Предел желания

Чонгук лежал на диване в гостиной своей квартиры и бесцельно переключал каналы на огромном телевизоре, даже не глядя на экран. Мелькали какие-то люди, реклама, новости, дорамы, но ему было все равно. Он не зацикливал свое внимание. Просто жал на кнопку пульта – щелчок, еще щелчок, еще, потому что тишина в пустой квартире давила на барабанные перепонки. Прошло две недели с их последнего разговора с Тэхеном. Две недели ада. Две недели ледяного холода. Две недели, в течение которых Тэхен соблюдал строгую субординацию, был безупречно вежлив, безупречно профессионален и безупречно недоступен. Он вернулся к своим заводским настройкам холодной стервы и единственное, чего удостаивался Чонгук – презренных взглядов. Омега избегал оставаться с ним в замкнутых пространствах. Если Чонгук заходил в лифт, Тэхен внезапно вспоминал, что забыл что-то в приемной. Если Чонгук задерживался в офисе допоздна, Тэхен находил причину уйти ровно в шесть. Он обращался к альфе только по делу и только в официальном тоне. Чаще всего присылал письма по электронной почте – сухие, лаконичные, безупречно составленные. Он изменил своей многомесячной привычке работать из приемной и теперь гораздо больше времени проводил в собственном кабинете, практически не появляясь в его поле зрения без необходимости. Чонгук не знал, как подступиться. Он лежал на диване и прокручивал в голове варианты. Если он применит свою обычную тактику – подойдет, прижмет к стене, полезет целоваться то, скорее всего, получит коленом по яйцам. Или пощечину. Или иск в суд, зная характер Тэхена. Разговаривать не по рабочим вопросам омега отказывался наотрез. Все попытки, а их было несколько, жалких, неуклюжих, разбивались о ледяное: «Господин Чон, если у вас нет рабочих вопросов, я занят. У меня много дел». Альфа понял, что проебался по всем фронтам. Абсолютно. Тотально. Катастрофически. Когда Инсо объявился в его кабинете с обвинениями в адрес Тэхена, Чонгук поначалу даже не воспринял всерьез слова своего приятеля. Инсо всегда был склонен к драматизации, еще с университета. Любая мелочь в его изложении превращалась в трагедию шекспировского масштаба. Чонгук привык пропускать его слова через фильтр. Но когда он позвонил в суд и там подтвердили, что дело не возбуждали... В ту секунду, на один короткий, постыдный миг, он действительно подумал: а что, если Тэхен сделал это специально? Из ревности? Из желания насолить Инсо, который откровенно вешался на Чонгука? Эта мысль была эгоистичной, глупой и абсолютно непрофессиональной, но она вспыхнула в его мозгу как искра. Если бы Тэхен действительно ревновал, Чонгук был бы только рад. Это могло значить, что он Чонгуку тоже небезразличен. Что омеге интересно не только его тело, не только секс, но и он сам. Его внимание. Его чувства. Но потом Тэхен прямо, четко и безжалостно сказал: «Я себя слишком уважаю, чтобы бороться за член альфы». И Чонгук понял, насколько сильно ошибался. Насколько сильно недооценивал омегу. Насколько сильно оскорбил его, даже не словами, а самим фактом своего минутного сомнения.  Чонгук не специально дал Инсо напасть на Тэхена. Это не было осознанным решением. Когда пришел Джиен и простодушно сказал, что они с Тэхеном часто обедают вместе, альфа просто... выпал из реальности. Утонул в своих мрачных, ревнивых, собственнических мыслях. Перед глазами всплывали картинки: Тэхен смеется с Джиеном, Тэхен улыбается ему, Тэхен позволяет ему класть руку на талию. Ту самую талию, которую Чонгук сжимал в своих ладонях, оставляя синяки, которую он обожал целовать. Он так погрузился в эту ревность, что пропустил почти весь дальнейший диалог. Очнулся он только тогда, когда друг Тэхена, Миндже, кажется, в динамике телефона громко и весело говорил про горячего альфу, которого они собирались искать Тэхену в клубе. «Найдем тебе горячего альфу». Эта фраза до сих пор звенела у Чонгука в ушах. Тэхен был взрослым омегой и, конечно, за пределами работы у него была своя жизнь. И другие альфы. Чонгук со злостью сжал челюсти и заскрипел зубами.  