За платьем горничной

Марсель тяжело дышал, прижимаясь пылающим лбом к прохладному дереву входной двери. Течка накрыла его внезапно и безжалостно, выворачивая тело наизнанку и заставляя низ живота ныть от тупой, тянущей боли. Внутри всё горело, а голова шла кругом от собственного сладкого, концентрированного запаха, который уже заполнил всю прихожую. Чтобы хоть как-то отвлечься и порадовать своего альфу, Марсель ещё днём, пока оставались силы, натянул короткое чёрно-белое платье горничной с пышным подолом, кружевным фартуком и белыми чулками, которые мягко обтягивали его длинные, стройные ноги. Несмотря на то, что Марсель был заметно выше своего истинного, в такие моменты он чувствовал себя хрупким, беззащитным и отчаянно нуждающимся в защите. Не в силах больше стоять, омега опустился на колени прямо на мягкий коврик у порога. Из глаз брызнули слезы, когда очередной спазм скрутил желудок. Он жалобно сжался в комок, спрятал лицо в ладонях и тихо заскулил, вслушиваясь в каждый шорох в подъезде. Вдруг за дверью раздался знакомый, тяжёлый шаг, а затем — спасительный щелчок замка. Дверь распахнулась, и в квартиру шагнул Аслан. Он был уставшим после тяжёлого рабочего дня, плечи немного опущены, но как только до его рецепторов долетел густой, сводящий с ума аромат Марселя, альфа мгновенно подобрался. Его тёмные глаза потемнели ещё сильнее, зрачки расширились, а по венам ударил мощный адреналин. Его собственная доминантная, терпкая аура заполнила пространство, мгновенно прижав омегу к полу. Аслан опустил взгляд вниз и замер. Перед ним на коленях сидел его высокий, но сейчас такой беззащитный Марсель в откровенном наряде горничной. Омега дрожал, из-под короткого подола виднелись кружевные подвязки, а по щекам текли слёзы. — Марсель... — низкий, рокочущий голос Аслана сорвался на рычание. — Аслан... Пожалуйста... Животик... очень болит, — жалобно прошептал Марсель, снизу вверх умоляюще глядя на своего альфу и протягивая к нему дрожащие руки. Несмотря на то, что Аслан был ниже, в нём сейчас чувствовалась колоссальная, первобытная сила. Он за секунду сбросил на пол сумку, закрыл дверь на засов и сделал шаг вперёд. Опустившись перед омегой, он обхватил его лицо широкими, горячими ладонями, заставляя поднять голову. — Глупый мой, зачем ты у двери сидишь? — ласково, но сдерживая бушующий внутри пожар, спросил Аслан. Он прижался губами к мокрому от слёз лбу Марселя, вдыхая его запах. — Сейчас я всё исправлю. Твой альфа здесь. Аслан мягко, но уверенно подхватил длинное тело омеги на руки, крепко прижимая к себе. Марсель тут же уткнулся носом в его шею, шумно втягивая успокаивающий запах своего мужчины, который действовал как самое лучшее обезболивающее. Альфа понёс его в сторону спальни, где их ждала долгая, жаркая и полная первобытной страсти ночь, в которой Марсель наконец-то получит то, чего так сильно требовало его истомлённое течкой тело. Аслан опустил Марселя на кровать, и омега тут же утонул в мягких подушках, шумно и рвано дыша. Боль внизу живота на мгновение утихла, сменившись невыносимым, тянущим жаром, который требовал гораздо большего, чем просто объятия. Марсель смотрел на своего альфу затуманенным, умоляющим взглядом, а его длинные ноги в белых чулках нетерпеливо потерлись друг о друга, шурша кружевным подолом платья горничной. Аслан не стал терять ни секунды. Он навис сверху, упираясь коленями в матрас по обе стороны от бёдер Марселя. Взгляд альфы, потемневший от желания и доминантного инстинкта, медленно скользил по контрастному наряду. — Какой же ты красивый, Марси… — низким, вибрирующим от страсти голосом пророкотал Аслан. — Специально для меня так нарядился, пока мучился? Омега лишь жалобно всхлипнул в ответ, подаваясь навстречу чужому теплу: — Аслан… пожалуйста… мне так горячо… сними это с меня… Альфа перехватил тонкие запястья Марселя, завёл их за голову и прижал к подушке одной рукой, подчиняя себе его высокое тело. Свободной рукой Аслан потянул за белые ленты фартука на пояснице омеги, срывая его одним точным движением и отбрасывая в сторону. Тонкая ткань затрещала, когда Аслан резко потянул вниз молнию на спине короткого чёрного платья. Марсель выгнулся в спине, когда горячие ладони альфы скользнули под одежду, оглаживая его пылающие бока. Аслан медленно стянул платье через голову омеги, оставляя его лишь в кружевных трусиках и чулках, которые удерживались подвязками на длинных, подрагивающих бёдрах. Кожа Марселя покрылась мурашками от контраста прохладного воздуха спальни и обжигающих прикосновений