Вторая присяга

Сквозь дрему чувствую, как теплые солнечные лучи ложатся на веки. Их нежные касания приятно щекочут кожу, отчего хочется наморщить нос и чихнуть. Где-то рядом тихо поскрипывает карандаш, словно кто-то размеренно выводит строчку за строчкой. Мягкий матрас приятно пружинит под спиной, а свежее белье пахнет чистотой и солнцем. Лежать так, ни о чем не думая, сосредоточившись на ощущениях, действительно приятно… На короткое мгновение даже загорается надежда — а вдруг ничего не произошло? Может стоит открыть глаза — и я снова окажусь дома? Внезапно раздаётся странный звук: — Пуру-пуру-пуру… пуру-пуру-пуру… пуру-пуру-пуру… — Слушаю… поступили новые раненные?.. Двое дозорных?.. Да, места есть. …Что ж, можно меня поздравить, наконец-то я добралась до врача… правда только где-то на Ист Блю. Стоит сознанию окончательно проснуться, как следом приходят мысли… давящие и навязчивые, от которых уже невозможно отвернуться. Чужой мир… Чужое тело… Чужая жизнь… И ни одного человека, которого я могла бы назвать родным… Дедушка…он бы точно не позволил мне так расклеиться… От этой мысли внутри становится еще тяжелее. Как же хочется увидеть его прямо здесь и сейчас… Он всю жизнь был для меня опорой. Мать я потеряла рано, она разбилась в автокатастрофе. Отца даже не видела. Дед растил меня почти с пеленок. Поэтому я очень рано стала ходить в его додзе, проводила там много времени, делала успехи, чтобы дед мной гордился. И он действительно гордился, особенно когда я пошла в следователи. Он так и не простил того нарушителя, чья ошибка лишила его дочери.  Любое наказание не будет достаточным, чтобы принести утешение родителю, потерявшему свое чадо. Но дед все равно уважал закон. Не потому, что считал его идеальным. А потому, что верил, что без него справедливости не добиться. Интересно... что бы он сказал, увидев этот мир? Медленно открываю глаза. Собравшиеся слезы по скулам стекают на подушку. Сквозь них вижу абсолютно белый потолок. Делаю глубокий судорожный вдох. Улавливаемый запах медицинского спирта вызывает желание потопить в алкоголе свои чувства. Но стук в дверь прерывает тягостные думы. — Здравствуйте! Я к мастер-главной старшине. Она пришла в себя? — слышу я знакомый бодрый голос. — Можете проверить ее. Успеваю стереть следы разведенной сырости со своего лица до того, как ширма отодвигается. Акари радостно замечает меня уже полусидящую в кровати. — Вы очнулись! Я так переживал! Только благодаря Вам клоуна Багги схватили, извините что от нас так мало толку, — чересчур эмоционально выдает он, при это признательно хватая меня за руку. — Его все-таки задержали, радостно слышать. А Мугивары? — через силу выдавливаю я. — Они уплыли. До сих пор не понимаю, как они смогли скрыться от капитана Смокера. Но он собирается плыть за ними в погоню. Корабль отходит завтра утром, капитан решил подождать пока вы придете в норму, так бы он и сегодня отчалил. — Я тоже плыву? — Да, думаю он оценил Ваши способности. Вы правда такая сообразительная и сильная! И как вы догадались, что Клоуна Багги притянет назад? Боже, да я и не думала, что такое случится. Хотела просто сделать все возможное, помешать ему хоть как-то. А одноногий пират — все-таки классика. А вот отплытие… Не успела я и на базе освоиться, а мы выходим в море. Хмурюсь, предчувствуя головную боль. Надо срочно навести справки о реалиях мира. Что это вообще было такое? Разделение тел, дым, да и та скользкая женщина… А что еще может подстерегать мою больную психику. Хотя нет, хуже этого жуткого клоуна ничего уже не будет. При воспоминании о нем мне резко становится плохо. Акари увидев, что я побледнела, уже было собирается бежать за врачом. Но тот заходит к нам за ширму сам, извещает нас, что со мной все в