Эвтаназия 2 / Euthanasia 2

Послание убийцы

Безэмоциональный, острый взгляд уставился на Сома, заставив того безумно испугаться за свою жизнь. Сом громко закричал, повалился на пол и указал пальцем на человека, которому принадлежали эти глаза. Его трясло как при припадке эпилепсии, поэтому медсестрам пришлось поспешить и сопроводить его обратно в изолятор. — Каждый раз, когда доктор Кан приходит в отделение, симптомы Сома проявляются снова, — извиняющимся тоном сказала Кану медсестра психиатрического отделения. Кан стоял неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел на стеклянную перегородку между палатой пациента и сестринским постом. Доктор повернулся к медсестре с безразличным выражением лица, которое выглядело пугающею От этого у нее на мгновение пробежали мурашки по коже. Однако красивое лицо Кантапата быстро вернулось в норму. — Если... если у вас возникнут вопросы, вы можете позвонить напрямую в павильон. — Я хотел бы навестить Сома, но если это создаст неудобства для павильона, то все в порядке, — Кан дружелюбно улыбнулся медсестре. — Тогда я больше не буду вас беспокоить. Как только Кантапат повернулся спиной и направился к выходу, его лицо вновь стало безразличным. Его сердце полыхало от ярости. Если бы Сом не находился в психиатрическом отделении под такой усиленной охраной, Кан бы быстро выдушил из него всю правду, чтобы узнать, успел ли тот рассказать кому-то еще о том, что видел. Кан зашел в лифт и оказался там один. Когда двери закрылись, доктор поднял глаза к потолку кабины. Он глубоко вздохнул, медленно поднял руку и с силой ударил по стене лифта. БАМ! Боли в руке было недостаточно, чтобы прогнать бушевавшие внутри него гнев, страх и разочарование — чувства переполняли его сверх меры. "Что мне делать дальше? Как поступить теперь?" Когда двери лифта открылись перед отделением интенсивной терапии хирургического профиля (SICU), Кан постарался сосредоточиться и вышел наружу, выглядя как прежний Кантапат, которого все знали. Исключительный доктор, которым все восхищались. Сегодня его попросили осмотреть 60-летнего пациента по имени Дуанг. Кхун Дуанг получил тяжелые травмы в результате нападения и удара по голове. Нейрохирург диагностировал у пациента состояние, которое могло привести лишь к одному исходу: скорой смерти. Да, этот пациент был отцом Экапхола. Именно для него Кантапат вызывал скорую помощь. Доктор подошел к сестринскому посту и произнес: — Здравствуйте, я пришел осмотреть пациента для паллиативной помощи. Могу я взять историю болезни? — Третья койка, профессор Кан, — радостно ответила медсестра. — Но медицинская карта сейчас у судмедэксперта. Пожалуйста, подождите немного. Кан быстро перевел взгляд на третью койку. Доктор Супапон стояла там, держа в руках карту пациента. Поскольку это уголовное дело, для судмедэксперта было вполне естественным тоже прийти и изучить материалы. Кантапат глубоко вздохнул и направился к койке. Женщина заметила его приближение и подняла голову. Вместо приветствия она слегка кивнула. Рин и Кан пересекались ранее на редких мероприятиях, проводимых медицинскими организациями. Они не были близки, но Кан решил пойти ей навстречу на случай, если ему снова придется столкнуться с вопросами судебной медицины. Точно так же, как Баннакит помогал ему раньше. — Раз вы здесь, я понимаю, что дело плохо. Кан улыбнулся: — Каков характер повреждений? — Судя по тому, что я могу оценить на данный момент, пациента многократно ударили тупым предметом. Предмет не имел большой площади поперечного сечения. Он вызвал