Вторая присяга

— Моя задача стоять на страже закона и справедливости, — медленно отчеканиваю я, глядя на сидящего напротив мужчину и сдерживая рвущийся наружу гнев. Тот же, наплевав на любые правила приличия, достает потертую металлическую зажигалку, на которой по-прежнему можно было разобрать одно слово: «Правосудие». Каждый раз оно кажется мне все более издевательским. Сквозь окна уже пробираются лучи закатного солнца, подсвечивая наполнивший комнату начальника дым. — Твоя задача не создавать нам проблем, — резко выдувает он мне в лицо, заставляя меня прокашляться. — Будь, добра, следуй приказам сверху. Я все сказал. Решение принято! — Но... — Это не обсуждается! Озарив его еще одним гневным взглядом, я хватаю свою папку со стола и выхожу вон, стараясь все-таки не слишком ударить дверью. Кажется, не совсем получилось, мои коллеги заинтересованно выглядывают из-за рабочих мест. Я же плетусь к своему столу, плюхаюсь на стул и вздыхаю. — Снова ты за свое, — бурчат под боком, — как будто не ты уже семь лет в этом дерьме варишься. — Да вот, никак не сварюсь видимо, — отвечаю я и поворачиваюсь к своему помощнику, — и вообще, когда это мне нужны были советы вчерашнего студента. — Оу, извиняюсь товарищ старший следователь, — отвечает Артем слегка надо мной посмеиваясь, — хотите я Вам кофе сварю, хотя нет, Вам бы остыть надо. — Извини, — стыдливо произношу я, — пошли за кофе, куплю тебе айс капучинку, все равно до ночи здесь сидеть. — От бесплатных капучинок мы не отказываемся, — радостно выдает парень, бодро вставая и хватая меня под руку, — да и интересно, чего тебе там Алексей Степанович наговорил, ты же расскажешь? — заговорщически мне подмигивая. Выйдя из офиса, мы направляемся к ближайшей кофейне. Расплатившись, я наспех пересказываю Артему разговор с руководством и получаю сочувствующий взгляд. Внезапно нас вызывают на выезд. Сидя на пассажирском сидении, я снова вспоминаю причину своей злости. Поначалу это дело казалось очередной мошеннической схемой, каких пруд пруди. Но постепенно в нем появлялись новые жертвы: куча поломанных жизней и даже смертей. Виновником всего этого был манипулятор без грамма сочувствия к людям, за два месяца я выучила его досье почти наизусть. Каждый раз одна и та же схема. Втереться в доверие. Стать «почти членом семьи». Предложить «единственный шанс». Забрать деньги. Исчезнуть. После него оставались не просто пустые счета, а кредиты, распавшиеся семьи, самоубийства и люди, которые больше никому не верили. Подкопаться было сложно, но спустя 2 месяца я наконец-то смогла. И вот, придя с такими хорошими новостями к начальнику, слышу в ответ, что этому гаду вынесут оправдательный. А моя работа идет в топку, как и мое чувство справедливости. Поздно закончив работу, прокручивая невеселые думы в голове, я иду в зал айкидо, надеясь вернуть себе контроль над эмоциями. Вибрирует телефон, и я открываю сообщение от Артема: «завтра судебное заседание». Настроение, кажется, вновь пробивает дно, хочется пойти домой и расплакаться. Но дисциплину никто не отменял. Зайдя в зал, я вижу детей, закончивших занятия. Заметив меня, они с криками «Мира сэнсей» подбегают поздороваться. Иногда я преподавала этим деткам. К счастью, не сегодня, моральных сил на это не осталось. Быстро переодевшись и немного размявшись, присоединяюсь к пришедшему партнеру, приветствуя. Игорь выше почти на голову и тяжелее килограммов на пятнадцать. — Отработаем котэ-гаэси, — говорю я и выполняю поклон. — Готов? — Как всегда. Он делает шаг вперед, наносит прямой удар. Я смещаюсь с линии атаки, поймав его кисть и развернув ладонь наружу. Шаг. Поворот корпуса... Обычно в этот момент человек уже теряет равновесие. Сегодня — нет. Я сильнее доворачиваю кисть. — Ай... Игорь едва успевает хлопнуть по татами. Я сразу отпускаю. — Прости. — Все нормально. Мы возвращаемся в исходную стойку. Еще раз. Он атакует. Я ловлю его руку. Снова доворачиваю кисть. Слишком резко. На этот раз Игорь вскрикивает