Истинные

      Месяц спустя.              На горизонте показались две точки приближающихся кораблей. Зуко бросил короткий взгляд влево: почётный караул стоял безупречно, плечом к плечу, ни один воин не выбивался из строя. Затем покосился вправо — Катара держалась так же ровно, вздёрнув подбородок, как и гвардейцы с другой стороны.              Несмотря на замечательную погоду, Зуко немного потряхивало, словно отморозил каждый участок тела. Сегодня он объявит о помолвке с Катарой перед всем народом. И в честь этого события состоится городской праздник — в надежде сблизить магов воды и огня.              Корабли приближались, и Зуко всё старательнее уговаривал себя, что при виде одного конкретного человека ему будет абсолютно плевать. Ни одна струна его души не будет задета. Ведь он привык за этот долгий месяц. Привык к расставанию и к тому, что больше они никогда не сблизятся. Лишь иногда — точнее, через день, но это неважно — засыпал, уткнувшись в безрукавку, когда-то забытую альфой.              Но даже такому нелепому поведению Зуко нашёл оправдание: он просто хотел, чтобы нездоровое пристрастие к запаху Сокки стало настолько обыденным, что перестало бы вызывать реакцию. А вместе с ней — и притяжение.              Корабли пришвартовались. Зуко не шевелился, сохраняя на лице ледяную маску. Внутри не осталось даже огня — только пепел, осевший после пожара его агонии и страданий. Будто все эмоции выгорели дотла.       Он наблюдал, как с первого корабля спускался Сокка, и заставлял себя верить, что вместе с тем разговором умерло всё, что он когда-либо к нему чувствовал.       Следом потянулись молодые люди. С южного корабля сошли представители в синем, с северного — в меховых накидках. Сокка помог спуститься нескольким девушкам, а следом учтиво, но отстранённо принцессе Северного Племени. Зуко вглядывался и удивлялся: Катара говорила, что северяне готовы рассмотреть союз с Народом Огня, но видеть их здесь, на своей земле, казалось чем-то невероятным.              Среди толпы Зуко заметил Аанга. Катара едва заметно дёрнулась вперёд, но Зуко мягко придержал её за руку. Она опустила голову. Они покосились друг на друга, встретились взглядами. Коротко кивнули — и оба остались стоять, как и подобает правителям.              Аанг подошёл, поклонился — сначала Зуко, потом Катаре. Прежде чем пройти дальше, он успел одарить их тёплой, но чуть грустной улыбкой.              С формальными приветствиями было покончено, и толпа двинулась к городской площади. Зуко возглавлял шествие. Как и подобает Лорду Огня — с прямой осанкой и спокойным выражением лица. А внутри всё тот же мёртвый пепел.              Он поднялся на дворцовый помост, повернулся к толпе и поднял руку. И вся эта необъятная толпа, слившаяся в одну массу, замолчала.              Зуко собрался, прочистил горло и начал свою долгую речь. Он объявил о помолвке с Катарой, новом союзе и празднике, который должен был скрепить союз их народов. Поблагодарил своих подданных и тех, кто собрался сегодня на площади.              Толпа одобрительно загудела, но этот шум долетал до него словно из другого мира. Для всех начиналась новая эпоха. А для него — всего лишь очередная роль, которую предстояло сыграть ради империи.              Как и полагалось, высшая знать спустилась к народу — для вида. Сначала маги воды и огня держались настороженно, даже немного враждебно: стояли по разные стороны площади, косились, перешёптывались. Но спустя час горячей выпивки и хорошей музыки — лёд тронулся. Обычные люди — альфы и омеги — вдруг обнаружили, что друг от друга пахнет не так уж и чуждо. Запахи смешивались, и неприязнь таяла, уступая место осторожному, но искреннему любопытству.              Зуко держался. Он стоял чуть поодаль, посматривая, как Сокка дурачится в толпе: пробовал какие-то блюда, восклицал, размахивал руками, смешил незнакомых магов воды и огня.              Зуко не улыбнулся ни разу. Весь день его хладнокровная маска ни разу не треснула. И даже когда Сокка изобразил что-то совсем нелепое и все покатились со смеху, Зуко лишь отвёл взгляд.              Когда праздник переместился внутрь дворца и высшая знать расселась за длинным столом, Зуко занял место во главе. Катара расположилась по правую руку. Сокка разместился недалеко, а рядом с ним — принцесса Северного Племени. И когда подали вторую перемену блюд, он поднялся, постучал ножом по кубку и, дождавшись тишины, объявил:              — У меня тоже есть объявление. Вскоре я женюсь на Суи — принцессе Северного Племени Воды.              