На журнальном столике зазвонил телефон. Чонгук устало выдохнул, потянулся за трубкой и взглянул на экран. Чонхо. Старший брат. Звонил уже третий раз за вечер, первые два Чонгук просто сбросил. Он провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху. – Чонгук, – раздался на другом конце провода голос Чонхо, в котором отчетливо слышалось раздражение пополам с усталостью, – ты сегодня обязан присутствовать на семейном ужине. Мама приготовила твою любимую пасту и будет очень расстроена, если ты не приедешь. Ты и так пропустил три последних ужина. – Чонхо, я же сказал, я не в настроении, – Чонгук снова нажал кнопку пульта. На экране мелькнула реклама собачьего корма. – Давай сегодня без меня. Передай маме, что я ее люблю и целую, но я не в форме. – Ты пожалеешь, если сегодня не приедешь. Чонгук замер. В голосе брата прозвучала многозначительная, почти ехидная интонация, которую Чонхо использовал, когда знал что-то, чего не знал Чонгук. – Почему? – осторожно спросил он, переставая щелкать пультом. – Тэхен с Джихуном тоже будут. Чонгук сел на диване, сбрасывая ноги на пол. – Они до сих пор общаются? – его голос прозвучал резче, чем он хотел. Он понятия не имел как развивались их отношения после того злополучного свидания, но наивно и глупо надеялся, что их общение на этом закончится.  – Я без понятия, общаются они или нет, – Чонхо явно наслаждался ситуацией. – Но мама пригласила их обоих. По отдельности. Я сам слышал, как она звонила Тэхену, а потом госпоже Сора. Так что сегодня вечером за нашим столом будет полный комплект. Джихун, Тэхен и ты. Идиллия. Чонгук выругался сквозь зубы, но недостаточно тихо. – Это ничего не значит, – поспешил он оправдаться.  – Я тебя умоляю, – хмыкнул Чонхо. – Так что, лучше тебе поднять свою задницу с дивана, принять душ и приехать. И желательно в приличном виде. – Во сколько собираетесь? – спросил Чонгук, уже поднимаясь с дивана. – Ага! Все же приедешь? – усмехнулся Чонхо. В его голосе слышалось неприкрытое торжество. – Чего так? С чего вдруг такая резкая смена настроения? – Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос, – процедил Чонгук, направляясь в спальню. – Догадываюсь. Ладно, они будут через два часа. И Гук? Надень что-нибудь поприличнее. А не треники, в которых ты, я уверен, лежишь сейчас. Я хоть и на твоей стороне, но Джихуна тебе будет сложно переплюнуть. – Иди к черту, Чонхо. – Непременно. Или черт сам придет ко мне. Чонгук сбросил звонок и открыл шкаф. Два часа. У него было два часа, чтобы привести себя в порядок и придумать план. Или хотя бы его подобие. Он собирался тщательно, гораздо тщательнее, чем обычно. Постоял под контрастным душем, смывая апатию и усталость. Долго выбирал одежду, перебрав половину гардероба. В итоге остановился на светлых джинсах и простой белой футболке – повседневно, расслабленно, но в то же время футболка выгодно обтягивала плечи и грудь, подчеркивая рельеф мышц. Он долго возился с прической перед зеркалом, пока волосы не легли хаотичном беспорядке, который выглядел так, будто он только что провел по ним рукой – небрежно, но стильно. Он прихватил ключи от машины, проверил, не забыл ли бумажник и телефон, вызвал лифт и поехал вниз, в гараж. Всю дорогу до родительского дома он прокручивал в голове возможные сценарии предстоящего вечера. Один был хуже другого. Худший: Тэхен и Джихун сидят рядом, держатся за руки и объявляют, что они теперь пара. От этой мысли