Волшебное зеркало мистера Вандервуд

      Мы сидели друг напротив друга за столиком у огромного окна круглосуточной закусочной. За стеклом проносились редкие машины, размывая огни неоновых вывесок в желтые полосы. Майкл строил башню из взбитых сливок на своей вафле. Он сосредоточенно хмурился, пытаясь сбалансировать третий ярус белоснежного облака, и тихо прыскал от смеха каждый раз, когда конструкция угрожающе кренилась набок. В этот момент он выглядел абсолютно счастливым — просто мальчишка, дорвавшийся до сладкого после отбоя. Я же молча помешивала трубочкой остывший кофе и размышляла о вселенской несправедливости. Смотрела на этого ребенка с глазами взрослого и думала: за что ему такая плата за успех? Справится ли его психика, если сегодня ночью портал внезапно сработает обратно, и я окажусь в своем 2023-м году? Останется ли он один на один с этим монстром по имени Джо? Может быть, написать письмо? Запечатать в конверт, отдать ему сейчас и предостеречь обо всех опасностях? Не подписывать контракт с Сони так поспешно? Отказаться от хирургического вмешательства? Купить акции Apple? Но тут же логика холодным душем окатила меня. Послушает ли он вообще? Мне двадцать один, я выгляжу как студентка-дроппер в одежде для скейтеров. Поверит ли мне взрослый мужчина, который уже считает себя гением? Скорее всего, решит, что это чья-то жестокая шутка или папина провокация. Напугается? Замкнется в себе еще сильнее? Или будет слепо следовать советам, превратив свою жизнь в паранойю вместо творчества? Нет, предупреждать нельзя. Я могу только страховать падение. — Элли, о чем задумалась? — голос Майкла вырвал меня из мыслей. Башня из сливок наконец рухнула, живописно распластавшись по тарелке. Он посмотрел на меня, вытирая белый ус над верхней губой тыльной стороной ладони, и напоминал кота, который только что опрокинул сметану, но ни капли об этом не жалеет. — Да так, — я заставила себя улыбнуться, отгоняя мрачные прогнозы. — Проектирую машину времени получше этой. Моя модель слишком часто бьет пассажиров затылком о дверные косяки. А ты... кажется, ведешь неравный бой с кондитерским шедевром? — Проектируешь? — Майкл склонил голову набок, и в его глазах отразился свет уличного фонаря. — И как успехи? Ты... ты хочешь вернуться? Вопрос прозвучал тише гула неоновой вывески за окном. Он больше не улыбался. В этом простом вопросе было столько неприкрытой уязвимости, что у меня перехватило горло. — Майкл, рано или поздно я вернусь домой, — мой голос звучал хрипло. Я старалась говорить ровно, но слова давались с трудом. — Это вопрос времени и физики, которую я прогуливала в школе. Но пока портал молчит... Я замолчала, подбирая слова. Мы действительно неплохо подружились за эти несколько сумасшедших дней. Этот парень из 1983 года видел меня настоящую: уставшую, злую, испуганную. А я видела его — без стразов, лунных походок и миллионов фанатов. Мысль о том, что однажды утром я проснусь в своей комнате от звука будильника, а здесь останется лишь пустая гостиничная кровать, внутри разлилась щемящим, холодным чувством потери. — ...мы вроде неплохо подружились, — продолжила я, глядя на наши руки на столе. — И я бы очень не хотела тебя терять. Он ничего не ответил, но медленно, почти нерешительно перевернул свою ладонь вверх. Его длинные пальцы коснулись моих, переплетаясь с ними. Контакт был теплым и чуть влажным от взбитых сливок, которые он забыл стереть с большого пальца. — Элли... — начал он, но осекся, сглатывая ком в горле. — Я благодарен тебе за то, что ты мне открываешься. За то, что доверяешь. Знаешь, вокруг меня всегда много людей, но я давно так ни с кем не разговаривал по душам. Я правда не хочу терять связь с тобой. Я сжала его руку крепче, пытаясь передать через кожу всю ту уверенность, которой сама сейчас была лишена. — Не потеряешь, — пообещала я. — Я постараюсь уберечь тебя от всех проблем, что будут впереди. Это была клятва. Обещание самой себе и ему. — Первая проблема уже решена, — добавила я, кивнув в сторону окна, за которым остался отель. — Твой отец теперь трижды подумает, прежде чем повышать на тебя голос. Кажется, дубовая дверь номера отеля оставила на нем более неизгладимое впечатление, чем все твои альбомы вместе взятые.

