Потерянные в Закулисье

Звон в ушах не исчезал. Чей-то голос доносился будто сквозь толщу воды, расплываясь на отдельные звуки, которые никак не складывались в смысл. Девушка не понимала, что с ней происходит. Сознание окутывала странная, почти приятная дымка, словно она лежала в самой тёплой постели, укрытая тяжёлым одеялом, и вот-вот снова провалится в сон. Но каждый раз это ощущение разрывала резкая, спазмирующая боль, прокатывавшаяся по животу и заставлявшая всё тело непроизвольно вздрагивать. Она медленно открыла глаза. Всё вокруг расплывалось. Образы никак не собирались воедино, превращаясь в бесформенные пятна света и тени. Над ней раскинулось яркое голубое небо, ослепительно чистое, совсем не похожее на то, что должно было быть в Закулисье. Часть его закрывал тёмный силуэт, склонившийся совсем близко. По щекам проходила лёгкая дрожь, будто кто-то осторожно похлопывал её, пытаясь привести в чувство. Она несколько раз моргнула, и картинка начала медленно проясняться. Голубое небо никуда не исчезло, но вместе с ним проступили кроны незнакомых деревьев, покачивавшиеся от лёгкого ветра, а затем — лицо человека, склонившегося над ней. Шум постепенно перестал быть бессвязным гулом. Сначала она начала различать интонации, затем отдельные слова. До слуха донеслось шуршание листвы, стрекот каких-то насекомых и тяжёлое дыхание рядом. Мир словно медленно собирался обратно, возвращаясь на свои места. — Слышишь меня? — раздался знакомый голос. Люмин перевела взгляд вперёд. Перед ней на корточках сидел Сяо с бутылкой воды в руках. Он придержал девушку за плечо, помогая ей приподняться, но едва она села, желудок болезненно сжался. К горлу резко подкатила тошнота. Она только успела отвернуться в сторону, как её вырвало. Желудок был почти пуст, поэтому наружу вышла лишь горькая желчь вперемешку с водой. Тело свело новым спазмом, затем ещё одним. Она судорожно упёрлась ладонью в землю, пытаясь отдышаться, пока слёзы сами выступали на глазах. Сяо молча дождался, пока приступ закончится, после чего открутил крышку бутылки и протянул её. — Пей медленно. Люмин сделала небольшой глоток, прополоскала рот и только потом проглотила немного воды. Холодная влага слегка привела её в чувство. Она ещё несколько секунд сидела, опустив голову и пытаясь восстановить дыхание. Сердце постепенно замедлялось, дрожь в руках утихала, но неприятная слабость никуда не исчезла. — Спасибо... — вырвалось у неё тихим, хриплым шёпотом. Сяо ничего не ответил, лишь коротко кивнул и поднялся на ноги. Люмин ещё некоторое время сидела на месте, приходя в себя и пытаясь понять, что именно произошло. Мысли двигались медленно, словно вязли в густом тумане. Постепенно сознание начало цепляться за детали. Под ладонями ощущался не мягкий ковралин и не шершавый бетон. Это была влажная земля, рыхлая, пахнущая сыростью и травой. Она машинально провела по ней пальцами, будто хотела убедиться, что не ошибается. Подняв голову, девушка замерла. Вокруг шумел лес. Высокие деревья тянулись к небу, их кроны лениво покачивались под порывами тёплого ветра. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, рассыпаясь по земле золотистыми пятнами. Где-то совсем рядом стрекотали насекомые, перекликались птицы. Всё выглядело настолько живым и настоящим, что после бесконечных бетонных помещений происходящее казалось почти болезненно нереальным. Они не были в Закулисье. Или, по крайней мере, это место совсем на него не походило. Люмин медленно поднялась на ноги. Колени всё ещё подрагивали после приступа, но удерживать равновесие уже получалось без особых усилий. Она обернулась. В нескольких метрах от неё на корточках сидел Сяо. Перед ним неподвижно лежал Альбедо. Командир осторожно придерживал его за плечо и время от времени несильно похлопывал по щеке, пытаясь привести в сознание. — Где мы? — тихо спросила