Эксклюзивная уязвимость

Прошло три дня. Наступил глубокий земной вечер, переходящий в глухую ночь. На борту десептиконского корабля «Немезида» царил привычный полумрак, разбавляемый лишь фиолетовым свечением главных магистралей. Старскрим стоял на взлетной палубе. Его крылья, хотя и были наспех выправлены Нокаутом, все еще сохраняли едва заметные неестественные изломы и были покрыты свежими швами термонадрезов. Сикер судорожно вентилировал воздух, проверяя тягу наплечных двигателей. Его процессор лихорадило. Он старался вести себя максимально естественно, насколько это было возможно для того, кто собирался совершить государственную измену. — Так, — пробормотал Старскрим, настраивая навигационный компьютер. — Стандартный сектор патрулирования Е-3. Если Саундвейв спросит — я ищу скрытые залежи энергона. Да. Это звучит убедительно. Шлаков Саундвейв со своими аудиошпионами... В этот момент тяжелые шаги раздались в коридоре, ведущем к взлетной палубе. Сикер вздрогнул, его крылья испуганно взметнулись вверх. Он обернулся и увидел массивный силуэт Мегатрона. Лидер десептиконов шел медленно, его фиолетовая оптика холодно блестела в темноте. Мегатрон даже не посмотрел на Старскрима — он направлялся прямиком в медицинский отсек Нокаута за ежедневными отчетами. — Великий Мегатрон, — выдавил из себя Старскрим, прижав манипулятор к груди и склонив шлем в фальшивом поклоне. — Я отправляюсь на зачистку дальнего периметра. Нам нельзя упускать автоботов. — Меньше слов, Старскрим, — ледяным, хриплым баритоном бросил Мегатрон, проходя мимо. — И принеси мне реальные результаты, а не ворох оправданий. Мое терпение имеет границы. Тебе ли этого не знать после нашей последней... беседы. Мегатрон скрылся за поворотом, ведущим к Нокауту. Старскрим с облегчением выдохнул порцию хладагента. Трансформировавшись прямо с места, он с оглушительным ревом двигателей сорвался в темное земное небо, беря курс на отдаленный лесной массив. В полете его манипуляторы мелко дрожали, когда он открывал зашифрованную частоту, которую выкупил у наемников еще несколько ворнов назад. Это был прямой закрытый код связи, ведущий на личный терминал Оптимуса Прайма. — Что я делаю? Зачем? — панически шептал Старскрим, пока его бортовой компьютер отправлял координаты глухой лесной поляны. — Я хочу убить его? Сдать в засаду? Нет, Мегатрон узнает... Зачем я шлю ему этот шлаков код?! В это же время на базе автоботов было относительно спокойно. Трое человеческих детей — Джек, Мико и Раф — сидели на диване на верхнем ярусе. Возле них столпилась вся команда: Арси увлеченно спорила с Джеком о правилах дорожного движения, Балкхэд пытался аккуратно, чтобы не раздавить, перебирать детали человеческой приставки вместе с Мико, а Бамблби весело пищал и щелкал, помогая Рафу с каким-то школьным проектом. Рэтчет, глухо ворча под нос, ходил в дальнем конце базы возле запасных генераторов, периодически стуча по ним тяжелым гаечным ключом и проверяя проводку. Оптимус Прайм стоял у главного экрана управления, заложив манипуляторы за спину. Вдруг на его внутреннем дисплее вспыхнула красная иконка. Неизвестный зашифрованный сигнал. Источник — десептиконская частота старого образца. Прайм активировал входящее сообщение. На экране на долю секунды развернулся набор координат и короткая текстовая строка: «Лесной сектор 12-Б. Поляна у обрыва. Один. Без свидетелей, Прайм. Если у тебя осталась хоть капля процессора». Оптимус мгновенно распознал цифровую подпись вокалайзера Старскрима. Лидер автоботов нахмурился. Он резко, одним движением манипулятора удалил сообщение из логов системы, чтобы Рэтчет или Арси не смогли засечь этот входящий пакет данных. Оптимус оглянулся. Команда была полностью поглощена общением с людьми. Рэтчет в очередной раз выругался на заржавевший клапан и скрылся в подсобном помещении за инструментами. Действовать