Эвтаназия 2 / Euthanasia 2

Я скучаю по нему. Кантапат привел свое тело и разум, которые были в плохом состоянии, дом почти в 4 утра и переоделся в футболку и шорты. Он лег на кровать и уставился в потолок. Тот, кто отправил письмо, вероятно, хотел, чтобы Кантапат был таким. Этот человек намеренно заставил его быть тревожным и подтолкнул его к действию, которое могло бы раскрыть его. Кан не мог с уверенностью подтвердить, что это не Сом, но после тщательного размышления, почему Сом должен был это делать? Ему и так трудно было выжить. Стресс заставил доктора не спать до утра. Когда взошло солнце, он услышал, как машина заехала и припарковалась перед домом, за которым последовал звук закрывающейся двери. Его любимый вернулся домой не зная, что сделал Кантапат прошлой ночью. Кан вздохнул. Он устал от необходимости носить маску и притворяться перед человеком, которого любил, но это было то, что он должен был делать, чтобы сохранить эти отношения. Кантапат боялся потерять Васана так же, как боялся потерять свою жизнь, поэтому он встал с кровати и спрятал черную одежду в мусорное ведро перед тем, как отправиться в душ, как человек, только что проснувшийся, чтобы заняться своими обычными делами. Кан услышал, как открывается дверь спальни, за которой следовал голос Васана. — Ты идешь принимать душ? — Да, сегодня я проснулся немного поздно, — ответил Кан человеку снаружи ванной. — Я не мог поспать прошлой ночью. Если ты увидишь меня спящим, когда выйдешь, пожалуйста, разбуди меня, чтобы я пошел принимать душ. Мне нужно идти на работу после этого. Я очень устал. Пожалуйста, оставь меня в покое сегодня ночью, я буду спать крепко. Васан, вероятно, собирался лечь на кровать со своей униформой, как обычно. Кантапат включил душ и позволил воде охладить все внешние грязи. Однако вода не могла смыть темноту из сердца Кантапата. — Я тоже не мог спать ни минуты, Васан, — сказал он себе тихо. Душ заглушил его голос, так что человек снаружи ванной не мог его слышать. — Опять… — Васан вздохнул, видя что-то, что казалось сценой из прошлого, возвращающейся в его памяти. Полицейский вошел в дом Сома, когда кто-то сообщил, что с 8 утра можно было услышать крик мужчины. Беспокоящие соседи боялись, что могло случиться что-то плохое, но источник крика был от хозяина дома, который все еще сидел с раскрытыми глазами и обнимал колени перед дверью. Снаружи Сом выглядел лучше, чем когда Васан вытащил его из дома для лечения психического расстройства много месяцев назад, но психическое состояние Сома не отличалось от того времени. Казалось, что его галлюцинации вернулись. — Мит... Мит... — Сом плакал жалобно. — Почему ты убил Мита..? Васан нахмурился, услышав слово «убить», но сержант Наронг объяснил: — Мит был собакой, которую вырастил Сом. Он умер от отравления там, — молодой инспектор посмотрел в направление, куда указывал сержант Наронг, и увидел тело пса лежащего в луже собственных экскрементов и пенящейся слюны. Рядом с ним был не далеко пакет с кормом для собак. Вероятно, это был тот самый корм, который был отравлен. — Он, вероятно, проснулся и увидел мертвого своего пса, поэтому он испугался и его психическое расстройство вернулось. Казалось, что это было то, что произошло, но Васан не пришел к выводу, что это все: — Сержант, вы разговаривали с Сомом? — Я попытался поговорить, но не смог вытянуть из него ничего, — полицейские казались расстроенными. — Я спросил его, видел ли он, кто это сделал, если кто-то вторгся в его дом или что-то пропало, и он просто повторял Жнец смерти. — Жнец смерти? — конечно, это слово имело значение, потому что это было то самое слово, которое почти привело Кантапата в тюрьму, когда психиатр решил сообщить полиции, что Сом видел Кантапата как Жнеца смерти в белом халате. Это совпало с кровавой рубашкой и удостоверением личности Йонгьюта, которые были найдены перед домом