размозжение черепа. В результате его мозг ушиблен и разорван, — Рин прикрыла глаза, представляя картину. — Преступник целился исключительно в голову. Единственной целью было убийство. Кан подошел посмотреть на монитор, который показывал довольно высокое артериальное давление и частый пульс. — Он страдает. Доктор повернулся, чтобы вглядеться в лицо интубированного пациента с обмотанной бинтами головой. Рука Кана мягко коснулась лица кхуна Дуанга, и он наклонился, чтобы прошептать ему на ухо: — Кхун Дуанг, я Кантапат. Я тот самый врач, который раньше навещал вашего сына на дому. От слов Кана глаза Рин округлились от удивления. — Я всегда восхищался тем, с какой любовью и заботой вы заботились об Экапхоле. Теперь вам не о чем беспокоиться. Ни Экапхол, ни его мать сейчас не чувствуют боли. Они оба ждут вас. Я бы хотел, чтобы вы сосредоточились на своих добрых делах в жизни. На тех, о которых вы рассказывали мне раньше. Вы ведь вызвались добровольцем, чтобы помогать людям, пострадавшим от наводнения. Частый пульс постепенно замедлился, как и частота дыхания. Пациент стал выглядеть заметно спокойнее, при том что Кантапат даже не вводил никаких лекарств. Рин никогда прежде близко не наблюдала за тем, как Кан лечит своих пациентов. То, как он держался и говорил, заставило ее почувствовать, словно всплеск холодной воды успокоил ее с головы до пят. — Подумайте о том, как вы растили Экапхола с самого детства. Несмотря на то, что он был тяжело болен, вы никогда не сдавались. От имени Экапхола я хочу искренне поблагодарить вас. Прямо сейчас я выпишу вам лекарство. Оно уменьшит вашу усталость и боль, — Кан взял стетоскоп, висевший над кроватью пациента, чтобы послушать дыхание, и повернулся к Рин, которая, казалось, пребывала в оцепенении. — Рин, ты закончила с картой? Я бы хотел выписать рецепт на лекарства. Рин быстро пришла в себя и протянула ему медицинскую карту: — Кан, можешь взять ее первый. — Спасибо, — Кан принял карту, открыл ее и достал из кармана золотую ручку. — Какие виды лекарств обычно назначают врачи паллиативной помощи? — полюбопытствовала Рин. — Это зависит от конкретного случая. В основном мы учитываем заболевание и дискомфорт, который испытывает пациент. Для этого случая я введу морфин вместе с бензодиазепинами, чтобы уменьшить боль, усталость и тревогу, — Рин замерла, услышав эту фразу. Ее красивые острые глаза уставились на красивое лицо стоящего перед ней доктора. — Вы имеете в виду смешивание всех лекарств во флаконе? — Да, — Кан расписался в рецепте и закрыл карту, — потому что обычно я сокращаю количество ненужных манипуляций с пациентами, как только они переходят на паллиативное лечение. Для этого пациента я смешаю лекарства в шприце и введу их через шприцевой дозатор, чтобы пациенту не приходилось часто делать венепункцию. Доктор вернул карту Рин: — Я больше не буду вас отвлекать. Спасибо. Рин стояла неподвижно и смотрела, как Кантапат уходит, чтобы поговорить с медсестрой. Затем она повернулась, чтобы открыть карту и посмотреть на документ, который Кан написал для заказа лекарства. "В одном шприце?" Смесь морфина и бензодиазепина напомнила Рин о лекарстве в шприце, найденном в доме Сома. Если бы нужно было искать кого-то с опытом использования этих препаратов, Кантапат, вероятно, стал бы одним из первых, о ком подумала бы Рин. Хотя интуиция Рин в тот момент была очень сильной, это было всего лишь небольшое наблюдение, которое могло вообще ни с чем не быть связанным, ведь любой врач паллиативной помощи, вероятно, вводит лекарства точно так же.

