Эксклюзивная уязвимость

Тяжелые сервоприводы Оптимуса Прайма глухо стучали по металлическому полу базы. Лидер автоботов остановился перед главным терминалом, его оптические датчики спокойно окинули присутствующих. — Я отправляюсь на разведку в сектор Е-15, — ровно произнес Оптимус. — Один. Всем оставаться на базе. — Что?! Оптимус, это безумие! — Рэтчет с грохотом опустил медицинский инструмент на платформу. Его лицевая пластина исказилась от возмущения. — Мы не знаем уровня десептиконской активности в том районе! Твой энергон на исходе после прошлой стычки, а ты собираешься идти один, без прикрытия?! — Рэтчет, это лишь стандартное патрулирование заброшенных шахт, — попытался успокоить друга Прайм. — Стандартное?! У нас нет ничего стандартного с тех пор, как Мегатрон активировал темный энергон! — медик яростно замахал манипуляторами, его вокалайзер сорвался на хрип. — Прайм! Если ты попадешь в засаду, земной мост может не успеть открыться! Оптимус тихо, тяжело вздохнул. Его вентиляционные системы с тихим гулом выпустили порцию горячего воздуха. Не говоря больше ни слова, он активировал маску, скрывшую его лицо, и шагнул в зеленовато-голубую воронку открывшегося за его спиной земного моста. Выход из портала вел в темную, сырую пещеру. Портал за спиной Прайма схлопнулся, оставив его в полумраке. Лидер автоботов медленно шел вперед, его денты были крепко сжаты. Внутри процессора циркулировали тяжелые мысли о затянувшейся войне, гибнущем Кибертроне и безопасности его команды. Шахта казалась вымершей. Вдруг впереди, в небольшом ответвлении пещеры, мелькнул силуэт. Прайм резко затормозил сервоприводами. Перед ним, спиной к выходу, стоял Старскрим. Десептикон что-то судорожно искал среди обломков породы. Услышав тяжелые шаги, сикер резко развернулся. Его оптика расширилась от ужаса и ярости, а крылья мгновенно взмыли вверх, дрожа от напряжения. — Прайм?! — взвизгнул Старскрим, и его наплечные ракетные установки начали стремительно трансформироваться. — Шлаков автобот! Ты выследил меня! Умри! — Старскрим, стой! Не стреляй! — закричал Оптимус, заметив, как верхние своды пещеры опасно просели от вибрации голоса сикера. — Стены нестабильны! Из-за выстрелов случится обв... Договорить он не успел. Сикер с безумным оскалом выпустил ракету. Оптимус в последнюю наносекунду резко ушел в сторону, активировав боковые стабилизаторы и прыгнув на каменный пол. Ракета прошла мимо, врезавшись прямиком в несущую опору пещеры. Раздался оглушительный взрыв. Свод пещеры треснул. Сверху с жутким грохотом полетели многотонные валуны, поднимая тучи каменной пыли. Вход и выход мгновенно завалило. Воздух наполнился гулом падающих камней, а затем наступила гробовая, удушающая тишина. Оптимус поднялся, отряхивая мощные наплечники от мелкой крошки. Пространство вокруг них сжалось до размеров крошечного каменного кармана. Высоты потолка едва хватало, чтобы Прайм мог стоять во весь рост. — Нам... нам конец? — раздался дрожащий, сорванный голос из угла. Старскрим сидел на коленях, его сервоприводы мелко подрагивали, а шлем был зажат манипуляторами. Оптимус молча подошел к завалу и активировал встроенный в манипулятор комлинк. Из динамика донеслось лишь глухое, мертвое шипение статики. — Сигнала нет, — серьезно и глухо произнес Прайм, выключая связь. — Каменная порода слишком плотная, она блокирует радиоволны. Земной мост не сможет засечь наши координаты. — Что?! — Старскрим вскочил, его шлем с силой врезался в нависающий потолок. Он взвыл, схватился за аудиодатчики и заметался по крошечному пространству, как пойманный в клетку скраплет. — Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я заперт здесь? С тобой?! Из-за тебя! Ты во всем виноват, Прайм! Если бы ты не притащился сюда своими гигантскими сервоприводами, я бы спокойно ушел! Мой лорд Мегатрон... нет, Мегатрон убьет меня, если узнает! Или оставит подыхать здесь! Включай свой шлаков мост! Делай что-нибудь! — Успокойся, Старскрим. Твоя паника тратит драгоценный детекционный воздух, — Оптимус оставался монолитно спокойным, хотя внутри его искра тревожно пульсировала. — Места слишком мало. Нам нужно беречь энергию. — Беречь энергию?! — сикер сорвался на ультразвуковой визг, его когтистые манипуляторы судорожно царапали стены завала. — Мы похоронены заживо! В этой жалкой, грязной органической дыре! Отойди от меня, Прайм! Не приближайся к моим шарнирам! Пространство пещеры было настолько узким, что двум крупным трансформерам было практически невозможно не соприкасаться. Оптимус попытался развернуться, чтобы получше осмотреть потолок на предмет вентиляционных щелей. Его массивный броневой корпус качнулся. В тесноте Прайм случайно задел широким наплечником чувствительную кромку левого крыла Старскрима. Для сикеров крылья были зоной повышенной сенсорной чувствительности, и любое резкое, неожиданное прикосновение вызывало либо системный шок, либо дикую вспышку процессора. — А-А-А-ХА-А! — завопил Старскрим так, словно его плавили заживо. Лицевая пластина