Развод и омежья фамилия

      Тэхён медленно открыл глаза. Усталость, глубокая как море, сковала мышцы. Повернув голову, он наткнулся на взгляд тёмно-коричневых глаз. В них не было ни вопросов, ни тревоги — лишь безразличное присутствие.       — Очнулся? — Чонгук встал со стула, что стоял недалеко от больничной кровати.       — Ты кто?       Движения Чона замедлились и он, остановившись, развернулся к Тэхёну. Альфа посмотрел на растерянного супруга: Тот, слегка нахмурив брови, выглядел так, будто хотел собрать свой мир в одну картинку, и Чонгук туда не помещался вообще никак.       — Муж.       — Я слишком молод, чтобы иметь мужа, — Тэ скривился от боли в плече. — Наверно, пришёл украсть мои вещи?       В этот момент дверь палаты широко распахнулась, и на пороге возник старик — высокий, статный, с прямой несгибаемой спиной, которую годы не сумели согнуть. Он опирался на трость из тёмного дерева, но в этой опоре не было слабости, скорее привычка, подчёркивающая его достоинство. Светлые глаза старика обвели комнату, остановились на Тэхёне и тот почувствовал себя ребёнком.       — Деда! — по-детски обрадовался омега.       — Подождите-ка, — Чонгук прищурил глаза, — ты знаешь этого человека?       — Тебе-то что? — отозвался Тэхён, тоже прищурив глаза. — Дед, давай охрану позовём, не нравится мне этот тип.       — Ой, внучек, что с тобой? — запаниковал старик.       — Подождите, — Чонгука словно заклинило, будто в его словарном запасе находилось одно одинёшенькое слово. Больше не сказав ничего, Чон подошёл ближе к кровати и нажал кнопку вызова доктора.       Вскоре вокруг Тэхёна закружила команда медработников. Лечащий врач Мин Юнги, пальцами нащупывая пульс на запястье Тэхёна, внимательно рассматривал лицо пациента. Затем, задавая вопросы, что-то быстро записывал в карте больного.       — Скорее всего, у Тэхёна выборочная амнезия, — вынес вердикт доктор Мин, — при таком диагнозе чаще всего люди забывают человека, который причинил душевную боль. Точнее скажу после полного обследования.       Но диагностика полушарий мозга Тэхёна ничего не дала, и Мин Юнги посоветовал подождать, пока память к омеге сама не вернётся.       В день выписки Тэ, недоверчиво посматривая на спокойного Чонгука, запихивал свои вещи в небольшую сумку.       — Ты действительно мой муж?       — Да.       — Выглядишь так себе. Вот если бы доктор Мин был моим мужем, — Тэхён мечтательно посмотрел куда-то в стену за спиной Чонгука.       — Я тоже от тебя не в восторге.       — А чё так?       — Это брак по расчёту.       — А дети у нас есть?       — Нет.       — Замечательно! — обрадовался Тэхён, хватая сумку. Подойдя к подозрительному мужу, хлопнул ладонью по его плечу. — Давай разведёмся.       Чонгук поперхнулся воздухом, который втянул в себя, чтобы повторить неизменные правила их брака.       — Сейчас это невозможно, — закашлялся альфа.       — Почему? Ты меня не любишь, а я… — Тэхён придирчиво осмотрел Чонгука с головы до носков дорогих туфель, хмыкнул и вслух спросил сам себя, — эх, куда я смотрел? Какую-то ерунду выбрал. Ты меня пытал?       — Нет.       — Шантажировал?       — Нет, — Чонгук скрипнул зубами. — Это решение наших дедов.       — Тьфу, легкотня. Я-то думал… С дедами договорюсь, а ты готовься к разводу. — Тэ подмигнул уже почти бывшему мужу левым глазом, и насвистывая, направился к выходу.       Оставшись стоять на месте, Чонгук пытался соединить Тэхёна-тихоню с нахально-вызывающим Тэхёном в одного целое. Всё равно получалось два разных человека. Он мечтал избавиться от омеги, был готов пойти против семьи. Но отец заболел, и подписанные бумаги на развод остались лежать в ящике письменного стола.       — Чего застыл? — спросил Тэ, обернувшись к мужу-истукану. — Запустил research*?       — Я хотя бы не отформатированный, — Чонгук сжал пальцы в кулак, он растерялся, не зная, как реагировать на такого омегу. Всегда помыкая и притесняя Тэхёна, альфа выпускал на волю властный характер, ну а тот резвился на полную катушку, нагибая супруга.       В машине Тэхён никак не мог найти удобную позу. Он вертелся, пытаясь устроиться поудобнее, но сиденье казалось слишком жёстким. Даже собственные ягодицы, будто требовали другого кресла. Пока омега не понял, что положение сидения подстроено под другого человека.       — Хватит ёрзать, — раздражение Чонгука набирало обороты.       — Неудобно. Посторонних возил что ли?       — Посторонний здесь только ты.       — Куда мы едем? — Тэ пропустил мимо ушей колкость альфы.       — На чёрный рынок, в место, где торгуют людьми.       — Это хорошо, тебя давно надо было сдать туда. Бесишь.       Альфа сильнее сжал руль. Чона всегда раздражал муж, но сейчас одно раздражение столкнулось с другим. Одно было с примесью чего-то холодного, привычная злость на того, кто вечно мямлил. От другого же веяло огнём, разгорающимся и рвущимся изнутри пламенем. Хотелось схватить омегу и что-то с ним сделать. Только вот что — Чонгук ещё не решил.       После землетрясения в Пхохане пришлось вернуться в Сеул. Тэхёна перевозили медицинским вертолётом, организованным дедом Чонгука. Выглядело всё серьёзно, капельницы, датчики и врачи с лицами будто он уже на том свете. Но сейчас этот паршивец живёхонек, забыв про своё незаметное существование, с беззаботным видом сидел рядом.       — Поехали быстрее, — потребовал омега.       — Опять хочешь лечь в больницу?       — Не, одного раза хватило, просто домой хочу, у меня ещё куча дел.       Чонгук хмыкнул себе под нос. Какие дела могли быть у его мужа? Сидеть целый день дома, с грустью рассматривая свадебные фото, почти с плаксивым видом подавать чай? Наследник, чья семья не нуждалась в деньгах, вроде никуда не ходил, ничем не увлекался.       Оставшуюся часть дороги они ехали в тишине. Чонгук думал о Джинёне, что остался в Пхохане, когда парковался мысленно листал список контактов, ища тому замену. Отношения без обязательств с расставленными приоритетами остались в другом городе. Ему нужно отдохнуть от навязанной заботы о супруге.       — Сумку захвати, — скомандовал Тэ, выходя из машины.       — Торопишься переродиться? — возмутился альфа, подходя к Тэхёну. — Так как ты всё забыл, то придётся…       — Отойди подальше, — ладонь омеги упёрлась в грудь Чона, — не нарушай границы. Да и вообще, твоя тень на мои ноги падает! — палец Тэхёна указал на наглую чонгукову тень.       Альфа тяжело вздохнул: он не привык слышать так много беспардонных слов от мужа, не привык видеть его уверенно-наглым.       — Свои вещи заберёшь сам.       — Нафиг они нужны, одно тряпьё.       И снова тишина. Поднимаясь на лифте, каждый снова думал о своём. Чонгук — о совещании, которое состоится через три часа, Тэхён мечтал откиснуть в ванной.       — Мы вместе живём? — удивился Тэ, когда муж, открыв дверь, попытался зайти первым. Не давая ответить, он быстро прошмыгнул мимо, на ходу добавляя, — ну ладно, заходи.       Он прошел вглубь квартиры, снова оставив Чонгука позади. Тот удивлённо приподнял левую бровь.       «Ладно, заходи? Ему сейчас что, одолжение сделали?»       Альфа на секунду прикрыл глаза, всё стало странно, очень необычно, как-то резко перевернулось с ног на голову. Казалось, он начал терять своё доминантное положение, ещё чуть-чуть и он станет никем.       — Отвратительно роскошно! — услышал Чонгук восторженный возглас. — После развода этот пентхаус достанется мне. Да? — продолжал кричать Тэ из недр роскошной квартиры.       — Нет, эту квартиру я не могу отдать, но у тебя есть два пути получить её. Первый — остаться Чон Тэхёном, второй — получить после моей смерти.       — Тогда не мог бы ты написать завещание? Дорогой…       В мире всё относительно, но куда себя отнести Чонгуку было невдомёк. Либо — терпи, не больно, либо — невыносимо мучительно. Тэхён «бегал» по пентхаусу, комментируя увиденное по принципу «что думаю, то и говорю». Кабинету Чонгука он вынес почти смертный приговор:       — Тут фэншуй дурной.       Заглянув в холодильник, омега проверил срок годности йогурта.       — У-у, похоже, полезные бифидобактерии перешли на сторону зла. А у кимчи началась вторая жизнь!       — У кимчи может и началась, а ты можешь и первой лишиться.       — Чонгук!       — Что? — тихо, устало и безвольно отозвался альфа. Ему казалось, что он кому-то, в чём-то и как-то начал быстро проигрывать.       — Ты жаворонок или сова?       — Жаворонок.       — А знаешь, почему жаворонки мало едят?       — Понятия не имею, — тоскливый взгляд Чона устремился в окно. Вдруг там видно, как на него несётся его кармический стероид со своим огромным кармическим хвостом.       — Потому что рано утром, открыв холодильник, они понимают — совы ночью всё сожрали.       Чонгук посмотрел на циферблат наручных часов.       — У меня скоро совещание, вернусь поздно.       — Конечно-конечно, дорогой, иди. За меня не волнуйся.       Совещание тянулось, как резина. Пытаясь собраться с мыслями, Чонгук провёл рукой по волосам. Вокруг сидели люди в строгих костюмах, они говорили о сроках, бюджетах и рисках. Голоса звучали ровно, почти без интонации. А у него перед глазами — омега, сующий нос во все комнаты их квартиры.       «Интересно, как выглядят жаворонки?»       Вдруг на телефон пришло сообщение. Не поворачивая головы, Чонгук скосил глаза, бросив короткий взгляд на текст. «Успешная покупка. Карта: Hyundai «the Black» Владелец: Чон Чонгук Дата: 14/07 17:40 Торговый центр: Times Square Сумма покупки: 2000000 вон*».       Потянувшись к телефону, альфа слегка нахмурился.       Треньк.       Два с половиной миллиона вон.       Треньк.       Три миллиона вон.       Чонгук схватил гаджет в руки. Одно оповещение за другим сыпались, заполняя, память телефона, а денежки с каждым уведомлением таяли, как снег под солнцем. Цифры с шестью нолями так и мелькали на экране. Запыхтев, как чайник, который вот-вот закипит, он саданул ладонью по столешнице. В кабинете повисла мёртвая тишина.       — Совещание окончено! — рявкнул альфа.       Все разом рванули к выходу, боясь задержаться на лишнюю секунду.       — Чимин, срочно машину ко входу, — заорал Чонгук своему помощнику, выскочив из конференц-зала.       — Господин Чон, — Пак Чимин семенил за шефом, — куда едем?       — На рыбалку.       — Кого ловить будем?       — Пиранью.       А в это время в крупном торговом центре Сеула продолжал звучать радостно-счастливый голос Тэхёна.       — Оплачу картой!       — Возьму часы, эти, эти и эти… карта!       — Пиджак, браслет, цепочка для омег… оплата картой!       С телефоном в руках, как следопыт с компасом, Чонгук шёл по следам пребывания Тэхёна в торговом центре: обувной известной марки, одежда знаменитого бренда. Преследовал до тех пор, пока не увидел омегу около павильона, где продавали модные галстуки. Тот, задрав голову вверх, стоял перед входом, разглядывая вывеску. Почти подлетев к супругу, альфа голосом, похожим на плач, позвал его. Вздрогнув от неожиданности, Тэхён обернулся на голос.       — Ой, дорогой, ты же вроде на совещании должен быть, — и тут же забыв о супруге, переключил своё внимание на помощника. — Чимини!       — То есть, его ты тоже помнишь, — губы Чонгука скривились.       — Помню, а что такого? Чими, я тебе кое-что купил, — омега протянул потрясённому Паку подарочный пакет. — Держи.       — С-спасибо, — опешил тот. Чимин слышал, что муж босса потерял память, но чтобы настолько… Костюмчик на Тэхёне бежевый, из сирсакера, кроссовочки сверкают новизной и белизной. Так же, как и широкая улыбка на красивой мордашке омеги. Совсем не тот человек, который был раньше.       — Ну, я пошёл, — уведомил омега, направляясь за новыми покупками.       — Ты где карту взял? — Чонгук поплёлся следом.       — В ящике стола. Поистине достойный обмен.       — Какой ещё обмен?       — Ну как же, всё логично. Я подписываю соглашение о разводе и забираю карту. Разве нет?       — С чего ты так решил?       — Так она лежала на документах, кстати, подписанных тобой.       Чонгук тяжело задышал. Он просто положил карту в ящик, кинул небрежно, даже не думая о подкупе мужа. Альфа глянул на Тэхёна: ни слёз, ни печали, согласился со всеми условиями, расписался и теперь стоит, рассматривая галстуки. Тэ как-то дарил ему один, но вещь так и осталась лежать в упаковке.       — Какой из этих двух? — задумчиво произнёс омега, разглядывая товар.       — Вон тот, бордовый.       Чонгуку понравился галстук, Тэхён купит ему, и всё встанет на свои места. Омега подарит его с жалким видом, а Чонгук примет его с лёгким удивлением и возможно, наденет на какой-нибудь банкет.       Тэхён взял вещь в руки, повертел, покрутил, приложил к груди альфы, придирчиво осмотрел, затем кивнул.       — Тебе подходит, ему нет, — и положил обратно. — Вот этот возьму, синий — выбрал Тэ, — оплата картой.       На телефон Чонгука в очередной раз брякнуло уведомление. Ладно брякнуло, он почти свыкся, но выбранный галстук предназначался другому человеку, которому бордовый цвет не идёт.       — Чего такой грустный? Скажи, что тебе приглянулось? Что бы ни приглянулось, я тебе не куплю.       Альфа выхватил карту из рук Тэхёна.       — Верни! — омега кинулся к мужу, — я честно её заработал!       Чонгук упёрся ладонью в лоб супруга, тот, порыкивая, продолжал усердно напирать.       — Ты что, козёл? Может, хватит уже бодаться? — спокойствие, которое альфе давалось с трудом, медленно растворялось под действиями человека напротив.       — Кайтинг*! — выкрикнул Тэ и, приняв боевую стойку, начал активно размахивать руками.       — Что? — Чонгук от удивления раскрыл рот. — Ты выпускник школы магии, что-ли? Тогда файтинг, дурында.       — А да, точно, файтинг, — Тэхён отступил. — Ну и ладно, всё, что мне нужно было, я купил, — подхватив пакеты с покупками, омега в третий раз оставил мужа позади себя.       «Даже у Чимина есть подарок, у незнакомца тоже есть, а у меня ничего».       Чонгук принялся судорожно вспоминать, куда он мог закинуть галстук, когда-то подаренный Тэхёном.

