свитер оказался отброшенным на диван. Альфа жадно оглядел обнаженную кожу и замер. На талии омеги красовалась тонкая серебряная цепочка, которая слишком сексуально контрастировала с медовой кожей. Она обхватывала талию, спускаясь чуть ниже, и при каждом вдохе Тэхена поблескивала в приглушенном свете кабинета. Чонгук гулко и вязко сглотнул. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони – он явно пытался взять себя в руки. – Что это, Тэхен? – обманчиво тихим голосом спросил альфа. – Цепочка, Чонгук, – это был первый раз, когда Тэхен назвал его по имени. – Ты стал плохо видеть? – Ты давно напрашиваешься, чтобы твой дерзкий рот закрыли. Думаю, мне очень понравится. – Какая самоуверенность, – начал Тэхен, но не успел договорить. Ладони Чонгука легли на его обнаженную грудь, и длинные пальцы сразу нашли соски. Он начал щипать и теребить их, большими пальцами прошелся круговыми движениями, надавил и сильно сжал. Острая вспышка наслаждения прошлась по всему телу Тэхена, и он выгнулся навстречу, забыв обо всех колкостях, которые собирался высказать. – Такие чувствительные, – прокомментировал Чонгук с каким-то темным удовлетворением. – Мне нравится. Ты такой отзывчивый, такой громкий. Кто бы мог подумать, что такая холодная стерва окажется горячей штучкой. Это его Чонгук назвал стервой? У этого ублюдка хватало наглости критиковать других, когда сам он был порождением преисподней? Не успел Тэхен открыть рот, чтобы высказать всю свою ненависть, как альфа наклонился и взял один сосок в рот. Горячий, влажный язык закружил вокруг затвердевшего бугорка, затем перешел к другому, проделывая те же манипуляции. Он аккуратно обхватывал соски зубами, оттягивал их и сразу же отпускал, зализывая языком и лаская. Когда альфа наигрался с сосками, он опустился на корточки, обхватил талию омеги обеими руками и большими пальцами провел под цепочкой, слегка ее приподнимая. Затем наклонился и нежно поцеловал Тэхена в живот несколько раз – прямо под пупком, там, где кожа была особенно чувствительной. Омега издал жалобный полустон-полувсхлип и вцепился пальцами в плечи альфы. Чонгук выпрямился, схватил Тэхена за бедра и рывком поднял. Тэхен инстинктивно обхватил его талию ногами, руками вцепился в плечи. Его сводил с ума этот контраст – он сам, с обнаженным торсом, затуманенными глазами, растрепанный, и Чонгук – все еще полностью одетый, лишь со взъерошенными волосами и голодным, почти безумным взглядом. Омега будто только сейчас понял и почувствовал какая сила скрыта в этом альфе. Чонгук опустил его на край массивного стола. Холод полированной поверхности обжег голую кожу, и Тэхен вздрогнул. Альфа провел пальцами по его щеке, затем прошелся по шее и груди, задел ребра и остановился на талии. Он закрыл глаза, будто боролся сам с собой, а когда распахнул их, в них горела жадная решимость. Схватив цепочку, он рванул ее, разрывая тонкое серебряное плетение, и отбросил украшение на другой конец стола. Тэхен возмущенно ахнул. Этот козел только что порвал его цепочку за пятьсот долларов! Омеге нравилось носить украшения на теле – они не были видны окружающим под одеждой, но придавали ему уверенности. В Корее такие вещи были не особенно популярны, и он случайно нашел ювелирную компанию в Париже, которая удовлетворяла все его вкусы. Пятьсот долларов за одну цепочку – очень ощутимая сумма для его бюджета, и он невероятно бережно относился к своей маленькой коллекции. К тому же доставку приходилось ждать по две-три недели. – Ты... – начал он, но Чонгук не дал ему закончить. Он уже расстегивал брюки Тэхена – пуговица, молния, затем приподнял омегу одной рукой и стянул брюки вместе с бельем. Тэхен торопливо скинул обувь, полностью освобождаясь от одежды, и остался сидеть на столе полностью обнаженным. Чонгук смотрел на него не отрываясь, как хищник на добычу. – Красивый, – произнес альфа низким, вибрирующим голосом. Его