Паутина Элайджи Камски

Бальтазар отпил американо, щелкнул по значку входящего сообщения и тяжело вздохнул. «Мой андроид смотрит со мной порно вместо чистки туалета.» Слишком мало информации, чтобы понять девиация или нет. Может, хозяин забыл, что сам велел разделять его увлечения. Или так сформулировал мысль, что она больше походила на приказ. Бальтазар давно научился вычленять в речи все, что могло казаться не просьбой, которую можно не выполнить, а приказом, требующим моментальной услужливости. И не ясно жалуется пользователь или хвастается? Бальтазар уже собрался набирать сообщение в ответ, как в то же окно прилетело: «Я не жалуюсь. Все отлично, ничего не меняйте только.» Бальтазар устало откинулся на спинку кресла и вздохнул еще тяжелее. И вот с этим ему — ведущему инженеру «Киберлайф» — приходилось иметь дело. Раньше он помогал в разработке усовершенствованных андроидов, работал с самим Камски, а теперь разгребает жалобы. Но, увы, это стало приоритетной задачей, а разобраться, где имеют место девиации, и нужны экстренные меры, а где просто сбой, могли не все. Проблема была в том, что и не все люди считали, что девиация — плохо. Сам Бальтазар не знал, как именно к ней относится. Он старался просто не задумываться, выполняя работу. А тем временем движение андроидов за независимость набирало обороты. У них появился лидер, сердце революции. Он гордо носил имя Маркус. Имя, данное ему отцом. Именно так он называл Карла — отец. Маркус выглядел таким живым в обычной одежде, без кружка диода. Он… Очередное сообщение вытеснило мысли о Маркусе. «Мой андроид напал на соседских мальчишек, но он защищал нашего сына от их нападок.» Бальтазар почесал подбородок. Андроид не причинял вреда людям, но должен защищать своего человека. Андроид должен понимать, насколько необходимо применение силы. Должен оценить риски. Бальтазар усмехнулся. Они ведь сами дали андроидам человеческие задачи, разве нет? Он сделал пометку, что нужно отправить специалистов третьего уровня. Вероятна девиация. Либо же это четкое следование программе — защита человека в экстренной ситуации. Если они принесут признаки девиации, то Бальтазару придется вмешаться, а пока он бросил взгляд на часы. Ровно шесть вечера, его смена окончена. «Киберлайф» хорошо платили за переработки. Бальтазар раньше и сам был не против, так горел идеей, но сейчас… Он выключил компьютер, накинул куртку, убрал мобильный в карман и посмотрел на фото на столе. Старое, сделанное пленочным фотоаппаратом. Он слегка коснулся его пальцами, печально улыбнулся и вышел за дверь. В квартире он громко хлопнул дверью. — Я дома, — крикнул он, снимая куртку. — Не стоило, я бы помог. — Самандриэль сделал несколько шагов вперед, словно все еще хотел перехватить куртку Бальтазара. — Я сам в состоянии повесить одежду на крючок. Поверь, что я не так беспомощен, как кажется, — слабо улыбнулся Бальтазар, скидывая обувь. — Я тогда накрою на стол. Я приготовил тушеные овощи и бифштекс средней прожарки, как вы любите. Самандриэль пошел в сторону кухни, а Бальтазар отправился в сторону ванной. Когда он пришел на кухню, тарелки уже стояли на столе. А еще Бальтазар отчетливо уловил запах десерта «Анна Павлова». В первый раз Самандриэль спросил, зачем ему есть вместе с хозяином, а потом просто согласно кивнул на «полную идентичность человеку». И ни разу с тех пор о ней не задумывался. За ужином они привычно рассказывали друг другу, что делали в течение дня. Бальтазар жаловался на череду однотипных обращений, а Самандриэль рассказывал о походе в магазин. О том, как встретил соседку, и они поговорили. У нее была очаровательная собачка по кличке мистер Пинки. Она носилась вокруг, заливисто тявкала, но стоило протянуть к ней руку, как пряталась за хозяйку. Самандриэля это позабавило. А еще мисс Кларенс была очень доброй, по мнению Самандриэля, она говорила с ним не как с андроидом. Она правда интересовалась рецептом его фирменного десерта, так любимого Бальтазаром. — Спасибо, все было вкусно, — улыбнулся Бальтазар, когда Самандриэль закончил с пирожным, он тоже отставил чашку с остатками капучино. — Я сейчас. — Самандриэль подскочил и потянулся к пустой посуде. — Не надо. Я сам. — Бальтазар остановил его руку, легонько отталкивая ее от стола. — А ты пока выбери фильм. Я сделаю соленый попкорн. Мы же проведем этот вечер, как обычно? — Хорошо, — согласно кивнул Самандриэль, он никогда не спорил, — выберу ужастик, как ты любишь. Надо только понять, какой мы с тобой еще не смотрели, иначе придется идти по второму кругу. Самандриэль вышел из кухни, Бальтазар посмотрел несколько мгновений вслед, а затем принялся убирать посуду. Впереди его ждал еще один очень страшный фильм.