***

      Потерянная память — как комната, в которой погасили свет. Но в этой темноте почему-то блуждал Чонгук. После шоппинга Тэхёна у альфы произошёл скачок остроты эмоций. Всплеск, достигший своего пика, остался болтаться на вершине диаграммы.       — Шеф, — Чимин обошёл стол и, раскрыв папку, что держал в руках, положил её перед Чоном, — как думаете, Тэхён и сегодня придёт?       Подперев рукой щёку, альфа надломленно выдохнул, будто с ответом терял последнюю надежду на чудо.       — Придёт.       — И всё-таки я вам завидую, сейчас так мало омег, которых заботят почки мужа.       — Он меня этой дрянью уже две недели поит. Ты знаешь, что он сказал, когда я назвал его глупым? — Чимин отрицательно замотал головой. — «Кто обзывается, тот в морге разлагается». Хорошо, что я не пью это зелье, которое он приносит.       Чонгук посмотрел на завядший цветок, под который выливал средство, укрепляющее почки.       — Заменить? — Чимин проследил за взглядом босса.       — Мужа?       — Цветок, шеф.       В кабинет постучались и растерянный секретарь, прошмыгнув вовнутрь, быстро доложил:       — Пришёл господин Джинён, хочет встретиться.       Уголки губ Чонгука опустились вниз, это имя не принесло радости, оно уняло сердце, которое от волнения сжалось, услышав «пришёл господин». Как бы он ни трепыхался, но Тэхён уже тихо, почти незаметно проник в его мысли. Чонгук махнул рукой, давая добро на визит. К навязчивости омег альфа давно привык. Но те не знали, что если он что-то дал, то может с лёгкостью это забрать назад.       Как только Джинён вошёл, Чон коротко и сухо бросил секретарю:       — Принеси кофе.       В Пхохане омега привлёк его внимание дерзким взглядом с язвительной усмешкой, сейчас же в нём не было ничего особенного, за что можно было зацепиться. Даже губы Джинёна, которые, эротично сложившись, дули на дымящийся напиток, выглядели пошло. Он был единственным омегой, который искал Чонгука, тем самым нарушив условия их договорённости.       — Какая потрясающая любовь! Даже у духов и богов вызывает слёзы, — стоя на пороге кабинета, Тэхён флегматично рассматривал парочку. Муженёк вальяжно сидел в кресле, бездушно наблюдая за тем, кто, усевшись на офисный диванчик, интеллигентно пил кофе.       Чонгук взором потянулся к знакомому голосу, а Джинён, вздрогнув, пролил кофе на руку.       — Чонгук, больно, — скуксился омега, показывая покрасневшую кожу.       — Ой, пальчик обжёг. Соблюдайте технику безопасности, — посоветовал Тэхён, с безразличным видом протыкая трубочкой стакан с холодным латте. Он шумно всосал напиток, подходя ближе.       — Сарказм из-за ревности — плохой способ выразить недовольство, — Чонгук смотрел на мужа. Сегодня в руках супруга термоса с отваром не было, значит курс «почковое долголетие» можно считать завершённым. А встреча двух омег почему-то царапнула досадой по душе, оставляя лёгкую горечь во рту.       — Эх. У твоего деда такие хорошие гены, как же они до тебя так мутировали? Я просто очень переживаю, как бы твой омега не поломался. Не хочу навечно остаться с тобой.       — Зачем пришёл?       — Хочу забрать свидетельство о разводе.       — Мы не развелись.       — Почему? Я поставил подпись в соглашении, ты должен был дать делу ход, — возмутился Тэ, ставя пластиковый стакан на стол.       — Твои каракули не имеют юридической силы.       — Мои что? Каракули? — зашипел Тэхён, медленно подбираясь к альфе.       — Угу, так юрист сказал. Поэтому развода не было.       — Верни мне мою фамилию! — потребовал Тэ, приближая своё лицо к лицу Чона. Затем омега прищурился, схватился за спинку кресла, на котором тот сидел, и крутанул его, быстро отходя от мужа. Кресло заскрипело и весело завертелось вместе с альфой.       — Что такое, господин Чон, головушка кругом? Ты у меня ещё попляшешь!       — Тэхён, засранец, не посмотрю на твоего деда, огребёшь по полной, — ругался Чон. Джинён стоял в стороне не решаясь вмешаться в ситуацию. В этой перепалке ему не было места.       Тэхён поддал скорости, замедляющему движение креслу.       — Напишу про тебя сто фанфиков, где ты всегда будешь снизу, — потом схватился за офисную мини-карусель и резко остановил.       Альфа вскочил с места, пошатнулся и снова опустился в него.       — Ты! — кричал дезориентированный Чонгук, указывал на Джинёна вместо Тэхёна. — Знаешь кто ты?       — Батюшки, неужто тоже память потерял? Бедненький, плохо без памяти, не знаешь, кого любить, кого ненавидеть, — злорадствовал Тэ.       — А ты знаешь? — поняв свою ошибку, Чон перевёл указательный палец на супруга.       — Знаю, доктора Мин Юнги, — Тэхён готов был уйти, но остановившись, повернулся к Джинёну. — Ах, да, чуть про тебя не забыл.       Вытянув руки вперёд так, чтобы они находились напротив мужа, он начал водить ладонями по воздуху, описывая плавные круги.       — Порча на понос, у нас перенос! — и резко двинул руками в сторону омеги. Отвернувшись от прелюбодеев, омега забрал недопитый латте и отправился восвояси.       — Отмени проклятье! — закричал Джинён в спину уходящего Тэхёна. — Верни Чонгуку!       И такая любовь бывает.       Господин Чон сдавил пальцами виски́, помассировал их и принялся трогать волосы, будто на ощупь пытался определить, не поседела ли голова за последние полчаса. Он безучастно смотрел на прибежавшего на шум Чимина, на Джинёна, который, активно жестикулируя, тоже требовал немедленного развода с Тэхёном.       — Чимин, выпроводи его, — устало вздохнул альфа, — и больше не пускайте его, даже в здание.       Как вернуться к привычной жизни? Чонгук поправил полы пиджака. Он так делал, когда нужно было взять себя в руки. Но сейчас это не сработало. Пиджак сидел как обычно, а внутри всё съехало и перекосилось. Альфа вспомнил мужа, «колдующего» перед их носами, и усмехнулся. Сегодня он вернётся домой пораньше, потому что Тэхён стал фигурой, вызывающей любопытство, которую захотелось переиграть.       «Просто ленивая забава».       Только Чонгук не подозревал, что проиграл игру до сделанного им первого хода.       