взгляд прошелся по телу Тэхена – по груди с все еще влажными от его слюны сосками, по плоскому животу, по разведенным бедрам, по аккуратному члену, который стоял, прижимаясь к животу. – Очень красивый. Чонгук начал расстегивать свою рубашку, не сводя глаз с Тэхена. Пуговица за пуговицей. Омега наблюдал, как открывается его тело – широкая грудь с рельефными мышцами, плоский живот с кубиками пресса. Татуировка на правой руке оказалась частью большого узора, который поднимался до самого плеча и, как теперь стало видно, захватывал часть груди. Рубашка в одно мгновение полетела на пол и Чонгук взялся за ремень. Тэхен сглотнул накопившуюся слюну. Его собственный член дернулся в предвкушении. Звук расстегиваемой пряжки. Шелест ткани. Чонгук снял брюки и белье одним движением, и Тэхен перестал дышать. Омега уставился на достоинство альфы – длинный, толстый член, с выступающими венами и темно-розовой головкой, которая блестела от предэукулята. Внутри Тэхена все сжалось от предвкушения. Чонгук шагнул к нему, встал между разведенных бедер. Его ладони легли на колено омеги, скользнули вверх по внутренней стороне бедра – медленно, дразняще. Тэхен затаил дыхание, ожидая дальнейших действий Чонгука. Горячие пальцы альфы достигли паха и твердо обхватили аккуратный член омеги. – Ах, – вырвалось у Тэхена. Он дернулся, но Чонгук держал крепко. – Терпение, детка, – прохрипел Чонгук, начиная двигать рукой. Медленно, размеренно, с идеальным давлением. Большой палец прошелся по головке, размазывая выступившую смазку, и Тэхен застонал, откидываясь назад на локтях. – Чувствительный везде. Черт, так хочу услышать твои громкие стоны. Чонгук начал работать рукой, надрачивая член омеги и прижимаясь к бедру своим возбуждением. Тэхен поплыл, это было настолько хорошо – давление, ритм, шершавость ладони альфы. Он чувствовал, как напряжение скручивается внизу живота, как приближается разрядка, и уже был готов кончить, как Чонгук вдруг убрал руку. – Нет, – выдохнул Тэхен, подаваясь бедрами вперед, ища утраченный контакт. – Пожалуйста... – Не так быстро, – хищно усмехнулся альфа. – Я ждал слишком долго, чтобы все закончилось за две минуты. Ты же будешь для меня хорошим омегой, да? – Пошел нахер. – Нет, детка. На хер сейчас пойдешь ты. Пальцы альфы, влажные от смазки Тэхена, скользнули ниже, между ягодиц. Тэхен замер, когда подушечка пальца коснулась входа. Мышцы инстинктивно сжались. – Расслабься, – приказал Чонгук. – Ты уже течешь для меня, не нужно стесняться. Такой мокрый. Весь для меня. Тэхен попытался подчиниться. Сделал глубокий вдох, заставляя мышцы поддаться. Палец альфы скользнул внутрь – медленно, но уверенно. Омега перестал дышать, настолько ощущение близости альфы, его пальцев внутри его тела приносили удовольствие. – Хорошо, – прошептал альфа, трахая омегу уже двумя пальцами. – Очень хорошо. Ты такой узкий. Такой горячий внутри. Когда Тэхен начал сам подаваться вперед и насаживаться на пальцы, Чонгук добавил третий, растяжение стало ощутимее, и Тэхен зашипел, цепляясь за край стола. Чонгук замер, давая ему время, и затем снова начал двигать – медленно, разводя пальцы, растягивая его изнутри. Омега вскрикнул, когда альфа задел чувствительную точку. Удовольствие было острым, ослепительным, прошившим все тело от позвоночника до кончиков пальцев. – Вот она, – голос Чонгука стал ниже, в нем появилась хрипотца. – Нашел. Он снова надавил на ту же точку, и Тэхен выгнулся дугой, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли цветные пятна. Он чувствовал, как по внутренней стороне бедер обильно течет его собственная горячая смазка. – Хватит, – выдохнул он. – Пожалуйста. Я не могу больше. – Можешь, – Чонгук продолжал двигать пальцами, и Тэхен всхлипнул от переполненности. – Ну же, детка, расслабься. Тебя давно не трахали, да? Надо было раньше хорошенько тебя оттрахать, чтобы сбить твою спесь. Тэхен мог только