Маска дала трещину. Зуко приоткрыл рот от шока и тут же сжал губы. Он знал с самого начала, что они не могут быть вместе. Знал, что Сокка рано или поздно найдёт кого-то. Но услышать это так скоро оказалось прямым ударом под дых.              Воздух в зале вдруг стал слишком плотным, словно пропитанный ядом. Зуко попытался вдохнуть и не смог. Горло перехватило. Он сидел с прямой спиной и ледяным лицом, а внутри задыхался.              Сокка ни разу на него не взглянул. Принимал поздравления от сидевших рядом, улыбался, кивал, что-то отвечал — довольный, расслабленный, будто это лучший день в его жизни. А Зуко становилось хуже с каждой секундой.              Сердце забилось быстрее. Ладони вспотели. Он делал вдох, но лёгкие будто не наполнялись. Грудь сдавило невидимым жгутом. Уши заложило. Перед глазами поплыло.              Катара аккуратно коснулась его локтя и наклонилась ближе.              — С тобой всё в порядке? Давай выйдем, — пролепетала она встревоженным шёпотом.       Зуко не ответил. Только мысленно проклял себя за то, что забыл в ванной грёбаный оберег.              Феромоны всё сильнее просачивались в зал. Омега внутри отчаянно тянулась к своему альфе, умоляя его подойти, остаться рядом, защитить. Зуко чувствовал, как по спине медленно скатываются капли пота. Каждая секунда превращалась в борьбу с собственными инстинктами, которые настойчиво требовали лишь одного — привлечь внимание Сокки.              Запах становился всё насыщеннее. Зуко оставалось только надеяться, что он затеряется среди морской соли, угольной пыли, чужих духов и десятков феромонов, смешавшихся в душном зале. Может, никто не заметит и всё обойдётся.              Он уже был готов покинуть зал. Придумать нелепую отмазку и выскользнуть прочь, чтобы хоть немного прийти в себя. Но тут двери распахнулись, и в зал вошёл дядя Айро.              Он поклонился — сначала Зуко и Катаре, потом гостям — и с мягкой улыбкой произнёс:              — Прошу прощения за опоздание. Пришлось задержаться. Помогал на кухне с чаем.              Зуко облегчённо выдохнул. Сам не заметил, как сделал полный, глубокий вдох — первый за последние несколько минут. Жгут на груди ослаб. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так отчаянно. Он перевёл взгляд на Айро и — то ли в знак приветствия, то ли в знак благодарности, — кивнул с улыбкой.              Айро прошёл к столу, и гости тут же засуетились, освобождая ему место по левую руку от Зуко. Дядя сел, поправил складки одежды и, дождавшись, пока гул утихнет, произнёс пламенную речь о союзе между двумя народами, который будет скреплён браком и любовью двух людей.              Закончил он с лёгкой улыбкой:              — Надеюсь, моя поздравительная речь ещё никого не утомила?              По залу прокатился одобрительный смех и звон кубков. Зуко наклонился к дяде и негромко сказал:              — Я очень рад тебя видеть.              — Как же я мог пропустить помолвку любимого племянника? — ответил Айро, и в его глазах заплясали знакомые искорки.              Они улыбнулись. Зуко вдруг почувствовал то, чего ему до жути не хватало весь этот вечер — поддержки. И впервые за весь вечер Зуко перестал чувствовать себя таким одиноким.              Но напускное безразличие продлилось недолго. Сокка вместе с Аангом, похоже, быстро утомились соблюдать придворный этикет и уже вовсю обсуждали незнакомые блюда, тыкали в них пальцами, пробовали одно за другим, кривлялись. Они так заразительно хохотали, словно очутились не на официальном приёме, а на шумной деревенской ярмарке.              И, к удивлению Зуко, сидевшие рядом гости вовсе не спешили их одёргивать. Никто не счёл такое поведение оскорбительным. Наоборот — они весело наперебой уговаривали Сокку рискнуть попробовать самую острую закуску.              Айро что-то оживлённо рассказывал. Зуко слышал, но не слушал. Его снова оглушило. В груди сдавило, живот болезненно скрутило. Стало до невозможности обидно. Он страдал каждую треклятую секунду, а этот паскудный альфа, похоже, был счастлив.              Омежий запах неумолимо начал расползаться по залу, заполняя пространство вокруг. На этот раз Зуко даже не пытался его сдерживать. Какая разница? У Сокки теперь другие предпочтения. Зуко и его феромоны больше ничего для него не значили.              Сокка, который только что хохотал с Аангом, вдруг резко поставил локти на стол и сжал виски пальцами. Затем уронил лоб на ладонь и глухо замычал.              Аанг наклонился к нему с обеспокоенным видом. Сокка лишь мотнул головой — мол, всё в порядке.              И всё же что-то в нём надломилось. Напускное веселье погасло в одно мгновение, оставив на лице только усталость.              