Эксклюзивная уязвимость

Тяжелые металлические двери главного зала «Немезиды» разошлись в стороны с шипением, и в помещение буквально влетел Старскрим. Его наплечные двигатели все еще дымились от запредельной перегрузки, а внутренние гироскопы сбоили, заставляя сикера покачиваться на вытянутых сервоприводах. — Лорд Мегатрон! — с порога завел свой привычный, заискивающе-панический тон сикер, пытаясь расправить помятые в шахте крылья. — Мой лорд, я совершил грандиозную, тактически выверенную вылазку! Я обнаружил Оптимуса Прайма... Мегатрон, стоявший спиной к вошедшему у главного обзорного экрана, медленно развернулся. Его огромный серый корпус, покрытый шрамами от гладиаторских боев Каона, казался монолитом разрушения. Темно-фиолетовая оптика горела зловещим, холодным огнем. — О, неужели, Старскрим? — голос Мегатрона прозвучал обманчиво тихо, как шорох падающей лавины. — Ты обнаружил Прайма. И, судя по отчетам Саундвейва, ты запер его в пещере. Один на один. Без его жалкой команды. — Да, мой лорд! Именно! — Старскрим сделал шаг вперед, его когтистые манипуляторы задвигались в воздухе, описывая преувеличенные масштабы его «подвига». — Я держал его в ловушке! Я сражался как истинный десептикон! Но обвал... эти проклятые автоботы успели прорубить проход, и мне пришлось отступить, чтобы сохранить свою искру для вашего величия! — ХВАТИТ ЛЖИ! — громовой рев Мегатрона заставил задрожать стальную обшивку боевого корабля. Прежде чем сикер успел хотя бы активировать боковые стабилизаторы, лидер десептиконов рванулся вперед. Его огромный кулак с размаху врезался в лицевую пластину Старскрима. Сикер с металлическим хрустом отлетел назад, врезавшись спиной в пульт управления. Правый аудиодатчик десептикона заискрил, выдавая волну хладагента. — Мой лорд, пощадите! — взвизгнул Старскрим, пытаясь отползти, но Мегатрон уже навис над ним. — Ты трусливый, никчемный кусок шлака! — взревел Мегатрон, хватая сикера за шлем и с силой ударяя его головой о стальной пол. — У тебя был шанс! Оптимус Прайм был беззащитен, заперт в замкнутом пространстве! Твоя ракета должна была выжечь его искру, а не вызвать обвал, который спас его! — Это была случайность! Стены шахты были нестабильны! — хрипел задыхающийся Старскрим, чувствуя, как под тяжелым сервоприводом Мегатрона трещит его грудная броня. — Тишина! — Мегатрон резко перехватил сикера. Его огромные, безжалостные пальцы мертвой хваткой сомкнулись вокруг самого уязвимого, самого чувствительного органа любого летуна — вокруг его крыльев. Мегатрон сжал основания крыльев Старскрима, сминая тонкие аэродинамические панели и разрывая внутренние кабели сенсорных сплетений. — А-А-А-А-ХА-А-А! — истошный, леденящий душу крик сикера заполнил зал. Из его вокалайзера вырвался чистый ультразвук боли. Кромки крыльев под давлением пальцев Мегатрона начали гнуться, металл скрежетал и лопался, обнажая искрящую проводку. — Мой лорд, нет! Только не крылья! Пожалуйста! Смилуйтесь! Прекратите! — Смиловаться?! — прорычал Мегатрон, и с жутким, сухим треском выгнул левое крыло Старскрима под неестественным углом, ломая несущий лонжерон. — Ты подвел меня в последний раз, Старскрим! Ты сбежал, как трусливый скраплет, вместо того чтобы загрызть Прайма зубами в той темноте! Лидер десептиконов швырнул обмякшее, хрипящее тело сикера на пол. Старскрим судорожно дергался, из его погнутых, изуродованных крыльев на пол капал ярко-синий энергон. Его оптика то гасла, то вспыхивала от болевого шока. Мегатрон напоследок с силой пнул его под дых, заставляя отлететь к самым дверям. — Убирайся с моих глаз. Живо. Пока я не вырвал твою искру и не скормил ее инсектиконам, — ледяным тоном выплюнул Мегатрон, разворачиваясь обратно