***

— Кан, позволь мне спросить кое-что, — обратился Васан к Кану, пока они ели мороженое в торговом центре. — Возможно ли все еще провозить контрабандой такие опасные препараты, как морфин и транквилизаторы, из твоей больницы теперь, когда доктора Сомсака больше там нет? — Кан посмотрел на полицейского, который сейчас был одет в футболку и джинсы, и улыбнулся. — Разве ты не можешь снимать свою работу вместе с формой? Прямо сейчас мы на свидании, едим десерты. Давай лучше поговорим о чем-нибудь более легком, — Васан отправил в рот ложку лимонного мороженого и состроил недовольную гримасу человеку напротив. — И насколько легкой должна быть тема? Легкой, как хлопок или салфетка? — доктор рассмеялся над сарказмом партнера. Он поднял руку, коснулся щеки Васана и нежно погладил ее большим пальцем. — Милый, твоя работа в эти дни кажется изнурительной. — Если хочешь, чтобы я меньше уставал, тебе следует ответить мне правильно, — свирепый взгляд, напоминающий большую кошку, уставился на Кантапата и, как обычно, заставил его сдаться. — После ухода директора Сомсака новый директор, возглавивший больницу, стал очень строго следить за безопасностью как пациентов, так и персонала. Прямо сейчас медицинские карты и использование лекарств полностью переведены в электронную систему, и все можно отследить. На мой взгляд, для кого-то практически невозможно вынести упомянутые тобой препараты без того, чтобы это не отследили. — Но есть одно дело, — Васан понизил голос. Его поведение показывало, что он намерен рассказать Кану все из соображений доверия. — Твой пациент, Сом. Ты ведь наверняка уже слышал о нем? Кан не выказал никакого беспокойства и ответил: — Я знаю. — Множество улик указывает на то, что кто-то пытался убить кхуна Сома. Одна из них — шприц, найденный на месте происшествия. Когда мы проверили лекарство внутри шприца, мы обнаружили морфин, депрессанты и хлорид калия. Как думаешь, откуда преступник это взял? Доктор тихо вздохнул: — Это похоже на дежавю, тебе не кажется? — Да, — сухо ответил Васан. — В то время это могло быть возможным, потому что главными виновниками были директор и фармацевт. Но если ты говоришь, что сейчас система стала намного строже, я буду думать о других источниках. — Но есть человек, который может брать подобные лекарства, — Кан улыбнулся. Васан нахмурился: — Кто? — Я. Молодой инспектор глубоко вздохнул. Он перехватил руку Кана, которая играла с его щеками, и убрал ее. — Хочешь, чтобы я надел на тебя наручники прямо сейчас? — Если они у тебя с собой, мы можем уйти немедленно, — от этих слов Васан стал еще больше похож на сердитого кота. Кан поднял обе руки в знак того, что сдается и больше не будет над ним подшучивать. — Как ты уже знаешь, это правда, что я тот человек, который может выписывать эти лекарства и выносить их за пределы больницы. Но за мной всегда ведется контроль. К тому же есть фармацевт, который перепроверяет все данные. Все ампулы из-под морфина должны быть возвращены фармацевту после использования. Я определенно не могу украсть их для личного пользования. — Голова идет кругом от того, что мой парень является подозреваемым в каждом деле, — Васан отвернулся и посмотрел в окно. — Но твой парень не сделал ничего плохого. В последнее время ложь давалась Кану гораздо легче и лилась более плавно. Однако в глубине души Кантапат постоянно чувствовал боль. Кан взял руку Васана, лежащую на столе, и мягко сжал ее. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Васана и произнес: — Пойдем домой, если ты удовлетворил свое любопытство. Кантапат не мог спать спокойно в ту ночь. Ему снилось, что он стоит лицом к лицу с темной тенью человека, чьего лица он не видел. Этот человек держал биту и с силой, раз за разом, наносил удары по телу Экапхола. Кровь и ошметки плоти разлетались повсюду. Кан пытался крикнуть ему, чтобы тот остановился, но не мог выдавить из горла ни звука. Когда Экапхол затих, тень усмехнулась и произнесла фразу, которую Кан больше не хотел слышать: "Это работа Мрачного жнеца в белом халате". — Нет! — громко закричал