стонать. Его возбуждало то, что Чонгук говорил и как он это говорил – низким, хриплым голосом, с этими грязными словечками, от которых внутри все переворачивалось. Альфа продолжал двигать пальцами в омеге, заставляя Тэхена дрожать и скулить. Время потеряло смысл. Остались только ощущения – жар, давление, удовольствие, граничащее с болью. Наконец Чонгук убрал пальцы. Тэхен почувствовал пустоту и едва не застонал от разочарования. Но альфа уже придвинулся ближе, подхватил его под бедра, приподнимая и меняя угол. Горячая, твердая и влажная головка его члена коснулась входа. – Смотри на меня, – приказал Чонгук. – Смотри на меня, пока я буду брать тебя. Пока буду вбиваться в твое прекрасное, податливое тело. Тэхен поднял глаза и их взгляды встретились. Чонгук начал входить – медленно, сначала ввел только головку и замер, дразня омегу. Тэхен подался вперед всем телом, пытаясь насадиться на всю длину, но Чонгук крепко сжал его бедра, не давая двигаться. Он входил сантиметр за сантиметром, и с каждым движением Тэхен чувствовал, как его тело растягивается, принимая далеко не скромный размер альфы. Он вцепился в плечи Чонгука, оставляя ногтями красные полосы на коже. Из горла вырвался долгий, низкий стон. – Блядь, – выдохнул Чонгук, замирая. Его лицо исказилось от садисткого удовольствия, на лбу выступила испарина. – Какой же ты тесный. Какой горячий. Я чувствую тебя каждым сантиметром. Твоей смазки так много. Хочу попробовать тебя на вкус. Чонгук вошел полностью и дал Тэхену несколько секунд, чтобы привыкнуть, а затем начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, полностью выходя и снова погружаясь в податливое тело. Чонгук запрокидывал голову и стонал каждый раз, когда тугие мышцы обволакивали его твердый член. Тэхен всхлипывал при каждом толчке, его тело горело, и он не понимал, где заканчивается боль и начинается удовольствие – они сплелись в одно оглушительное ощущение. Постепенно ритм ускорился. Толчки стали глубже, жестче. Чонгук вбивался в него с какой-то отчаянной, голодной силой, и Тэхен принимал это, раскрывался навстречу, обхватив его талию ногами, притягивая ближе, глубже, еще. – Еще, – услышал он собственный голос, сорванный, хриплый. – Пожалуйста, еще. – Вот так, – прохрипел Чонгук, входя особенно глубоко и попадая по простате. Тэхен вскрикнул, выгибаясь. – Ты так хорошо меня принимаешь. Так хорошо справляешься, детка. Кто бы мог подумать, что ты будешь таким сладким, таким послушным. Когда ритм стал совершенно животным, бумаги, лежавшие на краю стола полетели на пол – Тэхен услышал шелест где-то на периферии сознания, но ему было плевать. Весь мир сузился до этой точки соединения, до этого ритма, до темных глаз напротив, которые смотрели на него с каким-то безумным, голодным огнем. Ему хотелось еще, быстрее, глубже, жестче. – Я скоро, – прошептал Тэхен, чувствуя что он скоро кончит. – Нравится чувствовать меня в себе? Нравится быть подо мной? – У тебя комплекс неполноценности? – разозлился Тэхен, чувствуя, как подступающий оргазм сходит на нет из-за бесконечной болтовни Чонгука. – Заткнись и трахайся. – Какие мы гневные, – усмехнулся Чонгук, не переставая двигаться. Он продолжал вбиваться в тело Тэхена в том же ритме – жестком, глубоком. – Молча трахайся, Чонгук. Альфа впился пальцами в бедра омеги и начал вбиваться с удвоенной силой, не давая Тэхену даже опомниться. Эта стерва доводила его даже сейчас – будучи под ним, с раздвинутыми ногами, принимая в себя его член. Тэхен потянулся к своему паху, чтобы ускорить разрядку, но Чонгук перехватил его руку. Поднес пальцы омеги к своим губам и поцеловал каждую подушечку – нежно, почти благоговейно, что дико контрастировало с тем, как жестко он вколачивался в его тело. Этот жест настолько перевозбудил омегу, что ему не потребовалась дополнительная стимуляция, чтобы кончить первым. Оргазм накрыл его волной, выбивая воздух из