Сборник: Города

      Денис ловко запрыгивает на переднее сидение новенькой машины Московского, громко хлопая дверями и с улыбкой устремляя взгляд на чересчур довольного брата, крепко пожимая протянутую ладонь. - Как добрался?       Химки многозначительно хмыкает, поглаживая мягкую кожу на руле автомобиля и задумчиво цокает, стараясь подобрать правильные слова. Решение поехать по М11 пришло спонтанно, он смог добраться всего за три часа, разгоняя мотор до поистине зверских оборотов и совершенно не боясь большой скорости. В конце концов, даже если бы он раскурочил машину в ближайшем овраге, то погибнуть бы не смог. От отца бы влетело, правда, в конце концов он взял именно его спорткар для путешествия в Петербург. - С ветерком, - высокомерно ухмыляется блондин, поигрывая бровями. Заглядывает в серые глаза брата заискивающе, невольно любуясь неоновым светом от панели, отражающимся в серых омутах. Заводит машину небрежно, выруливая на дорогу в сторону северной столицы. Игнорирует звук сообщения на телефоне, отбрасывая чертов айфон на заднее сидение. Мурино удивленно выгибает брови, проследив за полетом новенькой техники, и не сдерживает довольного смешка. - Не боишься, что это отец? - Нет, - фыркает Данила, вдавливая педаль и набирая скорость, подрезая парочку человек на КАДе и петляя по полосам, обходя других и обгоняя. После полуночи объездная трасса была достаточно пустой, чтобы можно было себе позволить не стоять в извечных пробках. В зеркало заднего вида не смотрит, увлекаясь вскипающим в крови адреналином и братом, рискующим даже не пристегивать ремень безопасности. - Я чет очкую, особенно после прошлого раза, - тушуется Денис, включая авиарежим на собственном разбитом мобильном, скрывая свое местоположение от Романова старшего. Воспоминания о льющейся нагревающейся воды за шиворот отдаются мурашками по спине и вставшим комом в горле, спирающим дыхание. Было действительно страшно, и Мурино был рад, что его отец был достаточно отходчивым, не позволив случится кошмару похуже. Видеть доброго дядюшку Московского в гневе больше не хотелось. - Да че ты, - хохочет довольно Данила, облизывая губы и убирая одну руку с руля, потрепав Дениса по плечу, - ниче он не сделает, так, пугает больше. Достал меня сегодня, накидал работы по самое горло. Сам при этом свалил уже после обеда, сто проц свою еще работу на меня переложил!       Романов хмурится, когда мозаика в голове постепенно складывается. Смотрит на электронные часы, услужливо показывающих, что сегодня чертова пятница. Ну конечно, конец недели, местонахождение Москвы было достаточно предсказуемым. Он здесь, в Петербурге, и их ночная вылазка приобретала новые краски опасности. Было странным, что Химки не понимал, или же не хотел, что отец приехал в город еще раньше него. - Дань, - неуверенно начинает Денис, уставляясь в окно пассажирского сидения, будто бы рассчитывая увидеть где-то снаружи Михаила Юрьевича, - он ведь здесь, ответь лучше, пока он не решил нас найти. - Да нахуй? - Ты бухой уже, что ли? – наклоняется к разгоняющему автомобиль еще сильнее брату, принюхиваясь. Запах спиртного резко бил по ноздрям, что было более, чем исчерпывающим ответом. Химки действительно был пьян, а может, успел и принять что-то, раз совершенно не боялся гнева Москвы. Дерьмовая ситуация. - Я больше удивляюсь, что ты еще трезвый, братишка, - смеется юноша, открывая бардачок и вытаскивая початую бутылку рома, бросая на колени смущенного Мурино. Романов не теряется, торопливо откручивает металлическую крышечку, прикладываясь к горлышку и делая несколько жадных глотков, заглушая голос