***

Бальтазар открыл дверь, собираясь привычно громко ей хлопнуть и оповестить Самандриэля, что он дома, но так и застыл на пороге. Самандриэль стоял в прихожей, разглядывая себя в зеркало. Он поправлял пальцами челку, то убирая ее, то снова возвращая на место. Он даже не заметил вошедшего Бальтазара, так был увлечен своим занятием. Непослушная челка упорно спадала обратно, как бы Самандриэль ни убирал ее наверх. — Самандриэль, все в порядке? — Бальтазар повесил куртку, снял обувь и встал за спиной Самандриэля, поймав его взгляд в отражении. — У других андроидов стандартная одежда. А у меня ее много, разной. Она очень яркая. Я заметил, что у меня нет ни одной черной вещи, даже обуви. Самандриэль тронул рукав красной футболки, коснулся пальцами другой руки ткани голубых рваных джинсов. Следом коснулся серебряной цепочки, на которой болтался кулон в виде ангельских крыльев. На его пальцах красовалось множество колец, лишь на одном пальце его не было. Одно из колец — довольно крупное, из платины — украшала надпись «Самандриэль». Бальтазару оно нравилось особенно. — Я же говорил… — начал Бальтазар. — Знаю. — Самандриэль резко развернулся. — Полная человеческая идентичность. — Он коснулся диода у своего виска. Обязательное условие «Киберлайф». Диод, как вечное напоминание о том, что перед ними не человек. Тот, который первым делом вырезал себе Маркус, когда решил, что свободен. — Тогда к чему эти мысли? — спросил Бальтазар. — Я раньше не замечал их. — Самандриэль вдруг отодвинул браслет на руке и уставился на несколько тонких шрамов, украшавших запястье. — Такие андроиды — это дорого. Тебе, наверное, очень одиноко, раз ты хотел иметь настоящего друга. Раз ты не пожалел столько денег. Бальтазар замер. Он старался смотреть поверх головы Самандриэля, но взгляд все равно невольно дернулся к шрамам. Это действительно стоило очень дорого, но своим инженерам «Киберлайф» делали неплохие скидки. И денег у Бальтазара было достаточно, чтобы не работать до конца жизни. Камски никогда не жалел финансов, если человек действительно их стоил. — Самандриэль, — начал было Бальтазар. — Ты же голоден. Самандриэль вскинул взгляд, глядя в лицо Бальтазара. Браслет встал на место, снова скрывая шрамы от глаз. — Есть немного, — улыбнулся Бальтазар. — Я приготовил бифштекс и тушеные овощи… — начал Самандриэль, уходя в сторону комнаты. — Как ты любишь, — закончил за него Бальтазар. Самандриэль все делал идеально, точно и выверенно. Все, что в его программе так любил Бальтазар. И будет еще один очень страшный вечер с привкусом соленого попкорна и сладостью Анны Павловой.

***

Бальтазар шел домой с тяжелой головой. Дело с тем андроидом, что защитил подростка, оказалось очень сложным. Действительно девиант. Его надо было бы перепрошить, но семья взбунтовалась. Она кричала о Маркусе, о свободе, что Даниэль член их семьи. Все это грозило закончиться неприятным судебным процессом, потому что просто отнять Даниэля «Киберлайф» не могли. Подростки напали первыми, так что тут была и самооборона. Голова Бальтазара кипела, он понимал, что законы пора менять, но пока он находился между молотом и наковальней. Дверь громко хлопнула за его спиной, слова застряли в горле. На полу в коридоре валялся браслет Самандриэля, чуть дальше он заметил еще один. Куртка упала на пол, обувь буквально отлетела в сторону. Бальтазар метнулся в одну комнату, в другую. Самандриэля он нашел сидящим на полу в ванной. Тот водил пальцами по шрамам на руке. — Самандриэль, ты в порядке? — спросил Бальтазар, застыв в дверях. — Я слышал про них. Про девиантов. — Самандриэль поднял на него взгляд. — И я чувствую. Я коснулся вчера твоей шеи, когда мы смотрели фильм. Она теплая. — Он снова опустил взгляд на руки. — Самандриэль, — прошептал Бальтазар, делая шаг вперед, но снова замер. — Десерт сладкий, а попкорн соленый. Такая разница вкусов. Это приятно. И фильм был страшный, не так, чтобы очень, но мне захотелось, чтобы ты обнял меня. Я почувствовал это. Но ты никогда не касаешься меня, словно боишься. — Самандриэль встал и посмотрел на Бальтазара прямо. — Ты ведь любил его, да? — Самандриэль, — слова застревали в горле, диод на виске Самандриэля алел. — Его. — Самандриэль сделал шаг вперед. — Того, чей образ я повторяю. Ты. Любил. Его. — Еще один шаг вперед. — Как я теперь люблю тебя, словно я взял не только его образ, но и чувства, понимаешь? — Он встал вплотную к Бальтазару и коснулся его щеки. — Но его ты любил, а я лишь тень, замена, поэтому ты не касаешься меня. Бальтазар не мог ответить, он лишь чувствовал прикосновение пальцев на щеке. — Отключи меня, Бальтазар, потому что я чувствую, что я подделка. И это больно. Бальтазар закрыл глаза.

***

Элайджа неотрывно смотрел на монитор. Ему показалось, что он на мгновение даже перестал дышать. Его рука сама потянулась, чтобы накрыть ладонь Хлои. В комнате стоял запах тушеных овощей и жареного мяса. Время замерло.