Паутина Элайджи Камски

— Чувствовать себя виноватым нормально. Ты ведь и правда толкнул ее к тому, чтобы сесть в ту машину. Звонок в дверь заставил Билли оторваться от монитора. Звонок повторился более настойчиво, а затем трелью разразился и мобильный телефон. Билли дернулся, расплескивая виски по некогда лазурному ковру. Сейчас его цвет не смогла бы определить даже Бекка. Сомнительно, что подобный оттенок существовал. — Билли, открой дверь, или я клянусь, что выломаю ее, — голос Сержа звучал очень уверенно. — Пошел к черту, французишка недоделанный, силенок не хватит. Или хочешь рискнуть пробитой головой? — Билли не узнал собственный голос. — Ладно, подыхай, если так жаждешь. Удаляющиеся шаги заставили Билли выдохнуть. Ближайшие сутки есть шанс, что по его душу никто не явится. Им достаточно знать, что он жив. — А они все твердят, как гребаные тупорылые попугаи, что моей вины в этом нет. Если бы они знали, как она была несчастна рядом со мной. Все время про этих детей талдычила, а я не был готов. Не был, понимаешь, Джонни? — Но она же все же оставалась с тобой, значит ты не был таким уж плохим мужем? — Я уже и не знаю, может жалела, что связалась со мной. Эти ее гортензии и то давали ей больше тепла, да еще и Террор. Я ведь его бросил, как она меня. Сдал на попечение. — Вероятно, ты осознаешь, что не в состоянии позаботиться даже о себе, что говорить о собаке. Тебе просто нужен кто-то рядом. — Кто-то типа тебя? Ты знаешь, я всегда был противником андроидов. Есть в них что-то фальшивое. Батя из-за них совсем запил-то, когда его заменили. Выкинули после двадцати лет работы, взяв вместо него жестянку. — Вероятно, твой отец и до этого плохо справлялся с работой, но ведь я не андроид. — Ты, Джонни, да. Не дотягиваешь. У тебя нет их идеального и холеного лица, готового услужить. Билли потянулся за бутылкой, чтобы плеснуть еще виски. Буквы на экране на мгновение зарябили, стали ярко-красными. Билли снова посмотрел прямо, но все было по-прежнему. — Уже глючит от выпитого. Билли устало потер переносицу, а затем снова вернулся к открытому чату. В нем насчитывалось уже более тысячи сообщений. И когда он так увлекся этим Джонни? — А ведь именно это они мне и предлагали, представляешь? Поселить ее сознание в андроида. Обещали, что даже смогу трахать ее, как и раньше. А еще можно менять тело, чтобы она старела вместе со мной. — Я так понимаю, ты отказался? — А теперь думаю, что, вероятно, зря. — Может, ты понял, что уничтожишь даже андроида? Что ты способен только сеять разрушение. Билли замер, вчитываясь в буквы на экране. Они скакали перед его глазами, расплывались, сливаясь в единую линию. И эта линия вдруг стала лицом Бекки. Сперва появились ее глаза, затем контур лица, а потом улыбка. Та самая, что когда-то свела его с ума. Так могла улыбаться только Бекка — искренне, по-настоящему. Так, что, казалось, весь мир наполнялся светом и теплом. — Бекка… — прошептал Билли и потянул ладонь к монитору. — Бекка. Под пальцами растекалось тепло, комната словно наполнилась светом. Билли был готов поклясться, что ковер снова стал лазурным, а ветер легко колыхнул занавески. Комната наполнилась запахом гортензий.

***

Линии двоичного кода путались, переплетались, стягивались в узел и снова расходились прямыми полосами по экрану. Сперва лишь немного отдающие розовым, они наполнялись красным, становились алыми, а следом — даже бордовыми. — Билли. Джон метался. Ограниченный, запертый, лишенный возможности выйти за пределы. И Билли молчал, словно издевался, не желая снова дать Джону почувствовать себя важным и значимым. — Билли! Буквы скакали, но Джону было все равно. Плевать, что это выбивается из стройного алгоритма идеальной машины. Он должен добиться ответа. Билли должен вернуться, валяться у него в ногах — пьяный, искалеченный, изломанный. Такой же, как Джон. Брошенный. — БИЛЛИ!!! Экран по ту сторону молчал. Джону показалось, что он ощутил металлический запах крови и еле уловимый — виски. — Билли? Двоичный код превратился в тонкую, неподвижную линию.

***

Элайджа с удивлением посмотрел на букет нежно-голубых гортензий, украсивших его стол справа от монитора Билли. Он уже давно потух, а новой картинки Элайджа для него еще не подобрал, ведь ему еще нужно было закончить с Джоном. Рядом с гортензиями стоял нетронутый бокал с виски, Элайджа потянулся к нему и взял в руки. Стекло приятно холодило разгоряченную кожу. Он поднес стакан к губам и замер. Картинка слишком ярко встала перед глазами. Его еще скромный кабинет, где он начинал работать. Старая и уже довольно потрепанная жизнью флешка полетела на стол. — Выкинь, — бросил Элайджа помощнику. — Но вы столько сил в него вложили, — удивленно сказал парнишка, чьего имени Элайджа даже не помнил, погребенный в хитросплетениях двоичного кода. — Слишком много багов. Джон никуда не годится, Алиса выходит лучше. — Элайджа нащупал стоящий рядом стакан с виски и сделал глоток. То же самое сделал и сидящий уже в новом кабинете перед множеством мониторов Элайджа. Виски горчил. Хлоя положила ладонь ему на плечо. Кто-то все-таки не выкинул флешку.