Кантапата. — Он галлюцинирует из-за того, что был под давлением наркотиков. Инспектор, давайте отведем его в реабилитационный центр, как раньше, — сержант Наронг использовал ногу, чтобы переместить пакет с кормом для собаки, который стал причиной несчастной смерти животного. — Кто мог быть таким жестоким, чтобы убить собаку Сома? — Кого пытались накачать наркотиками? — Васан быстро повернулся, чтобы спросить его. — В спальне Сома нашли иглу, — Наронг указал на дверь дома. — Вероятно, это героин. Васан устало вздохнул. — Он получил лечение и почти вернулся к нормальной жизни, зачем ему заниматься наркотиками? — полицейский подошел к худощавому мужчине средних лет, который дрожал как птица, и казался еще более напуганным, когда Васан присел перед ним. — Сом, что ты видел? Можешь рассказать? Глаза Сома тут же расширились: — Запах Жнеца смерти! — он громко закричал и попытался убежать от Васана. Полицейский нахмурился и посмотрел на себя, когда услышал этот запах. После этого он поднял голову и увидел что-то, что заставило инспектора на мгновение замолчать. Он заметил, что вокруг шеи Сома было много фиолетовых синяков. Полицейский быстро схватил руку Сома, чтобы он не мог добраться слишком далеко. Он пытался найти следы иглы на запястье, которые могли указывать на то, что Сом употреблял героин, но не нашел ничего. — Кто-нибудь сделал что-то с тобой? — спросил Васан громче и строже. Сом не ответил и казался еще более сумасшедшим, когда Васан приблизился, поэтому молодой полицейский решил отойти и осмотреть внутрь дома. Не было никаких признаков кражи или драки, единственное, что он нашел, — это беспорядочные простыни и не закрытая игла, соединенная с шприцом, наполненным прозрачной жидкостью, в углу комнаты. Полицейский попытался найти порошковый героин и другие предметы, такие как ложка, которую можно было использовать для нагрева наркотика, но не нашел никаких доказательств того, что Сом употреблял те виды наркотиков, в которых обвинял Наронг. — Инспектор, доктор ищет вас, — крикнул сержант Наронг Васану из салона. Полицейский кивнул и вышел из одноэтажного деревянного дома, чтобы увидеть средних лет мужчину в сине-белой спецодежде общественной службы здравоохранения. Он ждал его с тревогой на лице, пока Сом был завезен в автомобиль для лечения в провинциальную больницу, как раньше. — Дядя Тэ, привет, — Васан поднял руку в знак приветствия старому мужчине. — Не могу поверить, что Сом снова впал в патологическое состояние. Раньше его состояние улучшилось и мог жить как нормальный человек и зарабатывать на жизнь. Нет причин для беспокойства. Вчера он даже поприветствовал меня, когда проезжал мимо больницы, — официальный представитель службы здравоохранения, который знал жителей своей области, вздохнул. — Это произошло в одночасье. — Кантапат сказал мне, что психиатры планировали проводить домашние визиты, но уже слишком поздно. Тэ выглядел удивленным: — Доктор Кан так сказал? Я не знал, что доктора будут делать домашние визиты. — Правда? Доктор спрашивал меня о местоположении дома Сома. — Васан выглядел смущенным, но почувствовал облегчение, когда Тэ засмеялся и ударил полицейского по широкому плечу. — Доктор Кан такой. Он делает то, что хочет, и спрашивает о том, что хочет. Вероятно, он планировал какие-то проекты с психиатрами и собирался сказать мне, когда начнет домашние визиты. Казалось, что Тэ очень хорошо знал Кантапата, что было не так уж и дивно для Васана. Этот человек был загадочным и всегда делал неожиданные вещи. — Это же Кантапат. — Вы уже хорошо знаете друг друга, — Тэ широко улыбнулся. — Знаете, когда вы купили обед для доктора Кана на днях, медсестры в больнице кричали как сумасшедшие, особенно когда узнали, что вы уже месяцами вместе. Анне это очень понравилось. — Хотя Тэ говорил это как о чем-то обычном, Васан знал, что не все происходившее было хорошим. Даже если это