Кантапат и проснулся в ужасе. Он сидел, весь покрытый потом, и дрожал как маленькая птичка. Стресс, копившийся много дней, довел Кана до такого состояния. Его партнер по постели испугался не меньше. Васан быстро сел и зажег прикроватную лампу. Он посмотрел на испуганное лицо мужчины, которого любит. — Что случилось? — Васан поднял руки и обхватил плечи Кана. Кан тяжело дышал, сидя на кровати. — Доктор? Кантапат слегка вздрогнул и опустил голову, чтобы успокоиться: — Мне приснился кошмар. — Я никогда не видел тебя таким прежде, — Васан приблизился к Кану и посмотрел на него с беспокойством, после чего положил голову ему на плечо и обнял его. Кан поднял голову и посмотрел на Васана с легким удивлением. Кан попытался сделать вид, что все в порядке, и произнес: — Я никогда не видел тебя таким прежде. Обычно ты меня не утешаешь. — Я могу сделать это, если необходимо, — Васан погладил Кана по голове. — Между прочим, в последнее время ты выглядишь напряженным. Есть что-то, о чем ты хочешь рассказать? Доктор слегка улыбнулся. Его часто бьющееся сердце немного успокоилось: — Я действительно на взводе. — Я так и знал. — На родителей пациента, за которым я ухаживаю, напал в их собственном доме грабитель и нанес им удары по голове. Мой пациент и его мать погибли на месте, а отец был настолько тяжело ранен, что хирургу пришлось консультироваться со мной. То, что произошло, действительно потрясло меня до такой степени, что мне это приснилось, — Кантапат вздохнул. — Ты ведь не ведешь это дело? — Нет, но я знаю о нем, — полицейский взял Кана за плечо и увлек обратно в прежнее положение для сна, после чего сам устроился в объятиях Кана. — Нет причин для стресса, если тебя там не было, когда это случилось. Кантапат промолчал, и Васан подозрительно посмотрел на него снизу вверх. Доктор, казалось, в этот момент пришел в себя. Он положил руку на плечо Васана и улыбнулся: — Это правда. Васан положил руку на крепкую грудь Кантапата и медленно потер ее: — Ты напугал меня, и теперь у меня ни в одном глазу. Кан посмотрел на руку, двигающуюся по его груди, и улыбнулся: — У меня тоже. — Но нам следует продолжить спать. — Ты ведь на самом деле не хочешь возвращаться ко сну, — заговорщически произнес доктор. Он перехватил руку Васана и заставил ее скользнуть под свою рубашку. Васан улыбнулся, понимая, что делать. Он переместил ладонь, чтобы поиграть с чувствительной зоной его груди. Кантапат прикрыл глаза и издал тихий, низкий стон. — Давай вернемся к просмотру снов после того, как хорошенько пропотеем, — Васан прильнул к уху Кана. — Чтобы ты смог уснуть так крепко, что забудешь свой кошмар, как тебе такое? — Это просто великолепно. Не было лучшего лекарства от кошмаров, чем заняться любовью с Васаном. — Милый, будь моим доктором. "Доктор Васан Кхамбунреанг". Васан сел и оседлал бедра Кана. Доктор затаил дыхание, пытаясь сдержать волнение. Он поднял руку и скользнул ею под боксеры Васана, в то время как другой рукой потирал его красивый брюшной пресс. Рука доктора двинулась ниже по животу к чувствительному месту, которое уже начало возбуждаться. Они оба были как огонь и масло: стоило лишь слегка соприкоснуться, и пламя могло поглотить весь лес. Так было с тех пор, как они встретились. Нежное прикосновение рук Кантапата к бедрам Васана в его самый печальный день привело их к тем отношениям, которые связывали их сегодня. Васан ранее задавался вопросом, не была ли встреча между ним и Кантапатом слишком странной, ведь казалось, что все было предначертано судьбой. Однако некоторым вещам не нужно логическое объяснение. Нужно просто освободить свое тело и сердце и погрузиться в происходящее. Васан лежал лицом в подушку, пока другое тело прижималось к его обнаженной спине. Он непроизвольно стонал при каждом движении партнера. Кантапат наклонился, чтобы поцеловать изгиб шеи Васана, и прикусил его ухо, яростно втягивая его в этот ритм. Васан больше не чувствовал нижней части своего тела и не знал, сколько шума он издает. Их горячие тела делали прохладный воздух спальни совершенно неощутимым.