совести. Думать о последствиях не хотелось, особенно тогда, когда мобильный Данилы разразился громкой мелодией, оповещая о звонке. Химки выкручивает музыку погромче, и Денис невольно жмурится, когда басы бьют по ушам, отдаются вибрацией во всем теле. Алкоголь растворяет волнение, терзающее изнутри, и уже хорошо, тепло. Дурацкая особенность их семьи – крайняя восприимчивость к спиртному. - Вот, красавчик, - довольно отзывается Московский, наблюдая за Романовым больше, чем за дорогой. Машина шла плавно, послушно, не петляя в колее, продавленной временем. - Ты хоть свою машину взял? - Нет, - гогочет блондин, и тычет пальцем в бутылку, давая Мурино понять, что тот выпил еще недостаточно. Денис кивает, делая еще несколько жадных глотков, обжигающих глотку. Морщится, резковато открывая бардачок и нашаривая в темноте пачку каких-то сухариков. Ест жадно, стараясь перекрыть резковатый пряный вкус, шумно дышит, когда мир перед глазами начинает немного плыть. - Да и похуй. - Другой разговор, - паркует машину на набережной близ Рубинштейна, глуша мотор и с удовольствием оглядывает уже весьма нетрезвого брата. Толкает в плечо, приводя в чувства. - Приехали, дальше пешком, там хуй припаркуешься, - фыркает Данила, выскакивая из машины и хлопая дверями. Мобильный оставляет в автомобиле, подхватывает под руку уже нетвердо стоящего брата, утягивая за собой. Денис ведется, заражаясь неиссякаемым энтузиазмом и отбрасывая страхи в сторону. Копошиться в карманах, находя парочку скрученных косячков, приготовленных им самолично еще с утра. С трудом прикуривает, закрывая ладонью огонек зажигалки от ветра, протягивает второй Химки, но поджечь не выходит. Огонь постоянно гаснет, не успевая даже разгореться. - Дерьмо, а не жига, - фыркает Данила, и притягивает брата к себе ближе, прижимаясь кончиком своей самокрутки к его зажжённой. Жадно втягивает сладковатый дым, довольствуясь позаимствованным огоньком и с наслаждением выдыхая. Хорошо, волшебно, замечательно. Теперь ровно так, как и надо. Смущение Дениса почти незаметно. - Ты б еще засосал меня, придурок. - Думаешь, мне слабо? - Мы братья. - Да похуй, - цокает Химки, вытаскивает косячок из губ, отводя тлеющий пергамент в сторону и прижимаясь к брату с мокрым, откровенным поцелуем. Толкается между приоткрытых губ языком, чувствуя привкус соли от сухариков и пряностей от рома. Денис не сдерживает тихого стона, обнимая Данилу за шею и повисая на нем, когда коктейль из гормонов бьет в голову, стекает ниже, копошится внизу живота, и упирающийся ему в бедро стояк – почти что комплимент от шеф-повара. - Бля… - тянет Мурино, прикрывая глаза и шумно сглатывая, когда все прекращается. Разорвать объятия не в силах, а ведь они даже не успели дойти до нужной им улицы. Возбуждение будоражит и смущает, и чувство неправильности происходящего слишком очевидно. - Я польщен, - смеется Московский, заглядывая в мутные серые глаза, ловя в них совершенно новые для него эмоции. Невольно ловит себя на мысли, что слишком хорошо понимает собственного отца. - Придурок, - бубнит Денис, утыкаясь носом в плечо и с жадностью вдыхая запах дорогого одеколона. Ветер обдает прохладой, но легче не становится. Жжется, хочется, и от запретности плода лишь слаще. Дурманяще. - Сын своего отца, - довольно отзывается Химки и оглядывается на припаркованный автомобиль. Думать сейчас слишком тяжело, а ведь он еще даже не пьян, как Денис, прижимающийся к нему горячим и дрожащим телом. Поход в клуб откладывается, ведь он не может позволить брату пойти туда в таком состоянии.       Вечеринка на одной из крыш в Мурино – это ведь тоже хорошо?