порядке и советует уделять побольше времени отдыху. А еще радует тем, что зрение мое восстановлено по неизвестным ему причинам. И что он бы очень хотел изучить данный парадокс, но увы и ах, моя персона завтра отплывает. С облегчением вздохнув и попросив Акари подождать снаружи, я одеваюсь и покидаю медпункт. — Проведешь меня до библиотеки? Хочу взять с собой в море книги, что-нибудь по географии и по интересным способностям. — Вы об энциклопедии о дьявольских фруктах? А она может пригодиться, чего только не встретишь на Гранд Лайне! — Дьявольские фрукты? Ну да… — Как бы я хотел тоже съесть один из них. Но с какой-нибудь классной силой, типа логии лавы, льда или света как у адмиралов. Да с такой силой уже не так важно, что ты станешь плавать в воде как топор! Но все эти фрукты редкость, а сидя на базе я на них точно не наткнусь. — Вот как… В библиотеке Акари остается болтать с библиотекарем, расставляющим книги. Я же сразу направилась к стеллажам с картами и открыла первый попавшийся атлас. Так... Мир разделен на четыре моря, которые опоясывает гигантская полоса суши — Ред Лайн. Ее пересекает Гранд Лайн — тот самый маршрут, который уже не раз был при мне упомянут. По обе стороны от него тянется Калм Белт. Чтобы разобраться, набираю на скорую руку еще несколько книг и усаживаюсь за ближайший стол. Калм Белт оказывается настоящей ловушкой. Ни ветра, ни течений, зато полно Морских Королей — чудовищ, достигающих таких размеров, что рядом с ними самый огромный лайнер выглядит игрушкой. Для обычных кораблей это почти верная смерть. А вот дозорные проходят через эти воды благодаря кайросеки — редкому минералу, который, если верить книге, обладает «энергией моря» и делает корабли незаметными для его обитателей. Но даже это не спасает Гранд Лайн от пиратов. Все началось после казни Голди Роджера. Перед смертью величайший пират объявил, что спрятал все свои сокровища — легендарный Ван Пис — где-то на Гранд Лайне. С тех пор тысячи людей отправились на его поиски. Вот, значит, в чем причина всего этого безумия. Одних вперед ведет мечта о сокровищах, других — жажда славы, третьих — власть. А Морской Дозор превратился в силу, которая пытается удержать этот хаос под контролем. Только кое-что все равно не дает мне покоя. В каждом королевстве существуют как свои законы и правители, так и свои кризисы, войны и преступники. Но чем больше я читала, тем сильнее складывалось ощущение, что кто-то очень старательно направляет взгляд людей в одну сторону... только на пиратов. Подозрительная избирательность... Задумавшись, решаю взять с собой помимо недочитанных книг энциклопедию по дьявольским фруктам, посоветованную дозорным, а также несколько книг по мечевому искусству и истории. Прошу подошедшего Акари помочь мне с книгами и довести меня до моей комнаты. — Так ты говорил, что Мугивара победил трех опаснейших пиратов Ист Блю? — решаю, я навести справки и по этому вопросу. — Именно! Пиратов Багги, Дон Крига  и Арлонга. А вместе с ним и всю его команду рыболюдей! К тому же он вторгся на базу морского дозора в Шеллз Тауне. Кстати, там после этого капитана Моргана лишили звания. Выяснилось, что он тиранил и своих подчиненных, и мирных жителей. — Хмм… Я подробнее расспрашиваю Акари, но яснее, к сожалению, не становится. Этот Луффи... совсем еще мальчишка. Возможно, просто беспризорник с безрассудной мечтой и полным отсутствием нормального воспитания, благодаря безответственным родителям. Но если отбросить эмоции и посмотреть только на факты... Все три побежденных пирата многие годы держали в страхе жителей Ист Блю, активно терроризируя города и даже целые острова. Нападение же на базу дозора закончилось разоблачением капитана, злоупотреблявшего властью. Получается, что каждый