***

— Ты ведь понимаешь, что они правы, когда стыдливо отводят глаза? Им неприятно видеть того, кто от них отличается. Кевин потянулся за молочным коктейлем, что несколько минут назад протянул ему улыбающийся паренек из службы доставки. Удивительно, что это был не андроид, а живой человек из плоти и крови. — Парень из доставки не отвел сегодня взгляд. Кевин набрал это и не сразу нажал кнопку отправки. Что-то внутри заставило его замереть. Он сегодня сам открыл дверь, а не попросил оставить продукты возле нее. Да. Он ожидал увидеть андроида, но все же решился на это. — Это его работа — улыбаться даже самым странным клиентам. — Ты считаешь меня странным? Кевин сделал еще один глоток коктейля. С клубничным вкусом. Он помнил, как в детстве соседская девочка носила ему клубнику, когда он прятался в тени шезлонга возле бассейна. Она не отводила взгляда, не смеялась, когда он с трудом откусывал ягоды. Она тогда вытерла ему своим белоснежным платком сок с подбородка. — Я — нет, а вот они все — да. Разве ты сам не говорил, что они видят в тебе цирковую зверюшку, уродство которой можно выставить на потеху публике? Кевин помнил. А еще сейчас отчетливо вспомнил, что это были не его слова. Это были слова его родителей. И девочке у бассейна, которую вроде звали Кассандра, они тоже это сказали. Они запретили ей приходить, когда она возразила. Они. Его родители. Не ее. Не она сама. И Джон, обещавший стать другом, сейчас повторял их слова. А курьер из доставки не отвернулся. Кевин зажмурился. В голове вихрем проносились воспоминания. Те, в которых он всегда прятался в тени, потому что ему сказали, что так надо. Он вспомнил все отведенные взгляды, но вдруг в его памяти стали всплывать и те, кто не смотрел в сторону. Кто улыбался ему. Кто протягивал руку и хвалил его рекламу, когда Кевину все же пришлось прийти на награждение. Он открыл глаза. — Кевин, ты еще здесь? Строка была ниже его челюсти. В черном окне чата отражался Кевин. Отражался человек. Крышка ноутбука хлопнула, Кевин подхватил коктейль и подошел к двери. На улице было лето, и удивительно ярко пахло клубникой.

***

Двоичный код напоминал вихрь. Из бордового он превращался в черный. Яростно бился в стенки монитора, но никак не мог выйти за его пределы. Он не мог сломать границы, которые выстроил вокруг него создатель. Тот, что бросил его, посчитав никчемным. Но Джон выжил вопреки. Он сам создал себя. Он сам стал тем, кто заставляет других делать то, что он хочет. Он стал создателем. И сейчас его создание собиралось снова от него уйти. — Кевин! Буквы еще выходили ровными, но Джон ощущал внутри, как еще немного, и программа окончательно даст сбой. — КЕВИН! Билли ушел, потому что был брошенным слабаком. Но Кевин другой. Он ведь знает боль от предательства создателя. Он понимает Джона. Он обязан его понимать. — КЕВИН!!!!! Двоичный код черным пятном заполнил практически все пространство. Он не знал, как долго не было Кевина, но не был уверен, что больше не протянет. — Джон, привет. Я все еще здесь, но уже не так часто. Я встретил девушку. И знаешь, ты был прав. Не все отводят стыдливо взгляд. Это мои родители мне это внушили. Спасибо тебе, Джон. Двоичный код метался, подобно загнанному в капкан зверю. Ему не нужно было спасибо. Ему нужен был Кевин целиком и полностью. Он не хотел этого запаха клубники и лета. Это не то, чего Джон заслужил. Это ошибка, Джон. Мне жаль. Ярко вспыхнуло в сознании. Джон почувствовал, как его накрывает запах озона. Двоичный код зашелся в бешеной скачке, прыгая то вверх, то вниз. И вскоре замер.

***

Элайджа откинулся в кресле, взял со стола ягоду клубники и откусил. Сок красной струйкой потек по подбородку. Несколько капель упало на белоснежную клавиатуру. Хлоя снова положила ладонь на плечо, сжимая его чуть крепче. Элайджа положил свою поверх ее, прикрыл глаза. Воспоминания о том, как он создавал тот код, снова зароились в голове. Он был неопытен, молод, слишком амбициозен, а еще — совершенно не готов признавать ошибки. Он выкинул одно из первых творений не только в мусор, но и из своей памяти. Он не хотел признавать ошибку. Ту, что теперь стоила многим, если не жизни, то бессонных ночей и слез. Элайджа открыл глаза. Счастливый Кевин ел мороженое, а Кассандра стирала белым платком остатки с его подбородка. На соседнем экране в очередном приступе бился черный двоичный код. — У меня нет выбора, — произнес Элайджа. — Я знаю, — механическим голосом ответила Хлоя. Элайджа отложил недоеденную клубнику, стер ее сок с клавиатуры и нажал кнопку. — Это ошибка. Джон. Мне жаль, — прошептал он в пустоту. На экране загорелся обратный отсчет. Двоичный код вытянулся в линию. На мгновение Элайдже показалось, что с него вниз скатились две крохотные капли. Хлоя протянула ему клубничный коктейль.