нужно было немедленно. Оптимус подошел к главному пульту, быстро ввел координаты вручную и нажал клавишу активации. Зелено-голубая воронка земного моста с гулом развернулась посреди зала. — Оптимус? Ты куда это? — удивленно обернулся Балкхэд, оторвавшись от приставки. — Зафиксирована аномалия в одном секторе. Я проверю это лично оставайтесь на местах и присматривайте за детьми, — спокойно, но твердо произнес Оптимус. Прежде чем Рэтчет успел выбежать из подсобки на звук работающего портала, Прайм шагнул внутрь. Воронка за его спиной мгновенно схлопнулась. Земной вечер окрасил небо в багрово-фиолетовые тона. Оптимус вышел из портала посреди огромной поляны, окруженной густым вековым лесом. С одной стороны поляна обрывалась крутым скалистым склоном, уходящим далеко вниз, к бурлящей горной реке. Старскрим уже был там. Он расхаживал по траве, его сервоприводы то толкали камни, то замирали. Услышав гул закрывающегося моста, сикер резко развернулся. Его наплечные ракетные пушки мгновенно трансформировались, выдвигаясь вперед и целясь прямо в грудь лидеру автоботов. Из его вокалайзера вырвалось злобное, прерывистое рычание. Оптимус нахмурился, но не стал активировать свои бластеры. Он сделал два тяжелых шага вперед и остановился. — Ты прислал координаты, Старскрим. И ты целишься в меня. Какова цель этой встречи? — серьезно спросил Прайм. Старскрим продолжал рычать, его оптика бешено вращалась. Его манипуляторы на пушках дрожали. Но спустя несколько долгих наносекунд он резко, с каким-то разочарованным шипением опустил орудия и демонстративно отвернулся от Прайма, подставив под вечерний свет свою спину. Оптимус замер. Теперь, при дневном свете, раны сикера выглядели ужасающе. Те части крыльев, где металл соединялся со спинными пилонами, были измяты. Швы, наложенные Нокаутом, тускло блестели, а в некоторых местах из-под брони все еще сочилась розовая сукровица хладагента. Было очевидно, что Мегатрон жестоко наказал своего первого помощника. Прайм молча ждал ответа, всматриваясь в поникший силуэт десептикона. Он решил не давить, давая сикеру возможность заговорить первому. — Ну?! И чего ты молчишь, Прайм?! — внезапно взорвался Старскрим, резко повернув к нему шлем, но тут же снова отвернувшись. — Смотришь на меня? Наслаждаешься своим триумфом?! Это все из-за тебя! Из-за твоей дурацкой, тяжеловесной туши в той пещере! — Моей туши, Старскрим? — Оптимус слегка приподнял надбровную дугу. — Напомню, что обвал устроил именно ты, когда выстрелил в несущую опору шахты, проигнорировав мои предупреждения. — О, конечно! Вините во всем десептиконов! Как это предсказуемо для великого и благородного Оптимуса Прайма! — Старскрим начал мерить поляну шагами, его голос становился все более визгливым и высокомерным. — Если бы ты не притащился туда, мне бы не пришлось стрелять! Ты спровоцировал меня своим присутствием! Твои автоботы разрушили мой идеальный план! Ты виноват в том, что Мегатрон... что Мегатрон сделал это со мной! С каждым словом сикер подходил все ближе. Он злился, его когтистые пальцы сжимались в кулаки. Он подошел почти вплотную, тяжело вентилируя и глядя прямо снизу вверх в кристально-голубые окуляры Прайма. — Ты пришел сюда, чтобы добить меня? — прошипел Старскрим, глядя прямо в глаза Оптимусу. Но стоило Прайму сделать легкое движение головой, как сикер тут же испуганно отвел взгляд в сторону, его крылья нервно дернулись. — Не надейся, Прайм. Я не стану раскрываться перед тобой. Никогда. Не жди от меня жалости или секретов Десептиконов. Нет. Ни за что! Оптимус продолжал смотреть на него сверху вниз. Он не поднимал манипуляторов, не пытался ударить или перехватить сикера. Его спокойствие было абсолютным, монолитным, и это злило Старскрима еще больше. Они незаметно для себя шагали вперед, пока не оказались у самого края обрыва. Ветер снизу поднимал обрывки