В последующие дни перепалки с Тэхёном стали привычным делом. Альфа уже не злился, он ждал их как утренний кофе, который Тэ наотрез отказывался приносить.       — Ты что руки-ноги в аренду взял и торопишься вернуть?       — Почему не хочешь? Раньше же приносил, — с досадой тянул Чон.       Тэхён цокал языком.       — Лучше ты сделай мне чай.       И альфа делал — кружку полную заварки. Тэхён пил, затем плевался чайными листьями, а Чонгук беззлобно смеялся, сильнее утопая в новом семейном быте, увязал в омеге, любуясь его губами, с которых муж слизывал горечь, и плавными движениями, когда тот мыл кружку. У Чонгука много моментов было «впервые». Первый раз заварил чай для мужа, не раздражался на его присутствие, первый раз захотел дотронуться… Даже сейчас, впервые ждал омегу. Глянув на циферблат наручных часов, альфа поторопил супруга:       — Ты что, улетел на другую планету с сородичами попрощаться? Тэхён, быстрее.       — Ничего не скажу, итак грехов много, — отозвался тот, выходя в просторный холл пентхауса.       — Что это? — опешил альфа, осматривая супруга. На омеге был пиджак, но рубашка под ним небрежно расстёгнута, почти вызывающе. Каждый раз, когда Тэхён двигался, ткань расходилась чуть шире, открывая грудь ровно настолько, чтобы взгляд успел заметить нежную полоску кожи и тут же потерять. — Почему грудь видно? — шипел Чонгук. — Пуговицы нужны для того, чтобы их застёгивать, — он принялся яростно запихивать их в маленькие петлицы, — а у тебя всё нараспашку. Куда собрался в таком виде?       — К деду на день рождения.       — Как смеешь перед альфами хвостом крутить?       — Перед кем притворяешься, дорогой? К чему эта ревность? — Тэхён произнёс фразу просто и обыденно, без ноток обиды, с крупицей равнодушия.       Пальцы Чонгука на мгновение застыли, едва касаясь подушечками ткани наряда мужа. Чувство собственности трепетно с каплей остроты клевало сердце.       «Мой муж».       Оно забилось где-то под рёбрами непривычной ревностью.       «Мой Тэхён».       — Ты подарок купил?       Чонгук лишь кивнул, доставая из кармана прямоугольную коробочку.       — Пхе, ты что подаришь деду сломанную морковку? — возмутился Тэ, заглядывая вовнутрь.       — Это столетний корень женьшеня, — но привычное слово «глупый» произнести не решился.       На банкете в честь праздника как всегда было чопорно-скучно. Чонгук не пил, только держал бокал в руке и следил за супругом. Тэхён был в центре внимания, лёгкий свободный, словно этот светский ритуал был ему по душе. Альфа видел, как он поднимает бокал в приветственном жесте, как склоняет голову к собеседнику и улыбается. Слишком широко, слишком открыто, так, как никогда не улыбался ему. В груди снова начал завязываться холодный, тугой узел, как при виде расстёгнутых пуговиц. Он сжал бокал сильнее, чувствуя, как внутри просыпается желание подойти, встать рядом, заявить о своих правах. Дать понять всем, что Тэхён не просто гость на этом банкете. Чонгук поставил бокал на стол и направился к мужу. Тот уже подходил к деду, который стоял в окружении родственников. Тэ шёл рядом с каким-то альфой, взяв того под руку. Чонгук ускорил шаг: он явно пропустит начало беседы, так и не узнав, что за альфа жмётся к его супругу. Неслышно подойдя, Чон встал рядом почти вплотную.       —… представить, — говорил Тэхён, — это мой дедушка, это мой старший дядя и его сын, мой младший дядя, а этого я не знаю, — омега кивнул, указывая на мужа.       Рука Чона тут же невесомо легла на поясницу Тэ. Но всем присутствующим стало понятно, что этот омега занят.       — Я его супруг, — процедил Чонгук, смотря на незнакомого альфу так, будто вынес приговор. Хорошо, что галстук у этого мажора не синий. Рука Чона переместилась на талию Тэхёна, и он показательно прижал к себе омегу.       — Ладно, ладно, — покряхтел старик Ким, — скоро он тебя вспомнит и снова не отведёт взгляда от тебя. Сегодня задержитесь после банкета, нам с Чонгуком надо обсудить работу.       Дела семьи Ким и Чон затянулись до позднего вечера. Если бы не уставший от долгого ожидания Тэ, который успел пообщаться с папой-омегой, дворецким, новым поваром и старым садовником, встреча продлилась бы до утра. Тэхён зашёл в кабинет, объявляя о том, что он измученный поехал домой.       — Подожди внучек, — старик Ким достал из ящика стола маленькую бутылочку, похожую на микстуру, которую продают в аптеке. — Год прошёл, как свадьбу сыграли, а детей нет. На заказ сделано, пить по чайной ложке в день.       Внучек взял бутылочку и, отвинтив крышку, понюхал спецзаказ.       — Фу, — отпрянул он, — что это?       — Две семьи ждут внуков, а это поможет зачать.       Чонгук злорадно оскалился, вспоминая свой отвар для почек.       — Деда, — Тэхён укоризненно посмотрел на старика, — я думал, дети по-другому делаются. Сейчас что, в тренде — выпей непонятную вонючую жижу и забеременеешь?       — Я забочусь о твоём здоровье.       — Мне это не нужно. Да и вообще, мы с Чонгуком решили раз…       Альфа бесшумно скользнул к мужу, и тёплая ладонь мягко легла на его губы. Движение было быстрым, испуганным, но не грубым. Тэхён активно замычал, пытаясь убрать руку супруга.       — Развеяться мы решили, развлечься, — сердце в груди Чона панически ухало. — У нас же не было свадебного путешествия, поэтому мы поедем выполнять ваши требования, господин Ким. Постараемся на славу, используя старый дедовский метод, — стрекотал Чонгук, потихоньку уводя омегу из кабинета. Тэхён замычал сильнее.       — Не бродите по ночам, останьтесь в особняке, — предложил старик.       «Подонок. Трус. Ради контрактов и богатства решил продолжить нежеланный брак», — думал Тэхён, брыкаясь изо всех сил.       Выйдя в коридор, альфа отпустил мужа. Медленно выдохнув, он на секунду прикрыл глаза. Его тело напряглось, среагировав быстрее разума, он готов был защищать то, что сам собирался отпустить много раз. Казалось, все органы свело от страха: он боялся услышать, как старик даёт добро на развод. Открыв глаза, Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот стоял в стороне, сложив руки на груди, ожидая его объяснений. Альфа понял, что больше не хочет развода.       «Я не могу отпустить тебя».       Мысль была тихой и окончательной. Когда его холод пошёл трещинами? Когда он стал готов на всё, лишь бы не потерять Тэхёна?       — Я устал, пошли спать, — альфа сделал два шага вперёд.       — Не пойду! — отказался Тэ, — лучше поеду в клуб тусить.       — Куда-куда? — Чонгук подхватил омегу на руки. — Будет тебе сейчас и клуб, и веселье, — не обращая внимание на требования Тэхёна отпустить, альфа быстро направлялся в гостевую комнату. Несмотря на извивающегося мужа, шага не замедлял, боялся: если остановится, то упустит из рук неугомонного супруга. Толкнув дверь, Чонгук внёс омегу в гостевую комнату и, не раздумывая, опустил на кровать. Мягко ударившись спиной о матрац, Тэхён вскрикнул от неожиданности.       — Если ты не хочешь жить, то я научу тебя, как пишется слово «смерть», — омега попытался встать, но Чонгук не дал. Он навис сверху, упёршись ладонями по обе стороны от его плеч.       — Давай спать, моё перерождение обсудим позже.       Тэхён начал бубнить проклятья, сразу как только Чонгук ушёл купаться. Сыпал крепким словцом, когда сам отправился в душ, потом гневно зыркал исподлобья, когда, вернувшись, увидел Чона, лежащим в постели.       — Почему мы должны спать вместе? — возмутился омега.       — Потому что твой дед бродит поблизости. Хватит, Тэ, ложись.       — Тогда помни — на мою сторону не ложись, не переступай мои границы.       Чонгук не ответил. Он думал о человеке, который отвернувшись, поджал ноги к груди, который определил границы и спокойно уснул. Когда-то он сам похожую черту провёл для Тэхёна.       «Оказывается, каждый удар, который я наносил тебе, в конце концов вернулся мне».       Не переступай, не трогай, отойди, развод…       «Интересно, потеря контроля — это любовь?»       Альфа сжал пальцы в кулак.       «Границы, говоришь».       Чон убавил градусы на сплит-системе. И Тэхён не заставил себя долго ждать — бессознательно подобрался к мужу, потому что тело искало тепло. Притулился к горячему боку, утыкаясь носом в плечо, оплетая руками и ногами Чонгука.       «А потеря воли? Наверно, тоже любовь».       Утром Чонгук проснулся от того, что его живот нежно оглаживали, периодически стискивая мышцы пальцами. Боясь спугнуть сонного нарушителя, альфа не шевелился. Он просто смотрел в потолок, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и пошлое, стремительно подбираясь к паху.       — Не могу спать, когда кто-то рядом, — сонно пробормотал Тэхён, продолжая трогать живот альфы.       — Мда? А кто сейчас пускает слюни на мою грудь, не заботясь о дискомфорте?       Тэхён подскочил на кровати, меланхоличный тон супруга отозвался в его душе распускающимся белоснежным лотосом. Настолько приятно, что омега, дёрнувшись, отполз подальше от Чона. Искушение — сладкий яд, который сейчас Тэхёну нужен меньше всего. Если бутон раскрылся, значит он будет благоухать так же. Белым лотосом. Кому это надо? Он сполз с кровати — альфа тоже, пошёл в ванную — Чонгук не отставал, Тэхён направился на кухню — супруг засеменил следом, поехал домой — и тот преследовал его, давя на газ, лишь бы не потерять из виду. Преследуемый Чоном, попав в пентхаус, а затем в свою спальню, омега не выдержал:       — Это какой-то новый вид пыток? Не ходи за мной.       — Ты хочешь убежать от мужа. Совесть не мучает?       — Нет, она давно отмучилась и сдохла. Понимаешь, быть покладистым на радость тебе — не моё это, ну не моё.       Альфа наклонился к уху Тэхёна и тихо с лёгкой усмешкой произнёс:       — Мне нравится ходить за тобой, если хочешь, я могу показать тебе, как я умею уговаривать.       Тэ опустил взгляд на ширинку дорогих брюк альфы.       — Чонгук, по статистике фразу «Боже, какой огромный!» чаще всего слышит маленький паук.       — Давай оставим колкости и поговорим о нас, — Чон устало присел на кровать.       — Давай, — подойдя к книжной полке, омега вытащил большой конверт, — я составил новое соглашение, подпиши, — он положил его рядом с альфой, а затем вышел из комнаты.       Достав разводну́ю бумагу из конверта, Чонгук взглядом пробежался по условиям, улыбнулся, смотря на аккуратную разборчивую подпись мужа.       — Ты не сможешь сбежать, Тэ, — он порвал документы, осыпая клочками пол под ногами. — Теперь моя очередь гнаться за тобой.       Вечером того же дня Чонгук сидел в баре, уставившись в стакан с бренди. Золотистая жидкость мерцала в тусклом свете, отражая огни зала. Пальцы альфы лениво скользили по гранёной стенке, будто контакт с посудой заменял ему разговор.       — Мне иногда кажется, что я твой любовник. Вызываешь чаще, чем сам бегаешь на сторону.       Намджун был другом, который никогда не бросал, который не спрашивал «как ты», потому что и так знал. Он шёл рядом даже когда не было дороги.       Чонгук грустно усмехнулся.       — Тэхён хочет развода.       — Тогда почему не радуешься? Ты же не думал, что он будет лизать тебе пятки до конца своих дней, — Намджун плеснул в свой стакан крепкий напиток.       — Он просто забыл меня, ничего не помнит.       — Хороший мальчик. Забыл всё плохое, связанное с тобой, и решил бежать.       — Ты на чьей стороне?       — Извини, но я на стороне твоего мужа, — слова Намджуна иногда резали, но он говорил правду не для того, чтобы сделать больно, а чтобы спасти. — Ты сам оттолкнул его. Дал возможность стереть себя из памяти, теперь дай мальчишке начать новую жизнь. Пусть найдет человека, который будет любить его. Он это заслужил.       — Хм, любить его…       — Почему расстроен? Неужто влюбился в Тэхёна?       — Вроде того, — Чонгук сделал большой глоток бренди.       — Вроде того или точно? Если ты уверен, что любишь его, то сделай так, чтобы он тоже был уверен. Причем уверен в тебе. Неопределённые отношения никого не осчастливят.       — А что будет, когда он вспомнит?       — Надеюсь, к тому времени у тебя получится наделить ваши отношения надёжностью. Но… — Намджун вдруг запнулся, выпил от неожиданности, поперхнулся от увиденного и жалобно глянул на друга. Ему и говорить ничего не нужно было. Чонгук сам увидел развратно виляющего бёдрами супруга.