известный мне эпизод почему-то заканчивается тем, что становится лучше именно мирным жителям. Слишком странная закономерность. Я не собираюсь оправдывать пирата, для этого у меня слишком мало информации. Возможно, за пределами этих историй за ним тянется длинный след преступлений, о которых мне просто еще не рассказали. Но пока все известные мне факты складываются в неожиданную картину. И она плохо сочетается с образом безжалостного преступника, который мне пытаются нарисовать… Тем временем мы подходим к казармам. Рядом на полигоне вовсю кипят учения. Молодые рекруты с упорством отрабатывают удары, не обращая внимания ни на жару, ни на усталость. Пот, сбившееся дыхание, стертые ладони — но никто даже не думает жаловаться. Где-то рявкает инструктор, деревянные мечи сталкиваются с сухим треском, а над плацем звенит короткое: — Еще раз! Мы же входим в помещения казарм. Акари останавливается у одной из множества дверей. — Дошли, вот Ваша комната! Давайте я занесу книги. С легкостью отворяя незапертую дверь, пропускаю дозорного положить мою ношу и окидываю помещение взглядом. Комната небольшая, но удивительно уютная. Здесь царит почти образцовый порядок, словно хозяйка убралась и вышла всего несколько минут назад. На идеально заправленной постели лежит Сигурэ — видимо, его решили доставить сюда, пока я была без сознания. На спинку стула аккуратно повешена форма. Залитый дневным светом стол почти пуст, если не считать нескольких книг… и потрепанной тетради. Прощаюсь с Акари, выражая надежду на скорую встречу, и открываю заинтересовавшую меня находку. Написанная четким выверенным почерком первая запись гласит: «Когда-нибудь я обязательно соберу все Мэйто». Всего одна строчка. А сердце уже болезненно сжимается. Это писала она… настоящая Ташиги. Та, чье место я заняла… И кажется… у нее были действительно амбициозные мечты. Дрожащими пальцами листаю дневник дальше. Начало службы, первые успехи и поражения, зарождающиеся принципы, имена легендарных клинков с восторженными описаниями, трепетное восхищение капитаном и его способностями, тоска по родным между строк… Чем дальше я читаю, тем сильнее ловлю себя на мысли, что она напоминает ту меня, что еще не успела столкнуться с жестокой реальностью, стойко верящую в свое дело и без сомнений исполняющую свой долг. Живот скручивает тугим узлом от чувства вины. Она не успела пройти свой путь… Не успела ошибиться… разочароваться… изменить свои взгляды или наоборот — убедиться, что была права… Ее жизнь оборвалась раньше, чем она смогла найти собственные ответы. Но почему?.. Как это произошло?.. Зачем я здесь?.. Та, которая так опрометчиво отдала свою жизнь… И во имя чего? Правосудия? Нет… Если мне действительно досталась чужая жизнь, значит теперь за нее отвечаю я. Дедушка... я обещаю… в этом мире каждый мой выбор будет осознанным. Я больше не позволю обстоятельствам принимать решения за меня. Не важно, что диктует закон. Не важно, чего будут ждать окружающие. Я обязана понять этот мир сама. И только потом решить, что в нем правильно. Я не имею права прожить жизнь этой девочки... по наитию. Еще несколько секунд собираюсь с мыслями и встаю с кровати. Пора действовать. Если завтра мы правда уходим в море, то рассчитывать придется только на себя. Стоит подготовиться к отплытию. Наспех проверив шкаф, понимаю, что цветастые разноцветные рубашки в гардеробе — фишка юной дозорной, а запасы инвентаря по уходу за мечами подходят к концу. Солнце уже клонится к закату, когда я выхожу с базы. После целого дня, проведенного в душных помещениях, хочется наконец-то вдохнуть свежий воздух. Первым делом я заглядываю в знакомый мне уже магазин мечей. Хозяин приветствует, узнавая, и интересуется: — Слышал, вы со капитаном уплываете