Зуко наблюдал за ним поверх кубка и не понимал этой странной перемены. Только что дурачился — и вдруг поник. Что произошло? Что так резко выбило его из колеи?       Зуко сделал глоток вина. Ещё один. И всё не мог отвести взгляда. Сокка беспрерывно тёр виски и хрипло дышал. От этого зрелища Зуко захлестнуло злорадное удовлетворение. Настолько сильное, что он с трудом сдерживал ехидную улыбку.       — Эй, Сокка, ты чего? Я слышу, как ты дышишь, будто пробежал круг вокруг дворца. Всё в порядке? — громко спросила Тоф, навалившись через весь стол.              Сокка не ответил. Схватил салфетку, провёл ей по лбу, откинулся на спинку стула, зажмурился. А через несколько секунд неожиданно наклонился к принцессе Севера и уткнулся носом в её шею.              Мир разом рухнул. Зуко завис, не веря своим глазам. В носу предательски защипало. Он так и застыл с кубком в руке, не в силах отвести взгляд. Пальцы сомкнулись на золоте так крепко, что металл жалобно скрипнул.              — Зуко.              Голос дяди Айро пробился сквозь звон в ушах. Зуко вздрогнул и повернул голову.              — Я тут привёз новый сорт чая, — продолжил Айро как ни в чём не бывало, — тот самый, что держу в своей чайной в Царстве Земли. Очень редкий, с горными травами. Тебе стоит попробовать. Он отлично успокаивает нервы.              Зуко машинально кивнул. Глотнул вина, не чувствуя вкуса. Сокка вдруг поднялся вместе с принцессой. И, не прощаясь, они стремительно направились к выходу.              — Это что, Сокка ушёл? — снова громко спросила Тоф, глядя в пустоту. — А я с ним хотела устроить соревнования по поеданию... чего-нибудь. Мы же договаривались!              У дверей Сокка обернулся через плечо и бросил с ухмылкой:              — Я буквально на час. Нам с принцессой надо кое-что обсудить.              — Ага, знаю я, что тебе надо обсудить, — фыркнула Тоф и скрестила руки на груди. За столом раздались короткие смешки.              Зуко, сам не понимая зачем, тоже подскочил. Все присутствующие тут же повернулись к нему. Тишина ударила по ушам. Он кашлянул и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, вымолвил:              — Госпожа Катара, я могу отлучиться на полчаса?              Та изучающе посмотрела на него — пристально, чуть дольше, чем требовал этикет, — но ответила мягко:              — Да, конечно. Идите, освежитесь.              Зуко поклонился и покинул зал. Он спешил в императорский сад. Ему действительно нужно было прийти в себя. Вино дурманило голову, а увиденное за столом всё никак не отпускало. Его мутило и выворачивало изнутри так сильно, что он не знал, куда себя деть. Ноги сами несли его по дальнему коридору, подальше от шума и людей.              И именно там, как назло, навстречу из уборной вышел Сокка.              Выглядел он на удивление плохо, словно праздник высосал из него все жизненные силы. Серое лицо, синие круги под глазами, потухший взгляд. По шее скатывались капли пота. Сам он чуть шатался — будто отравился. Заметил Зуко и на мгновение замер. Но тут же опустил голову и быстро пошёл в противоположную сторону.              — Сокка!              Имя вырвалось будто из самой души. Против его воли. Сокка остановился, но не обернулся. Только плечи чуть напряглись.              — Поздравляю вас, — быстро проговорил Зуко, глотая слова, — с помолвкой.              Сокка медленно повернулся вполоборота. Промолчал. Даже кивком не наградил. Только кинул презрительный взгляд исподлобья и пошёл дальше.       Зуко захлестнула такая злость, что в ладонях неконтролируемо вспыхнуло пламя, обжигая пальцы. Он сжал кулаки, гася огонь, но ярость уже невозможно было унять.       «Неужели так трудно было ответить? — стучало в висках. — Неужели я настолько ему омерзителен? Так быстро всё забыл?»       Зуко резко сменил направление. Вместо сада помчался прямиком в свои покои. Шёл быстро, почти бежал. Захлопнул дверь и тяжело привалился к ней спиной.       — Да пошло оно всё…       Рванул к шкафу, нашёл там бутылку коллекционного вина, подаренную когда-то одним из советников. Открутил пробку, поднёс к губам, готовый впасть в забвение.       И тут услышал, как кто-то вошёл.       — Я же сказал, меня не беспокоить! — рявкнул он, резко оборачиваясь.       На пороге стоял дядя Айро. Не говоря ни слова, он подошёл ближе, спокойно накрыл ладонью руку, в которой Зуко сжимал бутылку, и мягко отвёл её в сторону.       — Давай лучше выпьем чашечку чая.       Зуко вырвал руку и отступил на шаг.       — На кой мне твой чай?! Я хочу напиться и забыть этот проклятый вечер!       Айро даже бровью не повёл. Только едва улыбнулся.       — Твои душевные терзания вызваны тем симпатичным альфой, о котором ты писал в письмах? — спросил он осторожно. — Тот с длинным хвостиком? Друг Аватара?       Зуко опустил голову. Закрыл глаза. Вся напускная злость схлынула так же быстро, как вспыхнула, оставив после себя лишь жгучий стыд за собственную несдержанность.       — Да. Это он.       Дядя махнул в сторону балкона, молчаливо приглашая продолжить беседу там. Звёздное ночное небо раскинулось над дворцом, словно окутывало огромным одеялом. Айро опёрся спиной о перила и мучительно долго вглядывался в лицо Зуко, прежде чем заговорить.       — Ты был прав в своих письмах. Вы истинные, — начал он наконец. — Я почувствовал вашу связь в ту же минуту, как увидел вас. Почему вы до сих пор не вместе?       Зуко вздрогнул, будто под порывом ледяного ветра.       — Дядя, что за бред ты несёшь? — жёстко отрезал он. — У меня есть долг перед империей и моим народом. Я не собираюсь от него отказываться.       Айро, как обычно, улыбнулся. А Зуко пробрало раздражение. Он был уверен, что дядя сейчас не воспринимает его всерьёз, а воспринимает как упрямого, несмышлёного мальчишку.       — Ты говоришь так, будто долг и счастье не могут идти одной дорогой. Но кто сказал, что между ними обязательно нужно выбирать?       Зуко крепко вцепился в перила и поднял взгляд к звёздам.       — Это невозможно. У него нет магии. А мне нужно продолжить род. Стране нужны наследники, способные владеть огнём.       Дядя задумчиво почесал бороду и меланхоличным тоном ответил:       — Ты сейчас говоришь о том, что может случиться однажды. А я говорю о том, что уже произошло.       Зуко нахмурился. Опять дядя говорил загадками. Но у Зуко не было времени пытаться разгадать их.       — Не понимаю.       — Далеко не каждому духи дарят встречу с истинным. Это редкость, которую невозможно заслужить. Только получить как величайший дар. Ты рассуждаешь о магии и наследниках. Всё это важно, Зуко. Но ответь мне... разве твоё сердце значит меньше?       Зуко зажмурился и попытался проглотить очередной ком, подступивший к горлу.       — Этого недостаточно.       — Недостаточно для кого? — уточнил Айро. — Для Совета? Для народа? Или для тебя самого?       Зуко промолчал и обиженно отвернул голову. Всегда бесило, когда дядя оказывался прав. Айро подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо.       — Ты столько лет пытался восстановить свою честь, что, кажется, совсем забыл спросить себя, чего хочешь именно ты. — Он плавно перенёс ладонь и приложил её к груди Зуко. — Всю жизнь ты пытался стать тем, кем тебя хотели видеть другие. Сначала отец. Потом народ. Теперь — ты сам. Почему ты бежишь от себя, Зуко?       — Какая уже разница? Он женится на другой, — прошипел Зуко. — И я тоже. Всё решено. Да и вообще... он счастлив. Ты же видел. В отличие от меня, ему уже всё равно.       — Это невозможно, — спокойно ответил Айро.       Зуко вскинул голову и недоверчиво усмехнулся.       — С чего ты это взял, дядя? Он только что ушёл под руку с принцессой. По-моему, прекрасно проводит вечер.       — Я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы научиться читать лица. И я сам альфа, Зуко. Я знаю то, чего не знаешь ты. Когда истинные не могут быть вместе, альфа страдает ещё сильнее, чем омега. Ему становится физически плохо. Он несчастлив. Он пытается заглушить боль. И у него не получается.       Зуко опустил взгляд и медленно качнулся вперёд, крепче вцепившись в перила.       — Это всего лишь инстинкты. Ничего больше.       Айро промолчал. И это молчание было красноречивее любых слов.       — Если бы не мой запах, он бы никогда на меня не посмотрел, — продолжил Зуко и стиснул зубы. — Я ненавижу, что родился омегой.       О том, что он сам всё испортил, Зуко умолчал. Но Айро, кажется, понял всё без слов. Он приобнял и заговорил так проницательно, что каждое слово падало точно в сердце:       — Знаешь, что я слышу всякий раз, когда ты говоришь о себе? Не ненависть к тому, что ты омега. А страх, что тебя невозможно полюбить иначе. Огонь никогда не стыдится, что он горячий. Вода не просит прощения за свою мягкость. Только люди почему-то считают, что должны извиняться за собственную природу.       Зуко невольно вздрогнул, и противные мурашки побежали по всему телу. Дядя же, не обратив внимания на дискомфорт Зуко, продолжил:       — Но любовь никогда не начинается с феромонов. Они могут заставить обернуться. Могут заставить подойти ближе. Но остаться человек может рядом только по собственной воле, когда влюблён.       — Дядя, ты сейчас это всё говоришь только для того, чтобы меня успокоить.       — Зуко, ты боишься, что тебя отвергнут, и поэтому отвергаешь первым. Но омега — это не проклятие. Это часть тебя. Такая же, как твоя магия, твой трон и твоя честь. Ты не был бы собой без этого всего. — Айро заложил руки за спину и начал медленно расхаживать по балкону. — А Сокка полюбил тебя не за запах. Он полюбил тебя — целиком.       Айро обвёл пальцем в воздухе, вырисовывая его невидимый силуэт.       — Если бы его держали рядом одни феромоны, он бы не смотрел на тебя такими влюблёнными глазами, как смотрел всё торжество. Не терпел бы твой, очевидно, скверный характер.       Зуко фыркнул и закатил глаза.       — Не вёл бы себя так фривольно, о чём ты жаловался в письмах, — продолжил Айро. — Не пытался бы понять тебя снова и снова. Инстинкты могут свести двоих вместе. Но только чувства заставляют остаться.       Зуко закрыл глаза. Где-то далеко, на площади, ещё звучала музыка. Праздник ещё не закончился.       — Я не знаю, как всё исправить...       — Возможно, и не сможешь, — спокойно ответил Айро. — Но это не значит, что не стоит попытаться. Начни с правды. Скажи ему о своих истинных чувствах. Остальное решится само.       

***

             Сокка метался по покоям, словно загнанный в клетку зверь. Он то прижимал ко лбу мокрую ткань, то срывал её и с раздражением отшвыривал. Спустя мгновение снова поднимал с пола, в тщетной надежде, что на этот раз станет легче.              Так плохо физически ему не бывало никогда. Жар отсутствовал, но тело горело изнутри. Мышцы ломило, кости ныли, под кожей перекатывались тысячи игл. Но даже эта боль меркла рядом с той, что разрасталась внутри.              В груди снова зияла старая дыра со рваными, кровоточащими краями. Она не затягивалась. Становилась всё шире, пожирая остатки самообладания и здравого смысла.              Он ведь думал, что ему уже полегчало. Что сердце окончательно заледенело и больше не способно болеть. Сокка был уверен, что выдержит эту встречу. Но стоило увидеть Зуко на берегу — с непроницаемым лицом и упрямо вздёрнутым подбородком, — как лёд дал трещину.              Предательство и трепет смешались воедино. Чувства нахлынули с такой силой, что Сокка готов был рухнуть на колени прямо на причале и простить ему всё. Каждое сказанное слово.              Он готов был умолять лишь об одном — чтобы Зуко ещё раз взглянул на него с той нежностью, как тогда, в спальне. Один короткий взгляд.              Но Зуко смотрел сквозь него. С отвратительным безразличием. И Сокка ясно осознал: маска на лице Зуко была такой же ледяной, как и его сердце. Он просто не способен испытывать чувства.       Сокка зарычал сквозь зубы, невольно обнажив клыки.       — Принц Сокка... не могли бы вы так больше не делать? Мне, признаться, становится немного страшно.       Только сейчас Сокка вспомнил, что находится в комнате не один. Он резко обернулся. Принцесса Севера всё так же сидела за столом и с заметной настороженностью прильнула боком к спинке стула.       Ему стало неловко за свои звериные повадки. Сокка поспешно спрятал клыки, поправил ворот туники, плотнее закрывая грудь, и отступил подальше, чуть ли не прижавшись спиной к двери.       — Спасибо, — выдавил он, стараясь смотреть не на неё, а в сторону окна. — За то, что помогла мне. Ты ведь совсем не обязана была... Просто его запах так действует на меня… Я...       Он осёкся. Распустил хвост, запустил пальцы в волосы и с досадой промямлил под нос:       — Я хотел сказать... В общем... Спасибо.       Принцесса поднялась. Подошла к нему и осторожно положила ладони на его щёки.       — Я понимаю.       Сокка удивлённо поднял на неё взгляд.       — Вы весь вечер смотрели друг на друга так, будто вокруг никого больше не существовало. Такое невозможно сыграть.       — Ты ошибаешься, Суи, — пролепетал Сокка, убирая её руки и отворачиваясь. — Ему всё равно.       — У меня тоже есть человек, которого я люблю. Поэтому я знаю, о чём говорю.       Она выдержала паузу и продолжила:       — И сегодня я увидела двух людей, которые изо всех сил пытаются убедить себя, что ничего не чувствуют.       Сокка нахмурился. Отступил на полшага и пристально всмотрелся в лицо Суи, будто увидел её впервые.       — У тебя есть любимый человек?! — возмущение прорвалось само собой. — А как же... мы? Мы ведь должны пожениться!       — Я готова к этому политическому браку, — шёпотом ответила она, теребя манжету рукава. — Тем более, ты хороший человек. Не зря же моя сестра когда-то влюбилась в тебя.       Одно упоминание Юи, и Сокку будто ударили под дых. Его первая чистая любовь, оборвавшаяся так рано и так страшно. А теперь Зуко стал его последней. Сокка с горечью понял: ещё раз обнажить душу перед кем-то он уже не сможет.       