Люмин. Сяо даже не обернулся. — Понятия не имею. Его голос звучал непривычно напряжённо. — А где все остальные? На этот раз он ненадолго замолчал. — И этого не знаю. Я очнулся здесь около получаса назад. Ты была без сознания. Альбедо — тоже. Повисла тяжёлая тишина. Люмин ещё раз медленно огляделась. Ни рюкзаков, ни оборудования, ни следов лагеря. Только лес, бесконечные деревья и высокая трава, колыхавшаяся на ветру. Альбедо резко вдохнул и закашлялся. Его веки дрогнули, а затем медленно открылись. Несколько секунд он растерянно смотрел в небо, после чего перевёл взгляд на Сяо и Люмин. В его глазах промелькнуло непонимание на равне с паникой быстро сменившееся привычной сосредоточенностью. — Что произошло?.. — спустя несколько секунд хрипло спросил Альбедо, медленно поднимаясь. Он провёл ладонью по лицу, словно пытался окончательно прогнать остатки забытья, и только теперь осмотрел себя. На них больше не было защитных костюмов. Осталась лишь тёмная форма, выданная штабом перед экспедицией. Ни рюкзаков с припасами, ни приборов, ни средств связи. Исчезло всё оборудование, которое они несли через Закулисье. Единственным оружием оставался автомат, висевший на плече у Сяо. Командир внимательно посмотрел сначала на Альбедо, затем на Люмин. — Вы что-нибудь помните? Альбедо нахмурился, пытаясь восстановить события. — Только до точки привала. Люмин молча кивнула. После встречи с кожекрадом связь со штабом установить так и не удалось. Они приняли решение не задерживаться, обошли место встречи по другому маршруту и направились к оборудованной базе. Там собирались переждать и попробовать выйти на связь повторно. Дальше — пустота. Никаких обрывков воспоминаний. Ни разговоров, ни переходов между уровнями. Будто кто-то просто вырезал из памяти целый кусок времени, оставив лишь ощущение тревоги. Альбедо внезапно поднял взгляд. — В костюмах были встроенные регистраторы. Они вели непрерывную запись. Сяо мрачно усмехнулся. — Вот только костюмов у нас больше нет. На несколько секунд снова воцарилась тишина. Люмин медленно обернулась вокруг своей оси. Лес выглядел самым обычным. Где-то шелестели листья, ветер раскачивал верхушки деревьев, а в высокой траве стрекотали насекомые. Всё это казалось слишком настоящим, слишком спокойным после того, что им довелось пережить. Именно эта нормальность настораживала сильнее всего. — А если это не Закулисье... — тихо произнесла она. — Не спеши с выводами, — перебил её Альбедо. — Мы уже видели уровни, которые оспаривали любые законы. Этот может оказаться ещё одним. Сяо перевёл взгляд вглубь леса, задержавшись на несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то. — Неважно, где мы оказались. Сейчас главное — найти остальных, — он поправил автомат на плече и коротко скомандовал: — Двигаемся.

***

Ни у кого не было часов, чтобы отслеживать время, но по ощущениям они шли уже несколько часов. Темп не менялся, как и окружающий пейзаж. Деревья тянулись бесконечной стеной, густые кусты цеплялись за одежду, высокая трава шуршала под ногами. За всё это время они не встретили ни одной поляны, ни ручья, ни поваленного дерева, которое могло бы стать ориентиром. Казалось, лес намеренно избегал любых деталей, за которые мог зацепиться взгляд. Стоило отвернуться — и возникало ощущение, что впереди начинается точно такой же участок, по которому они уже проходили. Люмин всё чаще оборачивалась назад. Следы их ботинок быстро терялись среди травы, а деревья за спиной выглядели точь-в-точь как те, что стояли впереди. Несколько раз ей показалось, что она узнаёт искривлённый ствол или сломанную ветку, но стоило подойти ближе, как оказывалось, что это совсем другое дерево. Или то же самое. Она уже не была уверена. Первым перемену заметил Альбедо. — Темнеет. Все одновременно подняли головы. Солнце никуда не клонилось. Оно не двигалось