он сильнее сжал пальцы, так что скрипнул руль. Когда Чонгук приехал, все уже сидели за столом в гостиной. Стол был накрыт с материнским перфекционизмом. Отец сидел во главе стола, мама напротив него, а Чонхо справа. Слева, на небольшом расстоянии друг от друга, сидели Тэхен и Джихун. – Гук? – мама удивленно нахмурила брови, увидев его в дверях. – Ты разве собирался сегодня приехать? Ты же сказал Чонхо, что тебя не будет. – Планы изменились, – коротко ответил Чонгук, заходя в гостиную. Он быстро оценил расстановку сил. Между Тэхеном и Джихуном не было никакой близости или особого напряжения. Никаких прикосновений, никаких томных взглядов. Только вежливые улыбки. Чонгук почувствовал мимолетное облегчение. Он взял свободный стул из угла комнаты, подтащил его к столу и, не спрашивая разрешения, втиснул между Джихуном и Тэхеном. Пространства было не так много, и Джихуну пришлось подвинуться. Чонгука это не волновало. Он сел ближе к Тэхену, чем того требовали приличия, и под удивленные взгляды всех членов семьи спокойно отставил пиалу с коннамулем подальше от омеги. – У Тэхена аллергия на бобы, – пожал плечами на удивленный взгляд отца и выгнутую бровь Чонхо, как будто это было само собой разумеющимся.  Тэхен уставился на него с немым вопросом откуда его боссу известны его пищевые привычки. Чонгук уставился в ответ, и омега быстро отвел взгляд и уткнулся в свою тарелку. Мама Чонгука и Чонхо переглянулись. Дальнейший вечер прошел в обстановке, которую можно было описать одним словом: напряженная. Или, если точнее, катастрофически напряженная. Джихун и Чонгук вели негласную войну за внимание Тэхена. Джихун был сама галантность: подливал омеге вино, предлагал лучшие куски мяса, пытаясь дотянуться до Тэхена через Чонгука, заводил вежливую беседу о погоде, искусстве, последней выставке в музее. Чонгук действовал иначе: он весь вечер молча ухаживал за омегой, ни на секунду не отвлекаясь от него и сосредоточив все свое внимание на нем. Тэхен нервно улыбался, пытался перевести внимание с себя на кого-то другого, задавал вопросы Чонхо о бизнесе, делал комплименты госпоже Чон. Но напряжение не спадало. Джихун чувствовал конкуренцию, и не понимал ее причины. Чонгук чувствовал конкуренцию, и прекрасно это понимал. А Тэхен просто хотел провалиться сквозь землю. Чонхо с мамой переглядывались с таким видом, будто смотрели захватывающую дораму в прямом эфире. В какой-то момент Чонхо даже достал телефон и набрал короткое сообщение. Чонгук готов был поклясться, что брат писал: «Ты это видела?» и отправлял матери. Когда подали основное блюдо, Чонгук, увлеченный разговором с отцом о новом налоговом законодательстве, инстинктивно, даже не думая, положил руку на бедро Тэхена под столом и на автомате провел рукой, слегка поглаживая. Тэхен резко поднялся. Стул скрежетнул и все за столом обернулись и уставились на омегу. Джихун с беспокойством. Чонхо с любопытством. Госпожа Чон с пониманием. Чонгук с виной. – Извините, – выдохнул Тэхен с заметно покрасневшими щеками, то ли от вина, то ли от неловкости. – Что-то душно. Пойду подышу воздухом. Он быстро вышел из-за стола, обогнул гостиную и выскользнул через стеклянную дверь во внутренний двор. За ним закрылась прозрачная створка, отсекая шум разговоров. – Я проверю, все ли с ним в порядке, – Чонгук поднялся, даже не дожидаясь реакции остальных. – Конечно, дорогой, – мама улыбнулась уголками губ. – Иди. Тэхен стоял в саду перед небольшим декоративным прудом. Вечер был прохладным, ветер шевелил ветви деревьев, росших у забора. Свет из окон гостиной падал на траву золотистыми прямоугольниками. Омега обхватил себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь. Он не знал, что делать. Этот ужин превратился в какую-то нелепую мелодраму. Джихун был милым, вежливым, заботливым, идеальным альфой из сказок про принцев. Но Тэхен, видимо, предпочитал драконов. Потому что, когда Чонгук коснулся его бедра под столом, просто коснулся, даже не думая, сердце Тэхена пропустило удар и пустилось в галоп.  