из города? — Да, нужно решить одну проблему, — отвечаю я, тактично промолчав, что частью этой проблемы является мечник, которого здесь на моих глазах вчера снабдили первоклассными мечами. — Понятно, надеюсь, Вы быстро вернетесь. В этом городе ведь тоже надо поддерживать порядок. Я улыбаюсь, вспоминая как он сетовал на деятельность капитана Смокера и уменьшение числа клиентов магазина. Владелец лавки ненадолго исчезает в подсобке и вскоре возвращается с небольшим свертком. — Камень средней зернистости. Масло. Вощеная ткань. В море соль быстро съедает сталь. Я сразу проверяю качество камня пальцами. — Спасибо. — Береги Сигурэ. Хороший клинок этого заслуживает. Рассчитавшись и попрощавшись, я направляюсь в следующий пункт назначения — магазин одежды. Стоит мне только зайти, как меня словно ураган подхватывает продавец и ведет к манекенам. Как же я не люблю эти непрошенные консультации… — Леди! Вы только гляньте! Какой дизайн, какие ткани, какие детали! Я бегло оглядываю увешанные бижутерией и рюшами наряды и, еле сумев отделаться от настырной помощи, иду искать себе одежду сама. Мой выбор останавливается на паре удобных штанов, монотонных лонгсливах, футболках и топах на бретелях. Уже собираясь поскорее выйти из магазина, я вдруг останавливаюсь — мой взгляд цепляется за платье. Оно совсем простое, невычурное, бледно-лилового оттенка, слегка переливающееся на свету. Не выдержав, беру быстро померить. Сидит идеально по фигуре, и длина ниже колен вполне устраивает. А ткань так приятно льнет к телу… хочется не снимать его и идти беззаботно гулять этим теплым вечером. — Нет. Мне оно совершенно ни к чему, — пытается вернуть меня на землю моя рациональная часть. Переодевшись обратно, я уже было вешаю его на место. Но затем прилетает внезапная мысль: — В конце концов... никогда не знаешь, какая одежда может понадобиться на задании. Именно! Возьму, и точка. К платью добираю светлые лодочки на низком каблуке. А также прошу у продавца иглы и крепкие нитки для дальнейшей починки одежды. Учитывая количество подстерегающих впереди опасностей, чинить форму придется довольно часто. В одной из следующих лавок нахожу утяжелители на запястья и голени, а также что-то, похожее на эспандер. Беру и веревку. Вы спросите зачем? Понятия не имею. Но опыт доказывает, что она никогда не бывает лишней. Затем я пробегаюсь по канцелярскому магазину, обзаведясь новым блокнотом, карандашами и сумкой через плечо. Также забегаю в аптеку за бинтами, порошком для остановки кровотечения, бутылочкой спирта. Еще мне втюхивают каких-то местных лечебных трав, названия и свойства которых я сразу записываю в блокнот. Наконец-то купив все, что хотела, и ощутив, как сумки уже неприятно тянут руки, понимаю, что готова к отплытию. Ну... насколько вообще можно быть готовым к путешествию по миру, где люди превращаются в дым, а клоуны разлетаются на части. Уже прикидываю в какую сторону мне двинуться к базе, но мое внимание вдруг привлекают яркие очки на витрине. Точно такие же, как у Ташиги… Те, что сломались вчера еще утром... Не помню, как захожу в магазин. Руки сами тянутся к ним, и я примеряю их. Мир тут же расплывается. — Нет уж... спасибо. Снимаю очки и… немного подумав, все-таки прошу завернуть. Не знаю почему… Наверное... в память о прежней хозяйке этого тела. Наконец я сворачиваю обратно к базе. Солнце уже успело скрыться за горизонтом, оставив после себя лишь багряную полоску над морем. Один за другим на улицах вспыхивают фонари, окрашивая мостовую в теплые золотистые тона. Дневная суета постепенно сменяется вечерней. Из открытых окон доносится смех. Где-то бренчит гитара. В другом конце улицы кто-то громко поет, явно уже перебрав местного рома. Запах жареной рыбы смешивается с