не было широко известно, те, кто работал с ними вместе, могли видеть их отношения. Глубоко в сердце Васан не решался раскрыть их отношения, потому что боялся взглядов коллег и сплетен людей, которые узнали, что доктор Кантапат и инспектор Васан были гомосексуалами. Многие все еще считали это отклонением, поэтому Васан чувствовал, что хочет скрыть это, как раньше. Но когда Тэ, человека, которого он очень уважал, говорил о своем парне таким образом, он почувствовал стыд и покраснел. Полицейский кашлянул и сменил тему, потеряв еще больше самообладания. — Я видел что-то странное в доме Сома. Это игла. Пожалуйста, проверьте ее, чтобы я мог понять, откуда пришла наркота. — Игла? Принесите мне и я посмотрю. Есть болезни, при которых пациент должен сам наносить себе лекарство дома. Например, больные диабетом должны вводить инсулин или те, кто должен делать уколы с загустителями крови. Полицейский передал ему пакет с доказательствами. Тэ посмотрел на 3-сантиметровую иглу с синей крышкой на конце и нахмурился. — Это точно не лекарство от диабета или загустители крови. Похоже, это какой-то препарат, который смешивают для внутреннего инъекционного использования в больницах. Я действительно не могу сказать, что это за лекарство и откуда взялась игла. Странно. После допроса соседних свидетелей о других аномалиях они ничего больше не смогли найти утром, кроме плача Сома, отравленной собаки, загадочной иглы и следов физических атак. Возможно, им придется подождать, пока Сом придет в себя и выяснит виновных, после чего Васан вызовет обвиняемого для дальнейшего расследования и уголовного преследования. — Здравствуйте, — судмедэксперт ответила на звонок из офиса Следственного отдела. — Здравствуйте, это судмедэксперт? — Да, это я. — Я сотрудник Управления психиатрии, я хотела бы посоветоваться с вами по одному вопросу, — женщина на конце линии звучала приятно и мило, но также и обеспокоенно. — У нас есть 41-летний пациент с шизофренией, который долго лечился до стабилизации заболевания. Сегодня утром полиция привезла его в больницу из-за рецидивов галлюцинаций и слуха. Полиция также подозревает, что пациент подвергся физическим атакам. Я осмотрела его тело и обнаружила много синяков на шее. Не знаю, что может вызвать такие синяки, были ли они результатом физических атак, как подозревает полиция, потому что пациент не хотел говорить о произошедшем. Могу ли я направить этого пациента на осмотр в Следственный отдел? — Лучше я сама посмотрю в отделе, тогда вам не придется переносить пациента. — Доктор закрыла учебник, которую читала. — В любом случае, сейчас у меня нет уголовного дела. Могу я уйти, верно? — Да, можете. Спасибо. Рин встала и аккуратно собрала свои красивые волосы резинкой перед выходом из офиса. Когда она вышла перед Следственным отделом, который был маленьким отделом в тихом уголке за зданием больницы с пациентами, она увидела высокого мускулистого мужчину в белой футболке и джинсах, стоящего у точки сбора тел. Она могла понять, кто это по одному взгляду. — Что он здесь делает? — Рин пробормотала себе под нос, потому что в то время не было дел, требовавших, чтобы полиция ждала результатов судмедэкспертизы. Молодая женщина попыталась пройти мимо него, не обращая на него внимания, но казалось, что мужчина не собирался отпускать ее. Он тут же подошел к Рин с привлекательной улыбкой, противоречащей атмосфере перед моргом. — Я здесь не для того, чтобы проверять вас. Просто здравствуйте, — грубый голос инспектора Эйма, который его приветствовал, заставил ее остановиться на месте. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и неохотно повернулся, чтобы посмотреть на полицейского под прикрытием. (Примечание: Разве вы меня не понимаете и не доверяете ей?) — Что вы здесь делаете? — доктор скрестила руки на груди и смотрела на Эйма без выражения, как будто хотела сказать, что не особо хочет знать ответ, но спросила чисто из вежливости. — Тело погибшего в дорожной аварии, которое привезли сегодня утром, — это брат подруги моей сестры. Стоп, или как там...? — Эйм поднял руки, загибая пальцы, чтобы разобраться в родственных связях. — Брат подруги, которая дружит с моей сестрой. Да, всё верно. Я пришел помочь вам тут осмотреться, пока брат подруги моей сестры не приехал забрать тело. Похоже, Рин ничуть не запуталась в этом генеалогическом древе, хотя Эйм явно пытался запутать её нарочно. — Судебно-медицинская экспертиза завершена. Причина смерти — дорожно-транспортное происшествие. Вы можете связаться с Ананом, чтобы забрать тело для проведения религиозных обрядов. — Доктор, — быстро окликнул её Эйм, пока Рин не ушла. — Мы с доктором Баном очень близки. Нам всегда было легко работать вместе. Я подумал, может быть, и нам двоим стоит узнать друг друга получше? — Вы постоянно говорите о докторе Буне с самой нашей первой встречи, — Рин уколола острым взглядом точеное лицо Эйма, обладающего типичной тайской внешностью. Её жутко раздражало, что её то и дело сравнивали с бывшим главным судмедэкспертом, который работал здесь до неё. — Он вам нравится? Как только он расстанется со своим парнем, я обязательно вам об этом передам. — Я прекрасно знаю парня доктора Бана. Он совсем ненормальный. Этот человек вполне способен меня прикончить, — Эйм рассмеялся, оценив попытку свести его с Баном. — Доктор Бан мне нравится, но исключительно как профессионал. А вот то "нравится", которое имеете в виду вы, просто невозможно, потому что у меня совсем другой вкус. Мой типаж — это талантливая и уверенная в себе женщина. — Оу, понятно, — Рин скрестила руки на груди и ответила в такой манере. В этот момент она заметила круглое золотое кольцо на безымянном пальце молодого инспектора. Внутри неё промелькнуло необъяснимое потрясение. Похоже, человек, который с ней флиртовал, уже был обручен. Значит, он обычный бабник — и это даже к лучшему. Она сможет использовать этот факт как предлог, чтобы не подпускать его близко к себе. — Если больше ничего нет, прошу меня извинить. Меня ждет пациент. (Примечание: Только ты думаешь, что он с тобой флиртует, хД. Эйм — преданная душечка, я от тебя большего и не жду.) Рин обернулась как раз в тот момент, когда во двор въехал больничный фургон и припарковался у дверей с обратной стороны здания, прямо перед отделением судебно-медицинской экспертизы. Из машины вышла группа людей: две патронажные медсестры из отделения социальной медицины, а вслед за ними — молодой врач в коротком медицинском халате, наброшенном поверх темно-синей рубашки с длинным рукавом. Молодая женщина долго разглядывала эту компанию. Эйм заметил, как руки Рин, висевшие вдоль тела, сжались в кулаки, а затем снова расслабились. И именно в этот миг доктор тоже посмотрел на Рин. Эйм показалось, что холодный ветер, пронесшийся мимо, стал еще леденящее, чем обычно. Не зная почему, но у него возникло предчувствие, что приближается что-то очень сложное... и это случится совсем скоро. Там, где проходила Рин, люди всегда оборачивались ей вслед. Возможно, виной тому была её стремительная походка на высоких каблуках, которые она упрямо носила на работу в больницу. А может, всё дело в её потрясающей фигуре и притягивающей взгляды одежде — облегающей блузке и длинных брюках. Или же в её лице с безупречным макияжем, благодаря которому женщина-врач выделялась на фоне всех остальных. Как бы то ни было, сейчас она работала в провинциальной государственной больнице. Подобная эксцентричность неизбежно порождала сплетни, но Рин было всё равно. Она приехала сюда за ответами и намеревалась уехать, как только получит желаемое. Рин ничуть не заботило чужое мнение. Медсестра помогла пациенту по имени Сом сесть на каталку. Доктор Канокпорн (или Пэнг), психиатр, отвечающий за этого больного, попросила разрешения