Эксклюзивная уязвимость

Ночь окончательно опустилась на лесную поляну, стирая границы между острыми кронами деревьев и темнеющим небосводом. Воздух стал холодным, но на краю обрыва все еще пахло паленым сырым энергоном, озоном и раскаленным металлом — следами стремительного взлета десептиконского сикера. Когда Оптимус Прайм осторожно, едва касаясь, провел ладонью вдоль изломанного лонжерона, Старскрим словно очнулся от наваждения. Осознание того, кто именно сейчас гладит его израненное крыло, вспыхнуло в его процессоре паническим предупреждением. Ужас перед Мегатроном, жгучий стыд и дикая, непереносимая неловкость мгновенно перегрузили его сенсоры. Сикер резко, судорожно дернулся вперед, буквально вырывая свою хрупкую авиацию из бережной хватки лидера автоботов. Наплечные двигатели Старскрима мгновенно взревели на максимальной мощности, выбрасывая в воздух тучу едкого дыма, гари и оранжевых искр. Трансформируясь прямо в падении над обрывом, серебристый истребитель с оглушительным форсажным ревом взмыл вертикально вверх. Он не произнес больше ни единого слова, ни единого звука. Лишь грохот его турбин разорвал тишину, когда он на бешеной скорости скрылся в темнеющем небе, улетая обратно к «Немезиде». Оптимус Прайм остался стоять на самом краю скалы. Его массивный правый манипулятор так и застыл в воздухе, а пальцы все еще хранили едва уловимое тепло чужого, измученного металла. Лидер автоботов медленно, с тихим гулом сервоприводов опустил руку. Он стоял абсолютно неподвижно, превратившись в безмолвный красно-синий монолит на фоне засыпающего земного леса, и молча смотрел вслед растаявшему в облаках инверсионному следу десептиконского летуна. Вечер стремительно угасал. Густая темнота окутала поляну. На небе одна за другой начали загораться холодные, далекие звезды. Прямо над Оптимусом, пробивая ночную дымку, засияла самая яркая, чистая звезда. Ее ровный, бледный луч падал вертикально вниз, подсвечивая массивные наплечники Прайма и глубокие царапины на его нагрудной броне. Внутри процессора Оптимуса, вопреки всем военным протоколам, зациклилась странная, горькая метафора. Ему подумалось, что крылья Старскрима — это не просто инструмент для полета, а оголенная, израненная искра сикера, вынесенная наружу. Хрупкая, гордая авиация, которую Мегатрон изо дня в день ломал и втаптывал в грязь, заставляя летать лишь на топливе из вечного страха и слепой злобы. Прайм понял, что, коснувшись этих погнутых панелей, он на мгновение прикоснулся к самой сути измученной свободы, которую десептикон так отчаянно и неумело пытался защитить от всего мира. В этот момент его внутренний комлинк снова оглушительно затрещал. Защитные экраны породы больше не мешали связи, и в аудиодатчики лидера автоботов буквально ворвался яростный, срывающийся на хрип голос Рэтчета. — Оптимус!!! — буквально орал медик автоботов в динамик, так что Прайму пришлось программно снизить чувствительность вокалайзера, чтобы не перегрузить аудиосистемы. — Праймус меня дери, Прайм! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?! Ты ушел через земной мост в неизвестном направлении, заблокировав логи! Мы сорок кликов не могли засечь твой сигнал! Арси чуть не разнесла главный терминал от злости, Балкхэд рвался прочесывать весь сектор пешком и крушить скалы, а Бамблби испищал все регистры от паники! Ты лидер автоботов или безответственный спарк, Оптимус?! Рэтчет тяжело, прерывисто завентилировал на том конце связи, но тут же продолжил кричать, не давая Прайму вставить ни слова: — Что это за секретные вылазки на ночь глядя?! Ты только что вернулся из обвала, твоя проводка еще толком не остыла после ремонта! Если ты попал в засаду Мегатрона, мы бы даже не знали, куда отправлять подкрепление! Ответь мне немедленно, где ты находишься, с кем ты был и что, шлак тебя дери, там произошло?! Оптимус Прайм стоял неподвижно под холодным светом сияющей звезды. Он внимательно, молча слушал гневную, полную искренней тревоги тираду своего старого друга. Он не перебивал, не пытался оправдываться. Лидер автоботов просто слушал этот крик, чувствуя, как сильно его команда дорожит им, пока его собственная оптика оставалась прикована к одинокому небесному светилу, упрямо пробивающему темноту. Подождав, пока Рэтчет сделает вынужденную паузу, чтобы перегрузить охлаждение своего вокалайзера, Оптимус тяжело, бесконечно устало вздохнул. Его лицевая маска с тихим металлическим щелчком сдвинулась, полностью скрыв лицо. — Я на связи, Рэтчет, — негромко, но глубоко и спокойно ответил Оптимус, продолжая смотреть на самую яркую звезду. — Моя вылазка завершена. Никакой угрозы для базы или для команды нет. Я совершил ошибку, не предупредив вас, и признаю это. Прайм бросил последний взгляд на потемневший горизонт, где скрылся Старскрим, и активировал навигационный маркер для базы. — Активируй земной мост, старый друг. Я возвращаюсь домой. Мне нужно... многое обдумать.