***

      Тэхён медленно открыл глаза. Усталость, глубокая, как море, сковала мышцы. Повернув голову, он наткнулся на взгляд тёмно-коричневых глаз. В нём не было ни вопросов, ни тревоги — лишь безразличное присутствие.       — Очнулся? — Чонгук встал со стула, что стоял недалеко от больничной кровати.       Тэхён смотрел на привычно-отстранённого мужа. Закрытый брак, закрытое наглухо сердце. Он думал, что сможет так жить долго, уверял себя, что выдержит, но всё, что омега заслужил — это холодное «очнулся».       «Остановись, Тэхён».       Внутри него проснулся тот, кого он потерял год назад. Омега с озорным блеском в глазах, наводящий шумиху на всю округу, вдруг нашёлся. Он застрял в человеке, которому был не нужен, а из этого можно выбраться, лишь забыв прошлого себя.       «Забыть».       Омега обвёл взглядом больничный бокс, слегка повёл бровями, ловя интересные мысли за хвост.       «Забыть».       Он снова бросил взгляд на мужа. Слишком уж размеренная жизнь у Чонгука была. Тэхёну она показалась скучной и тоскливой. И он решил — пора дёргать тигра за усы.       — Ты кто?       Дальше дни слились в один весёлый бурный поток. Утром Чонгук сжимал пальцы в кулак, вечером его губы складывались в тонкую недовольную линию.       «Интересно, какая сейчас стадия?» — думал Тэхён, смотря на скулы альфы, которые двигались в такт скрипа зубов. В торговом центре Чонгук то зеленел от злости, то обиженно смотрел. Галстук ему подавай бордовый, ишь ты! Наблюдать за мужем, видя хоть какую-то реакцию на своё существование было приятно. Пусть даже злость с раздражением — всё, что угодно, лишь бы не эта ледяная пустота, от которой внутри всё сжималось. А в кабинете, увидев Джинёна, Тэхён задохнулся — хотелось ногтями разодрать шею, чтобы впустить хоть один глоток воздуха. Холодный латте не помог унять бурю, поднявшуюся внутри. Парочка, созданная в аду, должна остаться там же. Но на банкете деда, Тэхён растерялся, не зная, как себя вести. Прикосновение альфы, такое уверенное, легло на поясницу. Внутри что-то дрогнуло. Сердце пропустило удар. Он привык к дистанции, а тут Чонгук прямо заявил свои права.       О ночи, проведённой вместе, омега старался не думать — возбуждение даже днём клокотало во всём теле. Чонгук странный, кто ж не будет пускать слюни на его крепкую горячую грудь? А бумаги на развод вдруг стали призрачной надеждой на свободу от северного Чона. Тот явно не хотел расставаться, и Тэхён начал колебаться. Потому что сердце не хотело отпускать. Покопаться в себе стало необходимо, да и перемены в муже стоило обдумать, причём в таком месте, где думать особо не придётся. Пусть само собой придёт. И оно пришло — в лице разгневанного Чонгука.       Альфа сидел рядом с потерянным Намджуном, который то и дело тихо шептал:       — Спокойно, Чонгук, успокойся. Может, он просто похож на Тэхёна.       Но всё было далеко не просто, и «может» напрочь отсутствовало. Тэхён находился в самом центре музыкального хаоса. Он танцевал свободно, отдаваясь ритму, будто хотел стряхнуть с себя всю тишину, которая накопилась за год. Чон смотрел на округлые бёдра, обтянутые узкими джинсами, как они покачивались в ритмичном движении в такт музыке. Чувственные, сокрушающие движения. Откровенный язык тела, привлекающий внимание посторонних для интимного разговора. Тэхён что-то коротко прокричал, обводя мутным взглядом зал, и Чонгук понял — омега пьян. Злость вперемешку с ревностью и возбуждением поднималась, как едкий дым при пожаре. Перекрывало дыхание, сжимало горло огненной лентой. Сквозь толпу альфа двинулся к мужу. Он не обходил людей, не извинялся, шёл грузным уверенным шагом, а внутри жгло так, будто горели внутренности. Чонгук выдернул Тэхёна из круга танцующих, как выхватывают из воды, спасая. Резко, молча, не давая опомниться. Уводил подальше от музыки, чтобы Тэхён мог расслышать каждое его гневное слово.       — Ты — красавчик, — Тэхён, склонив голову вбок, рассматривал супруга. — Чем-то похож на одну собаку, — его пальцы заскользили по груди Чонгука. — Такой горячий, не то, что некоторые.       — Домой, — приказал Чонгук.       — Сначала ответь на несколько вопросов.       — Хорошо.       — Третий вопрос!       — А где первых два?       — Для тебя только третий.       Сквозь хмельную дымку Тэхён продолжал рассматривать альфу. Не настолько он пьян, чтобы не узнать мужа, не настолько смел, чтобы спросить «почему?». На каком основании Чон трясётся от злости, и какого лешего сердце омеги замирает от ревностного взгляда?       — Опять? — Чонгук потянул ткань белого пиджака, надетого на голое тело. — Где рубашка?       — Ты сам сказал: «Пуговицы нужны для того чтобы их застёгивать», — Тэ старался говорить, подражая холодному тону альфы. — Я не стал её надевать, потому что их там много, а мне лень возиться.       — Ты похож на…       — Тссс, не шуми! — перебил Тэ — Что ты понимаешь? Сейчас лёжа зарабатывают больше, чем стоя.       Тэхён не хотел злить альфу ещё больше, но так получилось. Необдуманные пьяненькие слова спорхнули с языка, весело устремляясь к Чонгуку. Тот криво усмехнулся.       — Вот как, — Чонгук наклонился, подхватил Тэхёна под колени, и рывком взвалил на плечо, как добычу, которую не собирался никому отдавать. — Тогда у меня для тебя есть работа.       — Ай! Отпусти, сам пойду, — закричал омега, но Чон, уже развернувшись, нёс его к выходу, не обращая внимания на протесты.       Повиснув на плече мужа, словно трофей с поля боя, Тэ смотрел на попу Чонгука, обтянутую тканью брюк, видел, как напрягаются мышцы двух половинок.       «Ну и задница. Даже злиться трудно, а не любить ещё труднее».       Тэхён зажмурился. Какой там стыд или неудобства, если Чон уже второй раз таскает его на руках. К этому можно привыкнуть, главное — побольше досадить альфе.       