уже громче. — Мира... — Еще. Он вопросительно смотрит на меня. Я молча поднимаю руку, приглашая атаковать. Третий заход. Шаг. Перехват. Разворот. Я почти физически чувствую сопротивление его суставов. Еще чуть-чуть... Кисть будто уперлась в невидимую стену. Я продолжаю давить. — Хватит, — спокойный голос звучит совсем рядом. Я вздрагиваю. Пальцы сами разжимаются. Игорь поспешно отходит на несколько шагов, потирая запястье, а затем, кинув взгляд мне за спину, удаляется к другой паре. Я оборачиваюсь. Дед стоит у края татами, заложив руки за спину. Несмотря на возраст, широкие плечи и прямая осанка заставляют молодых учеников невольно выпрямляться в его присутствии. Лицо совершенно спокойное, а взгляд направлен прямо на меня. — Что? — Подойди. Я подхожу. Он молча берет мою правую руку. Ту самую, которой я только что выкручивала чужое запястье. Костяшки побелели. — Теперь расслабь. Я пытаюсь. Но пальцы не слушаются. Приходится, мысленно сконцентрировавшись, заставить их разжаться. Он кивает. — Видишь? — Что? — Ты уже несколько минут сражаешься. Я хмурюсь. — Мы и должны. — Нет, — он качает головой. — Айкидо — не борьба. Котэ-гаэси не ломает кисть. Он показывает человеку направление, в котором он сам теряет равновесие. — Но... — А ты пыталась причинить боль. Я резко отвожу взгляд. — Неправда. Дед молчит. Он видит меня насквозь. Видит сжатые челюсти, напряженные плечи. Наконец он тихо спрашивает: — Кого ты сейчас пыталась наказать? Я не отвечаю. Потому что знаю ответ. Не Игоря. А того человека. Того ублюдка, который завтра выйдет из суда свободным. Дед будто читает мои мысли. Он кладет ладонь мне на плечо. — Если ты злишься, ты уже проиграла. — Почему? — Потому что тогда решения принимаешь уже не ты. Я уже открываю рот, чтобы возразить, но слова так и не срываются с языка. Похлопав меня по плечу, он направляется к другим ученикам, оставив меня наедине с ощущением своего поражения. Ночью я почти не смыкаю глаз, мысли то и дело лезут в голову. Утро обещает быть еще более мерзким, чем планировалась. Чем ближе я подъезжаю к залу суда, тем больше меня охватывает чувство безысходности. Конечно, я не первый год раб системы и на своей шкуре испытала все прелести этой работы. Молчание трусливых свидетелей, подкупы, условные сроки отъявленным негодяям за неимением доказательств. Да, справедливостью здесь и не пахло, но я верила, что сама делаю все возможное для людей, которых должен защищать закон. И вот несмотря на то, что я сумела ухватиться за возможность доказать виновность этого ублюдка, мне говорят, что я должна умыть руки. Даже не дали шанса бороться. Я всегда старалась верить в то, что я смогу выстоять, что меня не сломает система, как того же Артема, отработавшего всего 3 года и уже успевшего разочароваться во всех и вся. Но не споры с начальством, не даже попытка надавить не сработала. Не я здесь придумываю правила, и кажется мне придется смириться с этой стороной «правосудия». Начинается заседание. Обвиняемый весь светится, наперед зная расклад. В нем не чувствуется не то, что раскаяния, даже признания своей вины. А ведь он действительно будет оправдан. А я сижу с ним так близко, но только впиваюсь ногтями в ладони, не имея права доказать его вину, не имея права взглянуть в глаза родственникам потерпевших. Судья начинает читать оправдание. Я снова осознаю, что проиграла. Окидываю взглядом мошенника, прокурора, потерпевших. И именно тогда… поднимается мужчина и идет в сторону обвиняемого. Я с ужасом узнаю одного из пострадавших, потерявшего жену с ребенком. Отчаявшаяся женщина решила все не только за себя, но и за годовалую дочь. В глазах мужчины читается желание возмездия, тихо прошептав «а это мое правосудие», он достает самодельное взрывное устройство и кидает. Нет! Если сегодня люди начнут вершить правосудие сами... завтра его не останется вовсе. В следующий момент я поддаюсь вперед и кидаюсь заслонить ненавистного мне оправданного. Взрыв… Крики… Минутная боль… И тишина…