Истинные

      Зуко восседал в тронном зале на пьедестале, возвышаясь над советниками. Каждый из них держал в руках по свитку и докладывал о положении дел в приграничных городах и деревнях: где не хватает продовольствия, где усилились набеги, а где требуются дополнительные патрули.       Генерал Ичен стоял по правую руку и время от времени вставлял короткие замечания — в какой город отправить отряд, куда перебросить воинов для защиты от набегов противников мирного соглашения. Главной угрозой оставалась Азула. Сестра медленно, но верно собирала единомышленников, мечтая возродить былую империю, и с каждым месяцем её влияние всё больше набирало силу.       Один из советников — пожилой альфа с седой густой бородой — откашлялся и заговорил:              — Лорд Зуко, есть ещё один вопрос. С севера пришли донесения. Кочевники из Царства Земли заняли несколько деревень у подножия гор и заявляют, что эти территории испокон веков принадлежали их предкам, — он заметно втянул носом воздух, сглотнул и поправил пальцем ворот мундира. — Местные жители требуют защиты и просят выдворить чужаков. Но договор о перемирии напрямую запрещает военные действия на спорных землях.              Зуко нахмурился. Ситуация была щекотливой. Прогнать кочевников силой грозило нарушить перемирие и дать Азуле повод для вербовки недовольных. Не отвечать — значило проявить слабость перед собственным народом. Он ещё не успел сформулировать ответ, как Ичен наклонился к его уху и негромко произнёс:              — Позвольте мне, Лорд.              Генерал стоял неприлично близко. Зуко непроизвольно вздрогнул, когда почувствовал, как Ичен медленно, но шумно, с каким-то отвратительным смакованием втянул воздух. По телу пробежали противные мурашки, волосы на руках встали дыбом. Зуко поёжился и инстинктивно отстранился корпусом чуть в сторону.              — Мы направим туда не военный отряд, а посредников, — громко сказал Ичен, выпрямляясь. — Пусть кочевники изложат свои претензии в письменном виде. А местным старейшинам передайте: Лорд Огня не бросает своих подданных. Решение будет, но не силой оружия и магии.              Как же Зуко все достали. Единственное, о чём он сейчас мечтал, — поскорее добраться до своих покоев, чтобы никто не трогал и не дёргал. И особенно не проявлял вопиющую бестактность и не лез к нему со своими альфа инстинктами. Зуко рассеянно кивнул, соглашаясь с генералом. Предложение Ичена казалось взвешенным и разумным, но, по правде, он просто хотел поскорее закрыть вопрос и распустить собрание.              Физически он чувствовал себя превосходно. Тело больше не ломило, жар не давил изнутри, мышцы наконец перестало сводить судорогой. Но где-то глубоко внутри поселилась пустота с горьким привкусом тоски. Словно всё, что наполняло его, обратилось в пепел, оставив после себя лишь пугающую тишину и странное одиночество, к которому он никак не мог привыкнуть.              Сердце разрывалось. Нутро горело, и этот огонь просился наружу. Зуко не отказался бы сейчас от яростной, жестокой битвы, выжигающей всё без остатка. Лишь бы выпустить пламя и перестать чувствовать отчаяние.              На душе скребли даже не кошки — на них Зуко не обратил бы внимания. Скрёб омега. Скулил, выл, изнемогал, а вместе с ним и Зуко по ночам. Сокка сдержал слово и вот уже неделю, как покинул дворец.              Наконец последний советник свернул свой свиток и умолк. Зуко облегчённо выдохнул и поднялся с трона, собираясь поспешить к своим покоям. Но генерал Ичен шагнул ему наперерез, загораживая дорогу.              — Лорд Огня… Зуко, позволь тебя на пару слов. Давай вдвоём пройдём в приёмную и обсудим, что делать с Азулой.              Зуко натянуто улыбнулся уголками губ и коснулся пальцами виска.              — Не сегодня, генерал. У меня разболелась голова. Давайте отложим на завтра. Утром и обсудим.              Он обошёл Ичена и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь.              Уже вечером, лёжа в постели, Зуко привычным делом заложил руки за голову и уставился в потолок. В покоях было слишком тихо. И в этой тишине он наконец признался себе: он невыносимо скучал по Сокке.              И это осознание его самого застало врасплох. Они знали друг друга от силы пару недель. А он уже не мог выкинуть его из головы.              Но сильнее всего его мучила та ночь в архиве. У него были альфы и раньше — Мэй, с которой они встречались какое-то время, и две девушки с Севера. С Мэй всё было иначе: нежно, осторожно, она бережно к нему относилась. Но Зуко никогда не терял с ней контроль до конца. Не позволял себе расслабиться, всегда держал лицо. С Соккой же вышло само собой. С ним Зуко достиг такого пика, какого не испытывал ни с кем и никогда.              Раньше он стыдился своей омежьей стороны. Теперь же, лёжа в темноте, он поймал себя на мысли, что хочет повторить. И не просто хочет, а жаждет. Чтобы Сокка вернулся, снова взял его и довёл до того состояния, в котором ломается воля и стираются границы. Он хотел, чтобы альфа вошёл в него опять и заполнил собой до конца.              