к экрану. В это же время на земной базе автоботов царила атмосфера тяжелого, раздраженного напряжения. Оптимус Прайм сидел на медицинской платформе. Его маска была снята, обнажая усталое, строгое лицо. Рэтчет с хмурым видом водил лазерным сварочным аппаратом по его нагрудной броне. Яркие оранжевые искры сыпались на пол, затягивая глубокие рваные борозды, оставленные когтями Старскрима. — Нет, вы только посмотрите на это! — резко высказалась Арси, шагая взад-вперед по залу и сердито скрестив манипуляторы. Ее колеса на ногах нервно подергивались. — Оптимус, я не понимаю! Старскрим был заперт с тобой часами! Он был один, без поддержки, без Саундвейва и своей авиации! Почему ты не уничтожил его раз и навсегда?! Он заслужил это тысячу раз за все, что сделал! За Клиффджампера! — Арси, ситуация в пещере была критической, — ровным, но тихим голосом ответил Оптимус, не шевелясь под манипулятором Рэтчета. — Свод мог рухнуть в любую секунду. Любой выстрел или удар привел бы к нашей общей гибели. — Ой, да ладно тебе, Оптимус! — раздраженно пробасил Балкхэд, со всей силы стукнув своим массивным кулаком-шаром по соседней стене. — Этот скрипучий комар опять ушел! Мы тратим столько сил, вытаскиваем тебя из этой чертовой дыры, а он просто берет и улетает? Меня уже тошнит от его трусливых выходок! Каждый раз одно и то же! Бамблби, стоявший рядом с Балкхэдом, согласно зажужжал и защелкал своим электронным вокалайзером, активно кивая шлемом. Его оптика выражала полное согласие с командой — упустить Старскрима было огромной ошибкой. — Хватит дергаться, Оптимус, иначе я приварю этот кабель не туда! — сердито буркнул Рэтчет, хотя его вокалайзер выдавал скорее беспокойство, чем злость. — И вы все, замолчите! Наш лидер вернулся живым, и это главное. А царапины... Хм. Странные царапины. Оптимус, Старскрим обычно стреляет ракетами или бьет лазерами. Почему твоя броня выглядит так, словно тебя драл обезумевший предакон? Прайм ничего не ответил. Как только Рэтчет закончил первичную сварку магистралей, Оптимус медленно поднялся с платформы. — Мне нужно перегрузить внутренние регистры, — негромко произнес он. Лидер автоботов отошел подальше от шумящей команды, в самый дальний, затененный угол базы, ближе к тренировочным манекенам. Он повернулся спиной к остальным и поднял свой массивный манипулятор. Его оптика опустилась на свежие, еще горячие следы ремонта на груди. Красная краска обгорела, обнажая серый металл. Перед мысленным взором Прайма вдруг со всей отчетливостью вспыхнули воспоминания из пещеры. Темнота. Теснота, в которой их корпуса были прижаты друг к друг. И то самое случайное, неловкое прикосновение к крыльям сикера. Оптимус вспомнил, как Старскрим мгновенно закричал — не от злости, а от какой-то дикой, первобытной уязвимости и смущения. Вспомнил, как дрожали эти острые серые панели под его тяжелым наплечником. И то, как десептикон, полностью потеряв контроль, в панике царапал его грудь, пытаясь защитить свои чувствительные крылья. Оптика Оптимуса Прайма странно помутнела, на мгновение расфокусировавшись. Внутри его процессора зациклился странный, несвойственный ему алгоритм. Он ведь почувствовал тогда, насколько сикер хрупок под слоем своей наглости и жестокости. — Оптимус? — тихий, приглушенный шаг Рэтчета заставил Прайма вздрогнуть. Медик подошел со спины, держа в руках диагностический планшет. На его лицевой пластине уже не было раздражения — только глубокая проницательность старого друга. — Твои радиаторы работают на повышенных оборотах, а искра бьется слишком часто для статического режима. Что на самом деле произошло в той пещере, Оптимус? Прайм медленно опустил манипулятор и выровнял вентиляцию, возвращая оптике