Сборник: Города

      Он ведь лучший. Так похож на своего отца, сильного и смелого, богатого и умного, блистающего в свете софитов на мировой политической арене. Он ведь старается, из кожи вон лезет, частенько забывая про обед и сон. За усердие слышит похвалу, за пропущенный прием пищи – полную нравоучений смс от Александра Петровича и нахмуренные брови Михаила Юрьевича. Пускай тот и сам частенько изводил себя режимом, уповая на собственное бессмертие, но к детям предъявлял совершенно иные требования. Химки не спорил, упрямо пихал в себя безмерно вкусное блюдо в дорогом ресторане и с гордостью отчитывался, что да, он поел.       Его карманных денег хватит на несколько жизней, а самомнения – на парочку новых городов. Данила - богатый папенькин сынок, золотая молодежь на дорогой машине, красавец, каких еще поискать. Было в кого, ведь с генами – не поспоришь. Черты лица много мягче, чем у главы семейства Московского, телосложение – утонченное, улыбка – голливудская. Он взял лишь лучшее у обоих родителей, соединил в себе и приумножил. Ему завидовали многие, грели раздутое эго и дарили чувство вседозволенности.       Делал дурного Данила много. Нарушал ПДД, бил посуду в ресторанах, не переводил бабушек через дорогу и не брезговал указать другим на их места. Все, чтобы обратить внимание Москвы на себя. Даже бунт однажды поднял, воспрепятствовав строительству новой трассы до Петербурга, пускай и сам получил не мало выгоды от её появления. Михаил Юрьевич тогда много ругался, грозился даже выпороть, пускай и не сделал этого в конечном итоге. То, что отец наконец-то его заметил, пускай и в таком ключе, было отдельным праздником. Он его видел едва ли не каждый день, общался, и, казалось, становился ближе. Получил, наконец-то, копию ключа от квартиры Михаила и едва не умер от радости в тот самый день. Кто же знал, что открывшаяся возможность сможет так сильно выбить почву из-под ног.       Он ведь заглянул, чтобы спросить, сможет ли оставить кошку временно у отца, ведь той было совсем нехорошо в последнее время, и он устал просыпаться каждую ночь от надсадного хрипа или рвоты. Повод увидеть отца был веский, но в тот день Данила впервые пожалел, что не позвонил.       Отец был дома. Только вот совсем не один. Можно сказать, что оба родителя совершенно не ждали сорванца, слишком увлекшись ртами друг друга на ярко освещенной кухне. Заметили они его, конечно, быстро, но увиденного – не развидеть. Пока Александр Петрович пытался вернуть себе самообладание и торопливо застегнуть распахнутую рубашку, Михаил Юрьевич говорил что-то серьезное. Кричал даже, кажется, только вот Химки его не слышал. Выбежал из квартиры не помня себя, очнувшись только на улице, едва не угодив под машину. Водитель авто, едва не сбивший паренька, грозил ему кулаком и пытался как-то оскорбить, но Данила лишь показал ему фак и скрылся в подземном переходе. Ему просто необходимо было напиться.       Любимый бар – способ уйти от проблем. Это не очередной клуб для золотой молодежи и не замысловатый лофт. Просто подполье, где можно напиваться паленкой и курить прямо в помещение одну за другой. Картинка назойливо не хотела покидать мыслей юноши, вынуждая склоняться над очередным бокалом. Устойчивость к алкоголю у него, к счастью, от Михаила Юрьевича. - Надо же, кому-то, наконец-то, закрыли вход во все эти твои нормальные заведения, - Магнитогорск нагло подсаживается за столик к блондину, достает из раскрытой на столе пачки сигарету и закуривает. Данила невольно хмурится. - А ты не ахерел? Я дотациями не занимаюсь, как и подачками для нищих, так что убери свои грязные ручонки от моих вещей, - пачка скрывается в нагрудном кармане, лишая собеседника доступа к куреву. - Папка-то хоть знает, что ты смолишь как паровоз? – смеется Татищев, абсолютно не реагируя на слова Данилы, - по шее не надает, если я ему расскажу? Данила недовольно цокает, почти залпом опустошая бокал с янтарной жидкостью и надменно задирая подбородок. - Да кто поверит такому нищеброду как ты? Собаки лают – ветер носит, - фыркает Московский и щелчком пальцев подзывает официанта, заказывая очередную порцию виски. - Поверит, ведь против фотографии на моем телефоне лишь твои слова, - а ведь он получился даже очень стильно на изображении, которое на своем смартфоне продемонстрировал ему Магнитогорск. Крутой. Отец прибьет, правда. Оба из них. Вырвать аппарат из рук смеющегося Татищева не выходит, и Данила злится, проигрывая этот раунд. - И что ты хочешь? Денег? – запыхавшись после непродолжительной драки выдыхает Химки, облизывая пересохшие губы. Магнитогорск выглядел слишком надменным, так и хотелось влететь в его лицо двумя ногами, чтоб все зубы повылетали. - О, это было бы слишком просто. Будешь моим мальчиком по вызову целую неделю, выполняя все мои поручения, - требование из разряда невыполнимых. Взрывайте. Но ежели фотография дойдет до Михаила Юрьевича, будет еще хуже. План нужен был срочно, а в голове лишь увиденная днем картина. Московского осеняет, и нетрезвый рассудок радостно поддерживает эту задумку. Что он теперь, собственно, теряет? Притворившись, что лишь снова хочет достать телефон и вырвать из поднятой вверх руки, он обхватывает Татищева за шею и наклоняет к себе, жадно впиваясь в его губы в откровенном поцелуе. Щелчок камеры, как приговор для самого Магнитогорска. - Тьфу, блядь, твою мать, какого хуя ты творишь? – резко отстраняясь и вытирая рот, шипит темноволосый юноша, отходя от ухмыляющегося Химки, держащего в руках свой телефон, запечатлевший этот чудесный момент. - Если это фото дойдет до Михаила Юрьевича, то не сомневайся, о твоих голубых барных похождениях станет также известно Юрию Ивановичу, и тогда посмотрим, кому жить на Руси будет хорошо, - он снова победитель, снова лучший, переигравший гениальным тактическим ходом. Прополоскав рот виски из бокала, Данила победно покидает бар, оставляя растерянного Татищева позади себя и не забыв показать тому средний палец. - Один-один, сученыш, - ухмыляется Магнитогорск, отправляя фотографию в архив на телефоне. С отправкой и правда стоило повременить.