десептикона исказилась от неловкости, стыда и подступившей паники. — Убери свои грязные, тяжелые манипуляторы от моих крыльев! Автоботская мразь! Как ты смеешь прикасаться к моей авиации! От смущения и страха сикер полностью потерял контроль над процессором. Он бросился вперед и начал яростно, со скрежетом царапать когтями нагрудную броню Оптимуса, оставляя на красной краске глубокие, блестящие борозды. Его крылья судорожно бились обо стены, поднимая новую пыль. — Прекрати, Старскрим! — Оптимус попытался перехватить его манипуляторы, но сикер извивался, продолжая шипеть и наносить удары по шлему Прайма. — Я вырву твою оптику! Не трогай меня! — визжал десептикон. Терпение Прайма иссякло. Времени на уговоры не было — безумные движения сикера могли вызвать повторный обвал, который окончательно раздавил бы их искры. Оптимус резко выкинул вперед оба мощных манипулятора, мертвой хваткой перехватил запястья Старскрима и с глухим грохотом прижал сикера спиной к каменной стене пещеры. Прайм навис над ним всем своим огромным, тяжелым корпусом, полностью блокируя любые движения десептикона. Локаторы сикера испуганно прижались к голове. — ХВАТИТ! — рявкнул Оптимус. Его вокалайзер выдал такую мощную звуковую волну, что у Старскрима на мгновение перезагрузились аудиодатчики. — Успокойся, или я лично отключу твои двигательные системы до прихода помощи. Ты меня понял, Старскрим? Голос лидера автоботов дышал такой леденящей, неоспоримой угрозой и силой, что сикер мгновенно обмяк. Его оптика испуганно замерцала, глядя на грозную маску Прайма, находившуюся всего в паре дюймов от его лица. Сикер сглотнул скопившийся в магистралях хладагент. — По... понял, — прошептал Старскрим, мелко кивая. — Пусти... Ты тяжелый. Ты раздавишь мою магистраль энергона. Оптимус медленно, не сводя с него пристального взгляда оптики, разжал хватку и сделал полшага назад, насколько позволяли камни за спиной. Старскрим тут же демонстративно и резко отвернулся к стене, поджав под себя сервоприводы и плотно сложив крылья за спиной, чтобы больше ни в коем случае не коснуться Прайма. Неловкость между ними можно было резать лазером. — Мои крылья... это тонкая работа, Прайм, — тихо, обиженно пробормотал Старскрим в стену, потирая пострадавшее запястье. — Вы, наземные колесные шлакоделы, ничего не понимаете в аэродинамике и чувствительности датчиков полета. Не смей больше приближаться к моей спине. — Я сделал это не намеренно, Старскрим, — спокойно ответил Оптимус, садясь напротив и скрестив манипуляторы на груди. — В этих условиях нам обоим неудобно. Но если мы хотим выжить, нам придется кооперироваться. Твои когти могут помочь разобрать мелкую породу сверху? — Еще чего! Чтобы я ломал свои серво-когти о земной мусор? — фыркнул сикер, но в его голосе уже не было прежней истерики. Только глубокая уязвимость и страх перед темной ловушкой. Прошло несколько долгих, изнурительных часов. Энергон в их системах медленно остывал, вентиляция работала на минимуме. Старскрим изредка тихо вентилировал, не меняя позы, а Оптимус сидел неподвижно, напоминая древнюю кибертронианскую статую. Вдруг сверху раздался едва уловимый, вибрирующий гул. Оптимус резко поднял шлем, его аудиодатчики повернулись в сторону звука. — Слышишь? — спросил Прайм. — Что? Мой процессор, плачущий по свободе? — огрызнулся сикер, но тоже замер. Гул повторился. Это был звук бура. Тяжелого, автоботского бура. Рэтчет и Балкхэд смогли просчитать траекторию и местоположение Прайма по остаточному следу земного моста. Свод над ними затрещал, и в пещеру пробился яркий луч направленного света. Камни начали осыпаться наружу. — Оптимус! Ты там?! — донесся из дыры грубый, но такой родной голос Балкхэда. — Я здесь, Балкхэд. Со мной Старскрим. Расширяйте проход аккуратно, — ответил Прайм, поднимаясь на сервоприводы. Старскрим мгновенно вскочил. Вся его былая спесь, страх и неловкость испарились, сменившись привычной десептиконской злобой. Как только дыра стала достаточно широкой, чтобы протиснуться, сикер, поджав крылья, ловко и стремительно рванулся вверх, отталкивая Прайма в сторону. — До встречи в плавильных ямах, автоботы! — взвизгнул Старскрим, выскочив на поверхность шахты. Его наплечные двигатели взревели, трансформировался и он на максимальной скорости умчался в темное небо, скрываясь из виду прежде, чем Балкхэд успел вскинуть свое орудие. Балкхэд протянул мощный манипулятор вниз, помогая Оптимусу выбраться на волю. Рэтчет уже стоял рядом с развернутым медицинским сканером, его лицевая пластина выражала смесь облегчения и глубокого раздражения. — Я же говорил! Я говорил, что это добром не кончится! — заворчал медик, сканируя корпус Прайма на повреждения. — Что у тебя с нагрудной броней?! Эти царапины... Шлак, Прайм, ты сидел в обнимку с дикой кошкой? Оптимус Прайм бросил короткий взгляд в темное небо, где скрылся сикер, а затем посмотрел на Рэтчета. Он мягко опустил манипулятор на плечо медика. — Главное, что мы функционируем, старый друг. Возвращаемся на базу.