***

— Что нам теперь делать, инспектор? Когда Сомкида, торговца наркотиками, застрелили, мы словно оказались у самого разбитого корыта. Мало того, эти люди, скорее всего, уже знают, что этот красавчик — полицейский, — лейтенант в черной куртке и черной кепке указал пальцем на самого себя. Эйм рассмеялся: — И кто тут красавчик? Попроси своих ребят притвориться наркоторговцами вместо тебя, пока ты работаешь со мной над документами в полицейском участке. — Инспектор Эйм, вы жестоки. Неужели нельзя подбодрить своего младшего сотрудника ради поднятия боевого духа? — Конг сел прямо, снял черную кепку и положил ее на стол Эйма. Он изнуренно вздохнул. — Похоже, чем больше мы работаем, тем сильнее устаем впустую. Нам удается ловить только мелких дилеров, потому что стоит подобраться к крупным поставщикам, как мы вечно натыкаемся на стену. А мет становится все дешевле. В наши дни его достать проще, чем свинину. — Ты можешь жаловаться сколько угодно, лейтенант Конг, но не принимай это слишком близко к сердцу. Чем больше ты об этом думаешь, тем сильнее загоняешь себя в стресс. С таким настроем будет трудно оставаться на службе, — холодно отозвался Эйм. — Вы говорите как человек, который полностью растерял весь свой запал, инспектор, — пошутил Конг. В этот самый момент у Эйма зазвонил телефон. Имя звонившего заставило Эйма подскочить на стуле, после чего он попытался убрать экран подальше от глаз Конга, но, разумеется, было уже слишком поздно. Детектив с тысячью глаз язвительно улыбнулся. — Секунду назад ваш запал был равен нулю. Но стоит доктору Рин позвонить, как он сразу взлетает до небес. — Мой запал возрастает каждый раз, когда я разговариваю с судмедэкспертом. С доктором Баном у меня было точно так же. Это ты его только убавляешь. Проваливай, — Эйм небрежно взмахнул рукой, прогоняя Конга. Конг скорчил гримасу, поднялся и поправил кепку: — Раздражать инспектора Эйма вообще невесело. Пойду лучше снова донимать инспектора Васана, как раньше. Когда он злится, это выглядит куда милее. Молодой инспектор вздохнул и покачал головой. Как только лейтенант Конг отошел на достаточное расстояние, Эйм нажал на кнопку ответа: — Сегодня, должно быть, случится буря, раз вы сами позвонили мне, доктор. — У меня есть кое-что, о чем я хотела бы с вами проконсультироваться. Вам удобно встретиться и поговорить? Эйм еще никогда так быстро не сверял свое рабочее расписание: — Я свободен сегодня вечером. Где вы хотите встретиться? — В ресторане "Krua Duang Dee", в семь вечера. — Вы даже продумали за меня время и место. Это, должно быть, означает, что вы действительно очень хотите меня видеть, верно? — Это касается работы. Я хотела бы проконсультироваться с вами по поводу лекарства в шприце, который нашли в доме кхуна Сома. Доктор Рин перешла к делу без лишних церемоний. Эйму и раньше удавалось заставлять женщин краснеть, но он не понимал, почему с ней это было так трудно. — Хорошо, ресторан "Krua Duang Dee" в семь вечера. — До встречи, — Рин повесила трубку. Эйм положил телефон на стол и слегка улыбнулся.