Зуко закрыл глаза и сдавленно выдохнул. Сокка сдержал слово и уехал. И с каждым днём пустота внутри становилась только невыносимее.              Он резко сел. Оставаться в постели и заниматься саморазрушением было выше его сил. Он прямой наводкой направился на балкон. Ночной ветер приятно холодил кожу, давая возможность хотя бы немного прийти в себя. Зуко опёрся на перила и уставился в темноту, пытаясь отвлечься и привести мысли в порядок. Взгляд бесцельно блуждал по дворцовой территории — и неожиданно зацепился за движение далеко в порту. Зуко не обратил бы внимания — мало ли кто бродит ночью, — но выбивалась одежда.              Он сообразил мгновенно. Сердце разогналось до максимума. Развернулся и вылетел из покоев прямо в ночном одеянии. Пробежав три пролёта по лестнице, он резко остановился, сообразив, в каком он виде. Сжал кулаки и тяжело вздохнул. Развернулся и побежал обратно. В покоях быстро переоделся, нацепил чёрные брюки, сапоги и красную тунику. Застегнул широкий пояс и снова выскочил в коридор.              Уже у причала он замедлился, давая себе отдышаться. Хотел обойти девушек стороной, чтобы не испугать их внезапным появлением, но Тоф вдруг развернулась и прищурилась, глядя прямо на него, словно стала зрячей.              — Можешь не красться, Лорд Зуко, — произнесла она весёлым тоном. — Я учуяла тебя, когда ты был ещё на дворцовой лестнице. От тебя разит так, что у меня во рту вкус перезрелого фрукта.              Зуко открыл рот оправдаться, но встряла Катара:              — Придержите феромоны, а то дышать невозможно.              Она потянулась двумя пальцами к носу, но на полпути одёрнула себя и вытянула руки по швам.              Зуко смиренно кивнул. Попытался взять феромоны под контроль, но вышло откровенно слабо. Сил не было. Во-первых, он вымотался морально настолько, что просто не мог их сдержать — в последний раз такое случалось во время битвы с отцом. А во-вторых, внутри пробудилась омега, и совладать с ней не получалось.              Зуко не стал огрызаться и перевёл разговор в другое русло.              — Почему вы гуляете ночью в порту? — учтивым тоном спросил он. — Здесь небезопасно даже днём. Мало ли какие набеги пиратов, мародёров, да тех же противников соглашения.              Катара надула губы и отвернулась вполоборота, всем видом показывая, что поддерживать диалог не собирается. Но неожиданно ответила Тоф:              — Мы собираемся занять у вас корабль и отплыть немедленно. Сокка в опасности.              Катара резко шикнула на неё.              — Тоф! Я же тебе сказала никому не рассказывать!              Зуко напрягся. Сглотнул, пытаясь скрыть волнение.              — А с чего вы взяли, что он в опасности? Откуда узнали? — уточнил он твёрдым голосом, словно между прочим.              — Он успел прислать почтового ястреба.              — Тоф! — возмутилась Катара и упёрла руки в бока. — Ну что ты такая болтливая? Я же просила!              Над портом, медленно выписывая круги, парил ястреб. Зуко перевёл взгляд на девушек и, приняв решение мгновенно, проговорил:              — Я поплыву с вами. Ради вашей же безопасности, — проговорил он, направляясь к кораблю.              — Нет, спасибо! — заупрямилась Катара. Она даже стукнула ногой по доскам причала, выражая таким способом свою позицию.              Глухое раздражение начало подниматься в Зуко от её тона, идиотизма и того, что она встала на пути.              — Мы уже связались с Аангом, и он прибудет на место происшествия. Нам ваша помощь не нужна.              Зуко глубоко вдохнул. Выдохнул. И через силу, скрипя зубами, но всё ещё вежливо произнёс:              — И всё же я настаиваю. Вы моя невеста, и я не хотел бы, чтобы вы попали в шторм или в засаду. А в этих водах и то и другое — обычное дело. Тем более не на любом корабле можно выйти в море.              — Ладно, — бросила Катара. — Этим спором мы только теряем время.              Она обошла Зуко и направилась к первому попавшемуся кораблю. Тоф молча последовала за ней. Зуко перехватил их у самого трапа.              — Ждите здесь. Я соберу команду, и мы поплывём.              — У нас нет на это времени, — Катара вздёрнула подбородок.              — Госпожа Катара, — процедил Зуко, еле справляясь с гневом. — Корабль нужно подготовить, он не отчалит сам собой. Вы хотя бы в курсе, что нужно поднять якорь и развести пары? Или вы одним взмахом руки способны это сделать?              — Вообще-то, я могу, — отозвалась Тоф. — Якорь и пары — это по моей части.              Зуко отвернулся и закатил глаза.              — В общем, ждите. Отплываем через двадцать минут.              Он развернулся и быстрым шагом направился к казармам.              