к горизонту, не окрашивало небо привычными закатными оттенками. Просто свет постепенно угасал. Голубое небо медленно становилось серым, затем свинцовым. Будто кто-то плавно убавлял яркость всего мира. Это выглядело неправильно. Даже ветер не изменился. Не стало прохладнее, не появились длинные тени. Просто с каждой минутой вокруг становилось всё меньше света. — Мне это не нравится, — произнесла Люмин. — Мне тоже, — впервые согласился Альбедо. — Это не естественная смена дня и ночи. Сяо остановился, прислушиваясь. Лес оставался удивительно спокойным. Не было ни треска веток, ни криков животных, ни шелеста крупных существ в кустах. Только ровный шум листвы над головами. — Нужно найти место для ночёвки до полной темноты, — коротко сказал он. Они ускорили шаг. Никто больше не разговаривал. Чем темнее становилось вокруг, тем сильнее Люмин ощущала необъяснимое беспокойство. Оно медленно поднималось где-то внутри, заставляя то и дело оглядываться через плечо. Ей всё время казалось, что между деревьями мелькает какое-то движение, но стоило задержать взгляд — там оказывались только стволы, кусты и сгущающийся сумрак. Страх вызывала не сама ночь. Страшнее было то, что она наступала слишком не правильно, слишком тихо. Словно этот лес уже давно знал, что с её приходом будет что-то ещё. Небольшую поляну они нашли лишь тогда, когда темнота уже почти поглотила лес. Это место отличалось от остальных лишь тем, что деревья здесь росли чуть реже, позволяя увидеть над головой клочок стремительно темнеющего неба. В остальном всё оставалось таким же: сырая земля, густая трава, неподвижные стволы и ощущение, будто сам лес внимательно наблюдает за каждым их движением. Сяо молча отправился собирать сухие ветки, стараясь не отходить далеко, а Альбедо неторопливо обошёл поляну по кругу. Он присаживался возле растений, проводил пальцами по коре деревьев, внимательно осматривал землю, словно надеялся найти хоть что-то, способное объяснить, где они оказались. Вернувшись, он лишь отрицательно покачал головой. Никаких следов людей. Никаких животных. Даже насекомых с темнотой здесь становилось подозрительно мало. Развести костёр удалось не сразу. Сырые ветки долго не хотели разгораться, густой дым стелился по земле, пока наконец между поленьями не вспыхнуло ровное пламя. Его света едва хватало, чтобы осветить несколько метров вокруг. Всё остальное растворялось в непроглядной черноте, которая словно не расступалась перед огнём, а лишь терпеливо ждала сразу за его пределами. Они молча сидели вокруг костра, никому не хотелось говорить. Треск древесины звучал слишком громко, а каждый случайный шелест где-то между деревьями заставлял невольно поднимать голову. Люмин поймала себя на том, что уже несколько минут смотрит в одну и ту же точку между двумя стволами, ожидая, что оттуда кто-нибудь выйдет. Никто не выходил, но ощущение чужого присутствия становилось только сильнее. Тишину разорвал отчаянный женский крик. — Помогите!.. Помогите! Он прозвучал настолько неожиданно, что все трое одновременно вскочили на ноги. Голос был далёким, сорванным, полным такого неподдельного ужаса, что у Люмин внутри всё сжалось. Она узнала его почти сразу. Розалина. Сяо уже вскинул автомат и сделал несколько быстрых шагов в сторону, откуда донёсся крик. — За мной! Альбедо и Люмин бросились следом. Голос повторился ещё раз, теперь громче, будто его обладательница была совсем рядом. — Помогите! И вдруг девушка резко остановилась. Голос больше не звучал впереди, он раздался справа. Почти одновременно Альбедо обернулся через плечо. — Подождите... — тихо произнёс он. — Она сзади. Сяо тоже замер. — Что? — Я слышу её позади нас. Люмин почувствовала, как по спине пробежал холод. — Нет... — почти шёпотом сказала она. — Она справа. Несколько секунд никто не двигался. Три человека стояли посреди тёмного