понаблюдать за процессом с тревожным выражением лица. Натянув перчатки, Рин встала перед пациентом. Сом на неё не смотрел. Его взгляд блуждал, а сам он застыл неподвижно, словно каменное изваяние. Рин подошла ближе, чтобы осмотреть следы на его шее, и обнаружила множество багровых кровоподтеков. — Синяки на коже расположены параллельно друг другу на расстоянии от трех до пяти миллиметров. А вот эта рана — след от ногтей. Совершенно очевидно, что это следы удушения руками. — Вот как? — задумалась Пэнг. — Позвольте спросить, возможно ли, чтобы такие следы остались, если человек душил себя сам? Рин посмотрела на Пэнг: — Это маловероятно. — Дело в том, что у пациента в анамнезе шизофрения, и раньше он уже калечил животных и самого себя. Судебно-медицинский эксперт повернулась и приподняла шею Сома, чтобы медленно и тщательно осмотреть его худое тело на предмет других ран. — Защитных травм нет, так что, скорее всего... — Рин закрыла глаза, мысленно прокручивая сценарий. — На пациента напали во сне. Злоумышленник пробрался внутрь с намерением задушить Сома. Тот, вероятно, проснулся и отчаянно сопротивляясь, беспорядочно бил руками вот здесь и здесь, а также исцарапал нападавшего. Но по какой-то причине преступник бросил свое дело и сбежал. Вот почему Сом выжил. Блуждающий взгляд Сома медленно сфокусировался на лице Рин. На его прежде безэмоциональном лице проступил ужас. Пэнг подошла к Рин и произнесла: — Большое спасибо. Теперь стало гораздо понятнее, что обострение симптомов, скорее всего, спровоцировало именно физическое нападение. — Я вернусь, чтобы взять образцы тканей из-под его ногтей, потому что Сом мог поцарапать преступника, и там может остаться его ДНК, — Рин на секунду замолчала и вздохнула. — Хотя полиции, возможно, и дела не будет до поисков виновного. Пэнг сухо улыбнулась: — Ваша правда... В любом случае, огромное спасибо, что пришли осмотреть раны. — Не за что, — доктор сняла перчатки и выбросила их в урну. Она вежливо попрощалась кивком головы со старшим коллегой и покинула психиатрическое отделение.

***

— Обо что это ты так порезался? — спросил Васан, заходя в душевую, чтобы помыться вместе. — Хмм? — доктор повернулся и увидел мужчину, которого любит, такого же обнаженного, как и он сам. — На твоей спине и ухе, — Васан потер кожу там, где Кан уже какое-то время чувствовал зуд, но не обращал на это внимания. — Похоже на царапины. Кантапат слегка запнулся, но этого было достаточно, чтобы Васан это заметил. Кан повернулся к полицейскому, который теперь сделал шаг назад. — Малыш, это же ты оставил на мне эти следы. — Я вот думаю, ты это был или кто-то другой, — глаза Васана были свирепыми, как у тигра в джунглях. Кантапат подошел к Васану и обвил руками его шею, прижимаясь своим животом к его коже. — Разве ты не помнишь? Когда ты был со мной в той позе в постели, ты вообще себя контролировал, чтобы не поцарапать меня, — доктор наклонился и соблазнительно прикусил ухо Васана, отчего полицейский словно оцепенел. Кантапат приподнял одну ногу Васана, заставляя его обхватить себя. — Боль от твоих царапин ранит меньше, чем твои сомнения во мне. Дорогой, я клянусь своей жизнью, что с тех пор, как ты у меня появился, я ни разу не спал ни с кем другим. Ни единого раза. Васан посмотрел на мужчину, который назвал его любимым, и сказал: — Поклянись, что тебя убьет молнией, если ты врешь. — Клянусь, если я лгу, меня убьет молнией, — с улыбкой повторил Кан слова Васана, после чего прижал его к стене ванной комнаты. — Встань на колени и поклянись, — бросил ему вызов Васан. Конечно, Кантапат охотно подчинился приказу. Доктор опустился на колени на мокрый пол. Его ладони ласкали кожу Васана от икр к бедрам, после чего он открыл рот, чтобы ублажить любимого и развеять его тревогу. На самом деле, для Васана заблуждение о том, что ему изменяют, было куда лучше, чем знание горькой правды.