Он подошёл к окну и глухо произнёс:       — Я не хочу, чтобы ты страдала рядом со мной. Ты не заслужила провести всю жизнь в браке с каким-то южанином. И я вижу: тебе мои феромоны не очень нравятся.       Суи поравнялась с ним, ткнула локтем в бок и с улыбкой успокоила:       — Я не буду страдать. Ты хороший человек, Сокка. С тобой легко. Мы станем друзьями — разве этого мало для политического брака? Не всем так везёт.       Она замолчала и внимательно посмотрела ему в глаза.       — А ты... сможешь без него?       Сокка насупился. Плечи невольно напряглись.       — Смогу, — выдавил он через силу.       — Какие же вы, альфы, гордые! — засмеялась Суи, снова легко толкнув его локтём. — Строите из себя таких сильных, будто вам всё нипочём. А потом страдаете так, что смотреть больно. Иногда даже сильнее нас, омег.       Внезапно задорный смех оборвался, и она затараторила быстро, словно в бреду:       — А может... ты всё-таки пойдёшь к нему? Расскажешь всё, что чувствуешь? Тебе станет легче. Я вот своему истинному призналась. И знаешь, что он ответил? Что будет ждать. Столько, сколько потребуется. Правда, очень надеется, что не до глубокой старости.       Сокка невольно усмехнулся.       — Я уже пытался. Но всё пошло не так, как я хотел.       — И ты сказал, что любишь его?       — Нет. Там было по-другому. В общем, я спросил… — Он махнул рукой. — Ай, неважно!       — Облегчи свою участь, Сокка. Признайся ему. Даже если вам не суждено быть вместе. Разве он не заслуживает узнать, что был любим?       Сокка опустил голову и застыл, обдумывая сказанное. И вдруг что-то щёлкнуло. Ему неожиданно, до дрожи, захотелось признаться Зуко. Не для того, чтобы что-то исправить. Нет. Хотелось, чтобы Зуко знал правду. И чтобы эта правда перестала жечь Сокку изнутри.       — Ты права, — пробубнил он. — Тогда я пойду.       Сокка выскочил из покоев принцессы и побежал в приёмный зал. Осторожно заглянул внутрь. Там остались только хмельные гости. В углу, у дальнего стола, о чём-то тихо болтали Катара и Аанг.       Он выругался и поспешил к покоям Зуко. Летел со всех ног, пока не передумал. Он больше не мог держать это в себе. Не мог тащить эту ношу.       Сокка уже занёс руку, чтобы постучать по двери, как в него врезался советник Син. Запыхавшийся, взъерошенный, с расширенными от ужаса глазами.       — Ваше... Ваше... — прохрипел он, пытаясь перевести дыхание. — Я как раз искал именно вас... Беда! На Лорда Огня напали!       Сокка инстинктивно втянул носом воздух. Запах Зуко витал здесь, но был едва уловим. Значит, в покоях его уже нет. Но след тянулся дальше по коридору — в сторону императорского сада.       — Прошу вас, быстрее! — взмолился Син.       У Сокки потемнело в глазах. Не помня себя, он сорвался с места и стремглав побежал на улицу.       Советник Син сначала поспевал следом, но быстро отстал. Сокка же мчался, не разбирая дороги. Продирался сквозь кусты, перескакивал через низкие ограды, проносился мимо статуй и фонтанов, ориентируясь лишь по слабому шлейфу феромонов Зуко.       Вокруг повисла непроглядная темень. Факелы вдоль дорожек не горели, будто их нарочно потушили. Только холодный лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, освещая путь.       Сокка бежал, принюхиваясь, но запах становился тошнотворнее. Словно его пропитали гарью и ещё чем-то едким, чужеродным.       — Где он?! — крикнул он в пустоту.       Ответа не последовало. Только порывистый ветер прошёлся по саду, качнув ветви.       Сокка свернул за поворот, к высокой глухой стене дворца, и затормозил. В тени вырисовывалась фигура. Сокка прищурился, пытаясь разглядеть лицо. Силуэт был намного ниже, тоньше и изящнее Зуко.       Сокка сделал шаг. Ещё один. Лунный свет наконец раскрыл истинный облик незнакомки.       — Долго же ты бежал, альфа, — протянула Азула, обнажив клыки в хищном оскале. — Я уж подумала, не придёшь спасать своего жалкого омегу.       Сокка принюхался. Только сейчас до него дошло: запах Зуко исходил от Азулы. На ней болталась парадная одежда Зуко. Та самая, в которой он встречал гостей.       — Ты... — рыкнул Сокка.       В один рывок он впечатал Азулу спиной в стену. Пальцы впились в её плечи так сильно, что, казалось, ещё немного — и кости хрустнут.       — Где он?! — прорычал Сокка ей в лицо. — Отвечай! Где Зуко?! Если ты его тронула, клянусь — я тебя...       Азула перебила его истеричным лающим смехом. А следом глянула куда-то за его плечо и промурлыкала с откровенной издёвкой:       — Это из-за него мой братец так страдает?       — Моя госпожа, вы не ошиблись. Это он.       