Через отведённое время корабль уже вышел в море. Зуко стоял на носу, уперев ладони в поручни, и смотрел, как тёмная вода послушно расходилась перед форштевнем, оставляя за кормой пенный след. По левую руку пристроилась Тоф, по правую держалась Катара. Ветер трепал их волосы и одежду, и долго никто не нарушал тишину.              — А я, кстати, впервые вижу, чтобы омега спасал альфу, а не наоборот, — неожиданно произнесла Тоф, лукаво улыбаясь.              Зуко не выдержал и цокнул.              — Какая разница, кем я рождён. Я в первую очередь воин.              Тоф помолчала с минуту, а потом уже серьёзнее добавила:              — Наверное, тяжело, когда к тебе предвзято относятся. Не воспринимают всерьёз из-за запаха и статуса омеги.              Зуко навалился предплечьями на поручни и глухо ответил себе под нос:              — Я привык. Сначала отец отрёкся от меня и оставил этот шрам. Потом я был один с дядей против всего мира. Меня преследовали, изгоняли, объявляли врагом. Но я не посрамил свою честь. Это единственное, что для меня действительно важно.              — Прекратите обсуждать эту тему, — вклинилась Катара. — Иначе у меня не останется поводов к тебе плохо относиться.              Зуко чуть повернул голову и встретился с ней взглядом. Катара хмыкнула и отвернулась.              — Хотя нет, — добавила она уже тише. — Ты всё ещё невыносимый. Так что один повод я себе оставлю.              Зуко выпрямился и заложил руки за спину. Над головой раскинулось звёздное небо, и в этой редкой тишине, нарушаемой только плеском волн, Зуко решился задать очень волнующий его вопрос. Логичнее всего было бы спросить, что случилось с Соккой, и куда они плывут, но это подождёт. Сейчас, пока Катара не стала снова колючей, хотелось выяснить то, что не давало покоя с первой встречи.              — Катара, — начал он, чуть склоняясь к ней. — Можно задать вопрос о твоём брате?              Катара не обернулась. В ладони показалась капля воды, и она принялась перекатывать её между пальцами. Видно было, что нервничает и успокаивает себя этим движением.              — Что же вы, омеги, все так любите расспрашивать именно у меня? — промолвила она с лёгкой издёвкой. — Спроси у него самого при встрече.              Зуко опешил. В смысле «Вы все»? Значит, не он один заинтересован Соккой. Зуко проглотил подкативший к горлу ком — даже не обиды, а досады и хриплым голосом наконец сказал:              — Просто я немного удивлён. Он рождён альфой, но у него нет магии. Я читал в древних свитках, что такое невозможно.              — Я, кстати, тоже задавала этот вопрос, — вместо Катары заговорила Тоф. — И Сокка мне тогда сказал, что магия ему попросту не нужна. Он и без неё и альфа, и выдающийся воин.              Она толкнула Зуко локтем в бок, явно показывая, что они с Соккой в этом похожи.              Катара же обняла себя за плечи и сделала шаг к перилам. Задрала голову и уставилась на звёзды. Зуко и Тоф не тревожили её, давая время собраться с мыслями.              — Когда мы были маленькими, — начала она наконец, не отрывая взгляда от неба, — Сокка был одним из лучших магов воды. Даже превосходил меня. Я тогда ещё не умела толком управлять магией, но считала себя неуязвимой. И однажды забралась в ледники. Там, среди айсбергов, нашла старую шкатулку. Открыла её из любопытства, а это оказалось древнее проклятие. Оно поразило меня — я чуть не замёрзла насмерть, и оно вытягивало из меня жизнь. Лекари разводили руками. Я угасала.              Вода в её ладони замерла.              — И тогда старейшины совершили ритуал. Сокка согласился и влил в меня всю свою магию до капли. Это спасло меня. Но сам он навсегда остался без магии.              Тоф улыбнулась в пустоту, и, глядя куда-то сквозь мир, задумчиво вымолвила:              — А это нормально, что я теперь ещё больше хочу стать омегой? Чтобы привлечь его своими феромонами. Или хотя бы, чтобы он обратил на меня внимание.              Катара обернулась и вдруг звонко рассмеялась.              — Ты не выдержишь конкуренции.              — Будь я омегой, он бы сразу в меня влюбился, — заявила Тоф, скрещивая руки на груди.              На Зуко накатило. Что-то тёмное, густое поднялось изнутри и сдавило горло. Он слушал их и чувствовал, как обида вместе с яростью рвётся из груди наружу. Не выдержал и пробубнил:              — А что, только за феромоны можно влюбиться? По человеческим качествам уже нельзя? Какая разница, альфа, омега или бета, если есть в человеке настоящее, за что ты его ценишь?              — Ну, так заложено природой, — пожала плечами Тоф.              — Это естественно, — нехотя согласилась Катара. — Тоф права. Хотя я всегда в первую очередь смотрю на поступки.              Зуко больше не в силах был слушать эту чушь. Он резко развернулся и пошёл к каюте.              Уже внутри он сел на койку, уперев локти в колени, и долго крутил в пальцах какую-то мелкую деталь от пояса. Слова Тоф и Катары не вылезали из головы. Он пытался справиться с собой, но не мог смириться.              