Вечерний воздух ударил в лицо, затем звякнула связка ключей, и с коротким привычным звуком сигнализация отключилась. Открыв дверь машины, Чонгук, придерживая за талию Тэхёна, аккуратно опустил его на переднее сиденье. И только когда она захлопнулась, омега открыл глаза. Тэхён попытался заговорить с мужем, но тот повернул ключ зажигания, и машина взревела, резко трогаясь с места.       — Я…       — Молчи, — пальцы Чона крепко сжали руль.       — Но ты…       — Сиди смирно, Тэ.       — И мы…       — Побереги силы, муженёк, тебе предстоит сегодня много работы.       Тэхён притих, взбудораженный альфа будоражил кровь. Раньше он только мечтал об этом. Неизвестность пугала: какой Чон в постели — можно было только гадать. А если прибавить, что дорогой супруг как бык бьёт копытом, выпуская пар из ноздрей, то не вылезти ему из-под Чонгука до утра.       — Я виноват, — решил ретироваться омега. Он немного не готов ходить следующие три дня с «поломанной» поясницей.       — В чём?       — Сболтнул лишнего.       — Ещё.       — Надел лишнего.       — Точнее, не надел.       — Да-да-да, и это тоже, — щебетал Тэ, — в следующий раз, когда пойду в клуб, надену две рубашки.       Чонгук неожиданно затормозил, а Тэхён, упёршись ладонями в панель, заголосил:       — Убить меня хочешь?       — Мы приехали, пошли, Тэ, до смерти ещё далеко.       «А по-моему, она совсем близко».       Омега вжался в сидение. Страшно до дрожи, возбуждение тоже до дрожи. Тревожно от немногословного Чонгука, волнительно от него же. Будто выпил чистый адреналин. Тэхён не понимал, чего хочет, то ли поддаться искушению, то ли остаться в машине навсегда.       — Выходи.       Омега отрицательно замотал головой. Недолго думая, альфа, вытащив супруга из машины, снова взвалил его на плечо. Просторный холл здания, лифт, прихожая пентхауса и спальня. Тэхён словно уровни хоррор-игры проходил. Чем дальше, тем страшнее.       — Мы же вроде всё решили, — пискнул Тэхён, когда его уронили на кровать.       — Не помню такого, — Чонгук снял пиджак. Откинув его в сторону, он взобрался на постель, усаживаясь на ноги мужа.       — Ладно, — расхрабрился омега, — показывай свою висюльку.       — Что показывать? — у Чонгука случился приступ, неведомый врачам всего Сеула. — Висюльку?       — Угу, это такая штучка, которая висит.        Альфа принялся молча расстёгивать рубашку, медленно, пуговку за пуговкой. За «висюльку» его муж ответит позже и не раз. Тэхён за многое сегодня будет отдуваться. Чонгук замер на мгновение. Пальцы альфы дрогнули на последней пуговице, и по его спине пробежал лихорадочный жар. От Тэхёна пахло белым лотосом, прохладным, нежным, с лёгкой молочной ноткой. Чонгук наклонился к ключице мужа и вдохнул. Аромат осел на губах альфы, и он лизнул кожу омеги.       — Скажи мне, что ты хочешь? — прошептал Чон.       В этот момент у Тэхёна внутри всё перевернулось. К телу мужа тянуло нестерпимо, и эта тяга оказалась сильнее страха, сильнее гордости, сильнее того, от чего он пытался убежать. Чонгук снял рубашку, и та бесшумно упала на пол, присоединившись к пиджаку. Тело Тэхёна — коварное и предательское, тут же потянулось вперёд — к рельефному прессу, к теплу, к тому, что он так долго не мог получить. Тэхён провёл ладонью по его груди — медленно, чувствуя, как под пальцами бьётся сердце Чонгука. Пальцы скользнули вниз, повторив линию тела, задержались на животе.       — Две твои карты Hyundai «the Black».       Чонгук перехватил руку омеги.       — Маленький лицемер. Тогда ты должен понимать, что будет дальше.       Чонгук больше не следил за движением руки, теперь он смотрел в глаза Тэхёна, и в них было столько страсти, что тот перестал дышать. Альфа медленно наклонился. Чувствуя дыхание мужа на своих губах, Тэхён закрыл глаза. Первое прикосновение было лёгким — почти вопросом, а потом поцелуй стал глубже, настоящим. Первым. Его пальцы вцепились в плечо Чонгука, и он ответил на поцелуй. Тэхён боялся открыть глаза, думал, что Чонгук передумает, отдалится, закроется. Но тот не отстранился. Наоборот притянул к себе ближе, сжал в объятиях, обхватывая руками. Поцелуй стих, и Чон отстранился, он увидел, как омега сквозь прерывистое дыхание улыбнулся. Эта улыбка стоила дороже, чем две карты, цена была выше, чем все чонгуковы «нельзя». Хотя один запрет он оставит — никаких пиджаков на голое тело. Потому что это — чертовски сексуально, безумно вызывающе. Желание быстро взять Тэхёна пульсировало в паху.       — Не выдержу, — простонал Чонгук, — но ты должен, — и его руки потянулись к застёжке на джинсах Тэхена.       Утро встретило Чонгука холодом пустой постели. Протянув руку в сторону, он нащупал остывшую ткань и какую-то бумажку, маленькую, не таким размером как соглашение о разводе.       Тысяча вон*.       — Тэхён, Тэхён! — альфа сжал оставленную купюру в кулак. — По-твоему, я так дёшево стою?       Феромон мужа, державшийся на коже, дразнил, не давая забыть, как Тэхён стонал, кусая губы до красноты, как шептал несвязные слова и умолял не останавливаться. Чонгук и не собирался — с каждым появлением красного пятнышка на теле омеги, он больше сходил с ума.       Соскочив с кровати, альфа, надев халат, отправился на поиски мужа. Он нашёл Тэхёна на кухне: тот стоял у кухонного стола с чашкой в руке, в его рубашке. Не сказав ни слова, Чонгук положил деньги в карман халата. Возможно, он заслужил эту тысячу вон. Не потому что плохо целуется, а потому что когда-то тысяча сообщений Тэхёна ушли в пустоту, став отчаянным монологом. Обняв омегу за плечи, Чон прижался грудью к его спине, утыкаясь носом в макушку. Дыхание альфы коснулось шеи Тэхёна, и он, тяжело вздохнув, упрекнул супруга:       — Мой невинный цветочек растоптал кабан.       — Тебе двадцать шесть, какая невинность?       — Я ждал тебя, — просто ответил Тэ.       — А потом перестал, — прошептал Чонгук, ещё больше зарываясь носом в шевелюру омеги, — поэтому ты мне не писал последние месяцы?       — Я удалил твой номер.       — Сохрани обратно.       — Это ведь не пин-код от карты, зачем его сохранять?       — Надо было держаться от тебя подальше.       — Ну, надо же, какой чистоплюй, меня что, призрак вчера из клуба вынес?       Чонгук скосил взгляд на оживший телефон, лежащий на столе.       «Доктор Мин».       И чёртово сердечко рядом с именем.       «Вот значит как».       Забрав кружку из рук Тэхёна, альфа отставил её подальше и, подхватив мужа под бёдра, усадил на край стола. Омега охнул от неожиданности, и его руки сами легли на плечи Чонгука.       — Телефон звонит, — выдохнул он.       Чон встал между ног Тэ, затем его губы расплылись в хищно-бесстыдной улыбке.       — Ответь, — поцелуй Чонгука обжёг кожу на шее. — Скажи, что ты подо мной, — и дерзко-смелая ладонь медленно заскользила под рубашку к желанному бедру. — Не забудь поставить на громкую, — пальцы нежно ласкали член Тэхёна. Его мальчик готов, отозвался за считанные секунды, источая тонкий лотосовый феромон. Омега принял звонок.       — Всё-таки я вчера не выпустил пар, продолжим, — пальцы альфы скользнули к промежности. Влажно, Тэхён уже жаждет проникновения.       — Д-да, — ответил Тэ и прикусил указательный палец, которым тыкнул на громкую связь.       — Тэхён, последнее обследование тоже ничего не дало, — голос доктора Мина разлетелся по кухне. — По медицинским показателям ты здоров. Нейроны мозга стабильны.       Нейроны стабильны, а Тэхён от пальцев мужа, которые упрямо ласкали, лишался разума.       — Поэтому, подумав и поразмыслив, я решил дать тебе совет — перестань притворяться.       Чонгук, который уже успел раздеть омегу, замер в полушаге от поцелуя губ Тэ.       — Ты всё помнишь?       Омега сбросил вызов.       — Ну как всё… — отведя взгляд в сторону, Тэ пытался слезть со стола.       — Опять бежишь от мужа? — Чон усадил омегу обратно на столешницу. — Ты можешь не любить меня, можешь ненавидеть, только снова не притворяйся, что не помнишь меня, — альфа, положив ладонь мужу на затылок, притянул к себе. — Дорогой, твой список грехов растёт, и чем он больше, тем крепче мой член, — схватив за ноги Тэхёна, Чонгук резко и жадно подтянул его ближе к себе. — Тогда запомни хорошенько, что сейчас будет. Смотри не забудь.       И Тэхён не забыл. Ни один влажный поцелуй, оставляющий следы на нежной коже, ни один спешный толчок Чонгука не стёрся из памяти. Все движения то ритмичные, то размеренные, с тихим урчащим стоном альфы он сохранил.

***

      — А это что? — Тэхён нерешительно ткнул пальцем в направлении тарелки, в которой горкой лежала тёмно-коричневая масса чего-то. — Какой потрясающий цвет у этой кулинарной катастрофы!       Последнюю неделю Чонгук ходил загадочный. Он чаще стал задерживался на звонках, его улыбка казалась какой-то другой. Смотрел на часы, а потом закрывался надолго в кабинете. Омега не спрашивал, потому что любящий муж перед второй годовщиной свадьбы стал таким смешным. Вся его таинственность была как на ладони. Тэхён просто ждал. И дождался.       — Много ты понимаешь, я полгода учился. Будь снисходителен, первый раз готовлю для мужа. Пробуй.       — Может, не надо? Всё-таки я единственный наследник в семье, — Тэхён разглядывал в тарелке приготовленную еду.       — Тогда съешь вот это, — Чонгук пододвинул тарелку с пулькоги*.       Нерешительно взяв палочки в руки, омега захватил кусочек мяса, на свой страх и риск отправил его в рот.       — Мм-м, очень вкусно ты соль пожарил, — медленно жуя, похвалил Тэ.       А потом его замутило. Смотря на побледневшего супруга, Чонгук начал суетиться вокруг Тэхёна:       — Водички подать? Таблетки принести? Не молчи. Где болит? — каждое его движение было судорожным, будто альфа боялся, что если остановится то случится что-то непоправимое.       — А можно в больницу поехать?       — Точно, в больницу. Нет, вызовем скорую. Я даже согласен на доктора Мина, только будь здоров.       Позже Чонгук, стоя на коленях перед больничной койкой, сжимая дрожащими руками руки омеги, шептал:       — Мне так жаль, любимый, больше никогда не буду готовить.       — Да ну, — бледные губы Тэхёна вяло шевелились, — ты должен продолжать. В будущем, когда ты столкнёшься с конкурентами в торговой войне, просто приготовь им ужин.       В палату вошёл доктор Мин:       — Ну что ж, поздравляю!       — С чем поздравляете? С отравлением? — разозлился Чонгук. На врача он даже не смотрел: у него перед глазами всё ещё мелькало сердечко, которое Тэ поставил на контакт Мина.       — С тем, что вы скоро станете родителями. Беременность восемь недель. Просто у Тэхёна начался токсикоз.       — Что? — рука альфы переместилась на живот мужа, — малыш? — Чон уткнулся лбом в бедро Тэхёна. — Я так тебя люблю, спасибо, — а под ладонью Чонгука тепло, невыносимое счастье, смешанное с нежностью. — Доктор Мин, там один ребёнок или двое? Вот бы тройня была, — размечтался Чонгук и удостоил своим вниманием Юнги. Под полами расстёгнутого белого халата, он увидел костюм и галстук. Синий. Тот самый, который купил Тэхён. — Может, ты его забудешь? — сквозь зубы спросил альфа, обращаясь к супругу.       — Доктор, поставьте лучше диагноз моему мужу, — потребовал Тэ.       — Так вот для кого ты его купил.       — Тебе синий не идёт.       — Ну и что, я тоже такой хочу. Купишь?       — Куплю, — улыбнулся Тэхён.       Доктор Мин Юнги, покачав головой, вышел из палаты.       — А хочешь, я приготовлю тебе чего-нибудь вкусненького? — заботливый Чон пытался угодить супругу.       — Не надо, от одного вида твоей стряпни плакать хочется.       — Проси что угодно, кроме своей фамилии. Назад ты её не получишь.       Несмотря на то, что первый муж комом, сердце Чон Тэхёна трепетало от нежности. Одним — свалиться в любовь, как нырнуть в океан. Тебя унесёт волной. Другим — как окунуться в море. Трусы полные песка и мелких камушков, вроде раздражает, но ты счастлив.