***

— Человек, который может расписываться и выносить инъекционный морфин из больницы — это врач паллиативной помощи, — это была первая фраза, которую произнесла Рин, едва сев на стул. Она озвучила это еще до того, как они заказали еду, что заставило Эйма рассмеяться. Доктор сердито подняла на него взгляд. — Это смешно? — Вовсе нет, — Эйм кашлянул. Сегодня он оделся со вкусом: темно-синяя рубашка и пара джинсов, которые отлично подчеркивали его высокий, мускулистый силуэт. В сочетании с короткой полицейской стрижкой его внешность казалась еще более привлекательной. — Мне нравится, что вы человек, который переходит сразу к делу. — Я просто не хочу тратить время впустую, — ответила Рин. Молодой инспектор удрученно посмотрел на сидящую перед ним девушку: — Вообще-то, ваша зона ответственности в этом деле завершена. Вам нужно лишь написать для нас судебно-медицинский отчет о травмах, и на этом все. Обо всем остальном позабочусь я. Рин бесстрашно взглянула Эйму в лицо: — И на этом действительно все должно закончиться? Только потому, что вы хотите побыстрее закрыть дело и покончить с этим? — Вы ведь с доктором Баном окончили одно и то же учебное заведение, верно? — вздохнул Эйм. — Вы снова говорите о докторе Бане. Должно быть, он вам очень нравится. — Доктор Бан нравится всем. Он пользуется огромной популярностью как у женщин, так и у мужчин, как у живых, так и у мертвых. Все бегут к нему, — Эйм махнул рукой в сторону Рин. — Судя по всему, вы будете пользоваться не меньшей популярностью. — Не меняйте тему. Пожалуйста, примите к сведению информацию, которую я сообщила вам сегодня, для вашей работы, — Рин быстро вернула разговор в нужное русло. — Хорошо, хорошо. Я сделаю пометку об этом, — Эйм поднял обе руки в знак капитуляции. — На самом деле, мне уже известна вся эта информация. У нас было дело об эвтаназии, в рамках которого наркотики вывозились для незаконного использования на пациентах, так что мы проверили происхождение препарата. Спасибо, доктор, что напомнили мне об этом вопросе. Однако, — молодой инспектор ненадолго запнулся. — Если это все, что вы хотели мне сказать, вы могли бы просто позвонить мне. Зачем нужно было бронировать ресторан для встречи? Рин пожала плечами: — Я просто хотела увидеть выражение лица полицейского. Можно ли ему доверять или нет. — И вы получили свой ответ? — с улыбкой спросил Эйм. — Да. — И какой же? — Вам нельзя доверять. Вы знали информацию, но не дали ей ход. Вы не делаете ничего полезного. Эйм рассмеялся: — Вы можете говорить мне такое только потому, что я человек спокойный, но позвольте мне кое-что сказать вам, — полицейский подался корпусом вперед. — Вы только недавно приехали сюда жить. Вы всего лишь маленький доктор. Если хотите остаться здесь, я рекомендую вам поменьше говорить и просто выполнять свой долг в меру своих возможностей. Я предупреждаю вас, потому что у меня благие намерения. — Вы подчеркиваете, что я маленькая женщина, потому что хотите подавить меня своей мужественностью и своей полицейской властью, — Рин без тени страха посмотрела на собеседника. — Я думала, вы будете отличаться от остальных. Я ошиблась. Это был, пожалуй, первый раз в жизни Эйма, когда ему захотелось спрятаться от взгляда стоящей перед ним женщины. Не из-за робости, а потому что сила, которую она излучала, оказалась настолько мощной, что он едва мог ее выносить. — Если я заставил вас почувствовать, что подавляю вас, я прошу прощения, — слова Рин заставили Эйма осознать, что то, что он только что произнес, вырвалось у него чисто на инстинктах. Эйм откинулся на спинку стула и поднял руку, чтобы подозвать официанта. — В такую погоду нам стоит заказать грибное карри. Вы согласны? — Можно заказать его не острым? — продолжила Рин. "Наконец-то я нашел твою слабость. Ты не можешь есть острую пищу". Эйм улыбнулся: — Конечно.