леса, напряжённо вслушиваясь в ночь. И каждый был абсолютно уверен, что крик доносится с совершенно другой стороны. — Помогииите!.. — вновь раздался крик, растягивая гласные до болезненного воя. Теперь он доносился сразу со всех сторон, словно сам лес повторял его бесконечным эхом. Невозможно было определить, где находился источник: звук одновременно звучал впереди, справа, позади, а затем будто смещался, заставляя терять ориентир. Чем дольше они вслушивались, тем сильнее становилось ощущение, что голос намеренно водит их по кругу. Вокруг не было видно ничего, кроме ближайших стволов деревьев. За пределами этого слабого круга начиналась густая, непроглядная темнота, в которой невозможно было различить даже силуэты. Неожиданно где-то впереди раздался сухой треск, словно кто-то обламывал толстые ветви одну за другой. Затем всё повторилось уже ближе, сопровождаясь протяжным, неестественным голосом: «По... мо... ги... те...» Слова звучали неправильно, с длинными паузами между слогами, будто кто-то лишь пытался воспроизвести человеческую речь, не понимая, как она должна звучать. Сяо медленно поднял автомат и передёрнул затвор. Металлический щелчок прозвучал оглушительно громко в окружавшем их секундном молчании. Он включил ночной режим прицела и медленно повёл стволом из стороны в сторону, внимательно всматриваясь между деревьями. Однако прибор не показывал ничего, кроме переплетения стволов, кустов и холодных серых силуэтов растительности. Голос тем временем становился всё ближе. Казалось, ещё несколько шагов — и тот, кто его издавал, выйдет прямо к ним. Сяо осторожно шагнул вперёд, не сводя взгляда с темноты. В следующее мгновение что-то с чудовищной силой дёрнуло его за ногу. Это произошло настолько быстро, что никто даже не успел понять, откуда пришёл удар. Не было ни силуэта, ни движения — только резкий рывок, будто сама земля вдруг ожила и схватила добычу. Командир потерял равновесие так стремительно, что не успел даже вскрикнуть. Его тело скользнуло вперёд, исчезая в темноте, между стволами, словно лес в одно мгновение проглотил его целиком. Люмин лишь успела заметить его руку. Пальцы отчаянно вцепились в примятую траву, оставляя на земле глубокие борозды, вспарывая грязь ещё на несколько метров. Осталась только темнота. Наступила секунда тишины, такой, что заложило уши. А потом из глубины леса донёсся крик. Настоящий, резкий, полный боли и животного страха. Раздирающий душу вопль человека, которого прямо сейчас убивают. Он захлебнулся, оборвался, словно ему не хватило воздуха, но почти сразу вспыхнул снова — ещё громче, ещё отчаяннее. В нём уже не осталось ничего человеческого, кроме отчаянного, бессмысленного желания выжить. Альбедо сорвался с места почти мгновенно, не раздумывая ни секунды, но Люмин успела схватить его за предплечье обеими руками. Её пальцы дрожали так сильно, что едва удерживали ткань формы. — Подожди... — голос сорвался почти на шёпот. — Если мы сейчас пойдём туда... нас тоже утащат. Мы даже не знаем, что это было. Альбедо замер, тяжело дыша и не сводя взгляда с темноты, откуда продолжали доноситься крики. Каждый новый звук был хуже предыдущего: треск ломаемых веток, глухие удары, хрип и снова крик. Его лицо исказилось внутренней борьбой, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Люмин чувствовала, как собственное сердце колотится где-то в горле, не позволяя вдохнуть полной грудью. Она понимала, что каждое потерянное мгновение может стоить Сяо жизни, но ещё сильнее боялась, что через несколько секунд не останется и их. В этот момент лес прорезали выстрелы. Один, второй, третий — с короткими паузами между ними, а затем почти сразу прозвучала длинная очередь. Эхо несколько раз прокатилось между деревьями и неожиданно оборвалось, уступив место такой тишине, что стало слышно лишь их дыхание. Альбедо медленно выдохнул, не