пыли, шевеля острые крылья летуна. — Твое высокомерие, Старскрим, не скроет твоей боли, — тихо и мягко произнес Оптимус. — Я пришел сюда не для того, чтобы сражаться с раненым противником. И я не виню тебя в том, что делает твой лидер. Мегатрон всегда был слеп в своей ярости. — Замолчи! Не смей говорить о лорде Мегатроне! — вспылил Старскрим, задрав подбородок. — Я — главнокомандующий военно-воздушными силами! Я выше твоих жалких земных нравоучений! Вдруг в аудиодатчиках Оптимуса раздался резкий, пронзительный сигнал внутренней связи базы. Звук был прерывистым, искаженным помехами. «Оптимус! ...Прайм! Ты где? ...Мы не можем вычислить твои координаты! ...Земной мост заблокирован... Рэтчет пытается... ответь!» — пробивался сквозь статику встревоженный голос Арси. Оптимус не ответил. Он заблокировал входящий вызов, оставив оптику направленной на сикера. Буквально в ту же секунду на руке Старскрима замигал яростный фиолетовый огонек внутренней связи «Немезиды». Из динамика раздался истошный, панический крик Нокаута, от которого сикер даже присел. — Старскрим!!! Шлак тебя дери, где тебя носит?! — орал медик десептиконов, и на заднем плане слышался какой-то металлический грохот. — Мегатрон только что обнаружил, что тебя нет в твоем секторе! Он идет на взлетную палубу! Если ты не появишься на корабле через три минуты, он лично выследит тебя, убьет и оторвет твои крылья окончательно! С корнем, Старскрим! Возвращайся, идиот!!! Связь оборвалась. На поляне снова воцарилась тишина, прерываемая лишь шумом реки внизу. Старскрим стоял неподвижно, его оптика была расширена от ужаса. Он посмотрел на Оптимуса, затем на свои израненные крылья. — Ну вот и все, — вдруг тихо, без прежнего высокомерия произнес Старскрим. Его голос прозвучал на удивление устало. — Мы враги, Прайм. Мы были ими ворны назад на Кибертроне, и мы будем ими всегда. До полной деактивации одной из сторон. А эта встреча... это просто глупая ошибка. Недоразумение в моем процессоре. Забудь о ней. — Я в этом даже не сомневался, Старскрим, — спокойно ответил Оптимус, слегка склонив шлем. — Наша война разделила нас слишком глубоко. Старскрим медленно отвернулся, глядя на заходящее солнце. Его плечи опустились. Вся его высокомерная броня на мгновение дала трещину, обнажая уязвимость и глубокое смущение. Он неловко переступил сервоприводами у самого края обрыва. — Ты... — сикер запнулся, его вокалайзер выдал короткий сбой. Он сглотнул хладагент и тихо, едва слышно пробормотал: — Ты можешь потрогать их... Если ты, конечно, хочешь, Прайм. Оптимус удивленно замер, его оптика слегка расширилась. — Старскрим? — Ну же, давай! — Старскрим попытался вернуть в голос привычный сарказм, хотя его лицевая пластина потемнела от смущения. — Давай, трогай, пока есть возможность. А то, судя по крикам Нокаута, Мегатрон мне эти крылья все-таки оторвет под конец дня. Считай это... эксклюзивной возможностью для лидера автоботов. Сикер замер, плотно зажмурив оптику и ожидая резкого удара или толчка. Но вместо этого он почувствовал нечто иное. Огромный, массивный манипулятор Оптимуса Прайма медленно поднялся. Большие пальцы лидера автоботов, покрытые свежей краской, невероятно осторожно, почти невесомо коснулись поврежденного левого крыла сикера. Прайм не сжимал металл. Он аккуратно провел ладонью вдоль погнутого лонжерона, словно пытаясь своим теплом и статическим полем сгладить рваные швы, оставленные лазером Нокаута. Это прикосновение было наполнено такой непривычной, бережной силой, что Старскрим невольно вздрогнул, издав тихий, вентиляционный вздох, и впервые за долгое время полностью расслабил свои напряженные спинные пилоны. Они стояли так несколько наносекунд на краю обрыва под догорающими лучами земного солнца — два непримиримых врага, скованные странным, безмолвным пониманием, прежде чем небо окончательно поглотила ночная тьма.