У Сокки по спине пробежал холодок. Он медленно ослабил хватку, обернулся и увидел советника Сина. Тот стоял в нескольких шагах, неестественно прямой, и смотрел на Сокку пустыми глазами.       — Что... — просипел Сокка и осёкся.       Син улыбнулся. И эта улыбка была точной копией оскала Азулы.       Сокка опомнился и снова припечатал Азулу к стене.       — Где он?! Где Зуко, я тебя спрашиваю!       Азула смотрела ему в глаза так, словно тот был забавной зверушкой. Сокка оторвался от неё, шагнул к советнику Сину. Из его горла вырвался низкий, утробный рык. Тот дёрнулся и заметался взглядом, ища путь к отступлению.       — Ты, — прохрипел Сокка, наступая, — предатель. Я тебя сейчас…       Рука потянулась к поясу, но наткнулась на пустоту. Меч на праздник брать было нельзя.       — Мне всего лишь нужен кусочек земли. Разве я многого прошу? Всего лишь восточные территории. И всё, — пролепетала Азула невинным голосом. — И придержи свои феромоны. — Она поморщилась и помахала ладонью перед носом. — Дышать нечем.       — Это от тебя воняет гарью и какой-то дрянью! — выпалил Сокка, кривя губы от отвращения. — Как с тобой вообще можно рядом находиться?       — Это действительно тот, по которому сходит с ума Зуко? — задумчиво обратилась она к Сину, склоняя голову набок. — Может, стоило украсть у этого альфы его сестру? Мотивация была бы гораздо сильнее.       Советник низко поклонился и произнёс с той же пустой, безжизненной улыбкой:       — Я гарантирую: ради этого альфы Лорд Огня пойдёт на всё.       Сокка стоял между ними, метался взглядом и лихорадочно соображал, на кого напасть первым. Мысль заорать, позвать на помощь мелькнула и исчезла. Позориться ещё. Но против мага огня он вряд ли устоит.       — Ну же. Давай. Нападай, — протянула Азула, растягивая слова. — Только подумай сначала: ты, альфа без магии, против меня и моего верного слуги. Как думаешь, сколько ты продержишься?              Она оттолкнулась от стены и ленивой походкой двинулась к нему.       — Я ведь могу убить тебя прямо сейчас, — продолжила Азула, и по её пальцам пробежали первые искры молнии. — Но тогда Зуко потеряет своего обожаемого альфу. И будет, как обычно ныть. А мне нужно, чтобы он сотрудничал. Так что… пока ты очень ценный товар.              Она принялась разглядывать свои ногти и вдруг зевнула, будто разговор её невыносимо утомил.              — Хотя... — протянула Азула. — Если Зу-зу так сходит по тебе с ума, может, он мне и трон отдаст? Как думаешь?              — Что за чушь ты несёшь? — выплюнул Сокка. — Он никогда не пожертвует троном. Ни ради меня, ни ради кого-либо. Не хватало ещё, чтобы его заняла такая сумасшедшая, как ты, и снова развязала войну!              Азула театрально расхохоталась, запрокинув голову. А когда отсмеялась, ядовитым голосом выдала:              — Как же плохо ты знаешь моего братца. Даже не верится, что у вас любовь. — Она резко повернулась к Сину. — Сделай так, чтобы у меня было время доставить его в укрытие. Мне нужны сутки. Или даже больше.              — Как прикажете, госпожа, — Син ещё раз глубоко поклонился, размусоливая каждое слово в фальшивом почтении.              Сокка скрестил руки на груди и презрительно фыркнул.              — Да этот план с самого начала провальный! Я могу сбежать даже сейчас. А Зуко никогда на этот блеф не поведётся. И вообще, с нами Аватар! — выпалил Сокка и тут же осёкся.              Зачем? Зачем он ляпнул? Если Азула узнает, что Аанг здесь, она ведь может добраться и до него. А он, дурак, сам только что выдал ей эту ценную информацию. Вот что значит болтать языком, не имея мозгов.              — В общем, вы уже заведомо проиграли. Как обычно, — заключил он всё тем же дерзким тоном.              Син, пятясь, растворился во мраке ночи, будто его и не было. И в этот же момент с ближайшей ветки легко и бесшумно спрыгнула на землю Тай Ли. Приземлилась на обе ноги, выпрямилась, сияя белоснежной улыбкой.              — Можно я оставлю его себе? — спросила она, глядя на Сокку с искренним, почти детским восторгом.              Азула махнула рукой.              — Да делай ты с ним, что хочешь. Только сначала пусть братец подпишет договор о передаче земель. Всё, я утомилась. Уходим.              — Размечталась, — процедил Сокка, упираясь ногами в землю и готовясь к схватке. — Можешь хоть спалить меня. Я с места не сдвинусь.              Он был готов драться насмерть даже голыми руками. Но Тай Ли сделала два быстрых, невидимых глазу прыжка. Сокка не успел развернуться — ребро её ладони точно ударило куда-то в шею.              Мир поплыл. Звуки исчезли. И он рухнул в темноту.              