отрывая взгляда от темноты. — Мы должны ему помочь. Мужчина положил ладонь поверх её дрожащих рук и осторожно отвёл их от своего предплечья. В его движениях не было ни раздражения, ни сомнений — лишь холодная решимость. В следующую секунду он крепко схватил Люмин за запястье и быстрым шагом направился туда, где несколькими мгновениями ранее исчез Сяо. Девушка не сопротивлялась. Она лишь чувствовала, как собственное сердце болезненно стучит в груди, пока они углублялись в лес, где за каждым деревом могла скрываться неизвестность. Выстрелы продолжали раздаваться впереди, но в них не было никакой закономерности. Иногда следовала короткая очередь, затем наступала долгая пауза, после которой звучал одиночный хлопок совсем с другой стороны. Создавалось впечатление, будто стрелявший постоянно менял направление или вовсе не мог удержать оружие в руках. Несколько раз Альбедо резко менял курс, потому что казалось, что звук сместился левее или наоборот ушёл далеко вправо. Чем глубже они заходили в лес, тем сильнее становилось ощущение, что сами деревья искажают расстояние, отражая каждый звук десятками ложных отголосков. Люмин уже перестала понимать, как долго они идут. Под ногами всё так же хрустели ветки, одежда цеплялась за кустарники, а вокруг не появлялось ничего, кроме бесконечных стволов. Постепенно темнота начала редеть. Это произошло так же странно, как и накануне вечером. Небо не окрашивалось в рассветные цвета, не появлялось солнце, просто окружающий мир медленно становился светлее, словно кто-то вновь увеличивал яркость. Вместе со светом исчезли и последние выстрелы. — Сяо! — громко крикнул Альбедо, остановившись и прислушавшись. Ответа не последовало. Он сделал ещё несколько шагов вперёд и крикнул снова, гораздо громче. — Командир! Лес остался безмолвен. Ни человеческого голоса, ни треска веток, ни единого признака того, что здесь совсем недавно кто-то отчаянно боролся за жизнь. Лишь слабый ветер шевелил верхушки деревьев, а где-то далеко лениво зашелестела листва. От этой тишины становилось не легче. Напротив, она казалась неправильной, словно лес нарочно стёр все следы произошедшего, не оставив после себя ничего, кроме мучительной неизвестности. — Почему так быстро посветлело? — спустя долгое молчание тихо спросила Люмин. Альбедо не ответил сразу. Он лишь поднял взгляд к небу, словно надеялся найти там хоть какое-то объяснение. Небо вновь стало привычно голубым, но ощущение времени окончательно разрушилось. Ночь закончилась слишком быстро. По ощущениям, прошло не больше трёх часов, хотя усталость в ногах говорила об обратном. Они всё это время бродили между одинаковыми деревьями, снова и снова выкрикивая имя командира, прислушиваясь после каждого оклика, но лес неизменно отвечал только собственной тишиной. Ни выстрелов, ни криков, ни единого намёка на то, что командир всё ещё где-то рядом. Постепенно деревья начали редеть. Между стволами показались ровные ряды каменных плит, а ещё через несколько десятков шагов лес неожиданно закончился. Перед ними раскинулось кладбище. Оно тянулось далеко вперёд, насколько хватало взгляда. Одни надгробия выглядели настолько старыми, что покрылись толстым слоем мха, трещинами и плесенью, другие, напротив, казались совершенно новыми. Камень на них ещё сохранял светлый оттенок, а земля вокруг выглядела так, будто её совсем недавно разровняли лопатой. Это соседство казалось неправильным. Здесь не ощущалось времени. Старое и новое существовало одновременно, не подчиняясь никакой логике. Они медленно двинулись между рядами могил, стараясь не отходить друг от друга дальше чем на несколько шагов. Люмин всё время ловила себя на желании оглянуться. Казалось, стоит отвернуться — и кто-нибудь появится между надгробиями. Ветер почти не ощущался, но высокая трава возле могил иногда сама собой покачивалась, заставляя