Вдруг корабль сильно качнуло. Ещё раз. За стеной каюты послышался нарастающий шум. Зуко не раздумывая выбежал наружу. На палубе творился хаос. Ветер выл, волны захлёстывали борт. Из темноты вынырнул соседний корабль. С него по перекинутым мосткам уже бежали фигуры. В воздух взвились огненные заряды, следом хлестнула водяная плеть.              — Катара! — заорал Зуко.              Она стояла у кормы, пытаясь сдержать напор воды, но пламя летело прямо в неё. Тоф балансировала у самого края, и очередная волна чуть не смыла её за борт. Зуко метнулся, перехватил её за шиворот и втянул обратно.              — В каюту! Живо! — рявкнул он, подталкивая её к укрытию.              Из трюма уже выбегали его воины. Они вступали в бой, тесня чужаков к мосткам. Вспышка пламени на мгновение осветила палубу. Зуко наконец разглядел нападавших: странная одежда, едва прикрывавшая тела, в руках держали копья. Каждый из них владел магией. Разной — огонь, вода, земля.              — Откуда они взялись? — выкрикнул Зуко оглядываясь.              Откуда ни возьмись сверху спустился Аанг. Приземлился прямо на палубу, сбив несколько чужаков воздушным потоком, и встал рядом с Зуко.              — Это племя Химари, — бросил он, переводя дыхание. — Они с островов, куда мы плывём. Никогда никого не подпускают к себе. Держат границы наглухо. Сокка у них.              Вдвоём с Аангом они быстро переломили ход боя. Чужаки отступили и скрылись в темноте. Катаре удалось усмирить волны, и корабль, наконец, смог пришвартоваться к берегу.              Как только они сошли на землю, Аанг и Зуко одновременно с двух сторон окружили Катару. Аанг коснулся её плеча, Зуко — локтя.              — С тобой всё хорошо? — взволнованно уточнил Аанг.              — Ты не ранена? — выдохнул Зуко.              Они замерли и резко посмотрели друг на друга. Зуко первым убрал руку и сделал шаг назад, опустив голову.              — Просто она моя невеста, — сказал он тихо.              — Я понимаю. Просто она моя… не буду вам мешать.              Аанг развернулся и пошёл к Тоф. Катара же скрестила руки на груди и прорычала:              — Со мной всё нормально. Не нужно меня опекать.              Зуко кивнул, но всё равно осмотрел её с головы до ног, убеждаясь, что она цела. Он приказал команде оставаться на корабле и охранять его. А сами компанией, состоящей из Тоф, Катары и Аанга решили лететь дальше на Аппе.              Бизон поднялся над лесом и понёс их вглубь острова. Внизу мелькали густые кроны деревьев, скалы, узкая река. Наконец Катара вытянула руку.              — Там. Впереди поляна, я вижу там много людей.              Аппа пошёл на снижение. Они приземлились за стеной деревьев и пробрались ближе, прячась за стволами. Впереди действительно была поляна. На ней собралось целое племя — те самые Химари, в едва прикрывающей тела одежде, с копьями в руках. А в центре, привязанный к столбу, стоял Сокка.              — Что он здесь забыл? — возмущённо прошептала Катара, вглядываясь в поляну. — Зачем вообще сюда отправился?              — Я изучал это место, — начал шёпотом Аанг прислушиваясь. — Остров Трёх Стихий. Здесь живут потомки древних магов — огня, воды и земли. Они закрыты и никого не пускают. Поклоняются какому-то духу. Он по легенде даёт им какие-то редкие дары и силу.              — Сокке, видимо, понадобился один из них, — добавил Аанг. — Но похоже, с острова ничего забирать нельзя.              На поляне тем временем Химари плясали вокруг столба. По очереди выпускали в воздух магию — огонь, воду, землю, — и что-то выкрикивали, призывая их духа.              Сокка, перевязанный верёвками и разукрашенный их узорами, держался нарочито расслабленно.              — Я же проявил уважение! Даже разделся по вашей просьбе, — крикнул он, пытаясь перекрыть гул.              К нему подошла девушка — почти обнажённая, лишь бёдра прикрывала лёгкая ткань. В волосы были вплетены длинные перья, а на шее висели крупные костяные бусы. Судя по всему, вожак. Зуко вцепился пальцами в ствол дерева, борясь с собой, чтобы не вмешаться и тем самым не выдать себя.              — Ты мне сказал, что такой омеги, как я, больше нет во всём мире, — прорычала она, подходя к Сокке вплотную. — Что у меня самый лучший и волшебный запах. Ты солгал! Украл то, что принадлежит моим духам. Их белый камень. Нашу святыню.              С этими словами она протянула руку и влепила ему звонкую пощёчину.              — Ну пахнешь ты действительно неплохо, Ваше Величество, — весело отозвался Сокка, и ему тут же прилетела вторая пощёчина.              — За это ты понесёшь наказание и станешь жертвой для наших духов.              На Зуко нахлынула разъедающая внутренности обида. Невольно вспомнились те же слова, но сказанные ему. «Лучший запах», «Никого так не хотел». Оказывается, Сокка говорит это всем. Каждой омеге, которая попадается на пути. Снова тёмное, уже знакомое чувство подступило к горлу и сжало его.              — Всё, — процедил он, отрываясь от дерева. — Хватит. Освобождаем его и уходим.              Зуко первым выскочил из укрытия, а за ним, не теряя сноровки — Аанг и Тоф. Химари отреагировали мгновенно — они оказались не слабаками и ответили шквалом магии. Огонь, вода и земля полетели со всех сторон.              — Я не использую силу Аватара! — крикнул Аанг, отбиваясь потоками воздуха. — Не хочу им навредить!              Катара бросилась к столбу, развязала Сокку и тут же отвесила ему подзатыльник.              — Ты хоть понимаешь, что мы из-за тебя рискуем жизнями? Где твои мозги? — строго прошипела она.              — А я не просил вас меня спасать, — возмутился Сокка, потирая затёкшие конечности. — Я уже сам почти справился.              — Ты письмо прислал о помощи! — не унималась Катара.              — Выдумала. Я просто предупредил, что меня взяли в плен.              Девушка-вожак, еле вырвавшись от потока пламени Зуко, истошно закричала:              — Нет! Он мой! Оставьте его здесь! Он украл нашу священную вещь, и теперь он мой! Останься со мной!              Она рванула к Сокке. Зуко тоже побежал к нему, уворачиваясь от летящих потоков воды, пламени и камней. Но Вожак была магом земли. Резким движением выставила перед Зуко каменную стену, преграждая путь к Сокке.              Зуко прыгнул, вывернулся в воздухе и ударом ноги послал пламя прямо стену, разбивая камень в крошку. Вожак вскинула руку, собираясь обрушить на Зуко булыжник, но перед ним выскочил Сокка.              — Не трожь его! — крикнул он, заслоняя Зуко собой.              Зуко хотел отпихнуть его — показать, что и сам справится, что ему не нужна защита от альфы. Но Сокка зарычал прямо на вождя. Глухо, утробно, по-звериному.              Та замерла с булыжником над головой. Её рука дрогнула, и она, испугавшись, попятилась назад.              Сокка сделал шаг вперёд, продолжая рычать. Она откинула в сторону булыжник и скрылась за деревьями. Зуко стоял, не шелохнувшись и, не скрывая шока, наблюдал, как его альфа заставляет врага отступить одним рыком.              Сокка резко обернулся. Белки его глаз налились кровью, зрачки стали бездонными. На шее вздулись вены, рот приоткрылся, обнажая клыки. Запах ударил Зуко в нос — горький, с металлическим привкусом, удушающий. Не тот, что раньше.              Зуко на пару секунд стало страшно. Но он быстро справился с омежьим нутром и одними губами выдавил:              — Привет, — его щёки обдало жаром, а дыхание почему-то сбилось.              Сокка моргнул — и лицо его переменилось. Вены опали, глаза прояснились. Он закрыл рот и чуть улыбнулся.              — Привет.              — Я бы и сам справился, — пробормотал Зуко, глядя в сторону.              Сокка цокнул языком и крикнул в гущу сражения:              — Аанг! Сворачиваемся! Отступаем! Где Аппа?              Аанг выпустил мощный поток воздуха. Волна прошла по поляне, сбивая с ног всех, кто ещё стоял. Воспользовавшись моментом, они побежали сквозь деревья к Аппе.              За спиной послышался крик вожака:              — Нет! Стой! Верни то, что ты украл!              Сокка весело откликнулся:              — Моя приторная омежка, я буду скучать! Но мне очень нужна эта вещь!              Они уже забирались на Аппу, когда вожак выкрикнула:              — Я найду тебя! И тогда точно принесу в жертву духам! Мы будем преследовать тебя до конца жизни!              Сокка махнул рукой.              — Да, да, да, всё! Взлетаем!              Аппа поднялся над лесом. В воздух пронеслось несколько магических зарядов, но ни один не достиг цели.              Уже у корабля все сбились в кучку. Аанг и Катара стояли чуть в стороне. Он держал её за обе руки и что-то негромко говорил. Зуко приблизился, чтобы расслышать.              — Я должен искать, — говорил спокойным голосом Аанг, — по старым храмам воздуха. Вдруг есть кто-то ещё. Вдруг я не последний маг воздуха в этом мире.              Катара смотрела на него с какой-то призрачной надеждой, и в глазах у неё стояли слёзы.              — Я понимаю, просто… навещай меня иногда, — тихо промолвила она.              — Обязательно, — пообещал Аанг и поднёс её ладони к своим губам.              И тут Зуко осенило. Он понял, как можно расположить к себе Катару. Шагнул к ним, неловко откашлялся и заложил руки за спину в замок.              — Извините, Аанг. Вы не могли бы в ближайшее время посетить дворец как гость? И ещё обсудить набеги Азулы на мирное население. Я был бы благодарен за вашу поддержку.              Он покосился на Катару. Та удивлённо вскинула брови.              Аанг помедлил. На миг отвёл взгляд, и в этом жесте читалась неловкость. Но быстро справился с собой.              — Да, Азула — это серьёзно. Она вербует людей, и если не вмешаться сейчас, новой войны не избежать, — он стряхнул невидимую пыль с рукава и продолжил, — Я слетаю ещё в одно место, потом обязательно прибуду во дворец.              