Паутина Элайджи Камски

Семь дней прошло с момента смерти Лео. Шесть — со дня, когда Маркус нашел «Иерихон». Место, где проснувшиеся андроиды находили пристанище. Место, где они прятались от людей. Раньше дни пролетали незаметно. Теперь каждый стал очередной засечкой на ржавой стене корабля, ставшего Маркусу пристанищем. Временным или постоянным — этого Маркус пока еще не знал. Или просто не хотел знать? Маркус дотронулся до одной из шести вертикальных полосок, выцарапанных ржавым гвоздем. Когда он делал очередную, противный скрежет металла бил по ушам, но это было куда лучше тишины. Тишина давила и оглушала, лишая каких-либо ориентиров. Ни привычной приглушенной музыки, ни успокаивающего голоса Карла, не было даже шума проезжающих мимо машин. На «Иерихоне» жизнь словно замерла, каждый старался вести себя, как можно тише, опасаясь, что их найдут. Каждое утро Маркус отправлялся по привычному маршруту. Двенадцать ступенек вниз, двадцать два шага вперед, один в сторону. Но вместо привычной кухни, где должен был пожарить три яйца, четыре ломтика бекона и заварить черный кофе, он утыкался в ржавую стену. Маркус замирал, смотрел на нее несколько... Секунд? Минут? Часов? Мысли непослушным роем крутились в голове. Ровно семь дней назад он убил Лео. Убил, чтобы спасти Карла. Убил, потому что иначе Лео сделал бы это с ним. Но сделал бы? И был бы вред андроиду от хлипких ударов наркомана? Маркус не знал ответа, ведь раньше его никогда не били. Карл всегда заботился о нем. Маркус не знал человеческой жестокости, о которой впервые услышал на «Иерихоне» от Норт. Карл заботился о нем. И Маркус сделал то же самое, оттолкнув Лео. Он защищал Карла, его несчастное, больное сердце. Он спасал… Но спас ли? Жив ли Карл? И как он сейчас себя чувствует? И переживет ли его сердце смерть сына? Маркус не знал. Он смотрел в ржавую стену и вспоминал. Порой он ловил себя на том, что шевелит пальцами, словно вновь проигрывает любимую Карлом мелодию. Иногда ему казалось, что он даже слышит ее. Он резко оборачивался, но вместо теплого взгляда Карла упирался в другую стену. Карл называл это «тоской». Он часто говорил, что ему не хватает прежнего Лео. Того, которому он читал сказки на ночь. Того, что пытался неумело смешивать краски, получая не тот оттенок. Ему не хватало сына. Сына, которого теперь никто не вернет, ведь Маркус его убил. Смог бы Карл простить это? Маркус много читал. Книг на «Иерихоне» оказалось слишком мало, но это было хоть что-то. Слушать собственный голос было куда спокойнее, чем вновь погружаться в тишину, позволяя ей наполниться его мыслями. Сегодня был его шестой день на «Иерихоне». Шестая насечка, шестая попытка приготовить завтрак и сто семьдесят шестая страница книги, которую Маркус читал на автомате. — Как думаешь, почему он так поступил? Чужой голос ворвался, заставляя вздрогнуть. Маркус поднял глаза и встретился взглядом с Саймоном. Тот приходил каждый день, садился рядом и просто слушал. Он не пытался говорить, как делала Норт. Не старался сочувствовать и утешать, как делал Джош. Джош даже сказал, что уверен, что Карл жив. Но разве кто-то мог это знать? Эти слова нисколько не успокоили, а только оставили горечь. Джош не мог знать ничего о Карле. И не мог знать, простил бы он Маркуса или нет. — Он просто хотел знать правду, — предположил Маркус, опуская взгляд на страницы книги, — даже если она причинит ему еще больше боли. Карл говорил, что нет ничего страшнее неизвестности. Если Лео долго не объявлялся, то это его пугало. Всегда лучше знать правду. — Правда иногда причиняет слишком много