сердце неприятно сжиматься. — Там действительно кто-то похоронен? — тихо спросила девушка, проходя мимо очередного надгробного камня. — Скорее всего нет, — после недолгого молчания ответил Альбедо, не отрывая взгляда от высеченных надписей. Он остановился возле одной из могил и присел на корточки. Чем внимательнее он рассматривал камень, тем сильнее хмурился. Имена были написаны неправильно. Одни буквы оказались перевёрнутыми вверх ногами, другие словно отражались в зеркале. Некоторые слова начинались с конца, а цифры выглядели так, будто их пытался воспроизвести человек, никогда раньше не видевший чисел. Надписи невозможно было прочитать полностью. Они напоминали не язык, а чью-то неудачную попытку скопировать человеческое письмо. Не сговариваясь, они продолжили идти вперёд. Кладбище постепенно сходилось к центру, где ряды могил обрывались. Там, посреди рыхлой земли, зияла огромная яма. Она была идеально круглой и настолько глубокой, что дно полностью скрывала темнота. Казалось, она не просто уходила под землю, а вела куда-то гораздо дальше, туда, куда не проникал свет. Люмин осторожно подошла ближе и посмотрела вниз. Ответом ей стала лишь густая чернота, от которой веяло сыростью и холодом. Они обошли провал по кругу, замечая именно тогда глубокие борозды, что тянулись в рыхлой земле. Не следы обуви и не отпечатки лап — длинные полосы, оставленные человеческими пальцами. Будто кто-то из последних сил цеплялся за землю, хватался за каждый комок, разрывая почву ногтями и пытаясь остановить неумолимую силу, тащившую его вниз. Следы шли прямо к краю ямы. У самого провала они становились глубже, словно в последний миг человек сумел ненадолго задержаться. А затем всё обрывалось. Дальше была только эта тёмная, холодная пустота. Они остановились у самого края, не произнося ни слова. Внутри всё похолодело, там, на обрыве следов, зацепившись за тонкий корень проглядывал цвет железа. Альбедо наклонился, поднимая из почвы грязный жетон. Отряхнув его, глаза обоих расширились. Они нашли Сяо. Вернее, нашли последнее место, где он ещё пытался бороться. Почему-то оба одновременно почувствовали одно и то же — это место не было случайностью. Кто-то создал эту яму. Подобную дыру невозможно было объяснить естественными причинами. Земля не могла так ровно разойтись сама по себе, а если это действительно сделал кто-то живой, то размеры существа, способного оставить после себя подобный след, не укладывались в голове. От одной этой мысли становилось не по себе. Казалось, если задержаться здесь ещё хоть на минуту, то из глубины обязательно кто-нибудь посмотрит в ответ. Они сделали несколько шагов назад и молча покинули центр кладбища. Никто больше не смотрел в сторону провала. Желание оглянуться возникало снова и снова, но оба старательно его подавляли. Позади осталась лишь неподвижная чернота, а впереди вновь начинались ряды могил. Через несколько часов кладбище закончилось так же неожиданно, как и появилось. Последние надгробные камни скрылись за спинами, а впереди снова сомкнулись густые деревья, будто ничего этого никогда и не существовало. Лес встретил их прежней однообразностью. Всё вокруг повторялось до мелочей: одинаковые стволы, одинаковая трава, одинаковые кусты, одинаковый запах сырой земли. Шаг за шагом усталость становилась всё ощутимее. Желудок уже давно болезненно сжимался от голода, а во рту пересохло настолько, что язык начинал прилипать к нёбу. Люмин несколько раз машинально потянулась рукой к поясу, где раньше крепилась фляга, и каждый раз вспоминала, что они остались без снаряжения. От этого становилось только тяжелее. Силы постепенно покидали их. Разговоры прекратились сами собой, потому что каждый лишний вдох давался всё тяжелее. Ноги наливались свинцом, плечи ломило, а внимание начинало рассеиваться. Люмин всё чаще замечала, что перестаёт