***

— Проклятье, — Васан не смог сдержать грубой ругани, когда увидел состояние покойной перед собой. Хотя он повидал множество самых разных трупов и давно к ним привык, тело человека, которого он знал лично, и история её жизни заставили Васана почувствовать тошноту и подступивший к горлу рвотный рефлекс. Однако ему пришлось подавить в себе все непрофессиональные эмоции и спокойно осмотреть место преступления. — Погибшая — госпожа Тжунпен Вонгдыан, 85 лет. Тело обнаружила кхун Тим, внучка Тжунпен. В 7:10 утра она открыла дверь комнаты и нашла свою бабушку в таком состоянии. Кхун Тим закричала так громко, что прибежал сосед, кхун Санан, чтобы помочь, и именно он вызвал полицию, — сержант Наронг доложил информацию Васану. — Бабушка Тжунпен была пациенткой, которая последний год не выходила из дома из-за запущенных симптомов болезни Альцгеймера. Тим была её основным опекуном и всё время оставалась с бабушкой, за исключением вчерашней ночи, когда Тим решила оставить её, чтобы поехать к подруге в отель в городе. — Поехала к подруге в городской отель? — Васан нахмурился. — Получается, когда всё случилось, бабушка Тжунпен была дома одна? — Так говорит Тим. Сейчас она никак не может перестать плакать и винить себя. Васан услышал крик молодой женщины из соседней комнаты: — Звучит странно. Оружие нашли? Сержант Наронг покачал головой: — Мы всё ещё ищем, сэр. Васан кивнул: — Вызывай судмедэксперта. И позови соседей для опроса. Тим тоже отвезите в участок. — Да, инспектор, — Наронг кивнул и быстро зашагал к комнате, откуда доносился громкий плач Тим. Васан глубоко вздохнул и подошел поближе к телу, чтобы осмотреть его внимательнее. Бабушка Тжунпен была родственницей Васана по материнской линии. Она частенько приносила ему еду, когда навещала их, когда он был ещё мальчиком. Васан часто получал большие сладкие лонганы из сада бабушки Тжунпен. Он так сильно их любил, что тайком лазил по деревьям, чтобы нарвать плодов, из-за чего и попадался бабушке Тжунпен. Она тащила его обратно к матери и шлепала по заднице. После этого его начали звать "проказник Васан". Васан навестил её один раз после того, как вернулся сюда работать инспектором. Её здоровье к тому времени сильно пошатнулось. У неё было запущенное слабоумие, и она больше не узнавала проказника Васана, младшего сына Равиван. Запах крови, заполнивший комнату, ударил Васану в нос. Матрас на полу пропитался багровой кровью, сочившейся из смертельных ран на её лице и голове. Череп раскололся, обнажив мозг внутри. Словно яростно раздавленный кокос. Васан смог смотреть на это лишь мгновение и был вынужден снова закрыть глаза, когда увидел, что один глаз трупа вывалился и повис сбоку на лице. — Какая сволочь сотворила это? — молодой инспектор проклял того, кто это сделал. Обе его руки неконтролируемо дрожали. — Убить вот так старую женщину, которая не может дать отпор... В этот момент Васан подумал о деле, о котором ему рассказывал лейтенант Конг. О неизлечимо больном пациенте с лейкемией и его семье. Преступник ворвался в их дом и проломил им головы точно так же, как и в этом случае. Васан оглядел комнату и обнаружил пакет с лекарствами из больницы, принадлежавший покойной. Васан надел перчатки, подошел к нему и поднял, чтобы рассмотреть. Там были препараты от деменции, гастрита, витамины и два талона на прием. Один из них был в клинику внутренних болезней, а другой в клинику паллиативной помощи к доктору Кантапату Акарамети. Имя доктора было неоднократно обведено красным маркером, да так сильно, что чернила просочились на другую сторону бумаги. У Васана побежали мурашки с головы до пят. Не только потому, что он нашел имя любимого мужчины на месте убийства, но и потому, что почувствовал, словно темная тень затаилась и бесшумно двигается, продолжая творить ужасы в его родном и любимом городе. Эта темная тень хотела что-то ему сообщить. Если Васан не сможет понять его послание, этот труп... определенно не будет последним.