привычную кристальную четкость. — Ничего, Рэтчет, — глухо ответил Оптимус, не поворачивая шлема. — Просто... война заставляет нас видеть врагов даже в тех, кто глубоко несчастен в своей злобе. Продолжай диагностику систем базы. Я в порядке. Тем временем на медицинском отсеке «Немезиды» раздался тихий, жалобный скрежет сервоприводов. Старскрим буквально вполз в двери, волоча за собой сломанные, изогнутые крылья. Из его шлема струился хладагент, перемешанный с темным энергоном, а левый манипулятор безжизненно висел. Нокаут, который в этот момент тщательно полировал свой собственный полированный красный капот, резко обернулся и брезгливо сморщился, заметив капли грязного энергона на чистом полу. — О, Праймус, Старскрим! Ты портишь мне весь вид моего отсека! — недовольно воскликнул Нокаут, но, присмотревшись к повреждениям командира, его тон мгновенно изменился на серьезный. — Шлак... Да тебя как будто пропустили через дезинтегратор. Брейкдаун! Живо сюда! Помоги мне поднять его, пока он не отключился прямо на пороге! Из-за угла со звучным шагом вышел массивный синий десептикон. Брейкдаун молча, без лишних слов, аккуратно подхватил хрупкого, хрипящего сикера под мышки и легко, словно тот ничего не весил, перенес его на медицинскую платформу. — Осторожно... Мои... мои крылья... — прошипел Старскрим, и из его вокалайзера вырвался жалобный, прерывистый свист. Каждое микродвижение отзывалось в его процессоре невыносимой, жгучей болью. Нокаут тут же активировал сканеры и медицинские инструменты, начав судорожно подключать к сикеру трубки с чистым энергоном для стабилизации давления. — Мегатрон совсем взбесился, — тихо проворчал Брейкдаун, придерживая Старскрима за плечи, чтобы тот не упал от судорог. — Зачем нужно было так калечить? Летуну без крыльев на корабле делать нечего, он это знает. — Молчи, Брейкдаун, если не хочешь оказаться на его месте, — шикнул на него Нокаут, осторожно прикасаясь лазерным скальпелем к погнутому лонжерону левого крыла сикера. — Так, Старскрим, сейчас будет больно. Мне нужно выпрямить основную ось, иначе металл кристаллизуется в таком положении, и ты больше никогда не трансформируешься в истребитель. Инструмент коснулся искореженного металла. Старскрим резко выгнулся на платформе, его денты со скрежетом сжались, а изо рта потек хладагент. Он зашипел, как разъяренная змея, проклиная Мегатрона, автоботов и всю эту проклятую планету. Но в самый пик этой невыносимой боли, когда Нокаут с силой потянул погнутую панель назад, в процессоре Старскрима внезапно, наперекор всему, всплыло совсем другое воспоминание. Он вспомнил тепло пещеры. Вспомнил, как огромный, массивный Оптимус Прайм случайно дотронулся до этих самых крыльев. Это прикосновение лидера автоботов было тяжелым, подавляющим, но в нем не было той слепой, разрушительной жестокости, с которой его только что калечил Мегатрон. Прайм держал его крепко, угрожающе, но... он остановил его, не желая ломать. Не желая уничтожать. Старскрим судорожно сжался на медицинской платформе, поджав к груди когтистые манипуляторы и зажмурив оптику. Его крылья мелко задрожали под пальцами Нокаута. Сикер впервые поймал себя на дикой, пугающей мысли: в той темной ловушке, под замком из камней, в руках злейшего врага он на несколько наносекунд почувствовал себя в большей безопасности, чем на собственном корабле. — Эй, ты в порядке? — Нокаут подозрительно прищурился, глядя на странную реакцию сикера. — Давление энергона скачет, как сумасшедшее. Брейкдаун, принеси еще один куб, у него системная лихорадка. Старскрим ничего не ответил, лишь глубже зарылся шлемом в холодный металл платформы, пряча свою помутневшую, испуганную оптику от внимательных глаз медика.