Аанг повернулся к Сокке:              — Ну что, ты готов?              Зуко начал теребить манжету. Внутри снова зашевелилась давящая, едкая досада. Он пытался смириться с тем, что Сокка опять исчезнет. Но неожиданно вмешалась Катара, пока её брат обращался к Тоф:              — Тоф, мне надо тебе кое-что передать, чтобы ты…              Он не успел договорить. Катара буквально взяла его за шиворот и потянула в сторону корабля.              — Ты теперь будешь постоянно находиться рядом со мной. Больше ни в какие передряги не влезешь, пока мы не разберёмся с ледниками и не проведём брачную церемонию. Всё ясно? — последнее предложение она уже рявкнула.              Сокка не вырывался, только обмяк и тяжело вздохнул:              — Ладно, мамочка. Как скажешь.              Зуко еле удалось скрыть нахлынувший восторг. Он кивнул Аангу и, как подобает Лорду, размеренным шагом направился к кораблю. Но потом в каюте не мог найти себе места. Метался от двери к иллюминатору и обратно, пока наконец не начал изливать душу светлячку, примостившемуся на тумбочке:              — Значит, я целую неделю страдал, скучал по нему, а он развлекался с какой-то, — махнул в сторону иллюминатора, — омегой с приторным запахом.              Запрокинул голову, уставился на масляную лампу под потолком и продолжил с удвоенным напором:              — Хотя какая мне разница? Мы ведь всё равно никогда не будем вместе, правда?              Подошёл к тумбочке и, уперев руки в бока, склонился над светлячком:              — Ну, и что ты думаешь по этому поводу?              Тяжело вздохнул и выпрямился. Вновь сделал круг по каюте.              — Знаю, мы никто друг другу. Он может быть с кем хочет. Но как его забыть, если тянет невыносимо, а внутри всё рвётся на части?              Грузно опустился на кровать, распустил волосы и уронил голову в ладони. Пальцы сами зарылись в пряди.              — Ты должен думать о восстановлении империи. О союзах с другими государствами. Прекрати страдать по нему.              Раздался напористый стук. Зуко подскочил на ноги быстрее, чем сообразил, что делает. Дверь распахнулась, и вошёл Сокка. В отличие от Зуко, он улыбался во все зубы и явно был доволен собой.              — Надеюсь, не потревожил ваш императорский сон, Ваше Горячество?              С этими словами вальяжной походкой направился прямо к нему. Зуко выпрямился, вскинул подбородок и состроил самое равнодушное лицо, на какое был способен.              — Уже поздно. Зачем пришёл?              Вместо ответа Сокка разжал кулак. С пальцев скользнула тонкая верёвочка, и на ней качнулся острый белый осколок — маленький, похожий на клык.              — Я тут подарок принёс, — он ухмыльнулся и протянул камень на вытянутой руке. — Хотел бы загладить вину. За то, как поступил с вами в архиве.              «Почему он считает, что мне навредил, если он дал мне лучшее, что было со мной в жизни», — взмолился про себя Зуко, но вслух, естественно, сказал совершенно другое:              — Ну и зачем он мне? — буркнул он, стараясь не смотреть Сокке в глаза. Его взгляд заметался по каюте — на дверь, на кровать, на лампу, куда угодно, только не на него.              — Это редкий артефакт. Заглушает запах. Вам больше не придётся себя контролировать и тратить силы. Да и вообще будете как бета. Он даже немного искажает внешность, и вы перестанете быть таким манящим для альф.              Зуко уткнулся взглядом в осколок, покачивающимся на верёвочке. В каюте повисла неловкая пауза. Они стояли друг напротив друга, и никто не решался нарушить тишину. Сокка отвёл взгляд в сторону и тихо спросил:              — Можно надеть на вас?              Зуко сглотнул и ответил лишь губами, короткое:              — Да.              Сокка обошёл его и встал сзади. Пальцы осторожно отвели пряди волос и перекинули вперёд на другую сторону плеча. Это движение показалось Зуко до ужаса интимным и завораживающим.              Он застыл. Боялся дышать, боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот момент. Сердце колотилось так, что отдавало в ушах.              Сокка приблизился к самому уху и мягко прошептал:              — Можно мне… в последний раз вдохнуть ваш запах?              Зуко не ответил. Только прикрыл глаза и чуть склонил голову набок, открывая шею. Сокка прижался носом к коже и медленно, глубоко втянул воздух.              Он обхватил Зуко за торс и притянул к себе. Тот расслабил плечи и обмяк в его руках, чуть повернув голову к Сокке. Тот тут же подался и одарил мягким влажным поцелуем в щёку. Зуко этого оказалось достаточно, чтобы испытать сильнейшее возбуждение. Он уже привычно заурчал, отпуская себя полностью.              Ему впервые в жизни захотелось послать к чёрту и трон, и титул и просто вот так тонуть в объятьях.              Сокка начал водить носом по его шее, прижимался губами и несколько раз лизнул.              Вторая рука обвела грудь, замыкая в кольцо. Он вбирал запах глубоко, жадно, будто пытался надышаться впрок.              — Неужели мой запах настолько сильный, что ты не можешь себя удержать? — прошептал Зуко, когда Сокка мягко прикусил его мочку.              — На самом деле я уже не чувствую запаха из-за камня. Мне просто захотелось вас пооблизывать в последний раз, мой Лорд.              Сокка разжал объятия, и Зуко ощутил, как на шею опускается тонкая верёвочка. Холодный камень коснулся кожи. Сокка завязал оберег и ещё несколько секунд не убирал пальцы, касаясь его затылка.              — Всё, — пробормотал он прямо в ухо. — Теперь на вас будут смотреть как на личность, а не омегу. Как вы и хотели.              Он отстранился и направился к выходу.              Зуко смотрел на его удаляющуюся спину, и внутри всё кричало. Ему хотелось сказать так много — что он скучал, что он не хотел, чтобы Сокка уходил, что до сих пор жгла ревность к той девушке-вожаку.              Но вместо истинных чувств он лишь прохрипел:              — Спасибо.              Сокка на миг остановился у двери.              — Пожалуйста.              Он, улыбаясь, подмигнул и вышел.              

***

             Спустя три мучительных дня Зуко сдался. Решил — чисто случайно, разумеется — столкнуться с Соккой. Тот жил на территории столицы, но за всё это время ни разу не попался на глаза. Будто сквозь землю провалился.              Советник Син, проявив удивительную прозорливость, выяснил всё без лишних вопросов и доложил на ухо прямо во время собрания. Зуко немедленно отложил дела и отбыл на завод. По дороге убеждал себя, что просто глянет одним глазком. Ничего такого. Вместе они быть не могут, но смотреть-то никто не запрещал. Понаблюдает, утолит невыносимую тягу — и наконец уснёт ночью спокойно.              Прибыл на завод в обычной одежде и без стражи, чтобы не собирать зевак вокруг себя. Даже кольнула ностальгия — вспомнилось, как они с дядей путешествовали, выслеживая Аанга. Погрузившись в эти мысли, он свернул за угол и оказался в главном цеху. Внутри стоял невыносимый грохот: молоты били по раскалённому металлу, пар с шипением вырывался, вдоль стен тянулись ряды готовых труб — ещё горячих, источающих жар.              Сокку он заметил сразу. Тот стоял с каской на голове, в широких защитных очках и свёрнутым чертежом под мышкой. Зуко было улыбнулся его нелепому внешнему виду, но вдруг заметил рядом с ним циркачку — Тай Ли. Бета, но вела себя как классическая омега: вечно липла ко всем альфам в тщетной надежде, что её возьмут в жёны вопреки статусу.              Сокка что-то вдохновенно рассказывал, размахивая вторым чертежом, а Тай Ли заливалась звонким смехом, неестественно выпячивая грудь. Зуко подобрался ближе.              — Что она здесь забыла? — прошептал он и со злорадной ноткой добавил: — Всё равно ничего тебе не светит, обычная бета.              Осознал, какую ляпнул глупость, и, сгорая от стыда, схватился пальцами за переносицу. Взял себя в руки, прищурился и прижался плечом к колонне, стараясь оставаться в тени. Потянулся к оберегу на шее и принялся теребить белый осколок.              Внезапно к Сокке и Тай Ли присоединился худощавый низкий, длинноволосый блондин, с бледной, почти прозрачной кожей. Типичный омега. И от него разило ванилью так, что Зуко почувствовал даже на расстоянии. Приторный запах, от которого сводило челюсть.              Сокка, ни о чём не подозревая, непринуждённо начал болтать с обоими. Но Зуко видел всё. Видел, как они липнут. Видел, как тянутся к его харизме и запаху альфы.              Внутри вспыхнула ревность. Зуко даже не отрицал её. Смысл? Ему хотелось выйти из укрытия, схватить Сокку и утащить отсюда. Или спалить этих двоих. Лишь бы они перестали так смотреть на него.              Он сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть получше, и задел носком сапога какую-то металлическую деталь. Она с оглушительным грохотом покатилась по полу. Трое у стола моментально обернулись на звук.              Зуко выпрямился, заложил руки за спину и, состроив невозмутимое лицо, — какое обычно делал на собраниях, — вышел из укрытия.              Сокка стянул очки.              — Лорд Зуко? Какими судьбами?              — Слежу за выполнением сроков, — холодно ответил Зуко, подходя ближе. — И, судя по тому, что я вижу, вы тут больше болтаете, чем работаете. Такими темпами строительство оборудования затянется на несколько лет.              Сокка широко улыбнулся, обнажая зубы, и развёл руками.              — Ну, без вас работа никак не шла. Вот вы пришли — и всё сразу сдвинулось с мёртвой точки.              Тай Ли прыснула. Блондин чуть склонил голову, подставляя шею — жест, который невозможно было истолковать иначе как «пометить территорию». Зуко сжал зубы так, что заскрипели.              — Здесь слишком много посторонних, — процедил он, глядя на блондина. — Завод не место для праздных прогулок.              Тай Ли фыркнула.              — Я, вообще-то, помогаю с чертежами, Лорд Зуко.              — А я… — начал блондин.              — А вы, — перебил его Зуко, — идите работать. Все. Живо.              Блондин захлопал глазами и, вздрогнув под напором Зуко, быстро ретировался. Тай Ли задержалась на секунду, окинула Зуко оценивающим взглядом и тоже ушла, бормоча себе что-то под нос.              Зуко и Сокка остались одни. В цеху гремели молоты, шипел пар, а они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была громче любого шума.              — Я, пожалуй, тоже пойду, — сказал наконец Зуко.              — Даже не составите компанию?              — У меня важные государственные дела.              Он развернулся и, не оборачиваясь, сделал почётный круг по заводу — мимо чанов с раскалённым металлом, стеллажей с трубами, рабочих, которые расступались перед ним в поклоне. Ярость ещё кипела в груди, но снаружи он был спокоен как камень.              Уже вечером у себя в покоях он вновь изливал душу светлячку, которого забрал из корабля в качестве домашнего питомца. Он жил в банке, и, хоть крышка была постоянно открыта, выбираться из неё он не спешил.              Зуко бродил от двери до кровати, а светлячок послушно светился, пока тот говорил:              — Ты видел вообще этого блондина? От него разило омежьей дешёвой ванилью за километр. И он смотрел на Сокку так, будто тот был единственным альфой на всём острове.              Остановился и опёрся ладонями о край стола.              — Нет, ты можешь мне объяснить, что в нём такого? Почему к нему все липнут? Магии нет, титула нет, — выпрямился, развернулся на пятках и снова зашагал к дверям. — Ладно, зато харизмы — на целую армию. И улыбка эта дурацкая. И запах.              Дёрнул ворот туники, будто ему стало душно.              — Я приехал просто посмотреть. Убедиться, что с ним всё в порядке. А вместо этого чуть не устроил сцену ревности на весь завод. Перед бетой и каким-то невзрачным омегой. Позор. Я Лорд Огня, величайший маг, а ревную как мальчишка.              Он подошёл к окну и упёрся в стекло лбом.              — Знаешь, что самое глупое? Я что-то от него жду, хочу, чтобы он приставал ко мне, хотя ведь сам ничего ему не сказал. Ни что скучал. Ни то, что с ума сходил, пока его не было. Просто стоял в каюте и корчил из себя ледяную статую, пока он улыбался и целовал меня в щёку.              Оторвался от окна, подошёл к банке, взял её в руки и поднёс ближе к лицу.              — Он подарил мне ценную вещь. Значит, ему не плевать на меня, правда? А я даже «останься» не выдавил.              Поставил банку обратно на стол и скрестил руки на груди.              — А может это ничего не значит? Просто чувство вины. Ну да, помог в течку, ну да, рисковал жизнью на острове и подарил оберег. Просто может он такой со всеми. Добрый. Заботливый. Невыносимо обаятельный.              Опустился на кровать, упёр локти в колени и свесил голову. Волосы упали на лицо.              — Я же должен жениться на Катаре. Это мой долг.              Помолчал, глядя на светлячка.              — Тогда почему мне так хочется, чтобы он сейчас был здесь?              Рухнул на постель, а когда провалился в лёгкую дремоту, под окнами услышал знакомый смех.              Зуко тут же подлетел к окну. Внизу на ступенях, освещённых факелами, стоял Сокка. Рядом с ним — тот самый омега с завода и Тоф. Блондин лебезил то перед Тоф, то перед Соккой. А затем свершилось непоправимое: этот вонючий омега закинул руку на плечо Сокки, а тот не скинул её и просто пошёл вперёд, внутрь дворца. Зуко отшатнулся, будто его ударили.              Он не спал до утра. Сидел на кровати, теребил оберег и пытался себя успокоить. Но на рассвете ревность достигла апогея. Если Сокка облизывает этого блондина, то Зуко должен увидеть это собственными глазами и навсегда послать его куда подальше.              Вскочил с постели, наспех сделал гигиенические процедуры и направился к покоям Сокки. Дёрнул ручку — заперто. Моментально сделал выводы и, преисполненный яростью, приказал одному из стражников принести запасные ключи.              — Открывайте, — велел он, когда принесли связку.              — Но Ваше Величество, это не совсем уместно…              — У меня важное поручение. Живо.              Стражники переглянулись, но приказ выполнили. Зуко вошёл и с грохотом захлопнул за собой дверь. Сокка подскочил на кровати, ещё слепой со сна, принялся тереть глаза, пытаясь разглядеть гостя.              — Что… что случилось? — прохрипел он сонным голосом.              Зуко запер дверь изнутри, вскинул подбородок и вальяжно прошёлся по комнате. Принюхался. Оглядел постель — пусто, только Сокка, взлохмаченный, ничего не понимающий.              — Зуко, что случилось?              Тот скрестил руки на груди и выпалил первое, что пришло в голову:              — Я хочу, чтобы ты сделал мне свой расслабляющий массаж.              С этими словами Зуко снял тунику и остался с голым торсом. А Сокка застыл, глядя на него во все глаза.