смотреть вперёд и просто механически переставляет ноги, стараясь не отставать от Альбедо. Мысли путались, время теряло смысл, а чувство голода медленно превращалось в тупую, постоянную боль, к которой организм начинал привыкать. Вскоре небо снова начало тускнеть. Это произошло почти незаметно, но теперь они уже понимали, что означает эта перемена. Здесь сутки не длились привычные двадцать четыре часа. День словно сжимался до нескольких часов, а ночь наступала слишком быстро, не оставляя времени ни привыкнуть, ни подготовиться. С каждой минутой это пугало всё сильнее. Вместе с уходящим светом возвращалось ощущение, будто лес просыпается, а они, наоборот, остаются беззащитными перед тем, что скрывается среди деревьев. Они невольно ускорили шаг. Ни Люмин, ни Альбедо не обсуждали этого, но оба чувствовали одно и то же. Нужно было найти хоть какое-нибудь укрытие до того, как окончательно стемнеет. Они уже не разбирали дороги, переступая через выступающие из земли корни, цепляясь одеждой за ветки кустарников и едва не падая на влажной земле. В груди всё сильнее разрасталась тревога, не имеющая конкретной причины. Она просто была рядом, холодным комком оседая где-то под рёбрами и заставляя снова и снова оглядываться назад. Неожиданно между стволами деревьев мелькнуло слабое свечение. Люмин резко остановилась и схватила Альбедо за рукав. — Смотри. Он проследил за направлением её взгляда. Они направились туда в мнимой тревоге, но шаг с каждым метром становился всё увереннее, а затылок будто чувствовал надвигающуюся опасность со спины. Уже почти бегом они стремились к источнику света, то и дело спотыкаясь о скрытые травой камни и корни. Чем ближе они подходили, тем реже становились деревья, пока лес вновь не закончился. Перед ними раскинулось небольшое озеро. После бесконечного леса, кладбища и сырой земли это место казалось почти волшебным. Вода была настолько спокойной, что напоминала огромное зеркало, отражавшее стремительно темнеющее небо. Но больше всего поражал её цвет. В глубине озеро светилось мягкими бирюзовыми и серебристыми переливами, словно под поверхностью медленно двигались тысячи крошечных огоньков. У самого берега покачивались длинные растения с полупрозрачными листьями, напоминавшими тончайшее стекло. Между ними раскрывались крупные цветы неизвестной формы. Их лепестки плавно меняли оттенок от бледно-голубого до насыщенного фиолетового, а вместо привычной сердцевины внутри мерцали тонкие светящиеся нити, похожие на крошечные звёзды. Время от времени по воде расходились идеально ровные круги, хотя ветер полностью стих, а поверхность никто не тревожил. Над озером стоял едва заметный серебристый туман. Он не скрывал пейзаж, а наоборот, придавал ему ощущение нереальности, будто всё вокруг существовало лишь как отражение другого мира. По воде медленно проплывали широкие листья неизвестных растений, испускавшие слабое холодное свечение. Свет исходил и от прибрежных зарослей, где среди длинных стеблей распускались цветы, напоминавшие одновременно водяные лилии и светящиеся грибы. Люмин никогда прежде не встречала ничего подобного. Даже в самых отдалённых уголках мира такая флора показалась бы невозможной. Неподалёку от берега стоял старый деревянный дом. Часть его опиралась на покосившиеся сваи, уходившие прямо в воду, другая всё ещё держалась на земле. Несколько досок наружной стены отсутствовали, одна сторона крыши заметно просела, а небольшая пристань почти полностью ушла под воду. Дом выглядел заброшенным уже много лет, однако именно в одном из его окон мерцал тёплый жёлтый свет — единственный по-настоящему живой огонь среди этой невозможной, завораживающей тишины. Альбедо первым подошёл к самому берегу. Он медленно опустился на одно колено, некоторое время просто наблюдая за неподвижной поверхностью озера, после чего осторожно