легких, заставляя сжаться вокруг члена Чонгука в пульсирующих спазмах. Тэхен закричал – громко, не сдерживаясь, и его семя выплеснулось, пачкая собственный живот и грудь. Чонгук сделал еще пару поступательных движений, а потом вошел до упора и замер, изливаясь. Тэхен почувствовал как его наполняет горячая сперма. Альфа застонал – низко, утробно, уткнувшись лицом в шею Тэхена. Его тело дрожало от напряжения, грудь лихорадочно вздымалась. Некоторое время они лежали неподвижно. Тэхен все еще чувствовал член Чонгука внутри себя, его горячее дыхание на своей шее, как колотится сердце – его собственное и альфы, в унисон. Пахло сексом, потом и спермой. На полу валялись бумаги, ручка, чья-то визитка. Чонгук медленно вышел, и Тэхен поморщился от ощущения пустоты. Альфа отстранился, посмотрел на него – на разгоряченное лицо, на влажное от пота тело, на следы семени на животе. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашел слов. Омега лежал на столе еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя. Его тело все еще дрожало. Между ног было мокро и липко. Он чувствовал, как из него вытекает чужое семя. – Тэхен? – тихо позвал альфа. Омега вскинул голову, будто только сейчас осознал, где находится, чем и с кем занимался. Реальность обрушилась на него ледяной волной. Тэхен вскочил со стола, схватил первую попавшуюся ткань – это оказалась рубашка Чонгука, – быстро обтер свой живот и грудь и начал лихорадочно одеваться. Его движения были резкими, отчаянными, как если бы его застукали с любовником и нужно было срочно уносить ноги. Чонгук, наблюдая за суетливыми действиями омеги, ощутил как сжимается его сердце. Он не понимал, что это за чувство, но оно ему не нравилось. Тэхен с гулко бьющимся сердцем захлопнул входную дверь своей квартиры, прислонился к ней спиной на несколько секунд, пытаясь отдышаться, а затем сразу направился в ванную, на ходу срывая с себя одежду. Свитер, брюки, белье – все полетело на пол в коридоре. Он включил свет и замер перед зеркалом. Мышцы ныли. Между ног саднило. На бедрах красовались свежие синяки – ровные отпечатки пальцев Чонгука, вдавленные в кожу, как клеймо. Шея была усыпана темными пятнами засосов. Один особенно яркий – там, где альфа прикусил кожу у основания шеи, почти на стыке с плечом. Тэхен провел пальцами по отметинам. Надавил. Боль была тупой, отдающей куда-то в низ живота, и вместе с ней пришло воспоминание – яркое, телесное, почти осязаемое. Горячие ладони на бедрах. Тяжелое дыхание в ушах. Ощущение наполненности, растяжения, того, как Чонгук двигался внутри – сначала медленно, потом все быстрее, жестче, глубже. Его голос, называющий его деткой. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Это была ошибка. Одноразовый секс. Срыв после стольких месяцев накопленного напряжения. Завтра он придет в офис, и они сделают вид, что ничего не было. Так будет правильно. Так будет разумно. Он не мог поверить в то, что произошло. Они действительно занялись сексом с Чонгуком? Что на него нашло? Почему он не выписал заслуженную пощечину и не ушел? Как теперь им вместе работать? Ответов на эти вопросы не было. Он встал под горячие струи душа и начал тщательно смывать с себя запах ненавистного альфы. Тер кожу жесткой мочалкой до красноты, вымыл из себя остатки его семени, яростно прошелся по всем участкам тела, на которых остались его метки. Затем запрокинул голову, подставляя лицо горячим струям, и попытался убедить себя, что эта ситуация не повлияет на его работу. Каким бы козлом Чонгук ни был, он давал Тэхену реальную возможность практиковаться и принимать участие в делах. Тэхен у него многому научился. За время работы с альфой он узнал больше, чем за все годы в университете. И он не хотел терять возможность работать в самой престижной фирме как полноценный адвокат. Не хотел, чтобы одна ошибка, один момент слабости, разрушила все, к чему он так долго шел.