За его спиной раздались шаги. Тэхен не обернулся. Он знал, кто это. Чонгук подошел и молча накинул на его плечи свою теплую куртку, пахнущую терпким жасмином. Тэхен вздрогнул, но не сбросил, закутываясь в нее сильнее и незаметно вдыхая запах своего босса. – Все в порядке? – спросил альфа, становясь рядом. Говорил он тихо, почти осторожно, прекрасно понимая, что один неверный шаг приведет к тотальной катастрофе. – Да, – Тэхен не отрывал своего взгляда от пруда. – Просто душно стало. – Вы теперь вместе? С Джихуном? – Чонгук задал этот вопрос ровным голосом, но Тэхен слишком хорошо знал своего босса и улавливал напряжение. – Я не знал, что он тоже будет здесь, – ответил Тэхен, после минуты тишины. – Твоя мама позвала его. Она не сказала мне. – Ясно, – Чонгук сунул руки в карманы джинсов. – Ты не изменил своего решения по поводу ухода? – Нет. – Куда пойдешь? Тэхен наконец повернулся к нему. В свете, падающем из окон, он казался нереальным. Сейчас Чонгук мог признать, что от того, насколько красив омега, у него каждый раз захватывало дух. – Меня позвали в «Ли и партнеры», – сказал он. – Знаешь такую фирму? – В «Ли»? – Чонгук нахмурился. – «Ли и партнеры»? Против которых мы вели патентное дело? «Хансунг Индастриз» против «Ли»? То самое «Ли»? – Именно, – Тэхен слабо улыбнулся. – Прикинь, им понравилась моя тактика работы. Сказали, что были впечатлены анализом, который я подготовил. И что хотят видеть меня в своей команде. – Здорово, – Чонгук произнес это искренне, хотя внутри у него все сжалось от осознания, что Тэхен и правда уйдет от него. – На какую должность? – Младшего адвоката. Без испытательного срока. Сразу в штат. – Понял. Мне тебя никак не переубедить? Тэхен долго молчал, глядя на пруд, потом поднял глаза к небу, всматриваясь в звезды. – Я не знаю, Чонгук, – устало выдохнул Тэхен. – Я уже запутался. Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, что я чувствую. Не понимаю, что правильно. Чонгук медленно обошел Тэхена, встал прямо перед ним и взял омегу за обе руки. Ладони Тэхена были холодными, и альфа начал растирать их своими большими и теплыми, бережными движениями пытаясь согреть. – Давай распутаем вместе, – сказал он тихо. – Ты все еще злишься на меня? – Мне не за что на тебя злиться, – Тэхен покачал головой, внимательно наблюдая за движениями рук альфы. – Ты мой начальник. Ты имел право усомниться. Чонгук поморщился. – Тебе есть за что злиться, не нужно меня оправдывать. Я никогда не сомневался в твоем профессионализме. Мне жаль, что я дал тебе повод думать иначе.  Он поднял руку, медленно заправил выбившуюся прядь волос за ухо Тэхена, осторожно, едва касаясь. Омега не отстранился, а только поднял свои огромные глаза и с необъяснимой уязвимостью посмотрел на Чонгука. Альфа наклонился и прижал свои губы к губам Тэхена. Этот поцелуй был не таким, как предыдущие. Не жесткий, не требовательный, не голодный. А нежный, мягкий, почти невесомый поцелуй, такой, какого у них еще никогда не было. Чонгук аккуратно прихватил нижнюю губу омеги, слегка посасывая ее, не заходя дальше и не углубляя его. И Тэхен ответил так же нежно. Его губы дрогнули, приоткрылись, и он мягко, почти робко поцеловал Чонгука в ответ. Он не вырывал руки из ладоней альфы, наоборот еще крепче обхватил пальцами слегка грубоватую кожу.   – Что здесь происходит? – раздался за их спинами удивленный голос госпожи Чон, сопровождаемый вежливым покашливанием. Они резко отпрянули друг от друга, как подростки, которых застали врасплох за чем-то непристойным. Тэхен покраснел до кончиков ушей и отступил на шаг. – Я, пожалуй, пойду, – быстро сказал он и, не оглядываясь, направился к дому. Куртка Чонгука все еще была на его плечах, но он этого, кажется, даже не заметил. – Тэхен, подожди... – начала было госпожа Чон, но омега уже скрылся за стеклянной дверью. Мама повернулась к сыну и скрестила руки на груди. Ее взгляд был строгим, но в глазах плясали искорки. – Чонгук, объяснишь мне? – Что? – Что случилось? – Нечего здесь объяснять, мама, – альфа глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. – Я влюбился. Вот что случилось. – В Тэхена? – А в кого еще? Мама посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. А потом неожиданно довольно улыбнулась. – Что ж, это было ожидаемо. – Что ты имеешь в виду? – Чонгук нахмурился. – Гук, – госпожа Чон взяла сына под руку и медленно повела по садовой дорожке, – ты никогда ни о ком не говорил так много, как о Тэхене. Ты сам за собой не замечал, как все твои разговоры за ужином, по телефону, в редкие визиты сводятся к нему. «Тэхен сказал», «Тэхен сделал», «Тэхен нашел прецедент», «Тэхен опять дерзит». Ты мог начать с темы фондового рынка, а закончить тем, что Тэхен сегодня был в новом свитере, и этот свитер ему очень идет. Мне кажется, он единственный человек, который вообще вызывает в тебе эмоции. Настоящие эмоции, а не твою обычную маску безэмоциональной статуи. – Я правда не замечал, – пробормотал Чонгук, чувствуя себя полным идиотом. – Конечно, не замечал. Ты вообще редко замечаешь, что у тебя внутри происходит. Весь в отца. А он к тебе что-то испытывает? Мне показалось, вы только что целовались. – Я в этом не уверен, – Чонгук потер переносицу. – И у него есть все основания ничего ко мне не испытывать. – Ты что-то натворил, – это был не вопрос. – Мам, помнишь Инсо? Хван Инсо? Госпожа Чон нахмурилась. – Это тот навязчивый омега, который несколько лет назад просил нас поговорить с тобой, чтобы ты начал с ним встречаться? Который уговаривал нас организовать вам брак? – Именно он. Оказывается, у него проблемы с наследством. Дядя умер, оставил завещание на младшего брата. Инсо пришел ко мне, попросил помощи. Я согласился, и мы с Тэхеном вели его дело.  – И? Чонгук в общих чертах пересказал матери всю историю – про подготовку документов, про внезапное исчезновение дела из суда, про обвинения Инсо, про свою чудовищную ошибку. Госпожа Чон слушала молча, но с каждым словом ее губы сжимались все плотнее. – И я крупно облажался, мам, – закончил Чонгук. – Очень крупно. – Не то слово, – отрезала госпожа Чон. – Как ты мог такое вообще допустить? Ты – адвокат, Гук. Ты привык проверять факты. Ты привык не верить никому на слово. А тут ты поверил Инсо – Инсо! – и усомнился в своем собственном ассистенте, который ни разу не давал повода сомневаться в его профессионализме. Как это вообще произошло? – Я был не в себе, понимаешь? – Чонгук остановился, глядя на пруд. – Когда пришел Джиен, наш водитель, и сказал, что они с Тэхеном часто обедают... Я просто... разозлился. Приревновал. И пропустил почти весь диалог, который происходил в кабинете. Я не слышал о чем они разговаривали, ушел в себя. Я просто сидел и представлял, как они с Джиеном... Он осекся, не в силах закончить. – Ты приревновал к своему водителю, – госпожа Чон покачала головой. – От кого от кого, но от тебя я такого не ожидала, Гук. – Не начинай. Она вздохнула, потом взяла лицо сына в ладони и заставила посмотреть ей в глаза. – Между вами с Тэхеном что-то было? Чонгук отвел взгляд. – Было, – выдохнул он. – Один раз? – Нет. Не один. – То есть вы спали, и не раз, но ты не нашел времени признаться ему в чувствах? – в голосе матери звенело праведное возмущение. – Вместо этого ты обвинил его в халатности перед посторонним человеком? – Ну, если называть вещи своими именами... – Я и называю.  – Ладно, это уже произошло. А ты тоже хороша, – сказал Чонгук внезапно, переходя в наступление. – Зачем позвала Джихуна? Госпожа Чон пожала плечами с абсолютно невинным видом, но в ее глазах снова заплясали искорки. Она ни капли не раскаивалась. – Он неплохой парень. Вежливый, воспитанный, с хорошей работой. И я хотела, чтобы Тэхен думал не только о работе и не превращался в тебя. – Какой булыжник в мой огород, – пробормотал Чонгук, излишне драматизируя. – Не меняй тему. Что теперь будешь делать с Тэхеном? – Не знаю, – альфа опустил голову. – Он меня к себе больше не подпускает. Никак. Когда я пытаюсь поговорить о нас, то смотрит на меня своим этим строгим взглядом, что аж кровь в жилах стынет и уходит, хлопнув дверью.  – Вы предохранялись? – внезапно спросила госпожа Чон, и от этого резкого поворота темы Чонгук едва не поперхнулся воздухом. – Мам! – Я серьезно. – Если ты переживаешь о внеплановых внуках, то не стоит.  – Значит, не предохранялись, – госпожа Чон задумчиво покачала головой. – Мам, я бы не очень хотел обсуждать с тобой свою интимную жизнь. Вообще. – Дело не в этом, дорогой, – она положила руку на плечо сына и заглянула ему в глаза. – Просто если Тэхен тебя к себе настолько подпустил, значит, он тебе доверяет. И воспринимает тебя как потенциальную пару, даже если пока подсознательно. На уровне инстинктов. Омеги беспечно к таким вещам не относятся, Гук. Особенно такие, как Тэхен. Шансы у тебя есть. – Может, это просто физиология? – Чонгук все еще сомневался. – Может, ему просто нужен был секс? – Я так не думаю, – госпожа Чон вздохнула. – Я вообще много об этом размышляла. Вы с Тэхеном... у вас очень необычная совместимость запахов. Я заметила это еще в первый раз, когда вы оба оказались за нашим столом. Ваши феромоны как будто созданы друг для друга. Дополняют, уравновешивают. Это довольно редкое явление. Вы как будто один человек в двух телах. – Мам, ты веришь в эти сказки? Биологическая совместимость? Идеальные пары? – Я верю в то, что вижу. И я вижу, как ты смотришь на него. И как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. Думаю, это судьба, Гук. Но судьбе нужно помогать, иначе она пройдет мимо.  Чонгук глубоко вздохнул.  – Он хочет после практики уйти в «Ли и партнеры». Уже получил предложение. Младшим адвокатом сразу в штат. – Переубеди, – просто сказала госпожа Чон. – Ты же знаешь, что он мечтал работать в твоей компании. Предложи ему условия лучше, должность выше. Что угодно. – Ты же знаешь Тэхена. Он слишком гордый. Он расценит это как попытку купить его и разозлится еще сильнее. Подумает, что я предлагаю ему должность не за заслуги, а потому что мы спим. Госпожа Чон замолчала. – Об этом я не подумала, – признала она наконец. – Это действительно проблема. Он очень гордый. В этом вы тоже похожи. – Я не гордый. – Ты самый гордый человек из всех, кого я знаю, Чон Чонгук. Поэтому я и говорю, что вы идеально подходите друг другу. Вы оба – два упрямых, гордых, невыносимых человека, которые не умеют говорить о чувствах. В любом случае, у тебя мало времени, Гук. Не упусти его. Потом будешь жалеть всю жизнь. – Сделаю все возможное, мам, – тихо сказал Чонгук. Она кивнула и, потянув сына за руку, повела обратно в дом. Когда они вернулись в гостиную, все уже заканчивали ужин. Тэхен сидел на своем месте, но на Чонгука не смотрел. Щеки его все еще были чуть розовыми. Джихун что-то рассказывал Чонхо о фондовом рынке, но по его напряженным плечам было видно, что вечер дается ему нелегко. Обстановка за столом была неловкой, натянутой. Когда подали десерт, Тэхен