***

             Зуко остановился возле покоев Сокки. Тихо стукнул в дверь три раза. Подождал.              Тишина.              Постучал снова — громче, настойчивее. Никто не открыл. Он начал нетерпеливо отбивать стопой по полу дробный ритм. Прошло ещё несколько секунд, и он уже забарабанил со всей силы кулаком.              — Сокка! Открывай. Это я. Нужно поговорить.              Тишина. Зуко огляделся. Стражи не было. Он нахмурился, но тут же сообразил: Сокки не было в столице целый месяц, и Зуко так и не отдал приказа снова выставить охрану. Может, оно и к лучшему. Не придётся объяснять, зачем Лорд Огня ломится в покои альфы посреди ночи.              Он подёргал ручку. Заперто.              — Да куда он мог запропаститься ночью? — пробормотал Зуко себе под нос. — Так крепко спит? Ладно, всё равно найду, — процедил он сквозь зубы и направился к приёмному залу.              На полпути Зуко столкнулся с Сином. Тот вынырнул из бокового коридора и сразу поклонился, едва не коснувшись лбом пола.              — Лорд Огня, — вымолвил он своим обычным учтивым тоном.              Зуко кивнул и прошёл мимо. Сделал два шага — и остановился. Развернулся. Окликнул:              — Советник Син.              Тот обернулся. Зуко хотел спросить, почему Син бродит по коридору в такой час, но тут же одёрнул себя за глупый вопрос. Советник мог ходить где угодно и когда угодно. Это его личное дело.              Зуко прочистил горло и пробормотал еле внятно:              — Советник Син, вы не видели... где представитель народа Воды? Брат Катары, Сокка. Не могу его найти.              К концу фразы голос совсем осип от неловкости. Син робко посмотрел на него — и Зуко показалось, что в этом взгляде промелькнула жалость.              — Нет, мой Лорд. Я не видел его.              Зуко был готов развернуться и уйти, но Син вдруг добавил:              — Вы знаете... а можно мне не отвечать на этот вопрос?              — Говори.              — Просто... — Син снова поклонился, — то, что я вам скажу, вам может не понравиться.              Зуко сделал шаг к нему и встал почти вплотную, нависая сверху. И отдал приказ угрожающим тоном:              — Говори. Сейчас же.              — Я видел, как господин Сокка заходил в покои принцессы Севера. И больше оттуда не выходил.              У Зуко будто что-то оборвалось внутри. Похоже, та самая струна души, которую он весь вечер убеждал себя не дёргать. Она лопнула с тихим, почти неслышным звоном, и в груди разлилась острая боль.              Его взгляд заметался по коридору — по стенам, по полу, по потолку, — ни на чём не задерживаясь. Он словно искал, за что зацепиться, но не находил.              — Я бы на вашем месте к двери не подходил, — добавил Син с той же учтивой, почти заботливой интонацией. — Там такие звуки… Господин Сокка выкрикивает такие вещи… Извините. Мне стыдно говорить об этом вслух.              — Всё, — бросил Зуко. — Дальше не продолжай.              Рябь пошла перед глазами. Зуко влетел обратно к себе. Дядя уже ушёл. Взгляд упал на бутылку, которую он так и не допил. Он схватил её с тумбочки и осушил до дна всего за несколько глотков.              Зуко умирал внутри. Боль была не просто острой — невыносимо мучительной. Всепоглощающей. Он хотел провалиться в забвение. Заснуть и больше никогда не просыпаться.              Не думать. Не чувствовать. Исчезнуть.              Хотя бы на одну ночь.