ароматом выпивки и морского ветра. Странно... Еще утром этот город казался мне чужим. А сейчас... так не хочется покидать его. Внезапно мой взгляд цепляется за старую деревянную вывеску: «Голд Роджер». Несколько секунд молча смотрю на выцветшие буквы. Вот уж название... Открывать бар в честь человека, из-за которого весь мир захлестнула волна пиратства... Смело... или же прибыльно… Губы сами собой трогает едва заметная улыбка. Вспоминается еще не успевшее исчезнуть желание утопить сегодняшний день в чем-нибудь покрепче. — Один бокал, — тихо говорю самой себе. — Исключительно в терапевтических целях. Спустившись по массивным каменным ступеням, толкаю тяжелую деревянную дверь. Внутри оказывается неожиданно тихо. Не слышно ни смеха, ни звонких разговоров, ни музыки. Почти все столы пустуют. Лишь в дальнем конце длинной деревянной стойки сидит один-единственный посетитель. Высокий, широкоплечий, с седыми волосами. Две неизменные сигары медленно выпускают клубы дыма под самый потолок. Капитан Смокер… Он задумчиво вращает в пальцах стакан с янтарным виски, словно пытается найти ответ на какой-то очень неприятный вопрос. За стойкой невысокий пожилой бармен лениво натирает бокал полотенцем. Услышав, как открылась дверь, бросает на меня тяжелый взгляд и раздраженно фыркает. — Еще одна дозорная? — бурчит он. — Да какого черта вас сегодня сюда тянет? Демонстративно убирает полотенце на плечо. — Смотреть не могу на виновников того, что мое заведение опустело. Раньше здесь яблоку негде было упасть. Теперь народ боится лишний раз нос высунуть. Кивает в сторону бутылок. — Выпивку найдете сами. И, не дожидаясь ответа, скрывается за дверью в подсобку. В баре повисает тишина. Смокер медленно поворачивает голову. Несколько секунд молча смотрит на меня. Потом переводит взгляд на многочисленные пакеты в моих руках. — Не знал, что подготовка к погоне за пиратами включает в себя бесконтрольный шопинг. У меня нервно дергается бровь. Какой же отличный собутыльник мне попался… — Если бы знали, возможно бы не сидели здесь, грустно хлебая виски, — язвительно замечаю я. Ставлю пакеты у стены и подхожу к длинному ряду бутылок за стойкой. Задумчиво снимаю пробку с первой попавшейся бутылки. Слишком сладко. Достаю вторую — пахнет чем-то фруктовым. Третья — вообще напоминает жидкость для розжига. Наконец нахожу ту, от которой тянет терпким запахом дубовой бочки, дыма и чего-то крепкого настолько, что даже нос слегка защипало. Пожалуй, подойдет. Беру чистый стакан, наливаю примерно на два пальца... секунду смотрю на янтарную жидкость... и одним глотком опрокидываю в себя. Горло мгновенно обжигает огнем. В пищеводе разворачиваются боевые действия, не иначе. А на глаза наворачиваются слезы. Но лицо я сохраняю настолько невозмутимым, насколько вообще способен человек, только что добровольно проглотивший это жидкое пламя. Медленно ставлю пустой стакан на стойку. — Неплохо, — выдаю, чуть отойдя от этой уже убойной для меня дозы и косясь на почти допитую бутылку капитана. Несколько секунд слышно только потрескивание фитилей в лампах. Смокер так и сидит, не сводя с меня взгляда. Потом медленно переводит его на почти пустой стакан. Затем снова на меня. — Не знал, что ты пьешь виски. — А я и не пью… — решив, не утаивать, я поворачиваюсь к нему лицом. — Это был первый раз. Удивленный взгляд сменяется усмешкой. Он медленно наливает себе и совсем чуть-чуть мне, а затем залпом осушает свой стакан. Несколько минут мы просто молчим, пребывая в своих мыслях. Неужели он, как и я, в душевном раздрае? — Капитан... — М? — Почему вы их упустили? Он некоторое время молчит, затем снова наполняет стакан. Янтарная жидкость перекатывается по стеклу. — Мне помешали. Непредвиденные обстоятельства… Снова