к нему почти не притронулся, только поковырял ложечкой тирамису, создавая видимость. Чонгук заметил это, но ничего не сказал. Просто подвинул к омеге вазочку с фруктами. Тэхен бросил на него быстрый удивленный взгляд, взял виноградину и отправил в рот, стараясь избегать альфу, который за ним внимательно наблюдал. Сразу после десерта омега быстро вскочил. – Мне пора домой, – объявил он, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому. – Спасибо за прекрасный ужин, госпожа Чон. Все было очень вкусно. Господин Чон, – кивок в сторону отца, – Чонхо, – еще один кивок. – Джихун. – Я подвезу, – не дав Джихуну даже вставить слово, Чонгук поднялся с дивана.  Джихун открыл рот, чтобы возразить, но госпожа Чон мягко перебила его: – Джихун, останься еще на чай, мы с тобой так редко видимся. А эти двое пусть едут. Возражать госпоже Чон не решился бы никто. В машине они ехали в полной тишине. Чонгук вел машину, глядя на дорогу. Тэхен сидел, повернувшись к окну, глядя на проплывающие мимо огни ночного Сеула. Он все еще был в куртке Чонгука и, кажется, забыл ее снять.  Когда они подъехали к дому омеги, Чонгук заглушил двигатель, но ни один из них не двинулся с места.  Чонгук взял Тэхена за руку и начал медленно и бережно поглаживать костяшки большим пальцем. Он не знал, что сказать. Все слова, которые приходили в голову, казались неправильными. Тэхен не отнял руку. А потом случилось то, чего Чонгук никак не ожидал. Он уже не вспомнит, кто первым к кому потянулся, это произошло одновременно, как в замедленной съемке. Еще секунду назад они сидели в напряженной тишине, а в следующее мгновение Тэхен уже перебрался на водительское сиденье, оседлав колени альфы, и задрал его голову, руками удерживая за шею. Его губы заскользили по горлу Чонгука, жадно выцеловывая горячую кожу.  – Тэхен... – выдохнул альфа, вцепляясь пальцами в его бедра. Он прижал омегу к себе как можно ближе, хотя ближе уже было невозможно. Тэхен целовал его шею, иногда нежно прикусывая и оставляя следы. А потом вернулся к губам и жадно поцеловал, с каким-то отчаянием. Чонгук ответил сразу. Они целовались долго, вкусно, влажно, самозабвенно, пока воздуха в машине стало не хватать, пока оба не начали задыхаться. Наконец Тэхен оторвался. Его глаза блестели, губы припухли, дыхание сбилось. Он аккуратно провел рукой по щеке Чонгука от скулы до подбородка. Этот жест был полон такой нежности, что у альфы сжалось сердце. – Видишь? – прошептал Тэхен. – Нам срывает крышу, даже когда мы себя контролируем. Даже когда я решаю, что это конец, что мы больше не будем... Я не могу. Рядом с тобой я не могу себя контролировать. – И не надо, – Чонгук попытался снова притянуть его к себе, но Тэхен мягко убрал его руки. – Пока, Чонгук, – сказал он тихо, слезая с колен альфы и открывая дверь машины. – Тэхен... – Чонгук подался вперед. – Спокойной ночи. Омега вышел из машины, захлопнул дверь и быстрым шагом направился к подъезду. Чонгук смотрел вслед, пока омега не скрылся в дверях.  Только тогда Чонгук понял, что Тэхен ушел в его куртке. Она все еще была на плечах омеги. Чонгук улыбнулся. Ему хотелось думать, что Тэхен специально оставил его куртку у себя. Он завел двигатель и поехал домой, прокручивая в голове их поцелуй снова и снова. Снова и снова. Он запомнил каждое движение губ Тэхена. Каждое прикосновение. Каждый вздох. И отчаянно надеялся, что это не их последний поцелуй и ему не придется жить только этими воспоминаниями.  У него оставалось два месяца. Два месяца до конца практики Тэхена. Два месяца, чтобы исправить все, что он натворил. Два месяца, чтобы показать омеге: он ему не безразличен. Он ему нужен. Не как тело. Не как партнер по сексу. А как человек, без которого жизнь становится пресной.