***

В один из съемочных дней павильон гудел, как растревоженный улей. В воздухе висела густая смесь из пыли, лака для волос и запаха горячего клея, которым мастера по спецэффектам крепили фальшивые раны на лицах танцоров. Я задумчиво крутилась перед высоким зеркалом в углу гримерки, пытаясь соорудить на голове что-то приличное. За последние пару месяцев мои волосы заметно отросли, но калифорнийская влажность превращала их в жесткую проволоку. Я собрала их на макушке в две смешные кубышки-помпоны, перетянув резинками. — Если бы моя школьная учительница видела этот шедевр парикмахерского искусства, она бы скончалась от эстетического инфаркта, — пробормотала я своему отражению. Внезапно за моей спиной возникло движение. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Майклом... или с тем, кто им притворялся. И завизжала. Громко, пронзительно, так, что где-то вдали, кажется, зазвенел хрусталь. На меня смотрел зомби. Самый настоящий, жуткий, вышедший прямиком из преисподней. Его лицо было мертвенно-бледным, почти голубоватым вокруг глазниц. Глубокие тени делали скулы острыми, а кожа выглядела сухой, пергаментной и покрытой сетью глубоких трещин, словно земля в засуху. Изо рта торчали два ряда острых, пожелтевших клыков. Это был не человек. Это была ожившая анатомическая модель кошмара. Потом “оно” улыбнулось знакомой, широкой улыбкой, отчего стало еще страшнее, и сказало кому-то в сторону: — Я же говорил, что грим потрясающий. Винсент будет в восторге. Существо сделало шаг ко мне, протягивая руку с длинными когтями. — Элли, Элли, это я, не пугайся. Мой мозг отказывался воспринимать информацию. Зрение кричало: “Монстр!”. Слух утверждал: “Майкл”. Сердце пыталось выпрыгнуть через горло. — Господи Иисусе! — просипела я, отпрыгивая назад и врезаясь лопатками в зеркало. Мои руки сами собой взлетели вверх, защищая лицо. — Ты выглядишь так, будто выкопался из могилы династии Мин! Майкл, сними это немедленно, я сейчас описаюсь прямо в свои кеды! Он рассмеялся — уже нормальным, человеческим смехом, хотя сквозь слой латекса и краски он звучал немного приглушенно. Он подошел ближе и осторожно, чтобы не задеть мою трясущуюся руку своим пластиковым когтем, взял меня за запястье. — Расслабься, это силикон, — хмыкнул он, поворачивая голову, чтобы гримерша могла подкрасить шею. — Мы снимаем финал сегодня ночью. Думаешь, Джо обрадуется, если увидит своего сына в таком виде? Хотя... учитывая его характер, может решить, что семейное сходство наконец-то проявилось. — Мы сейчас выбираем образ, — продолжил он совершенно будничным тоном, словно обсуждал прогноз погоды, а не свою отвалившуюся челюсть. Он пошевелил пластиковыми пальцами-когтями перед моим носом. — Думаю, эти когти лишние, они цепляются за все подряд. И надо подправить зубы, они мешают петь припев. Но в целом страшно, да? Я медленно сползла по зеркалу на пол, всё ещё прижимая руку к груди, пытаясь заставить сердце биться хотя бы в пределах одной грудной клетки. Мой визг привлек внимание половины павильона: из-за ширм высунулись головы танцоров-зомби, которые теперь выглядели как массовка дешевого фильма категории Б по сравнению с их лидером. — Страшно? — просипела я, когда ко мне вернулся дар речи. — Майкл, если бы ты встретил это существо в переулке, ты бы сам отдал ему свой кошелек, ключи от машины и номер телефона своей мамы, лишь бы оно ушло! Я думала, у меня остановится сердце! Он снова улыбнулся, но отошел на шаг, давая мне пространство. Пока я пыталась отдышаться, мой мозг лихорадочно работал. В оригинальном клипе он был другим. Тоже жутким, пугающим до мурашек, но другим. Там была аристократичная бледность восставшего мертвеца, готическая романтика. А здесь... здесь было лицо монстра из скримера, слишком буквальное, слишком бутафорское. Гримеры явно перестарались с детализацией трупного окоченения. — Думаю, надо убрать эти зубы, — наконец сказала я, поднимаясь с пола и подходя к нему ближе. Мои пальцы сами потянулись к его лицу — привычка поправлять грим въелась за месяцы съемок намертво. — Они делают тебя похожим на мутанта из канализации, а не на элегантного хищника. Я повернула его голову к свету. — И сними вот эту накладку с глубокими трещинами на щеках. Кожа должна быть просто мертвенно-бледной. Давай наложим чуть больше серых теней под глаза и острые тени на скулы. Чтобы казалось, что кости проступают сквозь кожу. Никаких лишних деталей. Только пустые глаза и улыбка. Будет круче. Гораздо страшнее, потому что это будет похоже на человека, который почти человек, но уже нет.