наступает тишина. Он берет стакан в руки и лениво покачивает в нем жидкость, в которой отражаются огни фитилей. — Но... зачем вообще эта погоня? Ради одной небольшой пиратской команды? Да, Мугивара стоит тридцать миллионов белли, но… Он усмехается. — Думаешь, дело только в награде? Пожимаю плечами. — Не знаю. Кажется, я вообще мало что понимаю. Он делает еще один глоток и неожиданно тихо произносит: — Такие люди... самые опасные. — Почему? Смокер долго не отвечает. — Он улыбался. Я моргаю, пытаясь понять услышанное. — Что? — Перед казнью. Он говорит это спокойно, но в голосе появляется какая-то непривычная тяжесть. — Стоял на эшафоте... и улыбался. Так же спокойно, будто его ждал не конец, а начало чего-то. Он медленно ставит стакан на стойку. — Я уже видел такую улыбку однажды... Поднимает взгляд куда-то сквозь меня. — У Гол Д. Роджера... Я некоторое время молчу. Перед глазами снова возникает лицо Луффи… совершенно невозмутимое. Действительно... человек, который не боится умереть, выглядит пугающе… свободно. Как будто он может сделать все, что его душе угодно… Но ведь… — Разве это делает его чудовищем? Смокер переводит на меня взгляд. А я продолжаю: — Это же не означает, что у него нет никаких моральных принципов. Мне кажется... самое страшное не то, что человек безрассудно не дорожит собственной жизнью. Самое страшное — если он перестает дорожить чужими и готов пожертвовать кем угодно ради собственной цели. Я невольно вспоминаю эшафот. Как мечник и кок без колебаний рвались к нему, пытаясь спасти капитана. Они ведь прекрасно понимали, что могут погибнуть. — А Мугивары... они ведь, наоборот, готовы умереть друг за друга. На минуту замолкаю, но проклятый язык, кажется, вообразил, что он без костей. — Не знаю... Меня это скорее настораживает... и одновременно… — пытаюсь подобрать слово. — Восхищает… — Восхищает? — То, что они готовы положить свои жизни на алтарь своих убеждений… а не чужих… — говорю я, сосредоточив взгляд на невыпитом виски в моем стакане. И сама удивляюсь тому, что сказала. Капитан долго молчит. Настолько долго, что мне становится не по себе. А затем неожиданно произносит: — Ты как-то изменилась… Я напрягаюсь. Чувствую, как внутри все холодеет. Неужели он все понял? И кто меня за язык тянул?! — В каком смысле? — подозрительно кошусь я на капитана. Он чуть наклоняется ко мне, внимательно всматриваясь в лицо. — Будто... — прищуривается. — Резко стала старше. Я нервно усмехаюсь. — Хотите сказать — постарела? Спасибо этой нервной работе. Она любую красоту угробит. Он качает головой. И вдруг совершенно неожиданно берет мое лицо ладонями. Его пальцы теплые, шершавые и пахнут табаком. Он молча рассматривает меня с таким сосредоточенным видом, словно пытается вспомнить что-то важное. Несколько бесконечно длинных секунд. — Да нет... — его голос становится совсем тихим. — Красивая… И в следующую секунду его глаза закрываются. Он медленно заваливается на стойку и... кажется, засыпает. Я еще несколько секунд продолжаю сидеть неподвижно. Щеки почему-то становятся горячими. Да что вообще происходит? Это даже не мое лицо. И вообще... Я осторожно толкаю капитана в плечо. — Капитан? Никакой реакции. — Вот ведь... Тяжело вздыхаю. Похоже, тащить до базы этого пьянчугу придется именно мне. Просто замечательно… Оставив последние деньги за внушительное количество выпитого капитаном, подхватываю свои покупки и пытаюсь приподнять уже посапывающего мужчину. Не выходит… Да сколько же он весит?! Путь до штаба состоялся тяжелый и бесконечно долгий, но я передала капитана в надежные руки ошарашенных дежурных. Да... сегодняшняя норма тренировок определенно перевыполнена. Зато, едва голова коснулась подушки, мое сознание отключилось. А завтра нас уже ждало море…