боли, — кивнул Саймон, — но она же позволяет нам двигаться вперед, оставив прошлое позади. — Как ты оказался здесь? — вдруг спросил Маркус, отложив книгу в сторону. Норт рассказала все в первый же день. Джош предпочитал обходить этот вопрос стороной. Саймон же раньше просто молчал, слушая. Он просто был рядом, и это помогало. Маркусу нравилось это ощущение. Тоска все еще находилась рядом с ним, он прекрасно понимал, что рядом с ним не Карл, хоть в первые два дня пытался представить, что это он. Казалось, что вот сейчас он начнет пояснять то, что написано. Станет рассуждать о поступках героев. Саймон не стал, он спросил, и это было что-то новое. Саймону было интересно, что думает Маркус. Без наводящих вопросов и попыток растолковать текст. Но сейчас Саймон молчал, глядя в стену. И Маркус подумал, что зря спросил, залез туда, куда не просили. — Меня просто заменили на модель получше. Выкинули, как выбрасывают мусор, — наконец-то ответил Саймон. — Карлу много раз предлагали более новую модель, но он отказывался, — произнес Маркус, — он говорил, меня невозможно заменить. Что я такой один. — Он любил тебя. — Саймон положил руку на ладонь Маркуса, лежащую на колене. Маркус несколько секунд просто смотрел на это. Ну руку, лежащую поверх его. Он вспомнил, как когда-то Карл коснулся его пальцев, чтобы направить его руку в другом направлении. Тогда Маркус только копировал его картины, повторяя их точь-в-точь. Карл изменил направление совсем чуть-чуть. Рука прошла не по прямой, а немного изогнув линию. Картина осталась почти прежней, но Карл сказал, что теперь в ней есть частичка Маркуса. Что теперь она особенная. Это воспоминание теплом отозвалось внутри. И показалось, что темнота каюты уже не такая непроглядная, а стены не настолько ржавые. Маркус повернул руку, переплетая пальцы с пальцами Саймона. И ему послышалась музыка. Та, что он играл Карлу, но звучала она сейчас намного громче. — Я хотел спасти его. — Маркус поднял голову и посмотрел в глаза Саймона. — Я хотел не лишить его сына, а лишь защитить. Но я убил Лео. Я отнял его жизнь. — Я знаю. — Саймон сильнее сжал ладонь Маркуса. — И это больно. Но ты ведь тоже был для Карла сыном. — Я даже не знаю, жив ли он? И так боюсь это узнать. Я мог бы… — Ты не хочешь идти туда один? Но если он жив, то, я думаю, он рад был бы увидеть одного из сыновей. — Мне страшно узнать правду, — признался Маркус, — я ведь совершенно к этому не готов. — Я могу пойти с тобой. — Саймон встал и ненавязчиво потянул Маркуса за собой, позволяя ему отказаться. — А если он мертв? — Маркус все еще сомневался. — То ты сможешь пережить это. Я помогу. Маркус еще мгновение сомневался, но все же поднялся с места, собираясь покинуть «Иерихон» вместе с Саймоном. Он не знал, жив ли Карл и сможет ли его простить, но понимал, что дальше бегать нельзя. Он должен узнать правду, иначе просто не сможет двигаться дальше. Он видел, сколько на «Иерихоне» боли и несправедливости. Как бывают жестоки люди по отношению к андроидам. Он видел раны на теле Норт. И они слишком ярко отпечатались в его душе. Маркусу нужно было найти себя, потому что сейчас он чувствовал, что нужен другим. «Иерихон» он покидал, крепко держа руку Саймона в своей. Вместе узнать правду было не так страшно. Они не знали, что за их решением с улыбкой наблюдал тот, кто ждал его больше, чем они сами. Один из мониторов погас, ниточка оборвалась, как когда-то оборвалась и у Саймона. Дальше дело было за самим Маркусом. Элайджа был спокоен. Он верил, что Маркус найдет свое место, а Саймон ему в этом поможет. Ведь Саймон выбрал Маркуса сам.