погрузил ладони в воду. Она оказалась удивительно холодной и прозрачной. Мужчина набрал её в сложенные лодочкой руки, умыл лицо, смывая с него дорожную пыль и засохшую грязь, затем, сделав несколько небольших глотков, он замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, и лишь после этого тихо выдохнул. — Разве это безопасно? — нерешительно спросила Люмин, присаживаясь рядом. Альбедо устало посмотрел на неё и едва заметно покачал головой. — Не знаю, но у нас нет выбора. Жажда пересилила осторожность. Люмин медленно протянула руку к воде, коснувшись её кончиками пальцев. По зеркальной глади тут же побежала рябь. Она расходилась слишком ровными кругами, будто под поверхностью что-то двигалось навстречу этому прикосновению. Девушка нахмурилась, не успев ничего сказать, как вода впереди взорвалась фонтаном брызг. Из глубины вырвалось огромное существо. Лишь отдалённо оно напоминало крокодила. Передняя часть его тела сохраняла вытянутую пасть и массивные челюсти, усеянные длинными, кривыми зубами, но дальше привычные очертания исчезали. Вместо грубой кожи по спине тянулась потрескавшаяся древесная кора, между которой переплетались толстые корни, непрерывно шевелившиеся, словно жили собственной жизнью. Из трещин в теле пробивались пучки бледно-зелёного мха и светящихся грибов, а длинный хвост больше походил на спутанный клубок древесных корней, оканчивавшийся острыми, похожими на сучья наростами. Вместо глаз в глубоких глазницах мерцали два холодных голубоватых огонька, лишённые всякого выражения. Оно молниеносно бросилось вперёд и в следующее мгновение мощные челюсти сомкнулись на голове Альбедо. Удар оказался настолько сильным, что его мгновенно сбило вниз. Он даже не успел закричать — лишь глухо вскрикнул: когда чудовище дёрнуло его к воде. Берег под ногами исчез, тело скользнуло по мокрой земле, и через секунду Альбедо оказался по голову в озере. — Альбедо! Люмин бросилась следом и успела схватить его за плечо прежде, чем существо утянуло его на дно. Она рухнула на колени, изо всех сил пытаясь удержать мужчину, но чудовище оказалось сильнее. Оно продолжало пятиться в глубину, медленно затягивая добычу. Альбедо больше не сопротивлялся. Его руки беспорядочно бились в воде, словно он потерял ориентир и не понимал, где берег. Люмин в отчаянии огляделась. Недалеко от неё, наполовину скрытой в прибрежной траве и воде оказался толстый обломок ствола. Схватив его обеими руками, она с криком подняла тяжёлую древесину над головой и обрушила её на череп чудовища. Раздался глухой удар, существо дёрнулось, но не отпустило. Она ударила снова, затем в третий раз и хищник наконец разжал челюсти, издавая низкое шипение. Альбедо безвольно рухнул в воду. Не теряя ни секунды, Люмин вцепилась в его одежду и из последних и потащила к берегу. Холодная вода словно не хотела отпускать, цепляясь за ноги. Плечи обожигало резкой болью, мышцы дрожали от напряжения, но постепенно берег начал брать верх. Только когда ей удалось вытащить его на землю, она увидела его лицо. Всё оно было залито кровью. На щеках темнели глубокие, рваные раны, оставленные зубами чудовища. Один глаз почти не открывался, веко было изорвано, а глазное яблоко отсутствовало. Второй был затянул кровью. Альбедо тяжело дышал, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я… — едва слышно произнёс он сквозь хрип. Он повернул голову в сторону девушки, но посмотрел мимо. — Ничего не видно… Я не вижу. Его голос задрожал. Девушка стянула с себя куртку, складывая её и прижимая к открытым ранам, пытаясь остановить кровотечение. Её руки бились в хаотичной тряске. Она смотрела на мужчину, пытаясь подобрать слова, но из горла не выходило ни звука. — Я здесь, — наконец-то тихо призналась она, стараясь, чтобы голос не выдал её страха. Альбедо лишь крепче сжал её пальцы. Он по прежнему смотрел в пустоту.