альфы. — Животик всё ещё болит? — тихо спросил Аслан, перемещая ладонь на низ живота Марселя. Он начал мягко, круговыми движениями массировать напряжённую кожу, делясь своим теплом и одновременно пуская в ход тяжёлые, успокаивающие феромоны. Марсель блаженно зажмурился, из его горла вырвался тихий, хриплый стон облегчения. Спазмы начали отступать, но на их место пришла чистая, концентрированная похоть течки. Омега начал непроизвольно тереться пахом о бедро Аслана, чувствуя, как его собственная смазка уже пачкает бельё. — Посмотри на меня, — скомандовал Аслан. Марсель открыл затуманенные, влажные от слёз глаза. Прямо перед ним Аслан, не разрывая зрительного контакта, принялся избавляться от собственной одежды. Он резким движением сорвал с себя галстук, расстегнул пуговицы рабочей рубашки и сбросил её на пол, обнажая крепкий, рельефный торс. Вслед за рубашкой полетели брюки. Когда альфа полностью разделся, Марсель сглотнул, глядя на тяжёлую, сочащуюся предэякулятом плоть своего мужчины. Аслан вернулся к нему, развёл длинные ноги Марселя в стороны и устроился между ними. Пальцы альфы зацепили край кружевных трусиков омеги, медленно стягивая их вниз по бёдрам, пока Марсель полностью не остался обнажённым, если не считать белых чулок, которые Аслан намеренно решил оставить. Аслан потянулся к тумбочке, доставая тюбик с лубрикантом, хотя естественной смазки Марселя уже было предостаточно — она блестела на его нежной коже, источая умопомрачительный сладкий аромат, который выжигал остатки самообладания альфы. Обильно смазав пальцы, Аслан прижал их к трепещущему входу омеги, готовый начать растягивать его для последующего, глубокого проникновения. Аслан глухо зарычал, когда сладкий, липкий аромат Марселя окончательно затуманил его разум. Инстинкты доминантного альфы взяли верх над рассудком. Вид длинных, подрагивающих ног омеги в белых чулках, закинутых на его плечи, и податливое, горящее от течки тело выжгли последние капли его терпения. Наносить лубрикант или тратить время на предварительную растяжку пальцами Аслан не стал — Марсель и так уже исходил собственной природной смазкой, которая блестела у него между ягодиц. — Аслан… умоляю, я больше не могу… — всхлипнул Марсель, отчаянно впиваясь пальцами в простыни и выгибаясь навстречу. Альфа резко перехватил Марселя за бёдра, фиксируя его высокое тело в одном положении, и без предупреждения, одним мощным и тяжёлым толчком вошёл в него на всю длину. — А-а-ах!.. — Марсель громко, пронзительно вскрикнул, запрокидывая голову назад. Его глаза расширились от шока, а из уголков брызнули слёзы. Неподготовленное, узкое нутро омеги плотно, до предела обхватило толстый, пульсирующий член Аслана. Внутри Марселя всё словно взорвалось: тупая боль от резкого растяжения мгновенно смешалась с такой сокрушительной волной удовольствия, что у него перехватило дыхание. Он судорожно обвил ногами поясницу альфы, упираясь пятками в белых чулках в его ягодицы. Аслан замер на пару секунд, давая омеге привыкнуть. Его собственное дыхание было рваным, грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступили крупные капли пота. Плоть Марселя внутри была невероятно горячей, влажной и сжимала его так сильно, что альфа едва сдерживался, чтобы не кончить прямо сейчас. — Хорошо, малыш? Так хорошо… — прохрипел Аслан, наклоняясь и сминая губы Марселя глубоким, требовательным поцелуем, заставляя его глотать собственные стоны. Не дожидаясь, пока Марсель полностью расслабится, Аслан начал двигаться. Он резко потянул себя назад, почти полностью выходя из обжигающего нутра, а затем с силой, до упора, вбился обратно. Раздался громкий, шлёпающий звук соприкосновения их тел. — О боже… Аслан! Да… ещё-ё!.. — Марсель сорвался на громкие, несвязные стоны. Каждый толчок альфы приходился точно по чувствительной точке внутри него. Боль полностью улетучилась, уступив место первобытной, дикой похоти. Марсель метался по подушке, его длинные светлые волосы растрепались, а руки судорожно хватали Аслана за плечи, оставляя на его крепкой спине красные полосы от ногтей. Аслан полностью отдался инстинктам. Он засаживал в омегу грубо, быстро и безжалостно, превращая каждый толчок в мощный удар. Короткий подол платья горничной, порванный на спине, задрался до самой груди Марселя, а белые чулки контрастировали с покрасневшей от жёстких шлепков кожей бёдер. Альфа перехватил Марселя за талию, приподнимая его таз ещё выше, чтобы заходить максимально глубоко, выбивая из омеги хриплые, полные экстаза крики при каждом движении.